Дотянусь к тебе сквозь пространство и время...

Как же он хотел спать… Наверное, никогда в жизни Дон не был таким сонным. Голова раскалывалась. Зато у него были теории, но это не радовало, потому как он понятия не имел, что с ними делать. Поведение родственников тоже раздражало — наверное, как раз из-за того, что ничего поделать он не мог. Они варились, каждый в своём «бульоне», переживали… Всё по его вине. И самое плохое — как он не смог уйти с траектории выстрела или вообще его не допустить, так и теперь не может придумать, как выбраться из этой темницы. Он склонялся к мысли, что оказался на некой изнанке родного мира. Зазеркалье, неправильная частота. Словно попал между двумя радиостанциями — слышны отголоски с помехами родного мира, но и другого — тоже появляются. Только как переключиться на свою волну? Дон не знал. И как же нестерпимо это жгло! Он ведь мнил себя учёным, способным найти выход из любой ситуации, где не сработала бы грубая сила Рафа, стратегии Лео или даже безумная энергия и странная фантазия Майки. Однако его ума было недостаточно, верно сказала та тень — в одиночку никак. Увы, Донни, как ни бился, не мог понять механизма «пробивания» невидимой границы между тем и этим миром. Почему он смог показаться, пусть и очень ограниченно, только Леонардо, по какому принципу это вообще действует… А во время утреннего завтрака родных, на котором он присутствовал чисто по привычке, стоя, прислонившись к стене, около своего места за столом, так вообще пришёл в недоумение, а после — в раздражение почти до злости. Он автоматически помахал Лео, тот увидел и так же автоматически пододвинул ему тарелку. Приэтом, очевидно, никто, кроме старшего, ничего не заметил. Эта связь продлилась всего мгновение — и Дон снова невидимка, а Леонардо для семьи в очередной раз проявил симптом сдвига крыши. После скомканного завтрака Донателло пошёл за Рафаэлем — просто потому, что Лео и Майк угнетали его, заставляли ещё больше раскиснуть. Раф же давал искру энергии — словно бы заряжая от своего огня бунтарства, упёртости, целеустремлённости. Конечно, Дон знал, что бунтарь тоже сильно переживает, но находит силы заботиться о родных, пусть и пинками с угрозами. В душе Донни надеялся на такую подзарядку. Он очень нуждался в подбадривающем примере — что кто-то ещё не отчаялся и продолжает жить. «Быть может, и у меня тогда возникнут какие-то идеи…» Рафаэль, кинув тарелку в раковину, ушёл из логова. И, к удивлению и возмущению Дона, его никто и не подумал остановить — будто так и надо, подумаешь, выбираться из дома днём! Но Донни решил, что, видимо, Сплинтер теперь достаточно доверял темпераментному сыну, Майки его, само собой, не остановил бы, ну, а Лео не до воспитания кого бы то ни было. — Ну и куда ты намылился? — вопросил он, но ответа не получил. Раф шёл с решимостью танка, со взглядом, прикованным лишь к дороге впереди. Дон терялся в догадках, куда же может столь целеустремлённо идти брат, надеясь, что не в логово крэнгов… и вообще не на поверхность. «Да ладно тебе, — говорил он себе мысленно, — у Рафа достаточно здравомыслия. Он вовсе не такой псих-сорвиголова, как ты сейчас пытаешься его выставить. Когда нужно, Рафаэль может быть настолько же хладнокровным, как Лео. Надеюсь, что сейчас как раз такой случай…» Донателло почти убедил себя, что за зеленоглазым братом не нужен присмотр, когда они дошли наконец до цели их недлинного путешествия. Умник с удивлением и лёгким негодованием признал вход в одну из своих «кладовок», куда стаскивал всякие детали, достаточно объёмные, те, с которыми не собирался заниматься вот прямо сразу. Будущие проекты. До сего дня Дон считал, что никто из родственников об этом не знает. А теперь… Тревожно как-то и неприятно — будто в его личный дневник заглянули. Заходил он за Рафом с неприятным предчувствием. Явившееся ему зрелище заставило ошеломлённо замереть: вместо ожидаемого разгрома в его хомяче-технической норе прибавилось «запасов», да так, что почти до потолка. И чего там только не было! У Донни зачесались руки всё это богатство рассмотреть, разобрать и собрать заново. Причём речь не о самых разнообразных вещах, которых тоже было прилично. Там были механизмы, электроника! От бытовой техники — как видно, со свалок и комиссионок — до деталей автомобилей и мотоциклов. И… крэнговских технологий. Дон пытался собрать разбежавшиеся глаза в кучку. К тому времени, как преуспел, Рафаэль отошёл к дальней стене. Невидимый черепашка последовал за ним, обуреваемый любопытством и старающийся подавить в себе острое разочарование от невозможности реализовать желание как следует тут покопаться. Раф прилаживал поудобнее пустого крэнг-дроида. Придирчиво оглядев тело-оболочку, он кивнул сам себе и извлёк из-за пояса сай. — Ну что, банка консервная? — проговорил он мрачно-предвкушающим тоном. — Посмотрим, чему ты сможешь меня научить сегодня. Всё, что происходило после, Дон наблюдал со слезами на глазах: подобного расточительства его душа не могла выдержать. Рафаэль банально колол, бил, таранил, швырял крэнг-дроида. Нет, он понял, что отчасти это был разумный поиск слабых мест… Но зачем так-то?! Разобрать же можно! Только Раф ещё выплёскивал свой гнев, помимо исследования. Не факт, что было важнее для него. Несмотря на жалость к такому грубому переводу ценной техники, Дон был рад видеть Рафа… таким, больше в его духе. Более привычное амплуа странным образом утешало. А то казалось, точно настал Апокалипсис, если бунтарь не взрывается, показывая норов, не жаждет громить врагов и мстить. Теперь всё было ясно, он просто выжидал… С каждым ударом Раф выговаривался. Хоть Донни не мог различить многие фразы, но и обрывков ему хватило, чтобы сложить целостную картину. «Погодите ещё немного, мозги склизкие, придёт и ваш черёд!» «Твари инопланетные, вы у меня ещё щупальцами своими подавитесь. Да я вам их в такие места запихаю, о которых вы даже не подозревали!» «За всё ответите! За Дона, за Эйприл! За всех мутантов и людей! И особенно за Донни!» «Только подождите, пока я соберу ребят из сопливых луж до боеспособного состояния! Вот тогда мы и придём к вам в гости…» Донателло сильно подозревал, что нецензурщины в речи брата было куда больше, но примерно так он всё это для себя переводил с частично различимой тирады. Угрозы, обещания, просто ругань… И планы отмщения. Вот это точно был его брат, не сдающийся, идущий напролом и готовый изничтожить любого, кто поднимет руку (ногу, меч, тентаклю…) на родных. А Дон-то ещё удивлялся, как это Рафаэль заперся с братьями в логове, погрузившись в утешение и заботу о семье, даже не пытаясь бесшабашно сунуться на поиски крэнгов. Оказывается, Раф пытался привести их в чувство, чтобы вместе уже навалять пришельцам как следует. «Вполне разумный подход с его стороны, — отметил умник. — Неплохой план… Но всё-таки несколько отдающий самоубийственными мотивами. Лео одобрил бы часть с узнаванием слабых сторон противника». Мысль о старшем брате отдалась внутри теплом по неясной для Донни причине. Он как-то внезапно понял, что уже несколько часов не видел Леонардо и не представляет, что тот сейчас делает. «Вот болван, а ещё мнил себя гением! За ним же глаз да глаз нужен!» В этот момент он едва ли думал о том, что не в состоянии что-либо сделать. Важнее — то, что оставил Лео одного. Ещё и Раф явно не собирался уходить… А без него сам Дон не мог добраться до дома. Попытавшись, он снова нарвался на теней, более грозных, чем прежде. Почти как голодные сторожевые волкодавы, они не пропускали его дальше, чем метр от помещения. Ему даже рычание слышалось! «Но я должен попасть к Лео! — казалось, его перекликлинило. Воздуха перестало хватать. — Должен!» — Пропустите, — взмолился он, глядя на тени и не оглядываясь на Рафа. — Пожалуйста, мне нужно к Леонардо! В этот момент ему был плевать, насколько детским… или психованным являлось его поведение. Просто он знал, что необходимо попасть к лидеру. Быстро. Голова у него закружилась, потом его всего закрутило, казалось, точно в центрифуге. На миг Дон обрадовался, решив, что его сейчас выкинет на родную волну — и отключился, почувствовав напоследок сильнейший толчок на весь организм.

***

Очнувшись, Донни разочарованно застонал: перед глазами был всё тот же серый мир. Только вот он лежал в логове, а не в хранилище. «Поразительно! — Дон протёр глаза, но окружение не изменилось. Он чувствовал себя сильно вымотанным. — Я очень хотел попасть к Лео и переместился! Так… Но Раф остался там один, возможно, я смог бы попасть обратно к нему?» Черепашка напрягся, пытаясь воспроизвести то, что чувствовал перед перемещением, но ничего не получилось. Только головокружение усилилось. «Ладно, не быть мне телепортером. Ещё бы знать, сколько же я был без сознания… Но сначала стоит проверить Леонардо». В комнате Лео не оказалось. На самом деле, всё логово спало. «Видимо, я спал довольно-таки долго. Всё-таки нужно поосторожнее с этим перемещением, даже если я разберусь, как его вызвать. Ух, ощущение, будто меня через мясорубку прокрутили… Свет на кухне? Ну-ка посмотрим, кто же у нас полуночничает». Он. впрочем, догадывался, кто — и был прав. В сопровождении журчания текущей воды старший брат намывал тарелки. «Остался прибрать за всеми. Аккуратист, — почему-то в этих мыслях пробивалась нежность. Дон поймал себя на мысли, что за Лео приятно наблюдать не только на тренировках, когда его тело перетекает, словно вода, из формы в форму, гибкое, сильное и грациозное — но способное на смертельно опасные и по-своему прекрасные броски, но и в такой вот домашней обстановке. — Лицо такое задумчивое…» Вскоре Леонардо дал ответ на невысказанный вопрос, о чём думал. — И ведь…мыл. Хо…л, прощения просил. А я… и не сказал, что вовсе не…дился на тебя. Я много чего тебе не успел сказать. Если мо… если слышишь меня, прости. Донни понял, о чём говорил брат, но что ещё лучше — он ведь различил почти все слова в этой речи! Только небольшие фрагменты проглатывались. А содержание его вообще тронуло. В носу защипало, но он улыбнулся: — Я тебя давно простил, Лео. Да и не сердился… К радости Дона, диалог продолжился: — Ты всегда… щал, — с горькой усмешкой сказал Леонардо. — Всегда, … когда не стоило бы. И… …сто делал вид? И проглатывал обиду… Я… что должен был внимательней относиться… Наверное, многих неприятностей нам удалось бы избежать. В…сто этого я…клен, на том, чтобы…тветствовать высоким ожиданиям сэнсэя, и в своих неудачах обвинял вас. В какой-то момент я… даже не знаю, когда. …подумалось, ты бы справился с этой задачей, быть лидером, куда как лучше… Донателло искренне возмутила эта часть. Лидер? ОН?! Да Лео действительно спятил! А связь стала слабее. Дону почудился предостерегающий звон в ушах. «Это, что бы оно ни было, реагирует на эмоции, — понял он. — Мне нужно немного успокоиться». Но отступить, не подбодрив Леонардо, он не мог. — Что бы ни придумывал себе, ты наш Бесстрашный Капитан! Никому, тем более, мне, с тобой не сравниться! — Он заговорил чуть быстрее, боясь не успеть, ведь чувствовал, что связь натягивается, как струна. Ещё чуть-чуть, и его драгоценное, хоть и ненадёжное окошко связи закроется: — Не сомневайся! Я бы ни за что не справился так, как ты. Я прошу прощения. Я очень виноват перед тобой и ребятами. Прости, что не успел и… Дон опустил голову, проглотив бесполезные слова. «Ими ничего не исправить… Да и вряд ли Лео сейчас нужны мои извинения. Да, я бездарь и сам во всём виноват! Он-то это и без моих излияний знает». Следующие слова Леонардо показали, что старший перешёл на деловой лад. То, что надо — иначе Донни бы, возможно, раскис. Кроме этого, в голосе слышалось волнение за его, Дона, состояние, что внушало надежду. — Донни, где…? Ты… как? А вот на ответе техник забуксовал: попробуй объясни то, что и сам с трудом понимаешь, даже просто догадываешься… Тем более, когда непонятно, что из его слов слышит Лео. Но попытаться-то он должен! — Для меня окружающий мир пустой и серый, как изнанка нашего, и я не могу найти отсюда выход. Не знаю, есть ли он… — Ты в Чист… ще? Меж-шшду эт… миром и тем? Дон сглотнул, услышав этот вопрос. Обнадёжить, не обнадёжить? Он ведь и сам не был уверен. — Это как Зазеркалье, понимаешь? Я вижу вас, ребята, но не могу дать о себе знать… никто не слышит. — Тут его снова что-то дёрнуло, он чувствовал, что допустимое для связи время почти закончилось. — Ты слышишь? Я не могу найти вход сам! — Дон, ты ж-живой?.. Донателло не успел ответить — его снова окружили тени, полностью заслонив собой и Лео, и родную кухню. Остался только холод и тьма. И нарастающая бессильная злость: — Почему вы так поступаете?! Почему не позволяете мне поговорить с ним?! — ему хотелось кричать во всё горло, но с губ срывался лишь жалкий хриплый шёпот. И его охватывало пугающее оцепенение. — Пожалуйста… Перед глазами стремительно темнело. Он с ужасом почувствовал, что это не только из-за мельтешащих теней, слившихся в сплошную стену — нет, это у него самого в глазах темнело. И это было страшно. Сознание уплывало, и последнее, что слышал Донни перед погружением — это до странного чёткий голос, самый чёткий из всех, которые он слышал, пребывая в этом сумрачном мире: — Ты используешь свои силы, когда тянешься на связь с тем миром. Это выматывает тебя и ослабляет твою естественную защиту против влияния этого мира. Чем дольше ты пребываешь с состоянии связки, тем больше ослабеваешь и ускоряешь собственную адаптацию здесь. И тем меньше у тебя шансов спастись. Он, твоя привязка, должен сам с тобой связываться. Помни…

***

«Ох, как же мне надоело вот так выключаться, — думал Дон, со стоном приподнимаясь на полу. — И что я снова пропустил?» Судя по всему, что-то точно пропустил, потому что из кухни как раз выходил позавтракавший (пообедавший или поужинавший?) Раф. Прошёлся он так близко, почти по Донниной руке — вызвав грустную радость, что Дон не осязаемый. От подобного только мурашки по коже шли, причём больше из-за инстинктов. Теперь стоило о многом подумать — подбросили ему поводов для размышлений… Если, конечно, ему не послышалось перед отключкой. «Но сначала проверю Лео», — решил он, отметив про себя, что это становится привычкой. Леонардо не то спал, не то глубоко ушёл в медитацию, так что Донни временно успокоился. Выяснилось, что без сознания он провёл почти сутки. Это тревожило, но Дон не собирался оставлять попытки достучаться до своего связного. Единственный шанс выбраться… или остаться здесь навсегда. Он был уверен, что лучше рискнёт, тем более, как иначе, без его подсказки Леонардо поймёт, что Донни нужна помощь? Однако оказалось, сделать это куда труднее, чем раньше. Ни намеренно, прилагая все силы, ни случайно, прохаживаясь поблизости, привлечь внимание родных не выходило. Донателло даже испугался, что это-таки случилось — его привязал к себе этот мир и в свой родной ему не попасть. Но утешало и обнадёживало, что тени, чуть уплотнившиеся, не обрели чёткости, значит, не всё потеряно. Хотя попытки раздражали безуспешностью и немного ослабляли. Ещё и родственники тревожили. Раф регулярно сматывался из логова, Дон больше за ним не ходил, ему хватило с головой и того раза. Дома братец занимался домашней работой, пусть не слишком-то добросовестно и неохотно, но всё-таки; чаёвничал изредка со Сплинтером и болтал с Майки (выступая при этом инициатором), тренировался в додзё… То есть, занимал себя так, чтобы не было времени на хандру. Микеланджело немного играл в игры на че-фоне и (что умника удивило) в потёртые шашки, вытащенные из чулана. Застав в первый раз такую игру, Донателло едва удержал подступившие слёзы: младший делал вид, что играет с ним, Доном. Это было душераздирающе. Лео продолжал высматривать Донни, прислушивался, но безрезультатно — к их обоюдному огорчению. И стал часто и подолгу медитировать…

***

Дон отлучился из комнаты старшего брата, чтобы понаблюдать за тренировкой Рафа (сам он тоже разминался, хоть и не был уверен, есть ли от этого польза), когда его окликнул родной голос, по которому он успел безумно соскучиться: — Донни?.. Он обернулся, ещё не веря, ожидая увидеть брата таким же серым, частью того мира… Но Леонардо стоял перед ним, немного бледный, но вполне цветной, он его видел, он… Он был здесь!