Дотянусь к тебе сквозь пространство и время...

Вслед за сумасшедшей, окрыляющей радостью Дона окатило ледяной волной, остановив порыв немедленно подскочить и обнять брата. — Лео, что ты… как ты… — слова застревали в горле, кололи язык. Дон не мог выдавить что-либо осмысленное, не мог даже сделать шаг и обнять, да хотя бы руку подать! — Что… Но Леонардо сделал это за него — подошёл, улыбаясь своей мягкой улыбкой, и промолвил: — Рад наконец тебя видеть, Донни, — и обнял… тёплым ветерком. Так они оба поняли, что Лео, как призрак своей частоты, не осязаем здесь. Но… братья осознали, что это не так уж важно. Сейчас. Ведь они могут друг друга видеть и слышать. Не об этом ли мечтали совсем недавно? Да, вот только радость у Дона быстро отступила в сторону под напором нехороших подозрений. — Что ты натворил? — почти змеёй зашипел он, вытянув руки по бокам, чтобы не попытаться ненароком схватить неосязаемую черепаху за плечи… точнее, попытаться это сделать. — Только не говори, что лазил к крэнгам или… Такой напор обескуражил и немного, самую чуточку, обидел мечника. Что это за приём? Невольно напрашивается мысль, будто его визит Дону и не нужен был. Даже помешал, оторвав от важных дел. Но он вовремя заметил лёгкую дрожь брата и понял: тот просто о нём волновался. — Ничего подобного, — спокойно ответил он. — Просто применил навыки медитации. Очень уж хотел поговорить с тобой нормально… и не был уверен, что получится. А ты не рад? — Я… я рад, — сглотнул пристыженный Донни. – И где же мы? — полюбопытствовал Лео, чтобы разрядить атмосферу. Да и ему действительно было интересно. Вообще-то он с начала и не понял, что переместил своё сознание куда-то — окружающий мир действительно походил на родное логово. Только вот серость, будто оказался посреди чёрно-белого кино, наводила на мысль, что всё-таки у него получилось. А потом уже Лео заметил свою прозрачность — самую малость, но всё же. Дон, спешно и мешая всё подряд, рассказал, что знал и о чём догадывался, в конце посокрушавшись на свою недогадливость — про медитацию он вообще не подумал. — Теперь мы здесь вдвоём, — подытожил он не особо счастливым тоном. — Итак, есть идеи, как нам в том же составе вернуться домой? — Боюсь, не особо, — удручённо опустил голову Лео. — Моё-то тело сейчас там, а ты… ммм… — Распылён на атомы, — бестрепетно промолвил Донателло и продолжил в том же духе: — И, возможно, эти атомы оказались перенесены на другую плоскость реальности. Да, вряд ли тут поможет медитация. Экс-лидера сильно покоробило пренебрежение, проскользнувшее, как показалось, в голосе брата. Пренебрежение как самой его жизнью, так и всеми усилиями, душевными страданиями и пошатнувшейся крышей Леонардо. И Лео прорвало. — Ты же у нас умник! Придумай, как спасти один учёный панцирь из такой переделки! Хотя бы ради нас, раз уж на себя тебе плевать! И… Дон? — он растерялся, глядя на внезапно опустившегося на колени брата. А уж всхлипы и вовсе сдули негодование, точно воздушный шарик. — Донни… А Донни и сам не мог понять, что же с ним творится. Сперва недоверчивая радость, потом непонятно почему — негодование и злость… А теперь вот снова нелогичное, аж до слёз, счастье. Оттого, что наконец удостоверился, что это у него не глюки от одиночества начались, что Лео действительно тут, с ним, и от этого хочется летать? Почему-то внутри расползалось тепло от мыслей, что Леонардо за ним пришёл — просто сам этот факт, а не радость, что его спасут. Нелогичное поведение, тем более для того, кто обычно полагается исключительно на науку, на факты, но не на такие вот сиюминутные порывы. Только об этом Донни подумал гораздо позже. Пока его капитально поглотила волна эмоций. Не иначе, всё напряжение, в котором он существовал, всё, что он сдерживал в себе, нашло, наконец, выход. Он посмотрел на наклонившегося к нему Леонардо и сказал: — Я безумно по тебе скучал. Вот именно так: «по тебе», не «по вам с ребятами», не «по отцу» и даже не «по Эйприл», которая, кажется, вполне утешилась с Джонсом… и это его, как ни удивительно, не трогало почти. «Это я, наверное, от одиночества. Да, от него, конечно. А с чего бы ещё мне так захотелось смотреть и смотреть на Лео? И голос его слушать, да… Потом об этом подумаю! Сейчас главное что? Совместно найти выход, раз уж тени сказали, что без помощи Оттуда никак. Вот пусть и помогает!» — с такими мыслями Дон поднял взгляд на брата. Леонардо был умилён, хоть и немного растерялся от Донниных перепадов настроения. Впрочем, он решил не заострять на этом внимание — сам не лучше, вспомнить хоть, как он себя вёл… «Ой, лучше не вспоминать!» — содрогнулся он. Немного придя в себя, ребята устроили мозговой штурм. Это здорово отвлекало от запоздавшего смущения. — Медитация мне вряд ли поможет, — задумчиво говорил Дон. И спохватился: — Кстати, ты-то сможешь вернуться в своё тело? И… и не пора ли тебе назад? — Так не терпится от меня избавиться? — неудачно пошутил Лео, но поймав укоризненный взгляд брата, попытался исправиться: — Извини, это я так, не подумав. Честно, думаю, что смогу вернуться. Это ведь астральное путешествие… Но важнее, что нам делать с тобой? — Пока единственная идея, которая кажется мне наиболее здравой — это взглянуть поближе на прибор крэнгов, сделавший это. Леонардо удивлённо поморгал и признал, что это, в общем-то, правильно, только… — Здесь есть некоторые трудности, как понимаешь. — М-да. Боюсь, тебе придётся его похитить, ну, а после — разобрать. Честно говоря, умник отчасти надеялся, что старший не станет рисковать, хотя и понимал, что другого выхода, скорее всего, нет. Или его поиск слишком затянется. — Легко сказать, — вздохнул Лео, признавая, впрочем, целесообразность такого вот решения. Действительно, дабы разобраться с обратимостью эффекта, стоит сначала узнать, как именно получилось то, что получилось. Задача трудная, но… чего не сделаешь ради брата? Старший черепашка ведь уже всё решил, по сути, а мысли об отступлении и в голову ему не могли прийти. Вот только братья с отцом… Едва ли они его просто так отпустят. — Ну да ничего, прорвусь, — улыбнулся он, подбадривая как Дона, так и самого себя. — А для начала стоит вернуть тебя обратно. Для успеха дела лучше, чтобы ты действовал из нашего мира, а я — по мере возможности — отсюда. Лео посмотрел на брата с недоумением: — Эм… ты не забыл, что я далеко не техник? Нет, я могу попробовать что-нибудь разобрать, если достану, конечно… Только, боюсь, тогда уже ребята меня точно свяжут или на цепь с успокоительным посадят. Не обижайся, но я, ковыряющийся в какой-нибудь штуковине, сравним с Рафом-балериной. У обоих в мыслях возник примерно похожий образ, из-за чего пробило на нервное «ха-ха»: — Ух, теперь от этой картинки не отделаться, — сказал Донни, улыбаясь. — Раф в розовых пуантах… — И в пачке. Пышненькой такой! Некоторое время им было не до планов — оба покатывались со смеху, не мучаясь совестью. Это отлично разрядило напряжение. На самом деле старший отлично понимал, что сделает всё и даже больше ради возвращение брата. Только придётся быть очень, очень осторожным — в противном случае, запертым он едва ли будет полезен. Так что, как бы ни хотелось ему броситься на амбразуру, бежать, спасать — делать хоть что-то! — его тормозило понимание (сильно бесящее, надо признать), что придётся скрываться от родных и играть в «нормального». «Да, а ещё сначала выбраться отсюда, чтобы вытащить Дона, — напомнил он себе. — Не то, чтобы я был против провести вечность с Донни… Эм, о чём это я?..» Подобные странные мысли посещали его уже не раз, если припомнить. Леонардо понимал, в этом необходимо разобраться, но испытывал облегчение, зная, что разбор откладывается. Что-то ему подсказывало — ответ будет потрясающим, как землетрясение. Хорошо, если земля из-под ног не уйдёт. Внезапно раздался эхо-крик, что мгновенно встревожило — со стороны комнаты Лео. Воссоединившиеся братья поспешили на звук, лишь на пару секунд опередив Рафа со Сплинтером. — Очень странно видеть собственное тело, — задумчиво произнёс старший, глядя на развернувшуюся перед ним сцену. — Не шути так! — нахмурился Дон. — Думаю, нам стоит поспешить. — Да, верно. Кхм. Так ты можешь последовать за мной, верно? Ну, на базу крэнгов. — Ты же понимаешь, толку от этого не будет. — «Кроме моего морального удовлетворения от наблюдения за тобой», — мысленно дополнил он. — И я даже не уверен, насколько далеко смогу отойти от логова. Но ты ведь запомнил, как то оружие выглядело? — Ещё бы! Здоровенная пушка, вряд ли спутаю с чем-то! — Лео! — Да ладно, не психуй. Помню, — уже серьёзно и твёрдо сказал мечник. — Но сама база… Я не уверен, там ли ещё эта гадость. По словам Майки, они с Рафом устроили напоследок там «знатный бада-бум». Не представляю, насколько сильно здание пострадало. Дон нервно сглотнул. — Да, это проблема… Он не понаслышке знал, что «бада-бум» в исполнении братьев — это серьёзно. А уж если знатный… Но ничего ведь не остаётся, кроме как попытаться! О, как Донни хотелось своими руками покопаться в железе, найти причины, провести расчёты… Его милая, родная мастерская! Панцеробус, родненький, как же он по нему соскучился! Да панцирь! Он соскучился по самому процессу — создания, разборке, по работе руками! Донателло ведь этим живёт, дышит!.. Хоть плачь, как тоскливо. Между тем Сплинтер переложил тело Лео на кровать и сел подле, на полу, положив ладонь на грудь сына. Братьев уже поблизости не было — ушли, следуя приказу отца. Леонардо наблюдал за происходящим с тревогой. — Он попытается меня вернуть, — сказал он Дону. — Ты и так задержался, — кивнул умник, хоть и хотел бы побыть с Леонардо подольше, однако больше беспокоился, как на старшего повлияет долгое пребывание в сером мире. — Запомнил? Если что, воспользуйся моими записями и разработками… В ящиках письменного стола есть заметки. — Я разберусь. — Справедливости ради, мечник отнюдь не был в этом уверен. — Да, и если с той базой что-то не получится, включи мою программу поиска, она должна была разобраться с алгоритмами и выдать примерное расположение других крэнговых убежищ. А чтобы тебя не засекли за работой ребята, тащи всё в мой склад… Разумеется, он назвал координаты не той «техно-норки», куда повадился ходить Раф. Лео был впечатлён, даже не зная о других таких складах, и метко обозвал брата: — Ты, оказывается, хитрый черепахо-хомяк! Почему не говорил? А хотя… Не говори, я понял. Стихийное бедствие, называемое нашими братьями? — Именно. И, не обижайся только…. — Я тоже? Леонардо не обиделся, на самом деле он старался протянуть время. Ещё чуть-чуть рядом с Доном… Как бы безумно это ни было. Поэтому и продолжал этот диалог, в основном слушая сам голос Донни, а не смысл его слов. — Ну-у… — Мне начинать волноваться о том, что ты там делал? — Ч-что ты! — издал ненатуральный смешок Донателло. — Ничего такого, честно. Просто, знаешь… Иногда хочется поработать в тишине, не отвлекаясь. У черепахи может быть личное пространство, а? Вот ты тоже, бывает, запираешься у себя или в додзё. Я… Подожди-ка! — дошло до него. — Хамато Леонардо, что это значит?! — Что? Я соскучился, — обаятельно, насколько мог, улыбнулся экс-лидер. Но долго ему такую мину было не удержать: — Я знаю-знаю! Но уж прости мне эту маленькую слабость. — Лео… — многозначительно проговорил Дон. Ему нравилось шуточно спорить с братом, нравилось его видеть и слышать, но он не пожелал бы ни Леонардо, ни себе, ни родным — чтобы этот почти всегда благоразумный парень застрял здесь. Неизвестно ведь, сколько Лео может находиться в сером мире без вредя для себя. — Да, ты прав, — вздохнул мечник. — Что ж, я иду обратно. И Донни? Я хотел сказать… Скоро увидимся, да? — Да, конечно, — кивнул техник, отведя взгляд. Фигура Леонардо таяла, а Донни не хотел этого видеть. Мучительно — чувствовать расползающийся чёрными щупальцами страх, что всё это было лишь его галлюцинацией, началом сумасшествия… И почему у него такое чувство, что Лео хотел сказать не то, на самом деле?..

***

Вернуться в своё тело для Леонардо оказалось не так трудно, как он опасался. Нужно было лишь хорошо сосредоточиться на нити, тянущейся к телу. Дальше его потянуло само по себе, точно сильное течение, и выкинуло так, что он даже закашлялся — будто и правда наглотался воды. И почти сразу понял: его возвращению сильно поспособствовал отец, сидящий тут же, рядом. Сплинтер выглядел усталым, хоть и испытал облегчение, увидев, как сын открыл глаза. Впрочем, он не собирался спускать Лео эту выходку просто так: — Я разочарован, сын. Никогда не ожидал от тебя подобной безответственности, — говорил он негромко, но так, что каждое слово будто впивалось в панцирь черепахи, пробивало кости и кожу. Промораживало внутренности. — Я позволил тебе отступиться от лидерства, надеясь, что время излечит раны, что рано или поздно ты поймёшь и примешь правильное решение. Я не давил. Мы с твоими братьями давали тебе личное пространство, раз ты хотел этого, предлагали поддержку, но ты пренебрёг всем этим, отважившись на столь сумасшедший шаг. Мне казалось, я достаточно рассказал тебе о рисках, однако ты не послушал. И я уверен, ты не понимаешь всех последствий таких необдуманных, рискованных действий. — Но отец… — Лео, до этого слушая всю речь молча, уже не смог промолчать. — Нет, ты будешь меня слушать, — жёстко оборвал его учитель. — Пытаться пробиться за Грань — это верный путь к потере самого себя, к саморазрушению. К гибели. — Он глубоко вдохнул, и продолжил: — Я никогда не рассказывал Вам и надеялся, что не придётся это делать никогда… Но время пришло. После смерти Тэнг Шэн и Мивы я был опустошён. Я почти обезумел, в одночасье потеряв всё, что было мне дорого. Всё произошло так быстро, было трудно, практически невозможно поверить, что остался один, что их больше нет и никогда не будет… В отчаянии, уже не соображая, что делаю, я попытался найти жену. — Сплинтер сделал паузу, подавляя дрожь, вызванную теми воспоминаниями. — Но не нашёл, плутая в бесконечной тьме. Лишь чудом я смог прийти в себя. В больнице. Живым нет пути к мёртвым, Леонардо. Их души могут изредка являться нам, однако сами мы не можем найти к ним путь. Не мни из себя медиума, сын. Тем более, по-настоящему одарённых таким даром — единицы. И в тебе его точно нет. — А что, если он не умер? — тихо произнёс мечник, но продолжил, видя, что не прерывают, громче и решительнее: — Ведь тела не было! Крэнги сами сказали, что это экспериментальное оружие, они могли просто не знать каких-то его свойств… И, — он вспомнил ещё одну немаловажную деталь, — Дон ведь успел покопаться во внутренностях этой пушки! Он мог там что-то нарушить и вызвать неизвестные последствия. Разве Вы не думали об этом? — Думал, Леонардо. Я ваш отец и люблю вас всех. Как ты знаешь, есть и другие способы, менее опасные, чем углублённый поиск. Я настроился на Донателло и попробовал (не единожды, заметь!) найти его энергетический след в нашем мире. Его нет, как бы больно ни было это признавать. И ничего с этим не поделаешь. Но Лео было что сказать и на это: — Вы говорите «в этом мире». А если он в другом? Этот поиск ограничен нашим миром или нет? — Кхм, — Сплинтер поперхнулся. — Я нашёл его, отец, — продолжил старший сын, спеша закрепить успех. — Он оказался в затемнённом подобии нашего мира. Он может наблюдать за нами, но слышно там очень плохо. И иногда Дон показывался здесь, но очень кратко и… почему-то только мне. Он думает, что оружие его распылило на атомы и вытолкнуло на другую волну нашего мира. Есть шанс его вернуть! Теперь Йоши не нашёлся, что сказать сразу. Слова сына, его убеждённость в них и искренность, с которой всё было сказано, требовали тщательного обдумывания. «Возможно ли это? Я не знаток инопланетных технологий, а того, кто способен в этом разобраться, рядом нет… Но на бред слова Леонардо не похожи. Сейчас — нет. Нельзя исключать, что он мог сам себя в этом убедить, однако и пренебрегать — глупость». Он бы многое отдал, чтобы вернуть Донателло, но… одного сына на другого? Этой дилеммы он боялся всегда. Но что-то ответить было необходимо уже сейчас. — Леонардо, ты считаешь, что Донателло является тебе… почему, как ты думаешь? — Я… я не знаю, — негромко признался экс-лидер. — Ты чувствуешь за собой вину, — это был не вопрос, только его слабое обозначение. — Ты хочешь его видеть и слышать. Сын, я знаю, что ты не медиум, однако в тебе есть чувствительность, её можно развивать, поэтому я и начал обучать тебя углублённым духовным практикам. Ты глубоко сопереживаешь братьям и способен понять их, создать идеальную команду. Ты можешь овладеть методикой исцеления. Поэтому, на самом деле, я и сделал тебя лидером. На этом посту возможно наиболее полно раскрыть твои способности. Это то, чего хотел бы Донателло… Советую подумать над этим. — А… — Я тоже подумаю над твоими словами. Пока же я запрещаю тебе повторять попытки. Ты вымотан куда больше, чем тебе кажется сейчас. Вот, выпей, — Сплинтер протянул сыну чашку с травяным чаем. — Поспи. Сон очищает разум. Потом мы с тобой поговорим ещё. Отдыхай. Лео остался один, ошеломлённый и растерянный. Лишь сделав маленький глоток, он очнулся и отставил чашку, брезгливо отодвинув её подальше. Он понял: отец просто-напросто его запутал, оставив с надеждой. На деле же… «Он мне не поверил, — горько думал синеглазый. — Только решил поменять тактику… Значит, я всё-таки сам по себе». Надежда на помощь сэнсэя не оправдалась, как ни больно это признавать. Неслышно подкравшись к двери, он несильно дёрнул её, проверяя, и криво ухмыльнулся: его заперли-таки. «Но никакие двери, тем более в родном доме, не удержат меня от помощи Дону. И… возможно, я не буду один». Были у экс-лидера кое-какие идеи…