Кома. Книга третья.

      Чарити Бербидж. Отличный учитель, великолепная любовница и суррогатная мать. Она так отчаянно желала собственного ребенка от любимого мужчины, что не погнушалась обманом. И покорно делала всё, чтобы уберечь своё дитя: пила горькие зелья, терпела осмотры, ходила в миграционный стол, чтобы побыстрее сделать международный портал в Америку.       В день нападения на Министерство Магии Чарити пришла оплачивать пошлину. Она поднялась в бухгалтерию, зашла в кабинет. Объявление об эвакуации они с бухгалтером-сквибом услышали, но решили, что сначала проведут оплату, а потом уже пойдут к каминам. Все равно в коридоре была толкучка.       Когда Чарити спускалась по лестнице, в атриуме разразился бой. Дамблдор и Волдеморт не сдерживались, а щиты, наложенные на стены еще строителями, давно не обновлялись. Этаж взорвался.       Спустя десять минут из-под завалов вытащили лишь окровавленный палантин, треснувшую волшебную палочку и оторванную по самое плечо руку. Аппарационный расщеп, как определили колдомедики. Десять минут — при настолько стремительной кровопотере это слишком долгий срок даже для волшебника. Но вполне достаточный, чтобы сделать кесарево сечение и достать ребенка из умирающей матери. Чарити сумели бы призвать обратно, если бы взрыв не стер все следы.        Оставалось надеяться, что на том конце был волшебник или родильный дом.       Двадцать пятая неделя беременности. В начале двадцать первого века выживаемость таких недоношенных крох составляла всего тридцать процентов...       И в ближайшие три дня душу Чарити не призвать — она будет рядом с телом и сыном. Если она не выжила. А если все же выжила, призывать её нельзя. Вдруг это разорвет её связь с телом?       Дилемма... Разве что попытаться через Серого?       Но вызванный волк слизнул кровь с вырванного сустава, покрутился на месте и виновато заскулил. Это было странно, дико, повергало в шок, да это было просто невозможно! Почему дух оборотня не может найти тело по запаху крови? Куда она прыгнула? Или это часть какой-то женской магии? Один из амулетов?       — Серый, неужели совсем никак? А если предков попросить?       Волк помотал головой, прижав уши. Ясно. Мои помочь не смогут. А бабуля даже если знает, не скажет — она еще от выходки Абраксаса не отошла. Если кого-то и просить, то только Принцев.       Я выправлял министерскому бухгалтеру перелом, смотрел на оторванную белую руку с передавленными пальцами и понятия не имел, как сказать об этом Северусу.

* * *

      Северус Снейп был беспечным идиотом лет до двадцати. Затем жизнь набила ему шишек, заставила смотреть в перспективу и просчитывать шаги. Конечно, случались досадные проколы, как решение Чарити, но Северус не продержался бы так долго в роли двойного агента, если бы не умел подстраиваться под обстоятельства. К тому же он никогда не умел отпускать своё. А сын, пусть незапланированный и нежеланный, был его.       Северус потратил почти половину своих накоплений на скрывающие амулеты для Чарити, а также аварийный портал, щит и сигналку. Только вот любовница была еще той разиней и частенько забывала что-то надеть.       В Министерство Магии она взяла лишь скрывающие амулеты, забыв и портал, и маячок. Мало того, она даже не сказала, куда уходит, а сам Северус опомнился лишь после того, как доложил Дамблдору о видении Поттера. И искать её пошел лишь после того, как сердце внезапно остро кольнуло дурное предчувствие.       Ведомый тревогой, он перевернул Хогвартс вверх дном, заглянул чуть ли не под каждый камень, а войдя в её комнату, обнаружил, что практически все защитные амулеты, кроме парочки скрывающих, мирно лежат на месте. И предчувствие превратилось в иррациональную уверенность. Северус заторопился.       Поиски Чарити прервал Фоукс с запиской от Дамблдора. Орден Феникса непонятно зачем пошел в Министерство Магии, и естественно, что им понадобилась оборотка и пополнение аптечки. Отписав, что оборотки не будет ближайший месяц, зельевар отправил на Гриммо новую аптечку и уже собирался навестить дом любовницы, но едва он занес руку над чашкой летучего пороха, пришел Флитвик и утащил его на проводы комиссии и разбор отчетности.       Скрипя зубами, Северус взялся за отчеты. Это действительно были срочные дела и их нужно было сделать в ближайшие два дня, иначе задержалась бы работа всего отдела образования. Острая тревога засела в сердце, заставляя рычать и дергаться от любой мелочи. В какой-то момент невидимая игла вонзилась особенно глубоко, мучительно провернулась и вдруг ослабла. Северус выдохнул и уже почти убедил себя, что Чарити просто ушла на шоппинг, и торопиться некуда, когда Амбридж получила сову с письмом от Фаджа, в котором тот отзывал её из Хогвартса и срочно вызывал в Министерство Магии. Коллеги явно хотели проводить инспектора с песнями и плясками, но вдруг замок тряхнуло магическим выбросом. Да так, что пришлось бросать все дела, комиссию СОВ и всем преподавательским составом бежать к директорскому кабинету, разворачивая на ходу третью ступень защиты и воображая всякие ужасы.       Из-за горгульи к деканам мирно вышел директор Дамблдор, спокойный и невозмутимый, будто это не он несколько месяцев назад напал на сотрудников Министерства и чуть не угробил истинного целителя. За плечо светоч магического мира держал белого, перепуганного до потери всякого сопротивления Поттера.       — Минерва, будь добра, проводи Гарри в больничное крыло, — попросил Дамблдор, мягко подтолкнув Поттера в сторону МакГонагалл.       — Альбус, ты к нам на какой срок? — в вопросе Флитвика четко слышалась ехидца. — Ты захватил Министерство Магии или просил о помощи королеву?       — О, Филиус, как я люблю твоё чувство юмора! — улыбнулся Дамблдор. — Я насовсем. Просто в Министерстве Магии произошло столкновение с Пожирателями Смерти, явился Волдеморт, мне пришлось вмешаться... В общем, Корнелиус внезапно пересмотрел приоритеты.       — Он вернулся? — ахнула Помона. — Так это правда?       — Да. Он вернулся еще в прошлом году, но таился до сегодняшнего дня, — скорбно кивнул Дамблдор. — Северус, зайди ко мне. Коллеги, увидимся на пиру.       Северус, не обращая внимания на взгляды профессоров, молча шагнул на ступеньку, и горгулья закрыла за ними проход.       — Вы и Орден Феникса дали бой в Министерстве Магии? — с порога спросил он.       Дамблдор не спешил отвечать. Он прошелся по кабинету, задумчиво осмотрел шкафы и свои приборы. Особого внимания удостоились спящие портреты. Северус терпеливо ждал ответа, застыв у дверей.       — Бой... Да, был бой, — наконец, сказал Дамблдор и резко развернулся к зельевару. — Но не между Орденом Феникса и Пожирателями. В атриуме ждали авроры.       Взгляд голубых глаз пронизывал не хуже рентгена.       — Авроры? — переспросил Северус. — Но зачем вы им сообщили?       — Видишь ли, я не планировал вмешивать в это дело авроров. Гарри утверждает, что это сделал Люциус Малфой.       Северус ожидал услышать что угодно, но не это имя. Малфой был предан исключительно Темному Лорду, он клялся в этом над спящим сыном. Подставить соратников под удар, выдать их аврорам? Люциус был скользкой змеей, но не лжецом и не предателем.       — Откуда у Поттера такое умозаключение? — поинтересовался Северус, складывая руки на груди.       — Он и Сириус видели мистера Малфоя, когда уходили из Отдела Тайн. Люциус не стал нападать на них, не пытался задержать, а сразу пропустил мимо и предупредил, что скоро появятся авроры. Возможно, он хотел убрать конкурентов за внимание хозяина, а Гарри отпустил, посчитав схватку с Блэком ненужным риском, — добавил Дамблдор. — Ведь к тому моменту он получил, что хотел.       — Он завладел пророчеством? И Блэк этого не заметил?       — Малфой украл пророчество у Гарри, когда они приходили в себя после Комнаты Всех Дверей. Оба были слишком дезориентированы, а Люциус всегда был хорош в невербальных чарах.       То есть он вызвал авроров, потом украл пророчество для Темного Лорда и отпустил Гарри Поттера, хотя вполне мог похитить мальчишку, пока Блэк приходил в себя. Северус попытался постичь логику поступков Малфоя, но не преуспел.       — План сработал, — продолжал Дамблдор. — Волдеморт получил пророчество. Правда, я никак не ожидал, что вмешается Министерство и будет столько жертв... Во время битвы взорвался отдел волшебных миграций, — пояснил он. — Я привел Вадима для помощи колдомедикам. Когда я уходил, он уже кого-то воскрешал...       Миграций?!       Северус почувствовал, как кровь отливает от лица. Чарити не было в Хогвартсе уже больше часа. А на днях она как раз говорила, что нужно оплатить пошлину на международный портал. Могла ли она?.. Да. Могла.       Внутри разлился стылый ужас. Уши заложило. Северус титаническим усилием воли прогнал накатывающий ступор. Дамблдор продолжал говорить, ему нужно было отвечать, и Северус отвечал, чувствуя, как где-то в глубине разума, под окклюментивными щитами бьется и воет от потери что-то, что было любовником и должно было стать отцом.       «Это догадка. Это всего лишь догадка. Чарити могла уйти раньше. Она просто задержалась», — хватался разум за последнюю соломинку.        Но потом из директорского камина вышел усталый Вадим и, пряча взгляд, молча протянул окровавленный палантин с волшебной палочкой.       Что-то, что так и не стало отцом, зарычало, перерождаясь в сгусток холодной, лютой, бесшабашной ненависти, словно оборотень. Сквозь свинцовые двери самоконтроля пробилось осознание — больше тянуть нельзя.       «Я убью его сегодня. Неважно как. Сегодня», — решил Северус.       Как во сне, он попрощался с Дамблдором, у которого от известия о смерти Чарити просто опустились руки, и пошел в подземелья. Феликс Фелицис должен был настаиваться еще восемь часов, чтобы уменьшилась токсичность, но если в кармане есть абсорбент, то этим временем можно пренебречь.       Северус открыл тайник, достал котелок, обернулся — и нос к носу столкнулся с Вадимом. Зелье плеснуло, угрожая перелиться через край, и оба, не сговариваясь, подняли котелок выше, а потом так же дружно поставили его на стол. Побратим кусал губы, испуганно поглядывая на жидкую удачу. Надо же, Северус и не заметил, что он шел следом.       — Ты знал? — коротко спросил зельевар, беря мерную ложку.       Вадим молча мотнул головой.       — Что знал — рассказал уже, — разлепил он сухие губы после непродолжительной паузы. — Я... я понятия не имел, что всё пойдет так. Я не видел такого варианта. И она еще может быть жива. Или ребенок.       — Ей оторвало руку, — ровно выговорил Северус, отсчитывая капли. — С таким ранением и без волшебной палочки она не могла выжить. А если выжила она, то погиб мой сын.       Вадим нервно облизнулся и поднял взгляд.       — Ребенок мог выжить, — повторил он. — Его могли вытащить.       — Шестимесячные младенцы не выживают.       — Выживают. Шанс мал, но его мать — волшебница, он сам волшебник, а там, куда она уходила, наверняка могли оказать помощь, — возразил Вадим. — Ты можешь найти его. Твои предки обещали поддержку рода в нужный момент. Ты их крови, твой сын их крови. Они помогут.       Сначала защита на жертвоприношении, потом Пожиратели, теперь давно почившие предки... Вадим пойдет на все в своем стремлении уберечь его. Не всегда поступки целителя казались Северусу уместными или обоснованными, но он упустил момент, когда имело смысл возмущаться. И, в конце концов, для самого Северуса это было удобно и, что скрывать, приятно. Ради него никто на такое не шел, хотя иногда готовность Волхова идти до конца откровенно пугала. Эти русские ни в чем не знают меры.       — У меня сейчас нет на это времени. А если мой сын действительно важен, род поможет ему безо всяких просьб.       — То есть ты пойдешь к Лорду прямо сейчас? Глотнув недоваренное зелье?       Северус посмотрел, как белеют костяшки сжатых пальцев, как в расширенных зрачках бьется испуг, и отложил ложку. Вадим остолбенел, когда он шагнул ближе, обхватил его лицо ладонями и поцеловал в переносицу.       — Я слишком долго тянул и в результате потерял слишком много, — тихо проговорил зельевар, прижимаясь лбом к белому лбу.       Искусанные губы приоткрылись от изумления. Дыхание сбилось. Зрачки расширились настолько, что от радужки осталась лишь узкая зеленая кайма; Северус видел в них своё отражение. Соратник, друг, защитник, брат и хрупкое сокровище — остался только он...       — Я не хочу потерять всё. А всё идет именно к этому.       — Северус, — Вадим до боли вцепился в его предплечья, прикрыл глаза, выдохнул, возвращая себе самообладание и отпуская. — Если ты не вернешься…       Северус выпустил побратима из объятий. Испачканные в зелье удачи пальцы мимолетно скользнули по высокой скуле, стирая пятно пыли, заправили золотистую кудряшку с пятнышком крови за нежное ухо. Вадим печально смотрел в его глаза.       — У меня есть замечательный мотив, чтобы выжить.       — Ты не понял. Меня нельзя здесь оставлять. Я иду с тобой.       — Ты все-таки сошел с ума?       — Во-первых, тебе нужен предлог, чтобы остаться с Темным лордом наедине. Приход истинного целителя вполне подойдет. Во-вторых, если завяжется бой, я буду мощнее и полезнее волшебной палочки. В-третьих, я не дам тебе умереть в случае ранения. Ты защищен, конечно, однако никогда нельзя исключать случайность.       — Логично, — признал Северус. — Но я бы все-таки хотел, чтобы тебя не связывали с... исцелением Темного Лорда.       — Могу одолжить мантию-невидимку у Поттера. Мимо Пожирателей проберусь в ней.       Стоило признать, идеи и аргументы были здравые. А то, что всё внутри восставало против того, чтобы тащить истинного целителя в логово Темного Лорда, и требовало посадить Вадима под замок, предварительно усыпив, было всего лишь иррациональными и лишними чувствами. Северус затолкал своё орущее детское "я" подальше в подсознание и со вздохом взялся за ложку с Феликс Фелицис.       — Давай сначала я организую нам удачу, а потом мы всё придумаем?       — Ты знаешь, — отпущенный Вадим слегка качнулся, улыбнулся, рассеянно потер щеку со следом Феликса и слизнул капли. — Кажется, мне удачи уже хватит. Но ты пей, пей. А то я как заинтересованное в твоем спасении лицо вообще могу запульнуть тебя в какую-нибудь глушь, и Темного Лорда придется побеждать Поттеру.       Ему хватило мазка на щеке? Или он надышался паров? Северус всмотрелся, но симптомов отравления или передозировки не нашел и, успокоившись, выпил свою порцию.       — У меня такое ощущение, что я могу справиться со всем на свете, — признался Вадим. Его глаза заблестели, на губах заиграла улыбка. — Мозги так заработали, усталость пропала... По симптоматике очень похоже на действие кокаина. У меня зависимости не случится?       — Феликс вызывает привыкание только при частом употреблении, — ответил Северус, пряча котелок обратно в тайник. — И в отличие от наркотиков он на самом деле помогает.       По венам растеклось жадное предвкушение хорошей охоты. Волдеморт из господина внезапно превратился в добычу, опасную, но вполне уязвимую и очень вкусную. Интересную. План выстроился быстро и четко. Северус почувствовал, как губы растягиваются в хищной улыбке. О, да! У Пожирателей не будет ни единого шанса.       Он захлопнул тайник, повернулся и увидел в глазах Вадима отблеск такого же предвкушения.       — Пойдем.       Пузырек с ядом для Темного Лорда отправился в карман мантии. Палочка — в рукав. Ученики шарахались от них в разные стороны, профессора не пытались остановить, лишь провожали взглядами. Едва они пересекли границу охранных чар, Северус остановился и протянул руку Вадиму. Тот глубоко вздохнул, переплел пальцы и шагнул ближе.       От руки по телу растеклось удовольствие. В венах будто забурлили пузырьки шампанского. Ласковый солнечный океан силы плеснул и осел к ногам мягкими невесомыми волнами, покорный малейшему усилию воли. Северус осторожно зачерпнул, сжал тонкую ладонь и увлек побратима в аппарацию.       Перед ними выросли высокие чугунные ворота Малфой-менора и дорожка, украшенная колючей живой изгородью. Побратимы дружно встряхнулись, прогоняя головокружение. Северус махнул левой рукой и прошел сквозь темную дымку, в которую обратилась решетка. Вадим беспрепятственно скользнул вслед за ним, видимо, магия Малфой-менора узнала целителя.       Они пошли вдоль дорожки, засаженной густыми тисами, вышли к фонтану и встретили Нарциссу Малфой. Её холодные серебряные глаза скользнули по Северусу и остановились на Вадиме. Если её что-то и удивило, на лице это не отобразилось.       — Здравствуй, Северус. Мистер Волхов, рада снова приветствовать вас в нашем поместье, — улыбнулась она.       — Здравствуй, Нарцисса, — Северус церемонно поклонился, целуя протянутую руку. — Признаться, удивлен. Разве ты не хотела уехать во Францию?       — Я ненадолго. Забыла свою любимую шляпку.       Вадим, казалось, не слушал обмен любезностями и неприлично пялился на хозяйку дома. Северус покосился на него и насторожился еще больше: целитель смотрел не на Нарциссу, а чуть выше её правого плеча. Причем это что-то явно двигалось.       — Повелитель занят?       — Он празднует, — ответила Нарцисса, немного нервно покосившись на Вадима. — Я провожу вас.       Взгляд целителя скользнул чуть дальше.       — Не нужно, миссис Малфой, — отмер он. — Какие у вас красивые бабочки. Какой-то магический вид? Никогда не видел настолько яркого зеленого цвета.       Нарцисса озадаченно переглянулась с Северусом. Тот насторожился еще больше. Вадим увлеченно продолжал рассматривать несуществующих бабочек.       — Мистер Волхов, вы видите зеленых бабочек? — уточнил Северус.       — Зеленая одна. Остальные белые, — уточнил целитель и уставился на свое плечо, расплывшись в улыбке. — Какая ты смелая! Это потому что зеленая?       — Вадим, — осторожно сказал Северус. — Но здесь нет бабочек.       Вадим оторвался от разглядывания своей руки и поднял удивленный взгляд.       — В смысле? А это что тогда летает?       Никто не успел сказать, что это галлюцинация — из дверей выпорхнул Люциус с бокалом шампанского в руке.       — Нарцисса, вот ты где! О, привет, Северус! И... мистер Волхов? Решили приобщиться к нашему высокому обществу?       — Здравствуйте, мистер Малфой, — поздоровался Вадим. — Вот, любуюсь вашим садом.       — Он видит белых бабочек, Люциус, — быстро сказала Нарцисса.       Люциус оживился.       — Видите? Сколько их тут?       — Две белых летают над фонтаном, а над миссис Малфой — зеленая. Она сейчас на меня села, — ответил Вадим. — А вы их не видите?       — Раньше видел.       — Видел? — с подозрением уточнила супруга.       — Лет до семи. И Драко тоже. Они сюда редко залетают, живут, в основном, на лугу, — Малфой перевел взгляд на Нарциссу и со значением добавил: — У пруда.       Северус успокоился. Значит, это не галлюцинации и бабочки действительно есть.       — О! — Нарцисса явно что-то поняла. — Но если рядом со мной летает зеленая... Люциус, это же означает...       — Что тебе как можно скорее стоит вернуться во Францию, дорогая, — Люциус прижался к руке жены в благоговейном поцелуе.       Малфои уставились друг на друга с такими лицами, что стало ясно — мир для них двоих просто исчез. Северус сжал ладонь Вадима и скользнул к дому, пока на них не обратили внимания. Побратим подстроился под быстрый шаг и нервно выдохнул, когда за ними закрылись двери.       — Северус, — прошептал он, крепче сжимая пальцы. — Магия этого места... Мы можем использовать её...       Но Северус уже почувствовал сам: ласковый солнечный океан внезапно стал глубже, больше, приобрел течения. Почти так же, как в Хогвартсе. Озаренный неожиданной мыслью, Северус притянул Вадима ближе и взмахнул его рукой, выписывая узор заклятья и давая направление всему тому безбрежному, что открылось перед ними:       — Сомнус!       И Малфой-менор в один момент превратился в замок Спящей красавицы: стихли все звуки, замолчали портреты, на скамейку у фонтана присели хозяева поместья, не в силах сопротивляться заклятью. Шаги в сонной тиши звучали громко.       Как в старой магловской сказке, все заснули прямо посреди своих дел: Фенрир улегся прямо на ступеньках лестниц, Долохов и Крауч подперли головы руками и задремали над шахматами, Беллатриса успела аккуратно положить волшебную палочку на подлокотник кресла, бокал в её руке накренился, шампанское вытекло. Волдеморт спал за обеденным столом в кресле главы рода, уткнувшись лбом в сложенные руки. Северус шагнул к нему, зубами вытаскивая пробку из флакончика с болью, выговорил заклятье немоты и вылил глянцевую черноту прямо на лысый затылок. Боль потекла по коже, впитываясь прямо на глазах.       Волдеморт вздрогнул и забился в судорогах, разевая рот в беззвучном крике. Кресло громко скрипнуло, накренилось и рухнуло набок. Палочка откатилась в сторону. Волдеморт корчился, хватаясь руками за грудь, всхлипывал, задыхаясь, и вдруг из алых обезумевших глаз градом покатились слезы. Не в силах подняться, он пополз к палочке.       — Больно? — жадно спросил Северус, наклоняясь над бывшим повелителем, который корчился у его ног, словно раздавленный червяк. О, какое это было прекрасное зрелище! — О да, мой лорд. Это было больно: убивать, пытать, терять. Во всех преступлениях, что я совершил, виноваты вы, мой лорд. Так что забирайте себе свою вину и кайтесь.       Он подцепил острый подбородок, подтянул поближе и начал негромко перечислять имена. Волдеморт не сопротивлялся — каждое имя вызывало в нем истерический всхлип и новую порцию слез. Дрожащие губы пытались что-то выговорить, но Северус не отвечал.       Вадим его остановил, присев на корточки и взяв бьющегося в агонии Темного Лорда за протянутую руку. Когтистые пальцы вонзились в тонкую ладонь до крови и тут же испуганно разжались. Алые глаза остановились на его лице, во взгляде вспыхнула надежда.       — Зачем? — недовольно спросил Северус.       — Так нельзя. Не дроби свою душу — ты исцеляешь, а не убиваешь, — ответил Вадим строго и печально. Его лицо было наполнено странным, каким-то нездешним светом. Он погладил Волдеморта по лицу, не выказывая ни капли отвращения. — Просить прощения тебе нужно у той, кого ты обманывал. И у себя самого.       Он укачивал самого страшного чародея, как маленького ребенка, а тот рыдал, вцепившись в его плечи, задыхаясь от слез и хватая воздух ртом. И в какой-то момент Волдеморт вздохнул, не выдохнул и обмяк. Вадим мягко опустил его на пол.       — Всё, — вздохнул он, закрывая алые глаза.       — Ты все-таки очень странный человек, Вадим, — сказал Северус, подавая ему руку. — Разве ты не попытаешься его реанимировать?       — Я бы попытался, но его тело держалось на магии, а магия уходит со смертью, — пожал плечами побратим, принимая его помощь. — Всё зависело только от него. Со своей стороны я сделал всё, что смог. Его душа останется человеческой, зарастит раны и однажды вновь проживет жизнь.       — У него был шанс выжить?       — Северус, ты чего? У него были шансы умереть! Кто ж знал, что он не справится с раскаянием даже при моей поддержке и с зельем удачи?       — То есть я его чуть не исцелил?!       — Ну, а если бы исцелил? Убить-то всегда можно!       Северус нервно расхохотался.       А за десятки миль, в Больничном крыле Хогвартса бился в судорогах Мальчик-Который-Выжил, прижимая ладони к кровоточащему шраму. Когда он затих и перепуганная мадам Помфри не придумала ничего лучше, чем намазать лоб Заживляющей мазью, от тонкого розового рубца остался лишь белый, едва видимый след.       А Максвелл Стюарт спокойно положил в свой чемодан последний учебник и захлопнул крышку. У него начинались летние каникулы, и он был весь в предвкушении работы со своими верными рыцарями. Он не почувствовал ровным счетом ничего.