4. Новая жизнь
10 января 2020 г., 15:24
Геллерт
Ему не спалось. Это не странно, нет, бессонница мучает его уже давно. Та трагедия все еще жива в памяти… Нет, нет, нет, не думать об этом. Заснуть ему не дает небольшое, такое удивительное для него волнение и предвкушение. Новый этап жизни. Новые возможности. Обучение в Дурмстранге обещает быть увлекательным и познавательным. Возможность учиться, совершенствоваться и развивать свои интересы дорого стоит для него. Ему уже не терпелось использовать новые заклинания, проверить себя и свои способности. Хотя однажды он уже проверил их… но нет, об этом нельзя думать… Он перевернулся на другой бок и со злостью ткнул подушку кулаком, устраиваясь поудобнее. Это уже начинает надоедать, надо бы выспаться перед завтрашним днем, ведь он обещает быть длинным и изнуряющим. Циммерман обязательно отчитает его за усталый и невыспавшийся вид, глупая серая мышь… В последнее время она придирается к любой мелочи, наверное, нервничает из-за того, что он скоро отправится в школу и, несомненно, считает это плохим решением. Этот вопрос даже ставился на обсуждение в совете попечителей Дурмстранга, и Гризельда, достаточно приукрашивая, высказалась, что Геллерту не стоит поступать, домашнее обучение будет лучшим решением в его случае. В целом, совет решил, что его способности нужно развивать должным образом, а также дать ему возможность взаимодействия со сверстниками. Но были и такие, кто целиком и полностью согласился с профессором Циммерман. Глупцы. Наверняка просто боялись. Тот несчастный случай до сих пор влияет на его жизнь. Вероятно, так будет всегда. Он тяжело вздохнул и смирился с очередным потоком негативных мыслей. Да, его способности очень велики, с раннего детства он страдал от того, что не мог их контролировать, ему не хватало терпения и прилежности. Такое случается редко, но все же случается — когда магия вырывается у маленьких волшебников непроизвольно. Это говорит о сложности управления большого количества силы, которая просто накапливается время от времени и выплескивается в моменты сильного проявления чувств. Он не думал, что встретит других, таких же как он… И тут его мысли перескочили на кое-что другое, а точнее на кое-кого другого. На маленькую, хрупкую с виду, рыжеволосую и зеленоглазую — сироту, что он встретил в банке. Ее имя очень хорошо отложилось в его памяти — Лирия Эванс. Он не переставал время от времени вспоминать ее, ведь в тот день, в банке, он не успел как следует разобраться в ней, но несомненно почувствовал нечто особенное. Нечто, похожее на его способности. Но вот все остальное в этой девочке не производило на него ровно никакого впечатления. Было совершенно очевидно, что она слишком слабая и ленивая, чтобы развивать свой потенциал. Хотя она его несколько удивила, тем, что смогла огрызнуться, и ответить он ей тогда не успел, но это не важно. Все равно он не планирует связываться с ней в будущем, может только будет изредка приглядываться, чтобы узнать, что она не превзошла его. Но она этого не сделает, он уверен в этом. Хотя чем-то выражение ее глаз напоминало ему его взгляд. Но разве может ее жизнь сравнится с тем, что пережил он?.. Разумеется, нет. Ничто с этим не сравнится. Хватит! Ведь пообещал же себе, что не будет вспоминать это, по крайней мере не в самый важный день в его жизни. К счастью, вскоре он начал успокаиваться, сон-таки принял его в свои объятия, начали мелькать ничем не примечательные картинки… …Дверь в коридор чуть приоткрыта, в щелку пробивается лучик света и слышны крики. Мужской голос кричит так громко, что маленький мальчик слышит каждое слово в своей комнате, съеживаясь и вздрагивая от страха. Но вскоре стал едва слышен женский голос, прервавшийся возобновившимися криками мужчины и глухими звуками, похожими на удары. И тут мальчик, лежа в своей кровати, не вытерпел и, преодолевая страх, встал и направился в коридор, на звук криков. Он дошел до конца коридора, до комнаты, где ярко горел свет. Колени подгибались от страха, но у самого входа он наткнулся на что-то тоненькое, похожее на прутик. Палочка. Мальчик, внезапно осмелев, подобрал ее и вошел в комнату… Спиной к нему стоял мужчина и прямо перед ним съежилась на полу в страхе и ужасе женщина. Она перевела взгляд на ребенка, чем выдала себя и мальчика, когда посмотрела на него, робко скользнувшего в комнату. Мужчина заметил это и резко обернулся: — Ты?! — завопил он, но голос женщины перебил его: — Nein, Геллерт, nein! — в ее голосе прозвучали паника и страх, но теперь страх за сына, а не за себя… — Давай, защити своего чертова выродка, hexe! — язвительно крикнул мужчина женщине на полу, — только вот без своей поганой штуковины ты… — Не трогай маму! — постарался крикнуть мальчик и воздел руку с палочкой в руке, но голос его так дрожал, что крик походил на мышиный писк. — Ах ты поганец! — мужчина вконец потерял контроль и двинулся к ребенку, но тот не испугался, а внезапно почувствовал прилив сил, и палочка в его руке полыхнула огнем, но попала не в того, кого следует… — Геллееерт! — крикнула в панике женщина и кинулась защитить сына… и кричала… и кричала… …Геллерт в реальности резко проснулся и в страхе подскочил на кровати, обливаясь потом. О боже опять. Он закрыл глаза и медленно дыша, пытался успокоиться. «Сколько уже можно?!» — думал он про себя. Каждый раз один и тот же кошмар…невыносимо… Он успокаивал себя тем, что это уже в прошлом и в том не было его вины. После той трагедии ему помогали, все кто мог. Но таких людей набралось немного. И все как один твердили: неуравновешен, неуравновешен… Но он не виноват, он не мог это контролировать! Именно поэтому обучение в Дурмстранге приобретало для него новый, совершенно иной смысл: начать все заново, с чистого листа, избавиться от кошмаров…новая жизнь… Спустя некоторое время он все же успокоился, как и обычно. Потом снова лег и постарался уснуть, как ни в чем не бывало. Но отголоски сна все еще будоражили мозг, заставляя вспоминать ту ночь в мельчайших подробностях. В конце концов он провалился в тревожный сон, где пытался догнать лучик света во тьме, и засыпая он лишь слышал крик, словно доносившийся издалека: «Геллееерт!..»Лира
Первый луч солнца разбудил Лиру, и повернувшись на спину, она пыталась вспомнить, что же ей снилось. Какое-то странное чувство сжимало грудь, и девочка не могла понять, с чем оно связано. Сон был каким-то беспокойным, полным ярких, ни с чем не связанных отрывков. Наверное, это от волнения, ведь наконец-то этот день наступил — она отправляется в Дурмстранг! Эта мысль наполняла трепетом и счастьем. Вещи Лира уложила еще вчера, чтобы не возиться со сборами в последний момент. Она с благоговением аккуратно укладывала все, что было куплено на Селтсамере в чемодан, и ко всему этому добавила свои скудные пожитки — три комплекта одежды и небольшие безделушки, вроде горстки ракушек и рисунков. Последнее она брала из чистой привязанности. Сев на кровать, она начала рассматривать свои рисунки, сделанные углем на каких-то обрывках бумаги и старых газетах. Лира рисовала редко в основном из-за проблемы с материалами — у нее никогда не было нормальной бумаги и настоящих художественных принадлежностей. Она внезапно с сожалением подумала, что листы для рисования можно было купить на бульваре Селтсамер. Ладно уж, поздно сейчас об этом переживать. Конечно у девочки был куплен пергамент для записей на уроках, но не тратить же его на бессмысленные каракули! Справедливости ради, стоит заметить, что рисунки Лиры были весьма талантливыми для ее юного возраста. Вот только они были странноватыми для ребенка восьми лет. Никаких домиков, человечков и животных на фоне природы, только разные хаотичные образы. Безликие люди, здания и города, и из-за того, что они были нарисованы углем, в них было только еще больше таинственности. Но рисунков было очень мало и Лира всегда прятала их. Она подозревала, что если их увидит кто-нибудь, то подумают, что с ней что-то не так. Репутация и так была не на высоте. Лира планировала отправиться на пристань пораньше, чтобы ни на кого не натыкаться. Придется обойтись без завтрака, хотя это и не в первой. Девочка не знала точного времени, но она была уверена, что не опоздает. Так она и лежала, следя за тем, как солнечные лучи потихоньку заполняли ее комнату. Потом встала и начала готовиться к отбытию. Прибрать постель, причесаться и умыться, надеть платье — вот и все приготовления. Подтащив чемодан к двери, Лира вдруг ощутила странное чувство — нечто, отдаленно похожее на печаль и грусть. Она оглянулась на свою комнату, которая даже не изменилась после того, как Лира освободила ее. Ей было интересно, поселят ли кого-нибудь сюда? Вряд ли, она же должна где-то жить во время каникул. Да и кто согласится переехать в комнату странной, «неуравновешенной ведьмы»? Только если новичок какой-нибудь. Глубоко вздохнув, Лира вышла в коридор… …И натолкнулась на каких-то детей, поджидавших ее. Хотя через мгновенье она узнала их: Мортенсен с дружками. Неприятное чувство пробежало по телу Лиры, она насторожилась и приняла оборонительную позу. — Наконец-то тебя высылают куда подальше, — это сказал сам Мортенсен. — Теперь мы будем спасены от твоего присутствия в стенах приюта, — при этих словах его «соратники» ухмыльнулись. Лира сглотнула и внезапно почувствовала неожиданную смелость. Теперь эти страхи ее детства больше ничего не посмеют ей сделать! — Пришли проводить? — невинно поинтересовалась она. — К сожалению, я не планировала прощание, поэтому прошу извинить, мне нужно идти, а то прилив теплых дружеских чувств сейчас накроет меня с головой. — Посмотри-ка на себя, только и можешь что говорить, но по сути постоять за себя не можешь, — сказал, Брут. — Нас ведь все равно больше, — а вот это уже прозвучало с некоторой натяжкой. Теперь пришла очередь Лиры ухмыльнуться, что очень удивило ее саму, а банду это и вовсе покоробило. Пусть их действительно и было больше, но они все равно старались держаться как можно дальше от Лиры, как тогда, в столовой, когда Ирма хотела в очередной раз поддеть «ведьму», но продолжала по-настоящему бояться ее. Виг Мортенсен, так же, как и Лира, почувствовал, что последняя угроза Брута прозвучала жалко, и постарался скрыть смятение: — Кстати, тебя отправляют в какую-то спецшколу для уродцев? Нет? Скажи же, а то мы уже начали заключать пари, и все поставили именно на это. — Если бы меня отправляли в подобное заведение, то вам тоже пришлось бы собираться, такие места создают специально для вас, — бесстрашно и непринужденно ответила Лира. Ее новая реакция на угрозы и оскорбления просто поставила в ступор этих der dummköpfe. К счастью, как и в последний раз в столовой, появилась одна из прислужниц приюта. — Дети, вы что-то рано поднялись… — начала она, а потом ее взгляд упал на Лиру, — о, отлично, Лира Эванс, пойдем, фрау Мюллер просила прислать тебя, как только ты встанешь. Девочка вместе с служкой двинулась в сторону лестницы, волоча за собой чемодан и провожаемая изумленными взглядами банды Мортенсена. Спускаясь по лестнице на первый этаж, служанка предложила Лире помочь с чемоданом, но та отказалась. Лучше сразу приноравливаться и привыкать к тому, чтобы самой таскать свои вещи. Уже подходя к кабинету Мюллер, Лира думала, что за последний месяц она успела здесь побывать чаще, чем за всю жизнь в приюте. Служанка постучала и пропустила Лиру вперед. Ничего здесь не изменилось, ни сама фрау Мюллер, ни ее кабинет. Хозяйка приюта сидела за своим столом, сложив перед собой руки. Она кивком указала Лире на кресло напротив ее стола. Девочка устроила свой чемодан у стены и села. Мюллер кинула взгляд на Лирин багаж, а потом сосредоточилась на самой девочке. Посмотрев на нее, женщина подумала, что сирота довольно подросла и как-то незримо изменилась. Хотя нет, видимые изменения тоже были — девочка сидела прямее и увереннее, чем раньше. Но было еще что-то в ее глазах, какая-то сила и решимость. Фрау Мюллер это очень не понравилось, но так теперь, видимо, будет всегда. — Ну что же, Лира, — хозяйка постаралась придать своему голосу торжественности, но получалось не очень — слишком уж она радовалась отбытию девочки, — ты отправляешься в свою особую школу, и вернешься теперь не скоро, — женщина нарочно упустила тот факт, что Лира вообще-то могла приезжать на зимние и весенние каникулы, но они обе знали, что девочка не захочет этого делать, — мы будем держать для тебя твою комнату и с нетерпением ждать твоего возвращения, — это прозвучало так неестественно, что Лира даже позволила себе оскорбиться — могла бы и получше врать! — Разумеется фрау Мюллер, я тоже с нетерпением буду ждать, когда смогу вернуться, — «Надеюсь меня не поразит молния с небес за это вранье» — подумала Лира, а в слух спросила: — Вы уже в курсе деталей моего отправления? — Да, я получила письмо от герра Брыльски. После этого воцарилась небольшая тишина, после которой фрау Мюллер откашлялась и сказала, что Лира может отправляться на пристань. Та сразу же заторопилась к своему багажу и поспешила выйти из кабинета. Может немного и странно покидать старую жизнь, но уж по чему девочка точно не будет скучать, так это по хозяйке приюта. Поэтому она не оглядываясь вышла и стремительно направилась к выходу. Но к ее удивлению, прощания на сегодня не закончились, потому что в холле ее поджидала служанка Бриджит. Она, пожалуй, была самой снисходительной к Лире и уделяла ей немного больше внимания, чем остальным. — Ну что же, фройляйн Эванс, — улыбнулась Бриджит, — вот вы и уезжаете, теперь у вас начнется новая жизнь, вы это заслужили. — Спасибо, Бриджит, — Лира внезапно для себя расчувствовалась, она неуверенно подалась вперёд, и уже хотел было обнять единственного доброго к ней человека в этих стенах, но передумала. Служанка понимающе посмотрела на нее и просто потрепала по щеке, и ушла. Лира смотрела ей вслед, потом опомнившись, поспешила наружу. Сторож в будке тоже попрощался с девочкой и открыл перед ней ворота, выводящие на улицу. Лира наконец позволила чувствам вырваться и оглянулась на приют. Восемь лет, полных обиды, одиночества и страха… Теперь все позади, впереди только неизведанное, но это вселяет надежду на лучшее. Начать все с чистого листа, новая жизнь…Геллерт
Он так и не выспался, хотя это и неудивительно. Но едва открыв глаза, на него с новой силой накатило счастье и восторг: он едет в Дурмстранг! Вскочив с кровати, он начал собираться, чтобы спуститься к завтраку, хотя будь его воля, он бы не пошел, но Гризельде нужно проинспектировать его, так что никак не отвертеться. Ещё спускаясь по лестнице, он почувствовал запах яичницы, свежего хлеба и кофе, но аппетит так и не пришел. Придется давиться едой. Как-то раз он попробовал взбунтоваться насчет того, что не хочет есть. Гризельда весьма доходчиво объяснила свое мнение на этот счёт, так что с тех пор Геллерт старается не сильно ей перечить. Не то чтобы он ее боялся, нет, просто она может быть очень убедительна, и у нее есть кое-какая власть над ним. Так что лучше терпеть и помалкивать. Когда-нибудь она пожалеет обо всем… Зайдя на кухню, Геллерт сел на свое место, и перед ним тут же появилась тарелка, нагруженная яичницей с беконом, хлебом с маслом и чашка чая. Гризельде села напротив и принялась изящно «клевать» свою порцию. «И она ещё смеет что-то говорить про важность приема пищи!» — подумал с возмущением Геллерт, но все же верный самому себе, он принялся запихивать еду стараясь не думать о том, что его может стошнить. Гризельда, что странно для нее, ничего не говорила, поэтому завтрак проходил в гробовом молчании. Несомненно, Циммерман старалась всем своим видом показать, что факт поступления Геллерта в школу ее совсем не радует. Закончив есть, мальчик продолжал оставаться за столом, дожидаясь, когда преподавательнице надоест крошить и размазывать свою еду по тарелке. — Ты опять не спал? — неожиданно обратилась Гризельда к Геллерту. — Не совсем, кошмары разбудили меня лишь раз, — объяснил он. Наконец-то, хоть какое-то следование принципам, ей же обязательно нужно придраться. — Хм, если так будет продолжаться, то тебе придется принимать специальные снадобья, — нахмурилась Гризельда. Геллерт просто промолчал, как делал почти всегда. Пререкания с ней ничего не дадут, к тому же не стоит доводить сегодня Циммерман раньше времени, ведь еще весь день впереди. Преподавательница поднялась со своего места и взмахом палочки отправила посуду мыться в таз с водой. — Можешь идти собираться, мы трансгрессируем сразу, как будешь готов, — бросила она Геллерту, даже не смотря на него. Тот со всей возможной поспешностью встал из-за стола и отправился к себе, взять чемодан и верхнюю одежду, при этом с трудом сдерживая ликование. По лестнице он взлетел чуть ли не вприпрыжку и уже спустя минуту стоял в холле. Циммерман не спеша вышла из кухни, натягивая перчатки, шляпку и пальто. Она критически окинула мальчика взглядом, но не нашла нового повода для придирки. Они вместе вышли за дверь, вдоль по тропинке дошли к калитке. Выйдя за пределы дома, Гризельда повернулась и вздела руку с палочкой, произнеся сложное заклинание. Воздух по всему периметру дома задрожал и зарябил, а затем успокоился. Женщина установила защиту вокруг дома, потому что они покидают его до следующего лета и остается только зачаровать свое жилище. Затем волшебница подала мальчику руку, за которую он крепко ухватился. Гризельда повернулась на пятках, утягивая за собой Геллерта. Легкие сдавило, стало трудно дышать, неприятное давление со всех сторон, и вот уже через секунду на них подул резкий и холодный морской ветер, неся с собой запахи сырости, соли и водорослей. Резкие порывы ветра успокаивали внезапно усилившуюся тошноту Геллерта, так как все его тело с явной неохотой перенеслось сюда, в Бремен. Мальчик тщательно осмотрелся, пытаясь адаптироваться после трансгрессии. Они стояли в тени нескольких зданий, вдали от посторонних глаз, а прямо перед ними растянулась пристань, забитая людьми. Гризельда двинулась прямо в гомонящую, разношерстную толпу. Геллерт волочился следом за ней, кое-как лавируя в людском потоке. Он имел смутное представление о том, как выглядит нужный им корабль и где именно он будет пришвартован, только сейчас некогда думать об этом — нужно было не отставать от Циммерман. Мальчик сосредоточился на своих ногах, чтобы ни обо что не запнуться, и потому вдруг почувствовал, как налетел на что-то. Это была резко остановившаяся Гризельда, которая сразу же продолжила идти. Геллерт поторопился догнать ее, но слегка притормозил, когда увидел, куда именно направилась профессор, а точнее к кому. В отдалении от остальной толпы на пристани, в небольшом закутке стояла маленькая рыжеволосая девочка, та самая, из банка. Когда Геллерт все-таки подошел к ней, Гризельда уже что-то начала говорить девочке: — Фройляйн Эванс, не так ли? Я запомнила вас юная леди. Что же вы стоите здесь совсем одна? Корабль должен вот-вот прибыть, пойдемте, я провожу вас, — тут она повернулась к Геллерту и снова обратилась к девочке, — я думаю, вы помните Геллерта Грин-де-Вальда, моего воспитанника? Она как-то странно посмотрела на него, а потом вежливо ответила: — Да, профессор Циммерман, я помню герра Грин-де-Вальда. И я буду рада позволить вам проводить меня. — Что ж, тогда идемте, — профессор, не дожидаясь ответа, снова нырнула в толпу, а Геллерт и Лира — следом, при этом Лира старалась держаться от Геллерта настолько далеко, насколько позволяла толкучка. Но в тоже время она не могла удержаться от того, чтобы не смотреть на него. Он это заметил, но сделал вид, что ему абсолютно все равно, и просто излучал пренебрежение, но в конце концов не смог удержать от небольшой язвительной реплики. Он заметил, что девочка с явным трудом тащила свой чемодан, но молчала и не жаловалась. — Тебе помочь? Ты явно мелковата, чтобы таскать такие тяжести… Она бросила на него острый взгляд, но ответила сдержанно и вежливо: — Нет, благодарю, я вполне могу сама справиться со своей поклажей, — Геллерт сделал вид, что поверил, просто не желая дальше связываться с ней: — Ну да, конечно, — снисходительно проговорил он и замолк. Таким образом они продолжали дальше пробираться вслед за Гризельдой. Но вот вскоре она остановилась, и жестом показала детям встать рядом с ней. Они стояли возле группы людей, которые несколько отличались от остальной толпы на пристани. Там были дети, с такими же чемоданами, как у Лиры и Геллерта, которые спокойно стояли вместе с родителями и непринужденно взирали на окружающий мир, явно ожидая чего-то. Эта группа располагалась на дальней стороне пристани, у пустого причала. Профессор Циммерман, вместе с детьми, молча присоединилась к этим людям. Геллерт интуитивно ощущал, что здесь стоят такие же волшебники, как и он сам, а дети, цепляющиеся за руки взрослых (он испытал некоторое отвращение) — его будущие одноклассники. Нет, были там и конечно подростки и совсем взрослые студенты — в том, что они ученики Дурмстранга, Геллерт не сомневался, ведь на некоторых из них были одеты фирменные одежды школы. Некоторые взрослые и дети переговаривались между собой. В воздухе ощущалось предвкушение и нетерпение. Стояли они так не долго. Вскоре один из детей вскрикнул и указал на горизонт и глазам тех, кто видел это впервые, предстало поразительное зрелище. В том месте, куда указал тот ребенок, вода внезапно вспенилась и забурлила, там образовалась воронка, из которой медленно выплыл корабль. Вот только выглядел это корабль весьма странно. Он имел какой-то мрачный, скелетообразный вид, и в голове Геллерта мелькнуло сочетание «Корабль-призрак». Корабль выплыл на поверхность, разбрызгивая воду и медленно двинулся к причалу, где стояла толпа волшебников. Подплыв ближе, он производил еще более сильное впечатление и выглядел весьма жутко. Но Геллерт едва обратил внимание на его устрашающий вид, его больше волновало, что он уже на полпути к Дурмстрангу. Судно причалило и опустило трап…Лира
Причаливший корабль вызвал еще большее волнение среди волшебников. Повсюду начали слышаться слова прощания, пожелания удачного учебного года и тому подобное. Некоторые же дети просто слова не могли вымолвить — так впечатлил их Дурмстрангский корабль. Из-за этой атмосферы взаимного прощания, Лира почувствовала себя невероятно одинокой. Ее никогда никто не придет провожать, никто не обнимет и не успокоит. Она стряхнула с себя тоску и сосредоточилась на корабле. То, как он выплыл, невероятно впечатлило ее и сначала она с некоторой тревогой оглядывалась на толпу людей, мельтешивших на остальной части пристани. Но они вели себя как ни в чем не бывало, словно и не заметили, как из ниоткуда выплыло, мягко говоря, странное судно. Лира стряхнула с себя оцепенение и первым делом обратила внимание на мальчика Геллерта. Он не выглядел испуганным или удивлением, нет, на его лице считался практически искренний…восторг. Лиру это поразило, она впервые увидела в нем проявление хоть каких-то положительных чувств. Девочка с трудом оторвала от него взгляд, пока он не заметил, как пристально и с интересом она изучает его. Многие дети к этому времени уже начали с опаской подниматься на борт корабля, но вот студенты постарше вели себя гораздо более естественно, задавая настрой новичкам. Лира почувствовала жгучее желание поскорее оставить Бремен позади и быть еще на шаг ближе к Дурмстрангу. Уверенной походкой она направилась к трапу, волоча за собой чемодан, с каждой секундой становившийся все тяжелее. Краем глаза она заметила, что Геллерт идет следом за ней, снова выглядя равнодушным и саркастичным. Лира ускорила шаг, но слегка притормозила у трапа, так как там было столпотворение. Она выглянула из-за плеча стоявшей перед ней девочки, посмотрела на толкучку и вдруг подумала: «Как же я затащу свой чемодан вверх по наклонной?». Очередь продвигалась медленно, но в конце концов Лира подошла к подъему на корабль и замялась. Геллерт, прошествовавший мимо нее, ухмыльнулся и спокойно взошел на борт. Лира гневно посмотрела ему вслед и уже было решительно схватилась за ручку чемодана, как ее остановил голос, прозвучавший совсем рядом: — Подожди, дай помогу, а то так надорвешься. Лира обернулась на голос и увидела высокого и приятного с виду мальчика. Он явно был старше ее — выглядел как четверокурсник или даже пятикурсник. Не дожидаясь ответа от Лиры, он подхватил ее чемодан и затащил вверх по трапу. Девочка поднялась следом и уже было хотела начать оправдываться, что якобы и сама могла бы справиться, но внезапно передумала, и вместо этого поблагодарила отзывчивого студента: — Большое спасибо, кажется, вы здесь единственный, кто готов помочь постороннему незнакомому человеку. Мальчик покачал головой, улыбнулся и сказал: — Да ты явно только что от магглов. Можешь позволить себе немного больше вольности. А что насчет помощи, то не стоит, просто я оказался рядом и сделал то, что должно, ни больше ни меньше. Лира посмотрела на него с любопытством и спросила: — А как ты понял… — но ее внезапно прервал голос какого-то старшекурсника, который отчитал девочку и ее нового знакомого за то, что они встали прямо в проходе. — Знаешь что? Пойдем со мной, поищем свободную каюту, мои друзья должны быть где-то здесь, и я уверен, что ты понравишься Эйдену… Сможешь спрашивать обо всем, что тебе интересно знать, — сказал Лире доброжелательный мальчик. Девочка очень удивилась такой душевности и дружелюбности, но все же кивнула в знак согласия и пошла следом за школьником. По пути они продолжили разговаривать и наконец-то представились. — Аскольд? — с интересом переспросила Лира, как только услышала имя нового друга. — То еще имечко, правда? Нет, ну почему нельзя было выбрать что-нибудь менее… необычное что ли. — Нет, что ты, имя очень красивое и интересное, такие не часто встречаешь, — совершенно искренне сказала Лира. Аскольд весело усмехнулся: — Здесь, в Германии, оно действительно редкое, но моя мама имеет скандинавские корни и когда я родился, то она решила уважить своих предков — дала мне такое имя. Лира лишь вежливо улыбнулась, но углубляться в тему семьи и родственных отношений не стала. Она с удовольствием думала, что все идет как нельзя лучше. Не успела подняться на корабль, как уже обзавелась первым другом (по крайней мере она надеялась, что они станут друзьями — Аскольд был милым и приятным в общении, помог ей, разговорился, решил познакомить с друзьями хотя при этом был старше нее). Они немного помолчали, и Лира только сейчас обратила внимание на то, какой корабль изнутри. Сейчас он уже не казался таким жутким и пугающим. Студенты весело переговаривались между собой, всюду слышалось кошачье мяуканье, уханье сов и еще сотни непонятных звуков. Все торопились разместиться по уютным каютам и отправиться дальше, на остальные отправные точки, чтобы забрать оставшихся школьников. Аскольд уверенно вел ее, иногда перекидываясь парой слов со знакомыми. Вскоре они нашли нужную им каюту. Она уже была почти заполнена, но Лире и Аскольду как раз хватило места. Все сидевшие там радостно загомонили, начали здороваться и обнимать Лириного приятеля. Как только все успокоились, Аскольд представил друзьям Лиру: — Ребята, познакомьтесь — это Лира Эванс, первокурсница, Лира, знакомься с бравой компанией: там, у окна, Фрида. Девочка с прямыми, короткими каштановыми волосами и темными, как у птички глазами, весело помахала ей рукой. — А там у нас Джеррит, — продолжил Аскольд. Серьезный на вид мальчик, который сидел напротив Фриды, кивнул Лире. — И, наконец, Эйден. Сидевший ближе всех к двери, Эйден задорно подмигнул, смущенной таким теплым приемом, Лире. — Приятно со всеми вами познакомиться, — только и сказала Лира, но, кажется, от нее ничего больше и не ждали. — Аск, ты сразу же закинул девочку в незнакомую компанию, ей же неловко наверное, — сказал серьезно, обращаясь к Аскольду, Джеррит. — Брось, Джерр, она не робкого десятка, да и к тому же все равно никого здесь не знает, ну, а я просто оказался рядом… — Или просто разыграл рыцаря на белом коне, — заметила Фрида. Все остальные прыснули и перегляделись между собой, как будто вспоминая какую-то общую шутку. — Если вы не против меня, то и мне будет удобно, — неуверенно сказала Лира. — Перестань, Джерр просто всегда такой серьезный и прямолинейный, но он ничего такого не имел ввиду, — отмахнулся Аскольд. Он шлепнулся на сидение возле Джеррита и ткнул его локтем в бок. Тот поморщился и сказал Лире уже более приветливо: — Это правда, я не имел ввиду, что против твоего присутствия, просто подумал, что тебя могут смутить старшеклассники. — Не такая уж у нас и большая разница, — протянул Эйден, — мы же только на четвертом курсе. Лира примостилась на краешек сидения возле Аскольда и тот сразу же подвинулся, освобождая ей больше места. Девочка вдруг подумала, что эти ребята ни в чем ей не откажут, а Аскольд к тому же говорил, что она сможет спрашивать обо всем, что будет интересно. — А на каких факультетах вы учитесь? — спросила Лира у компании, ни к кому конкретно не обращаясь. Все ухмыльнулись. — Понимаешь, мы поэтому так и дружны… Мы все на одном факультете, в Фламма — пояснил Эйден. — Ну кроме меня, — ворчливо заметила Фрида, — я-то на Венери. — Тебе не нравится твой факультет? — недоумевая, спросила ее Лира. Фрида вздохнула: — Да нет, не в этом дело, просто чувствую себя так, словно меня лишили большинства возможностей. — А почему ты так… — …Думаю? Разве ты не знаешь? — спросила в свою очередь Фрида. — Чего я не знаю? — сказала сбитая с толку Лира. — Это такая странность Дурмстранга, даже больше школьная легенда, — с наигранной таинственностью проговорил Эйден. — Девушки, поступающие в нашу школу, обычно попадают на факультет Венери. Не то чтобы это обязательно, нет, бывают и такие, кого распределяют на Фламма и Гласиас. Но даже при этих исключениях, на Венери никогда не учился ни один мальчик. — Ну да, это и правда странно, но что плохого в этом факультете? — все еще не понимала Лира. Мальчишки засмеялись, а Фрида пожала плечами, бросив на ребят раздраженный взгляд: — Да ничего плохого… За исключением того, что это просто дискриминация. Из-за такой вот особенности Венери считается чисто женским факультетом и поэтому…ну…мы учимся, помимо всего прочего, готовить, вести хозяйственные дела, ну и тому подобное. Все бы ничего, но вот есть и отрицательная сторона — нам не дают углубляться в некоторые области магии — все на базовом уровне, в то время как на остальных факультетах все развиваются как хотят. И это несправедливо, — с возмущением добавила она в конце. — Вообще-то, подавляющее количество студенток Венери так не считает, — заметил Аскольд. — Они все вполне довольны таким расположением приоритетов. Но ты не должна сильно расстраиваться по этому поводу, ведь ты прошла распределение, попала на Венери, значит так и должно быть. — Да знаю я, просто все равно обидно как-то, — смиренно вздохнула Фрида. Лира слушала рассказ Фриды о факультетах очень внимательно, и в голову закралась неприятная мысль: А что если она тоже попадет на Венери? Будет ли рада этому? Судя по словам Фриды, Лира будет весьма ограничена по возможностям на этом факультете. Это совсем не то, что она себе представляла, ведь ей хотелось учиться, развиваться, постигать все новое и неизвестное, и неважно, насколько будет трудно — это даже лучше, если придется потрудиться. А обучаясь на Венери, она будет всего этого лишена, из нее лишь вырастят примерную леди, которой она, кстати, и не является. Теперь и Лиру переполняло то возмущение, которое ощущала Фрида. — Лира? Ты где потерялась? — окликнул девочку Эйден. — А? Прости, я просто задумалась о том, что вы мне рассказали. — Так я у тебя об этом и спрашивал: Ты бы просто смирилась, если бы попала на Венери, или также, как наша Фрида, возмущалась и пыталась бы бороться с правилами? Лира уже хотела было выпалить, что она не согласна с таким положением вещей, и что она будет категорически против, но потом вдруг резко передумала и сказала: — Это же все равно от нас не зависит, верно? Чего мы хотим или нет. Мне кажется бессмысленным воевать против того, что ты изменить не в силах. В конце концов, никто не сможет запретить мне делать или изучать то, что я хочу. Все удивленно посмотрели на нее. — Ты такая… всепрощающая, — сказала, покачивая головой, Фрида, — разве ты не хочешь больше равенства, ведь мы можем сражаться наравне с мальчиками, изучать сложные науки, делать открытия, но нас этого лишают. И тебя это не волнует? — Нет, нисколько, — соврала Лира, а про себя подумала: «Разумеется волнует, и просто так мирится с обычным порядком вещей я не стану».Геллерт
Он долго бродил по коридорам, погружаясь в глубины корабля. Ему повезло, что Бремен — первый отправочный пункт, можно занять любую пустую каюту и надеяться, что никто не подсядет. Совершенно не хочется путешествовать в компании. Будь это старшеклассники — еще куда ни шло, но застрять среди перепуганных и чересчур общительных первокурсников было бы ужасно. Гризельду он упустил из поля зрения сразу же, как взошел на корабль, совершенно не до нее. Также обстояло и с девчонкой Эванс — он оставил ее у трапа, даже не стремясь помочь с тяжеленной поклажей. Она хотела самостоятельности, так что пусть сама разбирается со своими проблемами. Он наконец-то нашел каюту, удовлетворившую его, затащил внутрь свои вещи и плюхнулся на сиденье. Чтобы хоть как-то убить время, он достал из чемодана учебник по заклинаниям и начал выискивать заклинание поинтереснее, которое развлекло бы его. Сев поближе к иллюминатору, он прислонился головой к стене, листая книжку. Палочка лежала рядом с ним на сидении, он даже не убирал ее в чемодан, а сразу же положил в карман мантии, чтобы была под рукой. Интересное заклинание попалось только где-то на середине учебника: «Вингардиум Левиоса — заклинание левитации, позволяющее поднять объект чар в воздух и удерживать его неограниченное количество времени». Геллерт выпрямился и сел поудобнее, беря при этом палочку. Он заколебался лишь на долю секунды, но все-таки сумел прогнать воспоминания прочь и решительно воздел перед собой руку с палочкой. Внимательно перечитал указание к применению заклинания, порепетировал движения рукой и положил учебник перед собой. Затем нацелил на него палочку и уверенно произнес: — Вингардиум Левиоса! Учебник вздрогнул и начал медленно подниматься в воздух, точно следуя за рукой мальчика. Довольный собой, Геллерт заставил учебник пару раз облететь каюту. И как раз на втором круге вдруг раздался голос, исходивший, казалось бы, из ниоткуда и звучавший так громко, словно говорящий стоял прямо в каюте: — Всем студентам и их провожающим: пожалуйста, покиньте верхнюю палубу, мы отплываем с минуты на минуту. Несколько минут стояла тишина, как вдруг мир в иллюминаторе качнулся. Корабль пришел в движение и начал погружаться в глубины моря. Геллерт приник к маленькому круглому окошку и восхищенно наблюдал, как мир за окном сменялся. Вскоре в каюте потемнело, потому что под водой царила непроглядная тьма, лишь изредка можно было увидеть косяки рыб, и то только если они подплывали совсем близко. Внезапно зажглись подсвечники на стенах. Сложно было предположить, с какой скоростью двигался корабль, но явно быстрее обычного маггловского, так как нужно было успеть собрать учеников со всех ключевых пунктов по всей Европе. «Еще на шаг ближе» — думал Геллерт, с трудом сдерживая предвкушение поскорее попасть в Дурмстранг. Так как впереди еще несколько часов, он решил отложить школьный учебник и потренироваться с заклинаниями потруднее. «Школьная программа слишком лёгкая, Вингардиум Левиоса — самое элементарное, что только можно придумать, лучше достану парочку книг из личной библиотеки…»Лира
Ей действительно повезло наткнуться на такую компанию, как Аскольд и его друзья. Ребята много рассказывали о школе, уроках, учителях. Тему семьи деликатно никто не затрагивал, потому что все, кроме разве что Эйдена, чувствовали, что эта тема будет неприятна их новой знакомой, ведь никто не провожал ее на пристани. Но все равно атмосфера была очень душевной и дружелюбной. Эйден и Аскольд много шутили и смешили остальных. Лира, неожиданно для себя, смеялась вместе во всеми, чего с ней не происходило уже очень давно… если вообще никогда. В этот момент она была невероятно счастлива и наконец почувствовала себя всего лишь ребенком — кем она, собственно, и являлась. Все в очередной раз рассмеялись над одной из шуток Эйдена, как прозвучало предупреждение об отбытии корабля. Лира резко оборвала свой смех, вздрогнула от неожиданности и начала лихорадочно оглядываться в поисках странного голоса. Ребята успокоили ее, говоря, что это обычное явление и оно повторится еще несколько раз за сегодняшнее плавание. А вот дальше для Лиры стало интересно само погружение корабля под воду. Сидевшая у окна Фрида с улыбкой подвинулась, подзывая Лиру и давая ей наблюдать за процессом погружения. Остальные с нежностью смотрели на восторг, отразившийся на лице девочки. — Ладно, ладно, но подожди, когда мы окажемся в других городах, и снова и снова будем нырять и выныривать — потрясающее зрелище, — сказала Фрида. — Сколько всего отправных точек мы пройдем? И можно ли успеть это все за один день? — спросила ребят заинтригованная Лира. — Ну, — начал объяснять Джеррит, — городов всего шесть, преимущественно западные и восточные страны Европы. Для обычного маггловского корабля это заняло бы много времени — несколько дней как минимум. Для нашего же это дело в один день. К вечеру мы уже будем в Дурмстранге, на пиру, посвященному началу года. — За один день успеть посетить шесть городов, — повторила пораженная Лира. — В этом и есть преимущество магии перед магглами — пояснил Аскольд. — Но если магия такая мощная сила, значительно упрощающая жизнь, то почему мы вынуждены скрываться от обычных людей. Мне, конечно, рассказывали, что…не-маги, — Лира слегка запнулась, — что не-маги когда-то давно истребляли магов. Но ведь прошло уже столько времени — разве нельзя было помириться? — Ты сама, по сути, ответила на свой вопрос: они истребляли нас и делали это потому что боялись и завидовали — боялись могущества волшебников и завидовали этой силе. И к нашему времени ничего не изменилось, магглы остались такими же, как и несколько веков назад — человеческая природа, как правило, не изменяется, — объяснил Джеррит. — Все это нам рассказывают на уроках маггловедения, как прописные истины. — И к слову, то, что мы постоянно скрываемся, отрицательно влияет на нашу жизнь, — сказала с оттенком недовольства Фрида. — Да, это действительно так, — подтвердил Джерр. — И самое страшное, что от этого начали страдать дети магов. — Как это? — спросила удивленная Лира — Ты ведь никогда не слышала такое слово — «обскур»? — несколько помрачнев, спросил Аскольд. — Точно нет, — отрицательно помотала головой Лира. — Обскуры — это такие темные сущности, магическая сила, обратившаяся против своего обладателя. В двух словах — ребенок магов, который вынужден скрывать свою силу, в конце концов перестает ее контролировать, и она обращается против него. Она…словно… — Аскольд пытался подобрать сравнение, -…она как темный близнец, живет сама по себе, периодически вырывается и может вызвать поистине опасные последствия — ну, например, разрушить до основания дом и все в таком роде. И обычно дети-обскуры не живут дольше десяти лет, — слегка помолчав добавил в конце Аск. Лира потрясенно молчала. Потом тихо проговорила: — Какой ужас… И часто такое случалось? Происходит ли по сей день? Четверо друзей переглянулись между собой. И ответил Лире опять же таки Джеррит: — Раньше, во времена угнетения магов — да, это былое частое явление. Дети были вынуждены скрывать свою магию, начинали бояться ее и ненавидеть… Не знаю, как с этим сейчас, ничего такого не было слышно уже давно, но я думаю, что это может происходить и в наше время. Повисло мрачное молчание. Еще недавно царившее веселье вдруг показалось странным и неуместным. Даже беззаботный Эйден не пытался снова всех развеселить. В конце концов молчание стало совсем невыносимым и Лира постаралась прервать его: — А какой город следующий по плану? В какой стране мы окажемся? Все облегченно вздохнули, явно обрадованные смене темы. — На самом деле, мы не знаем как он называется, — сказала Фрида. — это какая-то малоизвестная деревушка, как раз настолько маленькая, чтобы вызвать как можно меньше внимания у магглов. Остальные места отправления не отличаются от нее. Самый первый пункт — порт в Бремене — самый большой. После этого разговор снова перешел в прежнее русло, снова посыпались шутки и интересные рассказы. Время летело незаметно, и темнота за окном не давала понять, сколько времени прошло с отбытия. Но вот вскоре прозвучало предупреждение, что корабль сейчас будет всплывать. И точно, не прошло и пары минут, как ребята почувствовали инерцию поднимающегося корабля. Вскоре он уже скользил по водной глади к очередной пристани. Они больше почувствовали, чем увидели, когда корабль остановился. Еще через некоторое время до них стали доноситься голоса и шум на палубе — это начала погружаться на корабль новая партия учеников. Фрида и Эйден одновременно вскочили со своих мест и подошли к двери. Эйден уже выскочил в коридор, но Фрида повернулась и многозначительно посмотрела на Аскольда. — Я не пойду, — ответил он на ее немой вопрос, — вы и сами сможете их встретить. Фрида лишь пожала плечами и кинула мимолетный взгляд на Лиру, а затем вышла вслед за Эйденом. — Куда это они? — спросила Лира Аскольда. — Встретить наших друзей, — коротко пояснил он. — Мы вчетвером, конечно, команда, но у нас есть и другие друзья. Через некоторое время вернулась Фрида, одна. Она сказала, радостно улыбаясь: — Ребят, идите, поздоровайтесь с остальными. Аскольд поднялся и потянул за собой ворчащего Джерра. Потом посмотрел на Лиру и сказал слегка неуверенно: — Ты можешь пойти с нами, познакомиться с ребятами… — Я точно не помешаю? — Конечно нет, пойдем, — ответила Фрида, но при этом она не смотрела на Лиру. Девочка вышла со всеми в коридор. Чуть поодаль, у дверей открытой каюты, стояли несколько мальчишек и девчонок. Лира увидела среди них Эйдена, который восхищенно слушал какую-то девочку со светлыми волосами, уложенными в сложную прическу. У девочки были большие голубые глаза, маленький, слегка задранный носик, усыпанный светлыми веснушками. Вообще вся она была утонченная — чертами лица, фигурой, изящно двигалась, и была выше остальных девочек. Она располагала к себе людей своим внешним видом, но Лира внезапно ощетинилась про себя и не могла объяснить почему. Девочка обернулась к подошедшим и лучезарно улыбнулась. Потом ее взгляд упал на Лиру и в голубых глазах мелькнуло удивление, но улыбка осталась прежней. — Здравствуй Адалия, — поприветствовал девочку Аскольд. Он с улыбкой шагнул к ней и обнял, а Джеррит ограничился кивком, но тем не менее тоже улыбнулся, что удивило Лиру. Но еще больше ее удивило, как Фрида смотрела на обнимающихся Аска и Адалию. «Не может быть, неужели она…ревнует? — подумала Лира. — Господи, я только-только с ними познакомилась и уже столько всего успела узнать. Видимо, я неплохо разбираюсь в людях». Слово «ревность» был странным для Лиры, она никогда его раньше не употребляла и вообще узнала из книжек, но она не сомневалась, что именно это явление сейчас наблюдала. Аскольд отстранился от Адалии и поздоровался с остальными. Кого обнял, кому руку пожал, кого по плечу хлопнул. Наконец эта часть была соблюдена и Аск повернулся к Лире и представил ее всем остальным. Пара ребят удивилась, но большая часть просто не обратила внимания на какую-то незнакомую первокурсницу. Но только не Адалия. Она снова улыбнулась, на этот раз глядя только на Лиру: — Рада познакомиться, я Адалия Розенберг. Надеюсь, ты впишешься в компанию Аскольда. Кстати, Эванс — не местная фамилия, то есть не из этой части Европы. Ты англичанка? Казалось бы, в этом вопросе не было никакого намёка, но Лира тем не менее не подкупилась наигранной дружелюбностью Адалии. — Мой отец англичанин — он чистокровный волшебник, — последнюю фразу Лира произнесла чуть громче. Она чувствовала, что принадлежность к роду чистокровных волшебников может слегка поднять ее авторитет и не ошиблась — у некоторых появился к ней небольшой интерес. Тут снова послышался таинственный голос, оповещавший об отбытии. Все поспешили разместиться в каютах, и Лира с ребятами пошли обратно к себе. Лира также увидела, как Адалия наклонилась к Аскольду и что-то спросила у него, но он отрицательно покачал головой и нагнал своих друзей. У Адалии был слегка расстроенный вид, когда она развернулась в сторону своих друзей — хотя они больше напоминали королевскую свиту. Когда Лира и остальные расселись, она предпочла ничего не спрашивать и не интересоваться. Адалия была, судя по всему, популярной девушкой, она многим нравилась в том числе и в романтическом плане, явно чувствовался ее авторитет. Но что-то в ней не давало Лире покоя. Не то, чтобы она была фальшивкой или играла на публику, нет, здесь было что-то еще. Но что? Следующая часть плавания была однообразной. Все болтали и смеялись, корабль потихоньку заполнялся учениками в остальных отправных пунктах. Лира замечала, что каждый раз, как они выныривали на поверхность, за окошком становилось все темнее и темнее. Она про себя считала все остановки. Когда прошла последняя, шестая, Лира уже не могла сдерживать волнение, хотя и не она одна. Даже ребята-четверокурсники с годами не привыкли к морскому путешествию, и каждый раз для них как новый. — Мы ведь уже скоро прибудем, да?.. — поинтересовалась Лира. У нее в животе появилось странное чувство волнения — словно что-то копошиться. — Да, теперь недолго осталось, — улыбнулась Фрида. — Поскорее бы уже, умираю с голода, — простонал Эйден и Аскольд с энтузиазмом поддержал его. — Вам лишь бы животы набить, — вздохнула Фрида. Не успела она это произнести как корабль вынырнул в очередной раз и тихонько поплыл к последней в этом путешествии пристани. Лира практически подпрыгивала на месте от нетерпения. И снова послышался всеведущий голос: — Мы прибыли на место назначения. Добро пожаловать в институт Дурмстранг.Геллерт
Невероятно, на какой-то момент он надеялся, что все-таки сможет избежать компании, но не тут-то было. По крайней мере это были не первокурсники. Трое друзей со старших курсов расположились напротив Геллерта, где-то на третьем пункте. Один из них попытался завести разговор, но потом оставил эту затею и погрузился в беседу с друзьями. Так они и провели все плавание вместе. Но после шестой остановки соседи Геллерта зашевелились и начали собираться. Он понял, что близится конец путешествия и начал собираться вслед за компанией друзей. После официального объявления бестелесного голоса, он с трудом начал сдерживаться свой восторг и волнение. Вслед за учениками с его каюты, он отправился на палубу корабля. Повсюду было движение, толкотня, разговоры и прочий шум. Также ко всему этому примешивалось совиное уханье и кошачье мяуканье. Вероятно некоторые ученики привезли с собой питомцев. Все торопились наружу, поскорее в тёплые залы школы, на банкет, а потом — в уютные постели. Геллерт неожиданно для себя, проникся всей это праздничной и душевной атмосферой и задорно шагал с остальными школьниками. Выйдя на свежий воздух, он слегка поежился от резкого порыва ветра. Но представшее его глазам зрелище отвлекло от холода. Пристань Дурмстранга находилась на краю большого озера, а вокруг, насколько хватало глаз, виднелся горный пейзаж. Чистое звёздное небо отражалось в тёмных водах озера. А вдалеке, на небольшом пригорке, стоял красивый замок, с множеством окон, из которых струился свет. Замок Дурмстранг. Архитектура была несколько далека от типичных средневековых замков. Скорее это было смешение разных культур — архитектура восточных славян и народов западных королевств. Хотя особенности зодчества мало волновали Геллерта в эту минуту, он все равно восхищенно смотрел на замок, не веря, что действительно смог поступить в Дурмстранг, что он наконец-то попал сюда. Он перевёл взгляд на толпу школьников и заметил, что она начала разделяться. Самая меньшая ее часть собиралась возле Гризельды Циммерман — вероятно, она собирала первокурсников. Остальная часть учеников направлялась в сторону маленьких экипажей. Все-таки территория Дурмстранга была очень большой, пересечь ее пешком можно было, наверное, разве что за полдня. Геллерт начал пробиваться по направлению к Гризельде, волоча за собой свой чемодан. Подойдя ближе, ему сразу же бросилась в глаза ярко рыжая шевелюра — этот цвет был различим даже в наступивших сумерках — девчонки Эванс. Она стояла к Циммерман ближе всех, на ее лице виднелся такой же восторг, как у всех остальных первокурсников. Когда Гризельда убедилась, что все ученики собрались, она заговорила: — Добрый вечер, я — профессор маггловедения Гризельда Циммерман. Так как все вы — ученики первого курса, мы с вами поедем позже остальных, чтобы все факультеты были готовы к вашей церемонии распределения. Быть может, кто-то из вас в курсе, как она проходит, но вы все сейчас, без исключения должны выслушать мои инструкции: во-первых, ваши имена занесены в список, который я буду зачитывать. Когда я называю ваше имя, вы подходите к статуе орла в центре зала — когда мы там с вами окажемся, вы все поймёте. После того как вы подошли, вам будет выдан маленький ножик. С его помощью вы легонько протыкаете любой палец и капаете капельку вашей крови в чашу — вы увидите, что это за чаша. Как только ваша капля крови упадёт в нее, орел — символ нашей школы, распределит вас на ваш факультет. И прошу отнестись у этому очень серьёзно, — тут Гризельда заговорила очень строго и голос ее начал звучать громче. «По крайней мере она добилась нужного эффекта» — подумал про себя Геллерт. А профессор тем временем продолжила: — Ваш факультет — это ваша семья, ваша гордость и вся ваша жизнь в этих стенах. Только от вас самих зависит, как прославится ваша семья, чего она добьётся. И помните: все факультеты важны, каждый из них особенный, и ваши таланты будут развиваться соответственно вашим способностям и интересам. Едва закончив свою речь, она сразу же направилась к оставшимся экипажам, жестом показав первокурсникам, чтобы они шли за ней. В отдельную повозку были сложены чемоданы и прочая поклажа, и все наконец расселись, чтобы отправиться в замок. Геллерт попал в одну карету с четырьмя мальчиками, двое из которых были приятелями. Третий же держался почти также, как и Геллерт: отстранённо и с некоторым пренебрежением. Они смерили друг друга оценивающими взглядами, а потом синхронно протянули руки для рукопожатия, и на этом все. Дорога до Дурмстранга прошла в молчании. Никто не проронил ни слова. Двое друзей не скрывали свое благоговение, с которым оба уставились в окно экипажа. Геллерт же и его молчаливый знакомый тоже ничего не говорили, оба превосходно контролировали свои эмоции. А замок за окном становился все ближе и вот наконец они подъехали к парадному крыльцу. Все высыпались наружу и выстроились перед входом. Издалека замок казался меньше, с его-то четырьмя этажами, но вблизи он поражал гораздо больше. Профессор Циммерман начала выстраивать первокурсников в два ряда, пофамильно, при этом сверяясь со списком в ее руке. Когда она дошла до Геллерта, то лишь на мгновение задержала на нем взгляд и руку на его плече, а потом двинулась дальше. Мальчик не успел разгадать выражение в глазах его опекунши, но оно ему не понравилось. Через несколько пар впереди него, он снова увидел рыжую сироту. Рядом с ней стояла низенькая, пухленькая девочка, которая что-то с оживлением рассказывала. Эванс улыбалась и кивала словам девчушки. «Ну надо же, вот в чем ее главный талант — быстро со всеми находить общий язык» — мелькнуло в голове у Геллерта. — Ученики, внимание, следуйте чётко за мной, строй не нарушать, — прокричала Гризельда и двинулась вверх по ступенькам крыльца. Потом она распахнула ворота замка, и все вошли под его сень.Лира
Изнутри замок оказался еще красивее. Художник внутри Лиры восхищался всем вокруг: еще снаружи она не могла налюбоваться окружающей природой, теперь она молча восхищалась убранством Дурмстранга. В зале с парадными дверями были две большие лестницы у боковые стен, ведущие на другие этажи. Но их цель была на первом этаже. Сразу же от главного входа, они повернули направо и до самого конца коридора. Подойдя ближе, оттуда стал слышен гул сотен голосов — видимо там собралась вся школа. Гризельда, не замедляя шага, вошла в раскрытые настежь двери и повела первокурсников вдоль выстроившихся старших учеников. Она провела их по кругу и у Лиры в голове возникло дикое сравнение, порожденное волнением: лошадей на продажу выводят точно так же, показывают их потенциальным покупателям во всей красе. «Ого, видимо нервы уже сдают» — подумала она. Наконец Гризельда выстроила их прямо напротив каменной статуи орла, перед которым стояла каменная жаровня. Возле статуи и чаши стоял низенький пожилой волшебник, одетый в подметавшую пол мантию. Он поднял руки (в правой у него была палочка) и гул голосов моментально стих. Волшебник опустил руки и глубоко вздохнув, сказал голосом громким и уверенным: — Доброго всем вечера, наши прекрасные ученики. Мы чествуем начало нового учебного года, и мы рады приветствовать пополнение в наших рядах, — он махнул рукой в сторону первокурсников. — Будущее поколение волшебников уже ждет своей церемонии распределения. Так начнём же, — с этими словами он повернулся к каменной чаше за его спиной и взмахнул палочкой. В чаше тут же вспыхнул ярко-красное пламя, осветившее своими языками весь зал. Некоторые первокурсники вскрикнули от удивления. Вперед вышла профессор Циммерман, со свитком пергамента в руках. — Итак, вы знаете правила. Я вызываю одного ученика, он подходит к чаше, получает ножик и капает каплю крови в чашу. Узнав свой факультет, вы выстраиваетесь вряд перед своими старшими сокурсниками. И она начала зачитывать имена. Все реагировали по-разному. Кто-то пугался, кто-то шёл с высоко поднятой головой, кто просто робко семенил. Сама Лира же надеялась, что хотя бы не упадёт на глазах всей толпы. Она пыталась взглядом отыскать своих знакомых: Аскольда, Фриду, Джеррита и Эйдена, но так и не увидела их. А список тем временем подходил к ней. Ее фамилия была почти в самом начале. Перед Лирой распределение прошли несколько девочек, и все до единой были отправлены на факультет Венери, что заставило ее начать нервничать еще сильнее. Еще одно, что удивляло: первокурсники не сильно боялись проливать каплю своей крови — все они стоически переносили это, некоторые даже не морщились от боли. Исключение составляли только девочки. Как только кровь попадала в чашу, каменный орел раскрывал клюв и говорил название факультета. — Эванс, Лирия! Громкий и чёткий голос Гризельды ворвался в мысли Лиры, перемешав их. Быстро. Слишком быстро. Почему все идет так быстро? Девочка постаралась совладать со страхом и как можно более уверенно вышла из шеренги, и направилась к каменной чаше. Она шла, не смотря по сторонам, но подойдя к статуе, она увидела, что возле нее в ряд стоят учителя. Среди них был профессор Брыльска, который внимательно смотрел на девочку, слегка улыбаясь. Лира внезапно обрадовалась при виде него и страх отступил. Но только совсем чуть-чуть. Как только она приблизилась достаточно, профессор, подававший ножики всем остальным, протянул ей точно такой же, как и предыдущие. И Лира почему-то совсем не испугалась его. Она уверенно направила кончик ножика к своему указательному пальцу и проколола его. Потом немедля поднесла палец к пылающей чаше, от которой почему-то не шёл жар, и капнула в огонь своей кровью. Но получилось больше, чем одна капля и дно чаши зашипело от крови Лиры. Орел распахнул свой клюв и сказал то, чего никто не ожидал: — Гласиас!Геллерт
Он внимательно наблюдал, как Лира Эванс подходила к церемониальной чаше и отметил про себя, как гордо и уверенно она держалась. Даже удивительно. Он также удивился, когда девчонка без тени сомнения проткнула палец, нисколько не поморщившись. Но чего стоило изумление всех присутствующих, когда Эванс была распределена не в Венери, а в Гласиас. Геллерт мало знал о традициях Дурмстранга, несмотря на то, что рос с преподавателем этой школы. Но даже его знаний хватило понять, что случилось нечто из ряда вон. Среди учителей наступило смятение, на их лицах читалось смущение и недоверие. Но и так понятно, в чем дело: Лира — девочка, и по определению должна была попасть на Венери. Все девочки, проходившие распределение до нее, попали именно туда. Геллерт не мог видеть лица Лиры, но он видел, как она застыла с ножом в руке, явно растерявшись. Тут к ней подошел учитель, что выдавал ножи и указал ей на строй учеников факультета Гласиас. Та тут же пришла в себя и направилась к своим однокашникам. Геллерт увидел мельком ее лицо. Она все еще старалась сохранить уверенность и достоинство, но уже с трудом. Как только девчонка заняла свое место, Гризельда вышла из ступора и откашлявшись, продолжила вызывать учеников на распределение. Но остальная школа до сих пор не пришла в себя. Многие ученики переговаривались между собой, почти не обращая внимания на первокурсников. Все то и дело бросали взгляды на странную девочку. Но церемония шла своим чередом, и все понемногу успокаивались. А список подбирался все ближе к фамилии Геллерта. И вот оно, прозвучало из уст Циммерман: — Грин-де-Вальд, Геллерт! «Мне показалось, или она с явной неохотой назвала мое имя?» — думал с негодованием Геллерт, идя к распределяющей чаше. При этом он не сомневался, что выглядел уверенно, ни тени сомнения на лице. Без колебаний взял предложенный ножик, быстрым уверенным движением уколол указательный палец и капнул кровью в чашу. Он невольно затаил дыхание, так как у него не было никаких предположений, куда он отправится. И тут послышался его вердикт: — Гласиас! Он в приподнятом настроении отправился к своему факультету, но потом заметил девчонку Эванс, и до него дошло. «Ну прекрасно, мы теперь еще и одноклассники!» — застонал он про себя. А она, в свою очередь, просто молча наблюдала за остальной церемонией, и в ее больших зеленых глазах читалось какое-то странное выражение. Недоверие? Разочарование? Ну уж точно не радость. Хотя ее можно понять, ведь она стала исключением из правил, а это не всегда легко. Тем не менее, раз она уже выделилась один раз, то сможет сделать это еще раз. Теперь ее можно рассматривать, как потенциального соперника. Перед тем как Геллерт встал в строй, она посмотрела на него изучающим взглядом, и он ответил ей тем же. Она тут же отвернулась. Остальная часть церемонии прошла словно в тумане. Обстановку напрягало лишь одно «но»: все остальные девочки попадали на факультет Венери. Вся школа обратила на это внимание и интерес к странному исключению возрос еще больше. Когда каждая следующая девочка шла к чаше, Геллерт смотрел на Лиру Эванс, чтобы увидеть ее реакцию. И с каждой новой первокурсницей она мрачнела все больше. Ему это доставляло какое-то извращенное удовольствие, которое он сам не мог объяснить. Вот, наконец, последнее имя. Гризельда свернула свой свиток и прошла к своему месту среди преподавателей. Низенький волшебник снова вышел в центр зала и продолжил официальную часть: — Прекрасно! Вот и пополнились наши факультеты новыми учащимися! Будем надеяться, что сейчас мы наблюдали новое выдающееся поколение магов! — его речь была какой-то уж чересчур напыщенной на взгляд Геллерта, слишком много пафоса. Пожилой маг тем временем продолжил: — И всем нашим старым ученикам: мы рады снова вас здесь приветствовать. Надеюсь, что вы быстро настроитесь на учебный лад и начнете радовать нас своими успехами. Это же относится и к первокурсникам, — он ослепительно улыбнулся, словно добрый дядюшка, но Геллерт все равно не мог отделаться от скептицизма и не купился на милую и добрую улыбку волшебника. Он только что понял, что это директор школы, но первое впечатление уже сложилось и оно было не очень приятным. — Традиционно в начале года, я хотел бы напомнить правила поведения. Во-первых, соблюдайте дисциплину — постоянно, как на уроках, так и в свободное время. Нарушители будут строго наказываться и некоторые наши частые хулиганы знакомы с процедурами наказания, — несколько старших учеников переглянулись между собой, кто-то с унынием, а кто-то — с ухмылками на лицах. — Во-вторых, не злоупотребляйте магией без присмотра учителей, это ради вашей же безопасности. В-третьих, не отходите далеко от территории школы. Здесь дикие и опасные места, в горах водится множество опасных хищников, поэтому соблюдайте осторожность. И последнее — все, кто желает играть в сборных своего факультета по квиддичу, то записывайтесь у руководителей своих факультетов. Занятия начнутся завтра в девять утра. А сейчас, мы наконец-то можем приступить к праздничному пиру! На лицах большинства учеников отразилась радость. Все разом загомонили и прошли в соседний зал. Геллерт запомнил его, они проходили его по пути на церемонию распределения. Он был больше того, в котором проходило распределение, в нем были умещены четыре длинных стола, во всю длину помещения. Видимо никакого разделения на факультеты не было, потому что все ученики садились, как хотели, кроме крайнего справа у стены стола — за него сели преподаватели и прочие работники школы. Геллерт приметил для себя свободное место в дальнем конце стола слева от двери. Он направился туда и не успел сесть, как рядом с ним уселись еще несколько первокурсников и пара старших учеников. Он вздохнул про себя и приготовился к бессмысленной светской беседе. Младшие ребята тут же начали делиться впечатлениями друг с другом, и до того восторгались и восхищались, что аж противно было. Геллерт скупо улыбаясь, слушал эти радостные вопли. Дальше пошла череда взаимных представлений. Пара имен показались Геллерту знакомыми — и ведь точно, они же его однокашники с Гласиас. И тут до него дошло, что он нигде не видел Эванс. С ней хотя бы можно было препираться, всяко интереснее. Разговоры за столом не утихали ни на минуту, что было поразительно, учитывая богатство блюд, которые нужно было поглотить. От обсуждения предстоящих уроков перешли к рассказам о семьях. Этого только не хватало. Но по-видимому Геллерт произвел сильное впечатление на своих одноклассников и они не донимали его расспросами. Так и прошел остаток ужина. Все ученики заканчивали трапезу и расходились каждый по-своему, но первогодки ждали друг друга, так как понятия не имели, куда им теперь идти. Пир подходил к концу, и из-за столов поднялись старшеклассники. Они ходили между столов и собирали вокруг себя первокурсников. Геллерт присоединился к ним. Оказывается, эти старшие были старостами. У каждого факультета их было несколько. Когда трое старост с Гласиас собрали младших членов своего факультета, то они повели их прочь из зала. Геллерт проходил мимо стола, где продолжали сидеть несколько старшекурсников и успел заметить, что с четверкой старших сидела девчонка Эванс. Она улыбнулась и помахала рукой на прощание своим знакомым и присоединилась к толпе первогодок. Только в последний момент она заметила, что встала рядом с Геллертом и потому демонстративно отвернулась и не смотрела в его сторону. Он ухмыльнулся про себя и тоже стал ее игнорировать. Хотя через какое-то время он не вытерпел и решил поддеть ее: — Странно, — протянул он, — никогда не слышал, чтобы девушки проходили распределение на какой-нибудь другой факультет, кроме Венери — это же чисто женский факультет. Может с тобой что-то не так? Ты вроде тоже девушка. Она вздохнула и не глядя на него ответила слегка раздраженно: — Я не такое уж и большое исключение. Подобное происходило и раньше, пусть редко, но происходило, так что в этом нет ничего обидного, — на последних словах она обожгла его взглядом своих поразительных зеленых глаз. Геллерт молча и с усмешкой пожал плечами и решил пока закончить на этом. Лира снова отвернулась от него, и прошла чуть вперед, увеличивая расстояние между ними. Ему это показалось невероятно забавным. А старосты тем временем вели их в спальни. У каждого факультета были свои личные покои, включавшие в себя спальни, уборные, гостиные отдыха и небольшие кухоньки, на случай если кто-то проголодается вне приема основной пищи. Один из старост начал объяснять им, где у них будут проходить уроки, рассказал про тренировки по квиддичу и множество других деталей. Оказалось, что покои всех факультетов находятся на самом верхнем, четвертом, этаже. Вход в каждые из них перегорожен дверью, которую может открыть только ученик соответствующего факультета. Дело в том, что на дверях, ведущих в покои факультетов было наложено заклинание, похожее на заклинание, наложенное на распределяющую чашу. Только вместо крови достаточно лишь прикосновения. Например, ученик Фламма не сможет зайти в покои факультета Гласиас, потому что дверь его просто не пропустит, так как чувствует, что он с другого факультета. Ученики Гласиас подошли к дверям их факультета, и староста повернул ручку на двери. Она легко открылась, и школьники ввались в большую вытянутую комнату с высоким потолком. Повсюду стояли кресла, диваны и тахты, было зажжено несколько каминов, тут и там виднелись ученики. Обстановка гостиной была выдержана в синих и фиолетовых тонах. И тут Геллерт внезапно почувствовал накатившую усталость и уже предвкушал, как заберется в кровать и наконец заснет. Старосты дали последнее указали первогодкам на комнаты, где им отныне предстояло жить. Хотя при желании можно было сменить соседей. Как раз в этот момент все вдруг вспомнили, что среди них есть девочка — единственная, в чисто мужском факультете. Геллерт заметил, что Эванс явно чувствовала себя не в своей тарелке. Все вокруг вдруг начали перешептываться. Но старосты были невозмутимы. Двое из них еще раз указал на свободные комнаты, а Лиру повел в дальний конец гостиной третий староста, тот, который рассказывал им о школе подробнее. Они отошли достаточно далеко, и никто не слышал, что он ей сказал. Но когда он закончил, девчонка явно почувствовала облегчение. Она прошла в другую дверь, в конце комнаты и все, проводив ее взглядами, более-менее успокоились. Геллерт вслед за своими одноклассниками прошел в указанные комнаты. На дверях значились таблички с именами учеников, которые живут в этой комнате. Им сообщили, что их вещи уже доставлены. И точно. Подойдя к одной из трех кроватей в комнате, Геллерт увидел свой чемодан. Но сейчас не было сил разбирать его. Двое его соседей тоже выглядели совсем уставшими. Одного из них он узнал по пиру, он сидел рядом с ним, а второй был ему не знаком. Между ними тремя повисло неловкое молчание, но Геллерт, неожиданно для себя, решил представиться первым. С тем первым мальчиком они были уже фактически знакомы, но все равно представились повторно: его звали Стефан Красимиров. Третий мальчик тоже назвал свое имя: Марек Скленарж. Они все молча улыбнулись друг другу, даже Геллерт, и достали пижамы, чтобы наконец-то забраться в постели. Они погасили свет и в молчании начали засыпать. Двое соседей уже сопели и видели первые сны, но Геллерту все не спалось, хотя очень хотелось. Он боялся возвращение сегодняшнего кошмара, ему совершенно не хотелось видеть его сейчас. Чтобы хоть как-то отвлечься, он переключился на мысли о школе. Пусть он и не выражал радость так явно, как остальные первогодки, но он тоже был рад здесь оказаться. Закрыв глаза он с благоговением подумал о завтрашнем дне, о первых уроках. Вскоре он сам не заметил, как провалился в сон. Видимо он сильно вымотался, потому что старый кошмар решил не мучить его этой ночью. «Вот она, новая жизнь, наконец-то она началась» — подумал он перед сном и провалился в забытье.
