Дотянусь к тебе сквозь пространство и время...

Он не хотел волновать родных больше, чем уже. Знал, что и Донни бы этого не желал. Поэтому этим утром Лео встал в твёрдой уверенности, что свои теории и домыслы будет проверять вне досягаемости глаз и ушей семьи, раз уж они ему не верят. Однако, как известно, далеко не всегда всё идёт по плану… Ещё сонный, он на автомате поставил себе завариваться чай, а когда Дон вяло махнул ему рукой, приветствуя, Леонардо кивнул в ответ и не глядя придвинул тарелку с тостами к пустующему месту. — Лео? — нерешительно окликнул Майк, и лишь тогда отрёкшийся лидер вынырнул из полусонного состояния. Майки и отец глядели на него с нескрываемым беспокойством, а Раф… казалось, он даже удовлетворён, будто бы его ожидания оправдались. И, разумеется, никого больше за столом не было. Мечник уже почти спокойно воспринял очередной выверт подсознания. Да, минутой раньше он видел Донни, такого привычно-домашнего, сонного, как бывало после ночи работы, несколько печального. Лео подумалось мельком, что умник снова полночи вздыхал по Эйприл, а в перерывах лихорадочно трудился, лишь бы не думать об этой рыжей девчонке. Взглядов родных достаточно, чтобы вспомнить. Но он не выдал раскаяния или испуга. Всё равно это не исправит сложившегося о его психическом состоянии мнения. Леонардо просто (на самом деле — очень сложно!) сыграл в незнайку. «Я вовсе не видел того, чего нет, а если и видел, не вам меня судить. Я же ни на кого не набросился, я вполне мирный псих. И вообще, это может быть всего-то жест привычки». Вероятно, ему не удалось до конца успокоить остальных, однако обстановка за столом хоть немного пришла в равновесие. Ему лишь пришлось периодически ёжиться от настороженных взглядов, бросаемых изредка на него Майки и Сплинтером. Раф же демонстративно игнорировал, даже из-за стола встал первым, бухнув жалобно зазвеневшую тарелку в раковину. Отец с младшим братом тоже не задержались. Лео снова остался один, но почувствовал от этого заметное облегчение — словно бы дышать стало легче. Он убрал за собой и за братьями, после чего пошёл в додзё, надеясь потренироваться. Однако дал себе зарок: если в зале Раф (а в этом Лео почти не сомневался), то отложит тренировку. Не хотелось видеться с Рафаэлем, особенно после вчерашнего. Но, как ни удивительно, зал был пуст. «Кажется, будто я остался один на всей планете…» — ёжась, подумал мечник. И хоть ему хотелось пойти к себе и закрыться, — чтобы можно было представить кипящую за дверью жизнь — он всё-таки приступил к растяжке, ворча, что и так забросил тренировки. Откровенно говоря, Лео надеялся, что раз он один, Дон появится хоть на пару секунд. Но нет. Донателло не показался ни за время нахождения экс-лидера в додзё, ни после. Так и скоротал Леонардо день, ничего толком не добившись. Размялся разве что и в задумчивости даже нормально поел, избегая родственников. Никого, кроме вполне определённой черепахи, видеть не хотелось. Очевидно (судя по ниндзявскому перемещению всех мутантов по дому) это было взаимно. Из своей комнаты он выбрался уже поздно вечером, когда все спали. Сварганил себе бутерброд и кинул раздосадованный взгляд на раковину. Грязная посуда. Опять. «Ага, видно, очень уж они не хотели меня видеть, ели быстро… А Раф даже банку из-под рыбных консервов не выкинул! Свинтус!» Лео быстро перекусил и принялся за помывку, прикидывая для развлечения, чья же на самом-то деле очередь. Вспомнился один случай… — Не нужно было. Мой ведь черёд. — Дон выглядит смущённым своей забывчивостью. Лео чуть улыбается, искоса глядя на брата. Почему-то сердиться на то, что Донни снова пропустил свою очередь по мытью посуды, не выходит. Он же делает это не из вредности и не из ребячества, просто в гениальной голове слишком много всего, чтобы удержать там ещё такие мелочи, как хозяйственные заботы. И Леонардо находит, что вовсе не против помочь или подменить — но всё же стоит выглядеть недовольным, чтобы на голову не сели. А то ведь узнают Раф с Майки, а им только дай слабину! Те же ещё любители посачковать. Старший мутант с трудом убирает с лица улыбку и показательно хмурится, а Дон совсем уж несчастно опускает голову. Нахохливается, точно воробушек. — В следующий раз я за тебя помою, — обещает он. — И ведь помыл, — хмыкнул Лео, в ответ на воспоминания. — Ходил, прощения просил. А я так и не сказал, что вовсе не сердился на тебя. Я много чего тебе не успел сказать. Если можешь, если слышишь меня, прости. Раздавшиеся в ответ голос, сильно искажённый помехами, прерывистый, заставил сердце Лео ёкнуть: — …шш… бя… пхх… да…вно… проссс… пш… тил. — Ты всегда прощал, — горько усмехнулся синеглазый, сжав подрагивающие пальцы, чтобы не рвануться на звук (тем более, не мог определить, откуда он исходит). Он решил, что резкие движения и крики только способствуют исчезновению этой хрупкой связи с братом, поэтому старался вести себя поспокойней. — Всегда, даже когда не стоило бы. Или просто делал вид? И проглатывал обиду… Я знаю, что должен был внимательней относиться к тебе. Наверное, многих неприятностей нам удалось бы избежать. Вместо этого я был зациклен на том, чтобы соответствовать высоким ожиданиям сэнсэя, и в своих неудачах обвинял вас. В какой-то момент я… даже не знаю, когда, просто подумалось, ты бы справился с этой задачей, быть лидером, куда как лучше меня. Шипение потеряло даже подобие нормальной речи, взамен приобретя какой-то новый тон, казалось, возмущённый. В другое время Лео бы посмеялся над своими выдумками — шипение и тон, что за глупость! Но прежде он не терял брата и не чувствовал такую вину и боль. Многое, в том числе и разговоры с невидимкой, представляются в таком вот свете иначе. Он уже решил, что внятного ответа не дождётся, тем более, что и шипение стихло почти до исчезновения, но нет. Дон пробился, настойчиво, почти полностью разборчиво сообщив: — …Ты наш Бесс-шш-ный Капитан! Никому, тем бо… мне, с тобой не сравниться! — Речь чуть ускорилась, будто Донни боялся, что не успеет сказать всё, что хочет: — Не сомневайся! Я бы не… .правился так, как ты. Я… Я очень виноват… не успел и… Лео наклонил голову, скрывая горькую гримасу. Донни, такой Донни. Себя ещё винит… И поддерживает его. Как так-то? Почему он не обвиняет Леонардо, когда тот заслужил? Так паршиво на душе… и в то же время немного благодарности, что на него не держат зла, несмотря ни на что. Но нужно всё-таки спросить самое главное, и мечник с трудом выдавил из себя: — Донни, где ты? Ты… ты как? — при всём желании выяснить раз и навсегда, Лео не смог высказать даже предположение, что брат мёртв. Тень брата молчала долго, но кажется, не из-за помех, а просто не зная, что ответить. И это было для Лео едва не страннее, чем всё остальное. — Пххх… меня… …ий мир… сер… ххх… как изнан.а и не могу найти… выход. Не знаю… ть ли он… — Ты… эм… в Чистилище? Между этим миром и тем? — Леонардо сделал неопределённый жест рукой. — Это как Зазерка… вижу вас… но не могу… никто не слышит. Ты… шь? Я не…огу найти вых… Леонардо насторожился: что-то по словам Дона, было непохоже на какой-то мир мёртвых. И вообще, вот эти помехи что-то напоминали бывшему лидеру. — Дон, ты ж-живой? — волнуясь, спросил он. — Т-ты где-то заперт и не можешь вернуться? Как помочь, скажи. Я… я всё сделаю. Скажи только… К сожалению — до боли, острого словно лезвие разочарования — сеанс связи завершился. Только и оставалось, что бить кулаком в столешницу, выплёскивая всё это. Чуть успокоившись, он сгорбился и уставился невидящим взглядом в саднящие костяшки сложенных рук. Этот разговор принёс хоть немного облегчения и, пожалуй, прибавил дров в костре его надежды. Теперь он узнал, что есть шанс на то, что Донни жив, а это значит — цель. И Лео приложит все усилия, дабы достичь её — вернуть брата. Потому что без него — он понял — Леонардо сам будет жить в сером мире, без красок. А разве это жизнь?..

***

Братья и отец избегали его, но Лео не тяготился таким отшельничеством. Единственное, что его волновало, это Дон, который не давал о себе знать (полноценно, разговором, так-то Леонардо казалось, что он пару раз видел мельком тень… или очень этого хотел) уже два дня, после того кухонного диалога. Зато синеглазый ниндзя успел о многом подумать. В памяти он и нашёл, как ему казалось, способ выйти на связь, если Донни действительно живой. Сплинтер учил его «астральному путешествию», опасному даже для опытного медитирующего, не то, что для новичка. И всё же Леонардо был готов рискнуть, пусть без надежды, что удастся найти брата. Тем не менее, некие сомнения закрались в голову экс-лидера, пока он создавал подходящую обстановку. Учитель ведь должен был почувствовать… исчезновение Дона, но он ведь не стал бы сразу же отчаиваться и попробовал бы найти его, верно? «Если бы хотел…» Лео не хотелось думать, что приёмный отец мог проигнорировать даже возможность — пусть мизерную вероятность! — что Донни жив. А если даже у Мастера не вышло, то пробиться к умнику будет очень сложно. Леонардо вздохнул поглубже и медленно выдохнул, успокаиваясь. «Как бы там ни было, я не собираюсь сдаваться. Что ж, поехали». Мечник долго пытался добиться требуемого состояния, это было очень сложно. Те тренировки, которые проводил с ним Сплинтер, были несравненно легче, быть может, потому что его направлял опытный наставник. Теперь же приходилось полагаться только на себя, и этого было недостаточно. Столько свечей и ароматических палочек он ни жёг, вероятно, за всю свою жизнь — не такую уж и длинную, как с горечью он понимал, думая о Донни. И ради него же снова и снова погружался в транс.

***

Его нашёл Майки, заглянувший к старшему брату, чтобы позвать на завтрак. Лео не показывался… долго. Никто и не мог вспомнить, когда видел мечника. Да и, как бы эгоистично это не звучало, они все не слишком-то хотели его видеть и слышать. А ну как он снова начнёт бередить ещё свежую рану? Хотелось бы помочь, только Леонардо не принимал помощи, отвергал её яростно. Сплинтер же велел оставить старшего сына в покое, сказав, что время всё лечит, тот смирится и вернётся к ним рано или поздно. Но Микеланджело забеспокоился, что старший решил уморить себя голодом, да и, чего уж, соскучился по брату. Он тщательно отгонял от себя ощущение, словно теряет его, уже вторую часть драгоценной семьи. — Лео? — окликнул он, предварительно постучав (что прежде едва ли делал). — Ты тут? Знаешь, голодная черепаха — это не здорово. Пойдём завтракать, а? Я сделал вкусные блинчики. А потом, подкрепившись, ты уложишь в додзё Рафа, чтоб наш бука не зазнавался, и всё наладится. Вот увидишь… Не дождавшись ответа, он вошёл и увидел Леонардо в глубокой медитации, казалось, что брат даже не дышал. У Майки ёкнуло сердце, а после и вовсе упало куда-то в пятки — когда он потряс Лео за плечи, а тот не среагировал. На его отчаянный крик прибежали Раф и Сплинтер, последний мгновенно всё понял. И ему сделалось очень больно от осознания, что он не предотвратил, хоть и подозревал. Не верилось, что сын пойдёт на такой риск, решится, зная о возможности своего невозвращения. — О, Леонардо, — почти простонал он, дрогнувшей рукой коснувшись лба черепашки. — Сын мой, что ты наделал…