Дотянусь к тебе сквозь пространство и время...

— Раф, как думаешь, Лео очень болен? — С чего ты решил? — зеленоглазый ниндзя удивлённо взглянул на непривычно серьёзного и грустного младшего брата. — Ну, он странно себя ведёт. Будто и не Лео вовсе. — Что ты болтаешь, а кто же, если не он? — Чувствуя на языке горечь, Раф всё же попытался успокоить братишку: — Перестань, просто Бесстрашный сильно расстроен, как и все мы. Я уверен, учитель ему поможет. — Это хорошо, — неожиданно Майки успокоился и даже бледно улыбнулся. — Наверное, нужно приготовить что-то вкусненькое, чтобы он поскорее к нам вернулся. — Точно, отличная идея. Иди, я скоро к тебе присоединюсь. Рафаэль вздохнул, глядя вслед братишке, такому же светлому, как и всегда. Не впервые он ловил себя на мысли, что хотел бы, как Майк, видеть хорошее в плохом, жить с такой сильной верой в лучшее. И заряжать ею близких. Эх, святая, наивная уверенность, что вкусностями можно исправить что угодно… Но он понимал. «Если бы всё было так просто. Всего лишь приготовить пиццу или пирог, и все беды ушли бы. Лео пришёл бы в себя, а Донни… Да что уж!» Раф в ванной сполоснул лицо холодной водой, лишь бы загнать обратно подступающие слёзы. Получилось или нет — неважно. Всё равно солёная вода в общем потоке терялась.

***

Леонардо едва смог забыться тревожным сном. Ему было страшно и странно. Стоило взглянуть в тот-самый-угол, по коже бежали мурашки. Да, он не отрицал возможности существования духов, потустороннего мира — были же и пришельцы, и порталы в иные измерения, помимо самых разнообразных мутантов. То, что обычные люди считают фантастикой, либо, что чаще, порождениями больного сознания. Они — есть, и это факт. Мечнику отнюдь нелегко было поверить. Вероятно, оттого, что с потерей умника он ещё не смирился, хотя в глубине души эта детская вера — нет, такого не могло быть, не с нами! — потихоньку сдавала позиции. Вот только… если это и правда был призрак Донни (боже, ему жутко даже думать об этом, брат, его младший брат!) почему он явился именно к нему? Казалось, из всех Дон бы сердился именно на Лео. Однако же дал знать о себе лишь ему. Не отцу, не Майки, с которым был наиболее близок, а непутёвому лидеру, не сумевшему спасти. Впрочем, никаких приветов с «той стороны», где бы она ни была, не поступало за весь вечер и ночь.

***

На следующий день мрачный и невыспавшийся Леонардо, мучаясь отвлекающей головной болью, перекапывал энциклопедии, а после и интернет в поисках информации о явлениях призраков. От обилия информации, включающей и некоторые научные труды, и рассказы очевидцев, правдоподобные и не очень, мозги у него окончательно закипели. Споры, бесконечные споры… слишком много для него. Самое отвратное, несмотря на всё это, полезности — чуть. Всё равно после всех исследований профессора разводили руками и говорили, мол, недоказуемо. Феномен, который в редких случаях можно застать случайно, но едва ли — вызвать целенаправленно. В последнем утверждении Лео убедился лично, два часа кряду разговаривая с той же книгой, даже пару раз снова её швырнул в надежде вновь услышать или увидеть Донни. Удостоился лишь испуганного взгляда Майки, который случайно проходил мимо комнаты, ну, хотя бы Рафа со Сплинтером не натравил на «спятившего» старшего брата. К слову, он и сам не знал, ставить ли слово «спятивший» относительно себя в кавычки. Может, и впрямь переутомился, почудилось то, что хотелось… Глубоким вечером, выбравшись на кухню, где мог побыть один, он с грустью смотрел в полупустую чашку с чаем, будто бы надеясь найти там ответы. Тишина спящего логова окутывала его, сдавливая со всех сторон. Полная тишина — очень редкое явление для их дома. Даже когда Сплинтер медитировал, а остальные старались вести себя насколько возможно тихо — всё равно что-то где-то капало, стучало, приглушённо играла музыка или телевизор — нормальные звуки жилого дома. Теперь же… Мечник чувствовал себя одиноким, опустошённым враз. Сладок был самообман, да весь вышел, оставив за собою горечь и сосущую чёрную дыру пустоты. «Отец ведь мудрый. Он бы знал, будь Дон где-то жив… А я кто, особенный, что ли, раз мне, видите ли, явился призрак? Ну да, разбежался! Эх… Надо же, вот так, пока не потеряешь, и не догадываешься, сколько места в твоей жизни занимало родное существо, — размышлял он неспешно. — Мы ведь не были особо близки, в детстве разве что. А в последнее время и я на него наседал, и он проявлял поистине Рафово бунтарство. Хоть ту выходку взять с Защитником Драконьих ворот. Игра, да…» Лео как наяву увидел хитрый прищур карих глаз, которые высчитывали идеальный угол для броска сюрикена. Почему-то в тот момент, глядя на него Леонардо почувствовал, как внутри что-то ёкнуло. Тогда он не придал этому значения, но… да, вспоминая тот момент, юный мутант ловил себя на мысли «Хорош ведь, ох хорош…». Собственно, из-за той заминки он и попался на трюк со звёздочками. Как это порой бывает, его внезапно выдернуло из мечтательных дум грубой реальностью — всего-то зацепился взглядом за кофейную кружку, одиноко стоящую на полке. Руки изобретателя её уже никогда не коснутся… — Дон, ты пьёшь слишком много кофе, — Лео недовольно кривится, глядя на колдующего у кофейника брата. — У тебя скоро не кровь будет, а сплошной кофеин. — Ну, ты же постоянно пьёшь свой зелёный чай, — Донни отвечает спокойно, но ворчливые нотки прорываются. Поутру он всегда не слишком-то рад жизни. — А Раф любит газировку. Майки может выдуть хоть целое ведро апельсинового сока. Я вот кофеман, так чего ты цепляешь только меня? Лидер теряется от такого напора и собирается извиниться, но тут видит, Дон усаживается напротив и обхватывает ладонями кружку. На лице его при этом расплывается такая блаженная улыбка — стоит только вдохнуть аромат напитка… И Лео только улыбается. Ему тепло от этого простого счастья Донни.

***

— Лео-о! — голос техника застаёт лидера за бессовестной кражей любимой кружки Дона. Он оборачивается, поспешно пытаясь принять невинный вид, только нервная улыбка и спрятанные за спиной руки выдают его с головой. Несомненно, Донни это замечает. — Лео, что ты затеял? — Затеял? Я? Ты меня с кем-то путаешь. — Выбирай союзников понадёжней, — гений стоит ближе к проходу, не давая возможности сбежать. — Майки сдал тебя с потрохами. — Особого выбора нет, когда один — в его самом отвратительном настроении «Мне-никто-не-нужен-меня-окружают-одни-идиоты», а второй это Майк. — Логично. Так ради чего? — Я… Эм, я хотел приготовить обед-сюрприз? — Ты спрашиваешь или утверждаешь? — Донни чуть наклоняет голову, глядя на смущённого Лео. — Да брось, я уже понял. И подстраховался. Надеюсь, тебе нравится фиолетовый цвет. — Что? — младшему брату удалось сбить его с толку резкой переменой темы. — Говорю, я тут недавно разрабатывал один особо стойкий состав краски. Нужен был только тест, как поведёт он себя на коже. И ты благородно вызвался быть испытуемым, взяв руками кружку. Поздравляю! — А… но… твоя любимая кружка? — Ты про вот эту? — Дон извлекает посудинку из-за банок с травяными сборами отца и демонстрирует во всей красе. — А тебя ввела в заблуждение старая кружка Рафа. Всего-то нужно было её подкрасить. Не переживай так, походишь недельку с фиолетовыми руками, ничего страшного. А там я и антидот приготовлю. Считай это наказанием за злостное намерение украсть чужую собственность. Да, и к сведению, это не заставило бы меня отказаться от кофе. Эти воспоминания, согревающие, родные, казались такими реальными, и, вынырнув из них, Лео почувствовал влагу на лице. Никогда… никогда… Как же страшно это понимать. Да, понимать. Порой хватает такой вот мелочи, дабы подтолкнуть. И слоги складываются в такое простое слово — ни-ко-гда. В душе будто бы рвались какие-то туго натянутые нити, резкая боль и пустота. И вдвойне противно от самого себя. Поведение с братьями и отцом, припадки — он волновал их в такое трудное время! Не будь Лео так паршиво, он бы со стыда сгорел, а сейчас всего-то почувствовал укол совести, не более. Поразмыслив, мечник с неохотой пришёл к выводу, что в мозгах у него знатно помутилось на почве утраты. Призрака увидел-услышал, ага, конечно! Он наклонился поднять салфетку — «Почему никто за собой не убирает в этом доме?» — и, выудив её, замер с открытым ртом. Галлюцинации стремительно прогрессировали, став более чёткими, кажется, приобретя немного цвета. Мимо Лео прошёл Донни, в этот раз его черты явственно прослеживались сквозь поредевший туман, хоть и с рябью, но вполне узнаваемые. Бывшему лидеру было всё равно. Это же… — Дон, — выдохнул он придушенно. Брат поднял глаза на него, будто бы услышал, даже дёрнулся, намереваясь что-то сказать, но развеялся, точно и не было. — Нет, не исчезай! — Мечник подскочил к месту, где видел брата, и ожидаемо руки его схватили пустоту. — Пожалуйста, не оставляй меня снова! О чём он думал чуть раньше? Смирение, понимание? Стоило лишь увидеть эту тень с печальными, такими родными карими глазами — и он вновь на грани одержимости. В бессилии что-то изменить, вернуть желанное видение, Лео звал и звал, но на крики сбежались заспанные домашние, только не тот, кто нужен. — Леонардо, ямэ! — Сплинтер прогремел оглушающе, но обычно покладистый сын, всегда вытягивающийся в струнку от этого голоса, лишь досадливо дёрнул плечом, будто муху отгонял. — Что происходит?! Кажется, я велел вести себя прилично. — Л-лео? — робко окликнул Майки. — Пожалуйста, не пугай нас так. Ты же… ты же знаешь, Ди… Его больше нет с нами. — Он был здесь, я видел! — Лео бешено сверкнул глазами. — Он появился, прошёл вот сюда, а затем исчез! Уйдите, ваше присутствие мешает, может, он вернётся с минуты на минуту… — Леонардо… — Учитель, позвольте мне, — нахмурившийся Рафаэль переглянулся со Сплинтером, и тот кивнул. С одобрения сэнсея мастер сай вцепился в предплечье старшего брата и поволок его за собой, в додзё, как выяснилось. Конечно, это было нелегко — Лео сопротивлялся, надеясь вновь увидеть техника, но Раф по пути скрутил бывшего лидера в железный захват. К тому же перебойное питание и недосыпание сказались на силе Леонардо не лучшим образом. Раф впихнул брата и задвинул дверь, чтобы им никто не мешал. — И что теперь? Побьёшь меня? — Лео с иронией дёрнул уголком губ, нетерпеливо глядя на бунтаря. — У тебя же всегда один ответ на всё. — Побить всегда успею, — неожиданно спокойно для того, в чьих глазах сверкает такое пламя гнева, отозвался Раф. — Лучше скажи мне, чего ты добиваешься? Доводишь себя до истощения — я бы никогда не скрутил тебя таким детским приёмчиком, будь это иначе. Майки, благодаря тебе, грозит ещё один нервный срыв. А об отце ты подумал? Он ведь уже немолод, ему достаточно своих переживаний, чтоб ещё и нервничать из-за спятившего тебя. — Надо же. Даже забыл о себе любимом упомянуть, — откровенно нарываясь, хохотнул Лео. Нервы у него и впрямь сдавали, хотелось обратно, а этот упрямый осёл мешал. — Ты же всегда выставлял нас злыднями, мол, не понимаем тебя, бедного. — А не обо мне речь. Так чего же ты всё-таки добиваешься? Давай, скажи мне! — Донни… — Он мёртв, я надеялся, ты уяснил это из разговора с отцом. — Нет, я… — Перестань. Прошу по-черепашьи. Ты не вернёшь его, бросаясь на стены или крича, как полоумный, посреди ночи. Если… — Раф замялся, силясь вытолкнуть слова, которых и сам боялся, — если хочешь с ним… это… поговорить, попрощаться, Сплинтер отвёл место на Полке Памяти. Может, полегчает. Но, — тут он вновь посуровел, весомо кладя ладони на пояс, где обычно находились его саи, — больше никаких концертов-истерик. Серьёзно, бро. Не вынуждай. Лео сглотнул комок в горле и сдержанно кивнул. Он видел — брат не позволит ему что-либо объяснить, не сейчас. Он просто не хочет слышать, считая все слова мечника бредом. Может и так, сложно сказать наверняка, но всего лишь поверить, что Дон может с ним общаться — уже немало. И это — та ненадёжная соломинка, за которую Леонардо жаждал уцепиться. Потому что памяти и одностороннего общения с фото ему явно будет мало, понял уже. — Вот и отлично. И ещё, попей некоторое время успокаивающие чаи. Знаешь, те, что нам, маленьким, давал Сплинтер, когда у нас были кошмары. — Значит, ты у нас теперь лидер и нянька в одном лице? — синеглазый черепашка поспешил перевести тему. — Добился того, чего хотел, и, должно быть, страшно собой доволен, не так ли? Надежды спровоцировать хороший спарринг для сброса напряжения провалились. Бунтарь как никогда держал себя в руках и на провокации не поддавался. — Лишь пока ты не поправишь свою крышу, чтобы побороться за это место. Ты знаешь, я против лёгких побед. А сейчас почему бы тебе не заняться чем-нибудь, ну, в твоём стиле? Помедитируй там, или поспи, или посмотри «Космических героев». Это пойдёт тебе на пользу. — Но ты же всегда называл его дурацким сериалом? — бледно улыбнулся экс-лидер, слегка тронутый этой заботой о себе, да не от кого-то там, а от Рафаэля. — Верно, я сказал — тебе. Кивнув на прощанье, Раф ушёл, оставив Лео стоять в додзё, всё ещё в некотором ошеломлении. Непривычно было видеть такого мастера сай. Не то, чтобы старший брат не верил в существование у младшего вот этой любви к семье, просто теплоту он дарил значительно реже жёстких подколов. Несомненно, в иной ситуации Леонардо был бы рад проявлению заботы от Рафаэля, но сейчас ему бы хотелось понимания. Нет, даже не так. Чтобы и он, да хоть кто-то ещё из семьи, увидел, услышал то, что довелось старшему. Подтверждение реальности. Несмотря на желание вернуться в кухню, посмотреть, не объявится ли снова Донни, старший решил внять настоятельной рекомендации Рафа. Правда, попытка медитации вылилась в очередные размышления. Он пробовал рассуждать логически. Есть три варианта. Первый: Дон являлся к нему в виде призрака. Второй: Лео всё-таки спятил, что очень нежелательно. Ну и третий вариант, безумная надежда не иначе как на чудо: что крэнги соврали или сами не знали, их оружие не уничтожило Дона, а, скажем, переместило куда-то, не оставив в этом мире и следа его, но умный брат нашёл способ дать о себе знать. Для начала стоит убедиться, что он не спятил, и от этого отталкиваться. Логично? Вполне в духе Донателло.