Кома. Книга третья.

      Хогвартс-экспресс деловито полз по рельсам, мерно покачиваясь и попыхивая. Я сидел в гордом одиночестве у окна и смотрел на проплывающие за окном пейзажи, подперев голову рукой. Это была моя последняя поездка на паровозе. Кто-то бы сентиментально сказал о странных чувствах и прочем, но мне было как-то всё равно. Меня сейчас больше занимал вопрос моего наследства.       Можно было бы плюнуть на эти деньги и дом, но я и так бессребреник. А убегать в другую страну лучше со средствами, чтобы потом не влачить жалкое существование. Деньги… Эмансипация? Юриста мне надо, юриста! Первым делом по приездe на Гриммо пойду на консультацию!       Вырывая меня из мыслей, в дверь купе вежливо поскреблись. Я повернул голову и удивленно хмыкнул. В гости пожаловал Гарри.       Друг был хмур, нерешителен и топтался на пороге купе, глядя исподлобья и нервно вертя браслет на руке. Кстати, подаренный мной браслет.       — Можно? — буркнул Гарри куда-то в угол.       Я кивнул.       Поттер прошел в купе, сел напротив, поерзал, уставился в окно, закусил губу. Я улыбнулся. Герой явно не знал, как со мной разговаривать.       — Луна мне всё рассказала, — пробормотал он. — Ну… Что… вы не местные…       Лавгуд рассказала о нашей попаданческой природе? Вот это она молодец! Лучшего способа занять мысли Поттера и придумать было нельзя! Лавгуд, я твой должник.       — Я понял. Надеюсь, ты своим друзьям не рассказал?       — Я похож на идиота? — обиделся Гарри.       — Нет, не похож, — согласился я.       Помолчали.       — Так… — пробормотал он. — Сколько тебе лет?       Я насмешливо улыбнулся.       — Шестнадцать.       — А разумом? — Гарри вдруг просиял, озаренный мыслью. — Старше двадцати, верно? Ты поэтому в астральной проекции выглядишь взрослым? А она показывает твой прошлый облик? А ты владел магией в своем мире?       Я был просто погребен ворохом вопросов.       — Гарри, стоп! Притормози! Я за тобой не успеваю думать!       Гарри с усилием проглотил последний вопрос.       — Извини.       — Да ничего. Тебе любопытно, я понимаю. Шокирует?       — Ты знаешь, нет, — задумчиво признался Гарри. — Ты всегда казался мне очень взрослым. И… Луна сказала, что в вашем мире была… книга…       Оо-о! То самое чувство, когда главный герой начинает выспрашивать фаната о своей жизни! На лицо сама собой выползла предвкушающая улыбка.       — Семь книг, восемь фильмов и миллиард фанфиков, — ответил я. — Кстати, поздравляю, мы с тобой живем в фанфике.       — Не понял, — признался Гарри. — Что такое фанфик?       — Ну, в оригинальной истории не было меня. К тому же, в этом варианте ты не спускался в Тайную комнату, не бился с василиском, не путешествовал во времени, не отгонял сотню дементоров, не предлагал Седрику Диггори разделить победу в Турнире Трех Волшебников. О, и главное! Сириус остался жив. Так что это фанфик. История, которую выдумал фанат на основе оригинального произведения.       О, как жаль, что у меня нет фотоаппарата! Гарри издал невнятный писк, помотал головой.       — Я бился с василиском? Сотня дементоров? Сириус должен был умереть?!       — Агась, — я улыбался. — А, кстати, в жены тебе была суждена Джинни Уизли. Но мы всем миром дружно сошлись на том, что она тебе не пара. Была еще теория, что тебя к ней Уизли приворожили.       — Я и Джинни?!       Гарри застонал и от души побился затылком о мягкую спинку сиденья. Я посмотрел на его страдания и решил смилостивиться — не говорить, что самый читабельный пейринг — снарри. Бедняга и так получил взрыв мозга.       Гарри перестал биться головой о сиденье, посидел — и тут до него дошло:       — Погоди, миллиард фанфиков? Всем миром?!       — Ну… История очень популярна, — я развел руками. — К тому же, писательница поначалу не претендовала на что-то серьезное и понатыкала роялей по кустам. Вот фанаты и строят всякие теории, ведь к концу роман вышел из детской литературы… Вот и пишут свои варианты. Кстати, бывает, получается даже лучше канона!       — Какой кошмар, — Гарри пребывал в священном ужасе. — Мне и здесь популярности хватает по горло, а там мою жизнь препарируют все кому не лень! Это… Это ужасно! Вадим, только не говори, что ты был одним из них!       Я закашлялся и отвел взгляд. Нет, ни за что ему не скажу, что в той жизни я, будучи взрослой теткой, тащился по высокорейтинговому слэшу! Никогда!       — Я ничего не писал.       «Но читал?!» пылало на лице Поттера. Блин, как-то даже… стыдно стало за свой мир и всё, что там понаписано.       — Между прочим, фанаты придумали кучу толкований твоего пророчества! — быстро выговорил я, пока тот не додумался, что раз в каноне его скрестили с Уизли, то фанаты скрещивали с кем угодно. — И кучу бескровных побед над Темным лордом! Вплоть до примирения!       В яблочко! Гарри моментально выпрямился как струна, подался вперед и заинтересованно сверкнул глазами.       — А вот с этого момента поподробнее…       Я честно выложил все выкладки по пророчеству вплоть до версии с подделкой. Особенно упирая на то, что даже если оно не подделка, то биться вовсе не обязательно. Гарри слушал фанатские версии с интересом и таким колоссальным облегчением, как будто у него гора с плеч упала. Бедный. Он ведь уже настроился на смертельную схватку с главным злом, из которой вовсе не чаял выйти победителем.       — Это всё звучит классно, особенно вариант с договором и гарантами с обеих сторон, — задумчиво произнес Гарри. — Но, боюсь, Волдеморт не согласится. Он чокнутый и вообще на человека не похож.       — Тогда у тебя есть вариант плюнуть на пророчество, и пусть маги сами с ним разбираются, — пожал я плечами. — А то чего они сидят всем миром на попе ровно и ждут, когда их спасет пятнадцатилетний подросток? Пусть собираются и пиздят Темного Властелина, не глядя на пророчества! А то совсем обалдели — выставлять против семидесятилетнего матерого чувака ребенка! Кто вообще так делает?!       Гарри закашлялся.       — Вот как это у тебя получается, а? — жалобно протянул он. — Всё с ног на голову перевернул, а выглядит так, как будто на место поставил!       — Это опыт, Поттер, — я похлопал его по плечу. — Мировой фанатский опыт.

* * *

      Гарри чувствовал себя так, словно у него за спиной выросли крылья. Угроза неминуемой схватки с Волдемортом лопнула, как мыльный пузырь. Перед ним внезапно открылось целое море дорог и вариантов. И будущее! У него было будущее!       Гарри давно уже привык, что все проблемы, которые приводили его самого в ужас, решались Вадимом легко и просто, но сейчас… Сейчас друг пинком, как-то походя, сбросил с Гарри совершенно неподъемный груз.       Вадим сыпал шутками и нелепыми фанатскими выдумками, смеялся и смотрел так… знающе. Как будто видел всё, что было на душе.       Гарри как никогда почувствовал — Вадим взрослый. Взрослый друг, на которого можно положиться, который всегда придет на помощь и убережет. Именно благодаря Вадиму Гарри избежал стольких опасностей! Собственное поведение и претензии показались глупыми и недалекими.       Гарри потер лоб, непривычно гладкий без шрама, и вскинулся.       — Вадим, а мой шрам? Это ведь ты?       Улыбка на губах друга на секунду застыла.       — Я. Больше у тебя не будет головных болей, можешь выдохнуть. Кстати, советую как-нибудь проверить парселтанг. Есть подозрение, что со шрамом исчез и он.       — А что со мной было?       Лицо Вадима вмиг заледенело. В глазах сверкнуло что-то инакое, страшное.       — Никогда не спрашивай об этом, Гарри. Никогда не интересуйся этим. Много будешь знать — плохо будешь спать.       Остаток пути Гарри говорил о чем угодно, но не о шраме.

* * *

      Кожа в лунном свете кажется фарфоровой. Коса длинная, почти до пояса; несколько прядей слишком короткие для такой прически и небрежно обрамляют красивое, не имеющее пола лицо. Странная внешность: строгая, неземная и одновременно полная естественности. Родинка на щеке только подчеркивала это и вызывала странное желание прикоснуться. То ли для того, чтобы стереть, то ли проверить на ощупь. Наверное, потому, что на реальном теле её не было.       Северус поймал себя на том, что неприлично долго разглядывает эту родинку, и потер лоб, пытаясь собраться с мыслями, которые разбегались по пьяной голове словно тараканы.       — Так… Так. Надеюсь, твой бессмертный дух явился ко мне не потому, что бренное тело стало непригодно для жизни?       Вадим усмехнулся, прошелся по дешевому линолеуму и легко вспорхнул на кровать, непринужденно и с удобством устраиваясь на тонкой железной спинке. Его взгляд скользнул по заваленному газетами грубому столу, по пустым бутылкам из-под виски и остановился на старом шкафу. Одна дверца не закрывалась, и из щели высовывался рукав синего свитера. На другой висело зеркало, из которого на Северуса смотрел нечесаный пьяница в мятой грязной рубашке и забрызганных виски джинсах, который не слезал с разворошенной кровати с начала времен.       Северусу на какое-то мгновение стало стыдно.       — Нет, конечно. Просто соскучился, — как ни в чем не бывало улыбнулся Вадим. — Блэк решил сгонять в гости к Поттеру, а я как приехал, так сразу пошел на консультацию по поводу наследства. Прецедентное право — такая херня! Мы с юристом сломали все мозги, пытаясь сообразить, чего, куда и как. Замаялся ужасно — вот и лег сразу после заката. А дом на площади Гриммо волшебный, мне не составило труда прыгнуть к тебе проекцией...       — Скажи проще — почуял, что мне хреново, — перебил Северус и смачно глотнул виски из горла.       — И это тоже, — согласился Вадим.       Наступила тишина. Алкоголь исчезал, обжигая горло и ничуть не заглушая боль в груди. Только сильнее кружилась голова. Слез не было, несмотря на желание выть и захлебываться рыданиями. То ли уже выплакал, то ли просто вместе с надеждой выгорело и это. По крайней мере, ощущалось оно именно так — в душе осталось одно огромное пепелище. Так плохо было лишь после смерти Лили.       Вадим появился вовремя. Он не мешал пить, а тихо сидел и смотрел так, как получалось только у него, ничего не спрашивая, просто понимая. Северус был как никогда рад тому, что побратим выглядел взрослым. Пить на глазах шестнадцатилетнего подростка для него было бы слишком.       Нужно было как-то рассказать, поделиться, но Северус просто молча нашарил на полу газету со статьей, бросил на кровать и щелкнул по торшеру.       Вадиму пришлось слезть со спинки и пересесть ближе. Он читал молча, хмурясь и кусая губы: уголок нижней, затем верхнюю, затем снова уголок нижней. Северусу стало интересно, обладает ли побратим в таком виде осязанием и насколько он вообще материален. И вообще...       Что "вообще", пьяный мозг сформулировать не успел. Вадим заправил за ухо непослушную прядь волос и поднял взгляд от статьи.       — Значит, маглы нашли труп. И ребенка в нем уже не было. Ты выяснил, откуда её привезли?       — Пригород Лондона. Тридцать пятый километр. Недалеко от заправки. Наткнулся продавец, когда пошел относить мусор, заинтересовался странным поведением местного пса. Единственное, что выяснили маглы — умерла она не там. Кто-то вырезал из неё ребенка, а потом привез уже мертвую к той заправке.       — Что говорят полицейские?       — Полицейские считают её жертвой сектантов. И они не так уж и далеки от истины, правда? — горько усмехнулся Северус. — Я сварил зелье на крови — мой сын жив. Жив, но я не могу его найти. Его укрыли моим собственным амулетом! Черт возьми! Почему Чарити из всех побрякушек взяла именно это?!       Он метнул бутылку в стену. Та развернулась на полпути и выскочила в открытое окно. Раздался жалобный кошачий вопль вперемешку со звоном разбитого стекла. В ответ на возмущенный взгляд Вадим только дернул плечом.       — Осколки в квартире — опасно, — выдал он. — Сиди здесь и постарайся больше не пить. Я скоро вернусь. Серый!       Из лунного света соткался огромный серебристый волк, пробежался по квартире и, фыркнув в сторону Северуса, вопросительно уставился на Вадима. Тот одним плавным движением скользнул ему на спину и зарылся руками в густую светящуюся шерсть. Точь-в-точь Иван-царевич из сказки. Северус знает, Илаев ему давал сборник.       — Ты куда?       — Чарити мертва всего несколько дней, — ответил Вадим. — Я смогу поговорить с ней в астрале и узнать, кто забрал твоего сына. Серый!       Волк подобрался как перед прыжком, принюхался и бесследно исчез вместе со своим наездником. Побратимская связь натянулась, как будто бы даже завибрировала, странно ёкнуло под ложечкой. "Так это не Патронус" — запоздало сообразил Северус. — "Это подчиненный дух!"       Если исцеление Вадим показывал помногу и часто, то о своих шаманских навыках предпочитал помалкивать. Единственное исключение было сделано для Диггори. И то, вон какая буря сразу поднялась: авроры, колдомедики, отдел Тайн... Спиритизм в Европе был запрещен, а шаманство целиком и полностью относилось к этой дисциплине. От обвинений в некромантии Вадима спасла лишь его клятва целителя — жуткая, жесткая и сложная клятва, допускающая лишь самозащиту. Сам ли Вадим додумался до таких формулировок или в его мире это была повсеместная практика? Впрочем, какая разница? Шаман имел выход в астрал, он мог допросить убитого. Не портрет, не призрака, которые вполне могли не помнить подробностей смерти и не знать, что было после, а душу, наблюдающую за происходящим с первого ряда.       Связь дрожала, тяжелела. Создалось полное ощущение того, что на том конце повесили груз. От напряжения Северус протрезвел окончательно.       — Роды приняла ведьма Элисон Диал, — появившийся Вадим распластался на своем волке и от усталости едва шевелил губами. — Чарити все силы отдала ребенку, перед смертью успела дать имя и пробормотала, что амулет спрячет от опасности. Диал была слишком стара. Она смогла сохранить ему дар, но... В общем, от тела она избавилась, до маглов ребенка донести успела, сунула в руки первой встречной, назвала имя, объяснила, что амулет — материнский, и прямо в том парке умерла. Что за город — не имеет ни малейшего понятия. Сказала — ближайший магловский. Долетела на метле. Женщина не оставила его у себя, довезла до больницы. За ним ухаживают. Чарити проследила и... В общем, она сказала, что помимо амулета укрыла его от поисков и местонахождение тебе не откроет. Защиту снимет лишь в день одиннадцатилетия, чтобы пришла сова из Хогвартса.       — Но с ним всё будет в порядке? — прохрипел Северус, постепенно приходя в себя от пережитого.       — Она назвала его Фостинус, — бледно улыбнулся Вадим. — И за ним присматривает его мать. Конечно, с ним всё будет в порядке.       От сердца отлегло. Злило, что Чарити скрыла сына на одиннадцать лет, что не доверила, но... Пока Северус не устроит собственную жизнь, забирать сына действительно было опасно. В первую очередь для него самого. К тому же, младенец будет их тормозить и привлекать ненужное внимание. Раз Фостинус в безопасности и его жизни ничего не угрожает, пусть будет там. А спустя одиннадцать лет Северус проследит, чтобы сын как можно легче вписался в магическое сообщество. Или заберет. В зависимости от того, что будет с этим сообществом.       Вадим странно замерцал, тело размылось. Сквозь белую футболку проступил контур окна. Волк превратился в неоформленное облако.       — Что с тобой? Тебе плохо?       — Я... устал просто... — как из колодца донесся слабый голос.       Северус прислушался к связи и выругался. Прогулка по Изнанке побратиму стоила дорого — до истощения дело не дошло, но он был вымотан, его эмоции долетали слабо, приглушенные, какие-то не совсем живые. Словно высосали.       Они уже использовали связь так. У Вадима отлично получалось успокаивать и поддерживать, когда Северус был на грани нервного срыва. Сам же Северус делал это впервые. Обычно он закрывался настолько, насколько это возможно, чтобы не тревожить своим напряжением и болью, но сейчас поделиться тем гремучим коктейлем из благодарности, облегчения, злости, радости и беспокойства было жизненно необходимо.       Вадим вздрогнул. Проекция налилась красками, потеряла прозрачность. Волк исчез окончательно, подчинившись короткой команде.       — Странные ощущения, — Вадим поднял руки, сжимая и разжимая пальцы перед глазами. — Но помогло, спасибо.       — Пожалуйста.       Северус нашарил в складках покрывала волшебную палочку и привел комнату в порядок: убрал бутылки, сложил газеты, очистил от пятен пол и одежду. Новость о сыне поставила на ноги, с каждой секундой возвращались уверенность и силы.       Вадим даже бровью не дернул, когда сквозь него пролетел гребешок.       — Так что там с наследством? — поинтересовался Северус, пытаясь расчесать спутанные волосы.       — Ой, — вздохнул побратим и поморщился. — Проще взорвать дом, получить страховку, а потом ограбить банк.       Северус задумчиво дернул себя за прядь.       — Тогда мне нужен договор с компанией, надо просмотреть страховые случаи. И информация по банку.       Вадим таращился на него полных тридцать секунд.       — Что? — не поняв его молчания, спросил Северус.       — Да нет, ничего...