Кома. Книга третья.

      Антитокс сработал внезапно, когда до слизеринского общежития осталась пара шагов. Счастье схлынуло, в голове резко прояснилось, желудок сжался, к горлу подкатила горечь — я бежал до туалета, зажав рот рукой. Однокурсники только глаза выпучили.       — Волхов, что случилось? — Нотт быстро сполоснул руки и сел рядом.       В ответ я только и смог, что изрыгнуть очередную порцию высосанного из крови зелья.       — Притчет, быстро к профессору Снейпу!       Твою мать! Только не сейчас! И… О, боги, я в самом деле его поцеловал?!       — Не надо… — прохрипел я, хватая Тео за руку. — Он знает…       — Знает? — Нотт сосредоточенно нахмурил брови и окинул меня внимательным взглядом. — Ты откуда?       А, ну да. Я же после Министерства так и не переоделся. Как был в пыли и крови, так и остался. И Темного Лорда пошел исцелять прямо так. Ни мне, ни Северусу даже в голову не пришло одежду почистить. Из груди вырвался нервный смешок. А Малфои даже бровью не повели. Вот что значит воспитание!       — Воды…       Нотт сначала достал волшебную палочку, но вовремя сообразил и с помощью магии только сотворил для меня стакан. Я одним махом проглотил водопроводную воду и снова склонился над белым фаянсовым другом. Антитокс беспощадно высасывал из меня всё до капли.       Тео с тревогой наблюдал за моими страданиями. Притчет нервно топтался рядом. Кто это вообще? Курс третий?       — Чего ждете? — прохрипел я, оторвавшись от унитаза.       — А вдруг тебе станет хуже?       -Угу… Сейчас лопнешь.       Тео совсем испугался: заглянул в лицо и пощупал лоб.       — Это что, бред?       — От любопытства лопнешь, — уточнил я. — Ждешь-не дождешься, когда я всё расскажу.       Нотт фыркнул, заехал кулаком в плечо и выпрямился.       — Притчет, свободен. Этому придурку уже лучше.       Я проглотил еще порцию воды, но Антитокс, похоже, уже выжал из меня всё зелье и вышел сам. Голова была ясной, в желудке уже не крутило. Я выпрямился. Ноги держали крепко.       Тео шел за мной в общежитие Слизерина практически след в след, словно хвост. Взглянув на его полное тревоги лицо, добрый и совестливый человек подумал бы, что Нотт беспокоится. Но добра и совести во мне было мало, и я прекрасно видел эти любопытные глаза.       Молчание, повисшее в гостиной при нашем появлении, по эпичности могло посоперничать со знаменитой сценой из гоголевского «Ревизора».       — Волхов, ты из Больничного крыла с боем вырывался? — ошарашенно спросила Панси. — Что Поттер с тобой сделал?       А, ну да… Я уже как-то подзабыл, что ушел с Гарри в Больничное крыло. Чертовски длинный день.       Слизеринцы жаждали ответов. Нотт мягко подтолкнул меня в кресло, обрубая мечты о ванной и сне. Я посмотрел на однокурсников, старшекурсников, задержал взгляд на малышне. В поле зрения попал очень недовольный Максвелл… Драко расшифровал мои взгляды правильно и выгнал младших.       — На Министерство Магии было совершено нападение, — выговорил я, падая в кресло. — Отдел магических миграций полностью разрушен. Я помогал пострадавшим.       — А те, кто напал? — осторожно уточнила Панси.       — Насколько я понял, это был ваш местный Темный лорд с беглыми Пожирателями. Авроры задержали всего нескольких человек. Большей части удалось уйти. Я не знаю подробностей. Я пришел уже после, — я вздохнул и потер лицо. — Профессор Бербидж пропала. Аппарационный расщеп. Ей оторвало руку с волшебной палочкой.       — Значит, погибла, — заключил кто-то в толпе. — Хорошо, что она детей отцам отправила.       — А ты откуда знаешь, Блетчли?       — Это она мне сестру родила, — мрачно ответил Блетчли. — Кого задержали?       — Не знаю, — вяло ответил я и встал. — Ребята, я сегодня исцелил тридцать шесть волшебников и чертовски устал. Отпустите помыться, а? Завтра в газетах всё напишут. С подробностями.       Слизеринцы молча расступились. Провожаемый их взглядами, я пошел в спальное крыло. Едва за мной закрылась дверь, в гостиной начались перешептывания. Естественно, кто будет при мне обсуждать Волдеморта и своих родных?       Ну и пофиг. Это уже меня никак не касается. Сейчас вся моя задача — дойти до ванной, отмыться и завалиться спать, прокручивая в голове тот сладкий миг, когда наши с Северусом губы… Боже, я правда его поцеловал? Почему он не сопротивлялся? Интересно, как он отреагировал? Отвращения вроде не было…       Я плелся в ванную, раз за разом вспоминая свой сумасшедший поступок и предвкушая помывку. Однако у заветной двери, подперев собой косяк, стоял Темный Лорд и мрачно буравил меня взглядом.       — Макс, давай не сегодня, а? — взмолился я.       Темный Властелин втолкнул меня в уборную, крепко захлопнув за собой двери.       — Вы. Нарушили. Все. Планы, — процедил он.       В среде анимешников ходило понятие "ки" — жажды крови, которую рисуют над персонажами для придания их образу мрачности и злобы. До сегодняшнего дня я считал эту ки выдумкой японских мангак. Ни фига! Готов поклясться, эта фиолетовая хрень над Стюартом мне не мерещилась!       Макс схватил меня за грудки и хорошенько приложил затылком об стену, наплевав на разницу и в росте, и в весе.       — Я очень хочу убивать, — вкрадчиво промурлыкал он; глаза маньячно сверкали. — У тебя есть две минуты, чтобы снизить градус моего… неудовольствия.       Твою мать… Твою мать!       Что я там лепетал разгневанному наследнику Слизерина — не вспомню и под пытками. В голове стоял звон, больше похожий на панический визг внутреннего голоса, коленки дрожали. Стюарт слушал моё блеяние с такой улыбкой, что хотелось схватить лопату и закопаться под Хогвартс, пробираясь прямо сквозь камни.       — Значит, это было решение Северуса… — прошелестел его голос, как никогда похожий на змеиное шипение.       — Не убивай его! — я вцепился в Темного лорда; руки немилосердно тряслись. — Оставь в покое! Пожалуйста, мы же до-договорились… Т-ты мне должен…       Стюарт наслаждался моим состоянием с таким довольством, какое может возникнуть только у матерого ценителя пыток. Даже глаза заблестели, нехорошо так заблестели, томно, с поволокой.       — Я помню, что должник, — он отцепился от меня сытой пиявкой и поправил галстук. — Хорошо. Я не буду преследовать Северуса. Однако…       — Что?       — У меня нет власти над кое-кем из свиты Волдеморта, — пожал плечами Макс. — Видишь ли, некоторые элементы моей организации были нежелательными. Я планировал избавиться от них руками моей пародии и красиво убить её об Избранного, но из-за вашего вмешательства этот сброд мало того что лишился контроля, так еще и их теперь невозможно отследить. Будь уверен, они выяснят, кто виноват, и всей шайкой будут гонять вас по всей планете. Люциус выкинул их из поместья, какое-то время они будут сосредоточены на нем, но что им дальше стукнет в головы, не представляю…       — Блять!       Я схватился за голову. Я кретин! Что мне стоило прийти к Максу и обсудить убийство Волдеморта?! Что теперь делать?! Всё предзнание, все видения и вариации летели в топку! Куда теперь свернет история?       — Северус всегда был таким, — задумчиво продолжал Темный лорд. — Рациональный, логичный, последовательный до мозга костей, но все судьбоносные решения он принимает под влиянием эмоций. Как жаль, что у тебя не хватило сил его укротить. А ты сглупил. Думал, со смертью лидера всё закончится? Наивно, Вадим. От тебя не ожидал. Вы рассказали Дамблдору о своих подвигах?       — Нет.       — Замечательно, — прищурился Макс. — Испортили вы мне не все. Советую держать вам обоим язык за зубами.       — И что нам теперь делать?!       — Бежать, — мирно посоветовал Стюарт. — Что вы оба и собираетесь делать. Могу только посоветовать сделать это как можно скорее. Я не буду устраивать на вас охоту, но не могу запретить это Беллатрисе. Видишь ли, она мне теперь неподконтрольна. А она такая женщина…       Это он так намекнул, что может слить ей информацию и отойти в сторонку?!       — Впрочем, я могу отвлечь её внимание и нейтрализовать. Не за простое спасибо, конечно, — налюбовавшись на мое перекошенное лицо, добавил Стюарт.       — Что ты от меня хочешь? — прохрипел я.       — Ничего непосильного. Мне просто нужен дополнительный козырь и… — Макс задумчиво уставился в потолок и хмыкнул. — Поттер.       — Зачем тебе Гарри? Волдеморт раскаялся, у него больше нет крестражей. А пророчество исполнилось еще в восемьдесят первом. Он больше не Избранный. Тебе нет смысла за ним гоняться.       — Вот и донеси до него эту мысль. Чтобы он не гонялся за несуществующими Волдемортами. И приходил за советом и помощью к Максвеллу Стюарту, будущему королю магической Великобритании. Иначе… Сам понимаешь.       И махнув на прощание рукой, злой гений неспешно удалился.       Я сполз по стеночке на пол.       Боги, какой же я кретин!

* * *

      Гарри спал. С измученного лица постепенно уходила бледность, напряженно сжатые губы расслаблялись. Он иногда вздрагивал непонятно отчего: то ли остаточные судороги, то ли кошмар. Челка растрепалась, и шрам был прекрасно виден — уже не розовый тонкий рубец, а белая нитка на коже.       Дамблдор нахмурился. Во время битвы в Министерстве Волдеморт был совсем близко. Мог ли он почувствовать что-то и сделать? И что? Диагностические заклинания показывали, что Гарри в порядке. Небольшое магическое истощение, нервное перенапряжение не сказались сильно, и сейчас всё стремительно приходило в норму. Но Альбус не верил, что Волдеморт вот так просто взял и избавил врага от своей души, не сделав напоследок никакую пакость.       Иногда Дамблдор жалел, что спиритизм запрещен, а магия души так старательно выкорчёвывалась Инквизиторами и Министерством, что от всех знаний остались лишь жалкие обрывки. Да, это были опасные и страшные знания, недаром некромантия запрещена по всему миру, но что теперь делать с волшебником, который собрал их остатки и воспользовался ими? И как понять, что он сделал сейчас?       Или это был не он?       Единственный, кто знал о той стороне и спиритизме больше всех в Европе — Вадим. Дамблдор хорошо запомнил ту уверенность, с которой шаман утверждал, что может удалить частицу чужой души. Шрам — его работа?       Альбус погладил бороду и еще раз наложил диагностические заклинания. Гарри был в порядке.       Что ж, если это действительно сделал Вадим, то с разговором можно подождать до завтра. У целителя сегодня был очень трудный день. К тому же, насколько Дамблдор успел понять, это сильно выматывало. Вадиму был необходим отдых.       — Всё в порядке, Поппи, — кивнул он обеспокоенной мадам Помфри.       — Хорошо, — выдохнула та с облегчением. — Он так страшно кричал…       Дамблдор наградил её ободряющей улыбкой и поспешил к себе. Следовало как можно быстрее лечь спать, чтобы следующий день наступил как можно скорее, чтобы можно было поговорить с шаманом.       Ведь Альбуса Дамблдора просто разрывало от любопытства и открывающихся возможностей. Если шаман способен удалить частицу чужой души из Гарри, может, он способен почувствовать остальные осколки и указать на их местоположение?

* * *

      Последние дни семестра выдались... Странными. Исчезновение профессора Снейпа среди орденцев вызвало самую натуральную панику. Я, как самый близкий ученик, моментально попал под раздачу. Дамблдор выдернул меня на допрос, не дав позавтракать, и тряс чуть ли не с Сывороткой правды. Рассказал ему трогательную историю про то, как Северус переживает гибель своей любовницы с ребенком и не хочет никого видеть (то есть квасит без продыха неизвестно где). Вроде прокатило. Видимо, сыграло свою роль и мое состояние, подавленное и хмурое, но спокойное.       — Ты можешь с ним связаться? — спросил Дамблдор с облегченным вздохом.       Я задумался.       Никакими средствами связи мы не озаботились. Но в принципе, если Северусу приспичит со мной пообщаться, есть патронус, а если у него не будет возможности его послать, связь побратимов всё до меня донесет, а мне потребуется всего лишь уснуть и прыгнуть к нему астральной проекцией. Или скормить Серому пару куриц и примчаться на выручку. Но Дамблдору про мои астральные путешествия и волка ничего не известно, и просвещать его в этом вопросе было чревато.       — Патронус, — ответил я, пожав плечами. — Как придет в себя, он пошлет патронус.       Дамблдор снова вздохнул и покосился на феникса. Фоукс ответил индифферентным взглядом и демонстративно помахал неоперившимися крыльями. Летун из птенца был пока аховый. Да и куда лететь прикажете? Фоукс птица волшебная, умная, но всевидящими глазами Хеймдаля не обладал и куда лететь не знал. Дамблдор это понимал и поэтому только грустно вздохнул.       — А что насчет шрама Гарри?       — Ммм... — промычал я, несколько выбитый из колеи резкой сменой темы. Гарри я не видел с битвы в Министерстве. Мысли в голове лихорадочно заметались.       Так, Волдеморт раскаялся? Раскаялся. Его душа собралась воедино настолько, насколько это возможно. Но её большая часть находилась у моей бабули, из крестражей оставался только Гарри. Могло ли притянуть целую душу в его тело? Конечно, нет!       — А что не так? — осторожно спросил я. — Подселенец вызвал у Гарри боль, так что наиболее рациональным решением было его удалить.       — Почему ты не посоветовался со мной?       Дамблдор укоризненно посмотрел на меня поверх очков.       — А вы, простите, Поттеру кто, чтобы я советовался с вами насчет его здоровья? — вопросом на вопрос ответил я. — Насколько мне известно, вы ему не опекун и не родственник.       — Вадим, — посуровел Дамблдор. — Ты прекрасно знаешь, кто я и какое значение имела для дела Света та сущность.       — Я обещал её удалить, как только она начнет представлять угрозу для здоровья. Я своё обещание выполнил, — отрезал я и встал. — У вас всё, профессор?       Дамблдор посверлил меня суровым взглядом, но предъявить по большому счету было нечего. Я понятия не имел ни о каких крестражах, ни о грандиозных планах на красивое самопожертвование Избранного в стиле Иисуса Христа. Целитель обещал помочь? Целитель помог.       — Сядь, Вадим, у меня еще не всё.       Я удивленно вскинул брови и сел обратно. Дамблдор погладил свою бороду, похмыкал в раздумьях и, наконец, разродился:       — Скажи, когда ты изгонял из Гарри эту сущность, ничего не почувствовал?       — Например?       — Может быть, ты ощутил... что-то еще? Например, связь этой сущности с чем-то?       Так-так, кто-то хочет побыстрее найти кое-какие предметы...       — Ничего я не почувствовал, — абсолютно честно ответил я.       Дамблдор разочарованно опустил усы. Очки-половинки печально скользнули на кончик носа. Блеснули яркие, совсем не старческие голубые глаза.       — А как ты это сделал? Понимаю, профессиональные секреты, но уж прости старику его любопытство. Просто все мои источники утверждают, что такого подселенца может выгнать лишь смерть носителя.       Я лукаво улыбнулся.       — Это секрет, профессор. Скажу лишь только, что в ваших источниках есть не всё. Далеко не всё.       — Неужели экзорцизм? — гадал Дамблдор. — Нет?       Я хмыкнул, улыбнулся еще загадочнее.       — Профессиональный секрет, профессор.       И быстренько выскользнул за дверь, оставляя раззадоренного Дамблдора в компании Фоукса.       Фух! Еле выкрутился! Вот, спрашивается, почему Северус не взял меня с собой? Да потому что шумиха сразу бы поднялась, ответил я сам себе. Когда за день до конца учебного года пропадает преподаватель по вроде как уважительной причине — это одно, а когда пропадает несовершеннолетний, да еще истинный целитель — это совсем-совсем другое.       Я глянул на часы и поспешил в Большой зал. Со всеми этими допросами подошло время обеда, а Дамблдор на этот раз меня ничем не угощал. Даже свой любимый мармелад зажал. Кончилось все, что ли?       В Большом зале стоял возбужденный гомон. Школьники передавали друг другу газеты, тыкали пальцами в страницы и перепуганно косились на слизеринский стол, где собралось большинство чистокровных. Слизерин хранил гордое невозмутимое молчание, разглядывая статью с кричащим заголовком «Тот-Кого-Нельзя-Называть вернулся!»       Я присел рядом с сосредоточенно жующим Драко и подвинул себе тарелку.       — Ваш Темный Лорд вернулся? И что теперь?       Драко коротко глянул на меня и молча отправил в рот кусок мяса. Ответил Нотт.       — Не знаю, — пожал он плечами, вчитываясь в статью. — Всё зависит от того, каким он вернулся. Когда-то давно он спас весь магический мир и у него была весьма толковая политическая программа. Поговаривали, что он королевской крови и может претендовать на трон магического королевства. Но незадолго до падения он сошел с ума…       Драко с громким стуком опустил свою чашку, метнув на болтуна предостерегающий взгляд. Нотт запнулся и неловко закончил:       — В общем, было бы хорошо, если он вернулся прежним. Да и в любом случае тебе ничего не грозит, Волхов. У тебя синдром Грин, он бывает только у чистокровок.       Ну да, ну да… А ничего, что хафлпаффцы с гриффиндорцами сидят в слезах?       Атмосферу в Большом зале было весьма трудно выдерживать. Я быстро съел свою порцию жаркого и тихонечко просочился к выходу, но в дверях меня нагнала Луна со своей неизменной фразой:       — Нам надо поговорить!       — Меня уже задолбали разговорами, Лавгуд! — застонал я.       Луна удивленно глянула на меня своими странными глазами, похлопала ресницами, но не отступила.       — Но мне правда надо! — жалобно протянула она, складывая брови домиком.       Я вздохнул. Луна девушка настойчивая. Если не поговорю сейчас, то она меня до кондрашки доведет. Она такая.       — Ладно, где?       Луна раздумывала недолго.       — Третья башня.       А, рядом с Астрономической. На неё почти никто не ходил. Небольшая круглая комната была пыльной и совершенно пустой. Мы зашли внутрь. Лавгуд наложила на двери чары и, нервно засунув палочку в свой высокий хвост, повернулась ко мне.       — Вадим, ты можешь рассказать мне, что происходит?       — Ты уверена, что хочешь это знать?       Зачем ей? Она не тот человек, который будет что-то делать и совать голову в пекло. Она наблюдатель, в лучшем случае, советчик. Уверен, она обошлась бы и без этого знания.       — Нет, но не знать еще хуже. Поделись со мной, пожалуйста.       — Ну, хорошо, — я устало потер лоб, собираясь с мыслями. — Слушай, я не могу рассказать всего, это не мои тайны. Так что… Если коротко, я напрочь изменил всю каноничную историю и теперь понятия не имею, что получится в итоге. Темный лорд получился страшнее, чем был, да еще фанатики больше не с ним. Что им придет в голову, я не знаю. Сириус жив, а он должен был погибнуть в Отделе Тайн, насколько я помню. Гарри вышел слабее, он не справится…       Я выплескивал на Лавгуд все свои страхи и умозаключения, а она внимательно слушала и с каждым словом нервничала все сильнее. Мой рассказ она переваривала минут пять.       — Лучше бы не спрашивала, — пробормотала она.       Я хмыкнул в ответ. Ну да, кто бы сомневался. Легче ей не стало, только загрузилась больше.       — Но ты же говорил, что есть ключевые события, что их никак не изменить! Если определить, какие точки ключевые, мы сможем контролировать ситуацию. Проблема только в том, что я не знаю, как их определить...       Мне стало смешно. Контролировать ключевые события? Лавгуд, ты опоздала года на три, а сейчас, когда все уже сломано, вдруг спохватилась?       — Оу! У тебя еще остались иллюзии, что мы можем вообще что-то контролировать?       Лавгуд таращилась на меня перепуганным совенком.       — Разве не в этом был смысл, когда ты предпринимал какие-то действия? Изменить или предотвратить те события, которые тебя не устраивали? Ты хотел сделать так, как было бы удобно для тебя, так, как считал лучше.       — И?       — Ну-у… Мне непонятно, какие события мы изменить не в состоянии, а что все же поменяли, — медленно проговорила она. — Меня смущает такой момент: если мы меняем какие-то события, то логично предположить, что они — уже измененные — сказываются в дальнейшем…       Сказываются, еще как сказываются. Изменения накопились, и история сошла с намеченной колеи, в этом и был весь смысл. Вот только куда она теперь повернет, непонятно.       — Пф, открыла Америку!       — Прекрати, — Луна поморщилась. — Неужели ты не боишься, что из-за твоих слов или решений кто-то умрет или пострадает? Кто-то близкий и дорогой для тебя?       О, я боюсь. И ты знаешь, Лавгуд, как я боюсь и за кого! Вот только зачем ты мне это говоришь?       Луна испытующе смотрела на меня. Не выдержав её проницательного взгляда, я отвернулся.       — Я знаю, что ты осознаешь это. Прости, если задела тебя… Я боюсь. Меня пугает то, что происходит, — продолжала она. — А возможная ответственность пугает еще больше. Возможно, стоит перейти на домашнее обучение и вообще уехать из страны…       Я в ответ только дернул плечом и продолжил хмуро смотреть в сторону, обняв себя за плечи. Ну, кто бы сомневался? Лавгуд не будет вмешиваться, её больше заботит собственная жизнь. Не могу судить её за это. В конце концов, своя рубашка всегда ближе к телу.       Луна говорила что-то еще, нервно мечась по комнате. Длинные волосы в солнечных лучах казались ослепительно-белыми, кожа слегка светилась. Школьная мантия и синий галстук ей удивительно шли. Она вообще вся была такая женственная, мягкая, хрупкая. Не столько телом, сколько душой. А ведь она могла изменить события куда лучше, чем я. Вспомнить хотя бы, как подфартило Флер…       Не стоит, Вадим. Пусть она твоя землячка, но она по-прежнему человек, девушка, которая и себя-то защитить не может. Куда ей вершить судьбу мира? Ей нужно сидеть в уютном светлом доме, в окружении детей. Из неё получится замечательная мать и жена, а не борец за мир во всем мире.       А ты вывалил на неё всё, молодец, Вадим. Как теперь её успокаивать?       — Это всего лишь рефлексии. Я уже сделал достаточно, чтобы перестать переживать по этому поводу, — я обессиленно прислонился к стене, прикрывая глаза, и помассировал виски. Голова начинала ныть. — Делай, что должно — случится, чему суждено… Перестань дергаться, Лавгуд. Всё уже случилось. И если ты хотела вмешаться, то нужно было делать это раньше. Я ведь предлагал. Чего ты хочешь от меня, Луна? Убедиться, что я знаю, что делаю?       Луна неуверенно кивнула, а потом пожала плечами.       — Это не так, — мягко заговорил я. — Даже ясновидение чётко показывает только то, что уже предопределено или происходит сейчас. Я… Мне тоже страшно, но если история повернулась так, значит, мы должны справиться. Другого выбора у нас нет и не будет. Я только благодарен твоим высшим силам, что мы оба имеем уникальные способности и даже в случае проигрыша, при самом паршивом раскладе, нас пощадят…       Я осекся. Пахнуло свежескошенной травой, зелеными яблоками. Резко, остро, как может пахнуть только выброс. Меня резко замутило, в висках застучало сильнее, стало труднее дышать. На руке рассыпался прахом какой-то оберег. И даже ящерица ни черта не помогла! Поттер! Зараза!       — Вы! Вы кто вообще такие?! Какого чёрта происходит?! О чём вы говорили?— вынырнул из воздуха взбешенный Гарри.       Почему я сразу его не почуял? Взгляд упал на неаккуратный тряпичный ком в судорожно сжатой руке. Ну, конечно! Мантия скрывает не только от глаз! А с его страстью ходить вокруг невидимкой да еще с интерактивной картой… Ну, Поттер! Что ж тебе в Больничном крыле-то не сиделось?!       Мозги моментально вскипели, пытаясь сообразить, что мы тут наговорили и что мог понять Гарри. Осознав, что довольно много, я застонал и побился затылком об стену.       — Блять! Твоя мантия…       — Ты собираешься рассказывать или нет? Отвечай! — орал Гарри.       По затылку будто огрели мешком. Я отшатнулся, стараясь не вдыхать запах зеленых яблок, приторный до тошноты. Луна явственно побледнела. Черт! Ну, и что говорить прикажете?       — Вадим! Ты же мой!.. Ты так и будешь молчать?! — голос Гарри сорвался.       Луна перепугано переводила взгляд с меня на него и обратно. Ну, а она-то чего молчит?       — А что ты хочешь от меня услышать? Правду? Ты уверен, что будешь знать, что с ней делать, что тебе это чем-то поможет? — ответ получился глухим, равнодушным. — Что-то изменилось? Я все тот же… и всегда был таким. Ты пока не готов к этой правде, уж поверь.       Сказать, что удалил паразита? Но у Гарри возникнут закономерные вопросы вроде «а что это было такое», «откуда ты узнал», «есть ли еще», «как называется»…       — Это мне решать! — злился Гарри.       Ох, друг, не знаешь ты поговорку «меньше знаешь — крепче спишь».       — С чего ты взял? Может, тебе её и знать-то будет необязательно...       — Да пошел ты! — крикнул Гарри, снова перебивая меня, и выбежал за дверь.       Я привалился к стене и, не удержавшись на ногах, медленно съехал на пол. Тошнило. Руки не слушались. Где-то на заднем фоне тихо, словно через помехи, пробилось гудение Хогвартса. Я не слышал его с первого курса. Насколько же Гарри силен, что щит ящерицы не выдержал?       — Ты его спровоцировал, — слабо пробормотала Луна. — Чего ты хотел добиться?       Ей тоже досталось от выброса — белая до серости, губы трясутся, руки дрожат. Пожалеть бы, да сил не было. Я помассировал виски, пытаясь собраться с мыслями. Лицо было покрыто липкой испариной, руки дрожали. Мыслей было так много, что на Гарри просто не оставалось места. Луна продолжала выжидательно смотреть. Невыносимый взгляд. Она же хотела помочь Гарри, вот пусть сама и объясняется! Это же несложно — поговорить с пятнадцатилетним подростком?       — На меня он злится больше, потому что знает с раннего детства, — индифферентно произнес я. — Да что там! Он в ярости. Но ты… От тебя он тоже не ждал подставы, но думаю, что злится все же меньше. Догони его и успокой. Он наверняка или на башне, или в Выручайке.       — И что я могу ему сказать? — таким же тоном откликнулась Луна.       Что сказать? Правду! Не хочешь правду? Блин, ты же умная, ты моя ровесница, придумай что-нибудь! Сколько я могу тащить этот груз в одиночку?       — Все, что посчитаешь нужным, — наконец выдохнул я, подавив желание просто и незатейливо послать и её, и Поттера известным маршрутом.       В конце концов, знает она не так уж и много, а я не болтал ничего, что могло бы навредить.       — Хорошо, — выдохнула Луна и, покачнувшись, пошла за Гарри.       Мне пришлось еще пять минут ждать, пока кости в ногах обретут хоть какую-то твердость. Я добрел до ближайшего туалета, поплескал холодной воды на лицо, пытаясь прийти в себя, тяжело оперся на раковину, пережидая дрожь в коленях. Из зеркала смотрело мокрое бледное лицо. Несомненно, моё лицо. Поставь рядом ту девушку — увидишь почти полную копию. Высокие скулы и чуть раскосый разрез всегда делали взгляд лукавым, а светло-зеленая радужка и вовсе превращала глаза в ведьмовские. Только сейчас эти ведьмовские глаза были усталыми до отрешенности. Знающими. Странный взгляд, который абсолютно не вязался с юношеской свежестью молочно-белой кожи и вьющимися золотистыми волосами. В прошлой жизни я не выглядел так жутко.       Вспомнилось, как Северус в бреду называл меня ангелом. Я хмыкнул и снова наклонился над раковиной, набирая воду в ладони.       Ангел… Просто взрослый. Просто заебался.       Поскорее бы уже свалить отсюда...