Кома. Книга третья.

      — Он мертв! Он мё-о-ортв!       — А он точно мертв?       — Он мертв!       — Едрид-Мадрид, он мертв…       — Он мё-о-ортв!       Растерянные Пожиратели Смерти стояли почтительным полукругом около рыдающей Беллатрисы Лестрейндж. Она мерно раскачивалась, обнимая тело господина, гладя и целуя уродливое лицо, и безумие в её темных глазах пылало от боли. Ей не было дела ни до сестры, которая с плохо скрываемой радостью в глазах сжимала руку своего мужа, ни до деловито осматривающего волшебную палочку и опрокинутый стул Барти Крауча, ни до озадаченно чешущих затылки Грейбека и Долохова, которых гибель Темного лорда явно не расстроила. Её мир снова рухнул.       — Это был не бой, — наконец заключил Барти; перед ним парил отпечаток чар левитации, выпорхнувший из волшебной палочки Волдеморта. — И не яд. Единственное, что я могу сказать — перед смертью он плакал, и… не от страха. У него слишком умиротворенное лицо.       — Тьфу на тебя, Крауч! — выругался Долохов и поднял палочку. — Тоже мне, детектив! Счас всё узнаем!       Труп окутало голубоватое свечение диагностического заклинания. Беллатриса вскрикнула, отшатнулась и вдруг с яростным визгом кинулась на Антонина.       — Белла! — воскликнула Нарцисса и тут же негодующе вскрикнула, когда Малфой угомонил её сестру оглушающим. — Люциус!       — Ну чё, всё ясно, — Долохов невозмутимо утер кровь с разодранной щеки, всмотревшись в проекцию чар. — Разрыв сердца у нашего господина был.       — Но у этого тела нет сердца, — удивленно возразил Грейбек.       — Наш господин настолько велик и могуч, что ему это не помешало, — выдал Барти и поднял на Малфоя странный взгляд. — Люциус, полагаю, на этом наше сотрудничество с нежелательными элементами можно считать оконченным.       Люциус усмехнулся, перешагнул через труп бывшего господина и поднял своё кресло. Маги напряглись.       — Нежелательными элементами? — настороженно пробормотал Трэверс, хватаясь за палочку.       Никто ничего не успел сделать. Люциус уселся в кресло и стукнул тростью о пол, отчего стены особняка странно загудели.       — Вон из моего дома! — властно приказал он.       Пожиратели лишь успели услышать странный звук, будто лязгнули щиты. Дом тряхнуло, распахнулись двери — и опостылевших гостей сжало принудительной аппарацией и выкинуло за сотни миль от земель Малфоев.       — Как же хорошо дышится без этой швали, — с наслаждением вздохнул лорд Малфой. — Фенрир, будь любезен, отошли Петтигрю в аврорат.       — Память почистить не забудь, — добавил Барти.       — И всё-таки зря мы с Антонином не поговорили, — вздохнул оборотень.       — Ничего, — улыбнулся Люциус. — Будь уверен, на островах он не задержится. Милая, прикажи подать чаю.       — Конечно, дорогой, — кивнула Нарцисса.       Барти бросил брезгливый взгляд на тело.       — Пожалуй, стоит положить это в стазис, вдруг пригодится. Люциус, господину это не понравится. Он планировал столкнуть Волдеморта с Дамблдором.       Люциус пьяно улыбнулся.       — Зато он нас за это не убьет!       — Но накажет, — вздохнул Грейбек, выходя из столовой. — И не каким-то круциатусом, а работой!       В спину ему полетел счастливый смех.

* * *

      Мы с Северусом благоразумно отошли к воротам Малфоя-менора прежде, чем снять заклятье сна, и сразу же аппарировали. Однако вместо окрестностей Хогвартса передо мной выросла знакомая улица заброшенных домов. Северус махнул палочкой, снимая запирающие чары, пропустил меня вперед и закрыл дверь.       И только после этого задрал рукав на левой руке.       — Получилось, — выдохнул он.       Метка была мертва. Если раньше рисунок чуть выступал над кожей, объемный, яркий и чуть шевелящийся, то теперь это была обычная татуировка, пусть и детальная. Северус провел по ней рукой, затем внезапно махнул палочкой. Череп со змеей исчез, оставив чуть покрасневшую кожу.       — Получилось!       Северус рухнул в кресло, не отрывая взгляда от чистого предплечья.       — А ты сомневался? — спросил я.       Северус медленно перевел взгляд на меня. На губах играла странная, какая-то неуверенная улыбка, которая с каждым мигом становилась всё ярче. Черные глаза повлажнели, заблестели тем самым невыразимым и неимоверным облегчением, которое получает внезапно помилованный человек.       — Нам... Нам пора возвращаться, — пробормотал он, безуспешно пытаясь взять себя в руки.       — Ты уверен, что хочешь вернуться в Хогвартс? — осторожно спросил я. — Твой долг перед магическим миром Британии и лично Поттером выполнен. Главная угроза устранена, а с остальным Дамблдор и Орден Феникса как-нибудь разберутся и без тебя.       Северус тряхнул головой. Черные волосы блеснули красивым глянцем.       — Я знаю и продолжать эти игры не буду. Хватит с меня. Но мне нужно забрать кое-какие вещи и Феликс Фелицис. И нужно выяснить, что случилось с Чарити…       Судя по всему, он не верил, что его сын мог выжить. И смысла торопиться и что-то делать не видел.       — А Малфои? Они свяжут наш приход с внезапной кончиной хозяина.       Северус еще раз погладил своё чистое предплечье и одернул рукав, вновь превращаясь в собранного и сосредоточенного шпиона.       — В ближайшее время Люциус будет занят другими делами. В конце концов, кто-то должен объяснить, кто убил хозяина.       — Резонно, — признал я и вытащил из потайного кармана почтальонки конверт с документами, который дожидался своего часа еще с третьего курса. — И вот.       Северус достал паспорт гражданина СССР, трудовую книжку, военный билет, свидетельство о рождении...       — Северьян Тодорович Принцип, — прочитал он. — Серб. Уроженец Сараево. Какая... тонкая ирония.       — Зато не Злодеус Злей. А так я даже имя твоё почти не переврал. И акцент у тебя действительно смахивает на сербский. В Югославии сейчас война, в Сараево архив с записями о рождении сгорел. По легенде в СССР твоя семья проживает с восьмидесятых годов. Кстати, тебя сделали ребенком вполне реальной женщины. Сейчас уже мертвой. Гражданство советую получать после девяносто седьмого. Проблем не будет — ты прописан на территории России с января девяносто второго. По этому адресу есть домовая книга с соответствующей записью.       И стоила мне эта афера почти всех накоплений. Спасибо послезнанию и братану Алексея Петровича, который вывел меня на некоторых людей, знакомых по прошлой жизни.       — Злодеус Злей? Кто так вообще может назвать человека? — недоуменно пробормотал Северус, бережно пряча документы обратно в конверт.       Интересно, как он отреагирует, узнав, что так перевела его имя русская мадам?       — Спасибо. У меня есть пути отступления, но не магловские... — Северус помолчал, глядя на меня. — Мне нужно найти Чарити и закончить кое-какие дела.       Я кивнул и закусил губу. Грудь сдавила тоска. Вот и всё. Северус получил свою свободу и жизнь. Клятвы выполнены. Наше сотрудничество закончилось. Он найдет сына, потом ударится в бега, исчезнет, а ты, Вадим, будешь учиться в Хогвартсе еще два года и пойдешь потом в университет под чутким присмотром английских магов. Потому что чем старше ты будешь становиться, тем сильнее будут закручивать гайки.       Ничего. Жил же я как-то до этого? Выживу и теперь, устроюсь неплохо. Главное, Северус будет жить долго и счастливо, а на остальное плевать...       — Вадим, я постараюсь всё уладить до сентября. Тебе нужно как-то разобраться с наследством Стоунов за лето. Не привлекая внимания Альбуса. Ты сможешь сделать это сам?       — Наследство? — заторможено переспросил я. — А зачем с ним разбираться?       Северус нахмурился.       — Ты обещал, что пойдешь со мной. Что-то изменилось?       Я моргнул. Он что... Я это правда услышал? Феликс Фелицис еще не выветрился? Да ладно!       — Нет! Конечно, я пойду! Да, я справлюсь!       Губы расползлись в идиотской счастливой улыбке.       — Замечательно, — прокомментировал Северус мой сияющий вид. — Себе документы ты сделал?       — Не успел, — продолжая счастливо улыбаться, ответил я. — Накрыли их, тех людей.       — Жаль. Я не настолько силен в бюрократии.       — Я получил полное среднее образование. У меня должен быть паспорт. Можешь под моим видом заявить об утере. Старый станет недействительным. А можешь вообще этим не заморачиваться и пронести меня через границу под видом шарфика. Мне главное — попасть в Россию, а там всё можно будет организовать без проблем. Кстати, — вспомнил я, — а Петтигрю где? Что-то в Малфой-меноре я его не заметил…       — Драко говорил, что он чем-то прогневал Лорда и тот засадил его в подземелья… Хочешь оправдать Блэка? — проницательно спросил Снейп.       — Хочу, — признался я. — Что бы ты там ни думал о Гарри, он мне не чужой человек, и лучше бы ему жить с Блэком, а не с нормальными людьми.       — Вот это ты точно подметил, — развеселился Северус. — От нормальных людей Поттера нужно держать подальше. И… и… Боже! — расхохотался он. — Грядёт тот, у кого хватит могущества победить Тёмного Лорда... Поттеру уже не суждено никого победить! Пророчество — фальшивка! Ха-ха-ха! Представляю себе лицо Альбуса! Сколько из-за этих слов!.. Лонгботтомы, МакКиноны, Блэки, проклятые Поттеры и двенадцать маглов… Лили… Все они… И всё зря! Всего-то нужно было…       Северус хохотал громко, заливисто, захлебываясь вздохами и сгибаясь пополам. По его щекам градом катились слезы.       Я шагнул к нему и молча обнял за шею. Дрожащие руки вцепились мне в спину, сжали почти до хруста. Хохот перешел в глухие рыдания с судорожными всхлипами.       Северус плакал неумело, задыхаясь, кусая губы и явно стыдясь своей слабости. Как человек, которому в детстве запрещали делать это, а было отчего. Видимо, поэтому он никогда ничего не говорил по поводу моих слез и просто обнимал.       Он плакал, а я пропускал гладкие черные волосы сквозь пальцы, гладил по плечам и чувствовал себя сильным и очень взрослым мужчиной.       В Хогвартс мы вернулись лишь через двадцать минут. Слава всем богам, потерять нас никто не успел — ученики дружно и радостно собирали вещи, предвкушая прощальный пир, а профессора зарылись в бумаги. Северус пронесся по кабинету, сгребая всё, что попалось под руку, притормозил у тайника, брякнул котелок с Феликс Фелицис на стол и вручил мне флягу.       — Перелей, — велел он и исчез в своих покоях.       Я вставил в горлышко воронку и аккуратно наклонил котелок, закрыв лицо повязкой. Северус появился буквально через минуту. Мантию он уже снял и теперь красовался в джинсах и потертой кожаной куртке. За спиной у него висел небольшой походный рюкзак. Куда делся строгий профессор? Передо мной, топая тяжелыми берцами и вертя в руках волшебную палочку, бегал то ли байкер, то ли рокер, то ли очень суровый бард.       Чертовски классный суровый бард.       Теперь стало ясно, почему Снейп вечно кутался в мантии, сюртуки и старомодные широкие брюки — джинсы вызывали у моего подросткового тела вполне определенные и четкие желания. Я залип на его задние карманы так, что выронил котелок и чуть не опрокинул флягу.       — Извините, сэр, — проблеял я, пытаясь оттереть капли с рук.       Не успел. Голову снова повело, внутри разлилась беспричинная уверенность, кровь забурлила так, как будто мне внутривенно залили шампанского. Я непослушными руками завернул крышечку на фляге и тяжело оперся на стол. Мир скакал перед глазами, яркий, радостный и безумно прекрасный...       Северус коротко выругался, подлетел ко мне и за подбородок повернул лицо к свету, заглядывая в глаза. О, эти черные, высасывающие душу очи!       — Отравление, — констатировал он. — Прости, я поторопился, не нужно было поручать тебе это. Пей.       К губам прижался пузырек с Антитоксом. Противный, гадкий, какой-то склизкий… Я покорно выпил всё. Мягкие пальцы скользнули по подбородку, стирая каплю в уголке губ, в крови закипел Феликс Фелицис, и здравомыслие кануло в Лету.

* * *

      Северус осознал свою ошибку и отдернул руку, но было уже поздно.       — Из ваших рук — хоть яд, — выговорил Вадим и улыбнулся так, как будто накачался не удачей, а амортенцией.       Все его желания были написаны на лице такими крупными буквами, что Северус печенкой почуял — дело дрянь.       — Волхов, будь добр, медленно, без резких движений отойди к двери, — очень спокойно попросил он.       Побратим встал там, где было велено. Только вот легче от этого не стало ни на миг. Зеленые опьяневшие глаза следили за каждым движением пристально, жадно. Волхов переступил с ноги на ногу, облизнулся, прищурился и вдруг стал очень похож на сидящего в засаде лиса.       Северус возблагодарил всех богов, когда их опасное уединение внезапно прервал настойчивый стук.       Вадим одним плавным красивым движением развернулся и открыл дверь.       — Вадим, — раздался резкий, какой-то недовольный голос Максвелла Стюарта. — Профессор Снейп здесь?       Северус быстро шагнул в сторону от приоткрытой двери. Попадать на глаза младшекурснику не хотелось. Тем более в таком виде.       — Здравствуй, Макс, — легко, как-то певуче сказал Вадим. — А ты разве хочешь ему что-то сказать?       — Я хочу кое-что сказать тебе!       Судя по тону, что-то матерное.       — В таком случае я могу тебя только выслушать. Минут через двадцать.       Стюарт за дверью отчетливо зарычал. Северусу даже стало любопытно. Что Волхов натворил такого, что так вывело обычно спокойного ребенка из себя?       — Не нервничай. Тебе вредно нервничать после комы, — доброжелательно сказал Вадим. — Ты же помнишь?       Рык неохотно стих.       — Помню.       — Вот и чудненько!       Дверь с грохотом захлопнулась. Вадим обернулся и глянул так, что Северус отчетливо понял, что чувствует лань, попав в поле зрения голодного хищника. И было очень жалко, что Волхов стоит у двери и камина, а закрываться в спальне — ребячество и вообще истерика. Ни ребенком, ни истериком Снейп не был и становиться не собирался. В конце концов, против его воли ничего не случится.       Так что когда Вадим пошел к нему, Северус просто молча отступил, сохраняя на лице самое невозмутимое выражение, на какое только был способен. Зеленые глаза азартно вспыхнули, вырывая из груди тяжелый вздох. Сопротивляться было бесполезно — Феликс Фелицис всё равно впишется в любую его реакцию самым выгодным для носителя образом.       Ну и… Жидкая боль, сила, билет в новую жизнь — помощь была колоссальная… Стервец заслужил награду…       — Знаешь, Северус, — Вадим лукаво прищурился, скользнул ближе и уперся руками в стену по обе стороны, не давая уйти. — Спасибо. Без Феликса я на это в жизни бы не решился!       Побратим зажал его нагло, бесцеремонно, по-мужски властно, абсолютно уверенный в своей неотразимости. Так делал Блэк с девушками, так делал сам Северус, когда не подразумевал отказа. Но он никогда не думал, что сам окажется в роли краснеющей добычи, что его вообще зажмет мужчина!       И поцелует!       — На удачу, — облизнувшись, сообщил Вадим; глаза у него сияли.       И ускакал, хлопнув дверью.       Северус не то, что распробовать — понять ничего не успел.

* * *

      Я летел по Хогвартсу как на крыльях. В крови, словно шампанское, бурлили пузырьки удачи, мир укладывался под ноги ровными штабелями, а в голове восторженно визжал снейпоман.       Я! Его! Поцеловал!       Поцеловал! Я!       Поцеловал!!!