Кома. Книга третья.

      Альбусу, несмотря на все свое влияние, так и не удалось найти информацию, как достать крестраж из живого носителя. В библиотеки чистокровных его не пускали как полукровку. В нескольких частных собраниях ему даже не разрешили сделать списки — их владельцам он успел насолить на посту главы МКМ или председателя Визенгамота. Единственный, кто пустил его в святая святых — Лиам Берк. И с каким же недовольством он это сделал! Гордый юнец решительно отказывался понимать важность их общего дела!       Остальные чистокровные, не входившие в Орден Золотой розы, с разной степенью издевки отвечали, что уважаемому светлому магу они ничего полезного предоставить не могут. Каким образом Вадим изгнал из Гарри крестраж, знал ли он, что это такое, было по-прежнему непонятно.       Альбус отправил бы запрос в магическую Россию, все-таки шаманизм там был более распространен, но… Но опять-таки русские его не любили еще со времен Второй Мировой. А уж после того, как он ответил отказом на их запрос о выдаче Волхова, туда ему соваться смысла не было. Что самое неприятное, со своей стороны русские просто рыли носом землю в поисках родни истинного целителя и забывать его никак не хотели, несмотря на все свои внутренние беспорядки.       Каким образом маленький мальчик оказался в центре Лондона, перемахнув через полконтинента, оставалось загадкой. След от такой дальней аппарации или портключа обязательно бы остался. И не просто остался, его бы сразу засекли. Представить количество силы, необходимой для такого фокуса — и мастерство! — было сложно. Можно было бы допустить, что ребенок наврал о своем происхождении, но могила в Венгрии и обстоятельства гибели его героического прадеда подтверждали, что мальчик ничего не выдумал. Узнать такие подробности о его смерти можно было либо со свидетельства очевидцев, либо из закрытых архивных записей. И таки да, Волхов действительно принадлежал старинной семье. Русские не поленились раскопать безымянную могилу второго предка и выяснили, что там лежала женщина, ведьма с синдромом Грин, которую похоронили еще до принятия Статута. Дамблдору прислали кость из её мизинца, и с помощью зелья родства он определил — Вадим ей приходится прямым потомком. По праву рождения Вадим действительно мог стать российским гражданином. Только вот захочет ли он сунуться на родину, когда здесь у него есть всё, включая клиентуру? Разве что Волдеморт… Но он вовсе не неуязвим.       Последние несколько месяцев, начиная с марта, Альбус старательно собирал любую информацию о детстве и юности Тома Риддла. Более поздние воспоминания, к сожалению, достать было трудно, потому что сторонники Волдеморта — те из них, кто был способен предоставить нужное, были мертвы. Драконья оспа не пощадила практически никого. Даже Абраксас после продолжительной борьбы отправился на тот свет, не помог ему даже истинный целитель. Когда директор спросил своего подопечного, отчего так вышло, тот сказал, что вылечить-то он его вылечил, но вот постоянного иммунитета Малфой не приобрел и просто заразился повторно. «Судьба!» — буркнул Волхов и развел руками. И это было плохо.       Северус уже выдал все, что мог, а других перебежчиков, настолько близких Волдеморту и готовых сотрудничать, у Альбуса не было. Ну, не под Империус же их брать!       Так что, свалив все школьные дела на Синистру, которая была очень недовольна таким поворотом событий, Альбус вплотную занялся сбором информации. К концу учебного года у него скопилась неплохая коллекция воспоминаний разных людей о Томе Риддле. И ключи к крестражам.       Перед проверкой тех мест, где предположительно были тайники, Альбус озаботился тем, что обновил завещание и раздал все долги. Интуиция подсказывала, что в худшем случае с одной из вылазок он может и не вернуться.       Так что все было продублировано на свитках пергамента, скопировано и рассовано по тайникам. Документы, подтверждающие шпионскую деятельность Северуса Снейпа на благо Ордена Феникса, директор, подумав, отправил в банковскую ячейку. В завещании он разделил своё немногое имущество между братом и Вадимом, обеспечив последнего эмансипацией; написал письма, озаботившись, чтобы в случае смерти все детали головоломки попали в нужные руки, и отправился к первому тайнику.       Высокая крапива тихо шелестела колючими листьями, скрывая в своих зарослях неказистую лачугу с выбитыми стеклами и покосившимся крыльцом. Общее впечатление от строения было откровенно пакостным: защитная магия колко проходилась по чужаку, но пока никак не реагировала.       Альбус Дамблдор внимательно рассмотрел место, где Том Риддл спрятал один из своих крестражей. Хижина Гонтов долго не показывалась ему на глаза, пока директор не додумался использовать одно заковыристое заклинание из не самой светлой магии. Поначалу он решил, что у места есть Хранитель, но Фиделиус требовал наличия доверенного человека, а Том после возрождения никогда и никому не доверял, порой доходя в своих подозрениях до откровенной паранойи. Маг поднял палочку и бросил пару заклинаний, пытаясь понять, как распутать защиту, не потревожив часть с сигнальными чарами.       Том был талантлив. Защиту снять так и не удалось — лишь приоткрыть в ней дверцу на пару часов. Осторожно ступая по еле заметной тропинке, которая вела к крыльцу, директор приблизился к дому. Сюрпризов пока не было.       Альбус аккуратно отворил дверь. Дерево рассохлось и немилосердно скрипело, оставляя на полу заметную светлую полосу. Это было хорошо, значит, до него здесь давно никого не было.       Альбус прислушался, но защита по-прежнему была надежно зафиксирована его чарами. Директор взмахнул палочкой, сканируя помещение в поисках тайника. Его никто особо и не стремился прятать. Постаравшись максимально обезопасить себя от воздействия ловушек и проклятий, Дамблдор, наконец, вскрыл пол и увидел там кольцо.       Невзрачный перстень спокойно лежал в нише, не скрытый ни чарами, ни даже элементарной шкатулкой. В нем не было ничего особенного, крупный, грубо обработанный черный камень на широком тусклом золотом ободке выглядел откровенно безвкусно. Альбус присмотрелся к выбитому на камне схематичному рисунку — и у него перехватило дыхание. Это был не просто перстень Гонтов, это было кольцо со знаком Даров смерти! Неужели то самое?! Неужели можно наконец-то воспользоваться им: вернуть, хотя бы на миг, Ариану, мать и отца… Он зачарованно вертел в руках перстень, пытаясь понять, как он работает. Надеть? Альбус заколебался. А вдруг кольцо все-таки родовое? Может, на нем есть проклятья?       Дар смерти подмигнул ему, тускло блеснув в луче солнца — и у Альбуса пропали последние сомнения. Нет, на дар самой смерти невозможно наложить посторонние чары. Не срабатывало же это с мантией-невидимкой Поттера?       Он решительно надел кольцо на палец.       Рука покраснела, покрылась язвами и начала стремительно чернеть, усыхая. На пол посыпались струпья и клочки кожи. Кольцо запульсировало на пальце, камень засветился фиолетовым светом.       Контраст мумифицированной руки и яркого массивного золота был так красив, что Альбус не мог оторвать от него глаз. Боли не было совсем.       Он понимал, что что-то идет не так, что нужно снять кольцо и уходить, но проклятье лишало всяких сил на сопротивление. Попытка выставить окклюментивный щит провалилась. Дамблдор поднял здоровую руку, чтобы снять Дар Смерти, но всего лишь погладил вырезанный на камне знак. Проклятье уже охватило всё предплечье и начало переползать за локоть.       И это было так красиво!       Дамблдор так и не заметил, как среагировала защита хибары, отправляя хозяину импульс, как раздались хлопки аппарации, как внутрь вошли люди. Оторваться от дара смерти заставил оклик.       Альбус перевел взгляд от сокровища на его руке и улыбнулся, узнав Лиама Берка.       — О, Лиам, смотри! Это послужит делу света, с помощью этой вещи можно столько всего сделать! Только вот... рука...       Лиам ухмыльнулся. Из-за его спины вышел смутно-знакомый темноволосый паренек в маггловской одежде и удовлетворенно хмыкнул.       — О да! Оно прекрасно послужило делу… света.       Альбус с трудом сфокусировал на нем взгляд и после непривычно тяжелого раздумья спросил:       — Том? Это ты?       — Нет. Не я, — абсолютно честно сказал подросток. — Я Максвелл Стюарт, Дамблдор.       — Значит, ты... Ты...       Дамблдор потянулся за своей палочкой, но Макс обезвредил его простейшим обезоруживающим заклинанием.       — Я приведу магический мир к процветанию, — сказал он, рассматривая Бузинную палочку. На руке у него сверкало точно такое же кольцо, которое сейчас убивало директора. — А ты умрешь. Ведь ни один не может жить спокойно, пока выживает другой. Ты просчитался, Темный Лорд.       — Что… что ты несешь? — прошептал Дамблдор, с трудом поднимаясь на ноги.       — Я был рожден на исходе седьмого месяца теми, кто трижды бросал тебе вызов. В пророчестве не говорилось о семейной паре, — улыбнулся ребенок и бросил взгляд на своих спутников.       Барти Крауч мерзко ухмыльнулся. Люциус Малфой небрежным щелчком сбросил с рукава пылинку, подчеркнуто равнодушно глядя в сторону.       — Ваше высочество, нам нужно поторапливаться, — сказал он.       Том кивнул и поднял палочку.       — Прощай, Темный Лорд.       — Значит… я?!       Дамблдор расхохотался. Он всё это время смотрел не туда! Не туда!       Он хохотал, наслаждаясь ослепительным мигом прозрения, и так и не заметил, как бывший Том Риддл поднял Бузинную палочку. И уж тем более не заметил удовлетворения на лице Лиама Берка.       Ярко-зеленую вспышку Авады Кедавры он тоже не заметил.

* * *

      Первое, что сделал Сириус после известия о смерти Альбуса Дамблдора — пошел за Гарри.       — Но Дамблдор говорил, что его опасно... — начала было миссис Уизли.       Сириус заткнул её одним яростным взглядом.       — Дамблдора больше нет! Гарри будет со мной!       Он вышел на крыльцо и, даже толком не закрыв двери, аппарировал. Орденцы переглянулись и переползли из коридора на кухню. Распили бутылку огневиски, так кстати стоявшую у кастрюль. Досталось даже мне и Рону. Все сели за стол. Помолчали.       — И что нам теперь делать? — пробормотал Артур Уизли. Он сидел над полупустым стаканом, схватившись за голову, и всем своим видом олицетворял отчаяние всех стареющих мужчин.       — Может быть, он не умер? — жалобно пробормотала Гестия Джонс. — Вдруг это действительно...       — Даже если это так, нам нужен Северус, — твердо отрезала МакГонагалл. Она залихватски опрокинула в себя стопку и грохнула её об стол. Чопорная мадам из семьи пастора? Неа, неукротимая ведьма шотландского народа! — Мистер Волхов, вы же можете связаться с ним?       Люди дружно уставились на меня. Я подавил желание забиться в каморку Кричера.       — Да, конечно, я сейчас же с ним свяжусь, — пробормотал я, бочком выскользнув из кухни, и молнией метнулся в свою комнату.       В голове надрывно взвыл сигнал ядерной тревоги. Северусу нельзя было возвращаться в Хогвартс. Ни в коем случае! Вдруг замок его признает директором? Ему же тогда придется остаться там! Максвелл не потерпит его в школе! Плевать на всё имущество! Валить, срочно валить отсюда!       Я подхватил свою почтальонку, плюнув на немногочисленные вещи, которые валялись на полках, затолкал её под кенгуруху, подоткнул под пояс джинсов, чтоб не выпирало. На глаза попалась старая метла Регулуса Блэка, заставив на мгновение серьезно задуматься о побеге через окно. Но сработает ли троекратное «Невидим!», было неизвестно. Так что я тихонечко пошел вниз.       Уйти мне не дали Сириус с Гарри. Блэк ввалился в дом, втащив белого от испуга крестника чуть ли не за шиворот, бросил в угол чемодан и захлопнул за собой дверь. Причем видок у них обоих был такой, что мне захотелось подпереть эту дверь чем-нибудь потяжелее.       — Это правда? — выпалил Гарри. — Дамблдор правда?...       Лицо у него было белое-белое, глаза — круглые-круглые и безумно испуганные.       — Правда, — коротко ответил я.       Сириус оглянулся на меня и молча взмахнул палочкой, отправляя сундук наверх. Подцепил под руки нас с Гарри и повел обратно на кухню.       — Сириус, я вообще-то… эм… — заблеял я. — Я в туалет шел!       Блэк повернул голову, секунду сверлил меня взглядом в попытке осознать, что ему сказали, и разжал пальцы.       — Прости. Иди, конечно.       Я проскочил дальше по коридору, забежал в уборную, дождался, когда стихнут шаги, и рванул к выходу. Повернулась ручка, дверь чуть скрипнула в петлях, открывая путь на свободу…       — Куда собрался? — неприветливо буркнул Северус, мрачно зыркнув из-под мокрых, висящих сосульками волос, и покрепче закутался в свою кожаную куртку.       — К тебе, — ошарашенно булькнул я в ответ. — В смысле, за тобой. Дамблдор…       — Я уже в курсе.       Северус толкнул меня в плечо, заставив посторониться, прошел в дом, захлопнул дверь и смахнул мокрые пряди с лица назад, открывая белый лоб. За те два дня, что мы не виделись, его волосы почему-то заметно отросли и теперь доставали до плеч. Ему шло.       — То есть, мы сегодня никуда не идем? — спохватился я.       В ответ мне в руки легла мокрая измятая шелковая тряпочка когда-то белого цвета. При ближайшем рассмотрении это оказалось письмо. Почему на шелковом платке? Вы меня спрашиваете? Это ж Альбус Дамблдор. Он и на носке написать мог.       «Дорогой Северус! Если ты читаешь это письмо, то я мертв примерно час…» Так, соболезнования по поводу смерти Чарити и ребенка, прости, что отвлекаю, дело света, бла-бла-бла… Ага, вот! «Своей посмертной волей нарекаю тебя своим душеприказчиком. Завещание у гоблинов. Береги Вадима. Альбус Дамблдор».       Зашибись! И после смерти вертит, как хочет! Душеприказчик! Посмертная воля! Тут хоть на Венеру улети — все равно исполнить придется. Да тут шаманы всего мира сплюнут и уйдут!       Я смачно выматерился. Вид Северуса по мрачности мог посоперничать с грозовой тучей. Побег снова откладывался до неопределенных времен. То метка, то это… Да что ж за напасть-то такая?!       — Пошли, — я вернул тряпочку Северусу и потянул его за собой на кухню. — Тебе нужно выпить горячего. И просушиться. Где ты так вымок?       — На побережье. Попал под ливень.       Он бездумно вертел палочку, не делая ни единой попытки высушиться. Я стянул куртку с его плеч, бросил её на перила лестницы и чуть ли не за ручку притащил на кухню. Люди были впечатлены его видом настолько, что без лишних вопросов усадили поближе к печке и вручили бокал огневиски. Даже Сириус промолчал. Северус сграбастал бокал, бросил на стол шелковое письмо и подвинул стул к моему углу.       — Душеприказчик, — вздохнула МакГонагалл. — Что ж, по крайней мере, с завещанием не станут тянуть. Северус, нам нужен директор, все остальные деканы уже предлагали замку свои кандидатуры, но…       — Нет, — отрезал Северус. — Я ни в коем случае не могу стать директором Хогвартса.       Уизли дружно поперхнулись, неизвестно откуда нарисовавшийся Флетчер нервно затянулся из своей трубки, Сириус открыл рот, чтобы ляпнуть очередную шуточку, напоролся на мой многообещающий взгляд и захлопнул его так, что зубы клацнули.       — Почему? — воскликнула МакГонагалл. — Северус, ты справишься с потоками лучше…       — Нет.       — Но война…       — Нет.       — Для Ордена Феникса…       — Я сказал — нет! — рявкнул Снейп, выйдя из себя.       Остро пахнуло ароматом горящих трав и ночной свежестью. Перед глазами мелькнули звезды. Голову повело от неожиданной вспышки наслаждения. Я покачнулся на стуле и с судорожным вздохом уткнулся лбом в плечо разъяренного Северуса, вцепился ему в колено, но тот уже сам осекся, закрыл глаза и сжал переносицу. Мимолетно, абсолютно бездумно погладил меня по руке, успокаивая.       На кухне моментально стало тихо.       — Это то, что я думаю? — угрожающе привстала с места МакГонагалл, хватаясь за палочку. — Ты и этот мальчик…       — Да как ты посмел?! — взвизгнула миссис Уизли. — Вадим, он тебе угрожал? Совратил?       — Вадим, не переживай, пока вы не скрепили союз ритуально, всё обратимо, — забормотал мистер Уизли.       — А что случилось-то? — недоуменно переглянулись Рон и Гарри.       Все загалдели, замахали руками. МакГонагалл начала поднимать палочку. Северус оскалился, стиснул мою руку. Я с готовностью подался навстречу. Сплетенные ауры окончательно слились воедино, позвоночник снова прострелило удовольствие, жар внизу живота поднялся выше, убрав душное возбуждение, закрутился в солнечном сплетении спиралью…       — Сидеть! — вдруг гаркнул Сириус. — Молчать всем!       Он со всей дури шарахнул кулаком по столу, да так, что с дребезгом подпрыгнули бокалы. От неожиданности все заткнулись и послушно плюхнулись на свои места. Миссис Уизли попыталась мяукнуть что-то грозное, призывающее к порядку, но Сириус одарил её настолько злобным взглядом, что всем как-то сразу вспомнилось, кто тут Блэк и чей тут дом.       — Северус, Вадим, объяснитесь, — коротко приказал он.       Колючий клубок силы в животе расслабился. Я положил подбородок на плечо Северусу, доведя этим жестом миссис Уизли с профессором МакГонагалл до предынфарктного состояния, и громко, чтоб все услышали, зашептал ему в ухо:       — Может, ну их, профессор? Замаскируемся, перекантуемся ночку в какой-нибудь гостинице, завтра вскроем им завещание, и пусть они сами разбираются со своим делом света и тьмы, а мы махнем на Боро-Боро, будем лежать на песочке и смотреть, как резвятся девушки в бикини…       Северус хмыкнул и согнал меня с плеча, легонько щелкнув по носу. Идея ему явно понравилась.       — Не соблазняйте меня, мистер Волхов, — бархатным голосом проворковал он, пустив стаю мурашек по всему телу, и тут же металлически отчеканил в сторону обалдевших зрителей: — Дамблдор выяснил, что непереносимость магических мест можно купировать связующим обрядом с определенным человеком. К вашему великому счастью, подходящим человеком оказался я.       — Побратимство? — деловито уточнил Сириус и, получив в ответ мой кивок, разулыбался. — Снейп, ты попал! Серьезно, я тебе даже сочувствую.       Северус в ответ оскалился.       — Как мне тяжело жилось без твоего сочувствия, блохастый!       МакГонагалл призадумалась, а потом вдруг запустила в меня заклинанием. Северус среагировал мгновенно, подставив руку под луч. Целых десять секунд мы любовались ярко-алым свечением вокруг его фигуры, которое показало, что в свои тридцать шесть Снейп девственником не является.       — Это вмешательство в личную жизнь, Минерва, — очень ласковым голосом протянул он.       МакГонагалл побледнела.       — Я просто хотела убедиться.       — Профессор, со всем уважением, но вы мне никто, — разозлился я. — Трахаюсь я или нет, с кем и в каких позах, вас не касается! Всё, что вы должны знать — профессор Снейп связан со мной обрядом побратимства. Он оттягивает на себя все излишки силы, которые копятся у меня, и помогает контролировать проходящие через ауру потоки. Он не сможет стать директором Хогвартса! Всё! Закрыли тему!       Да, теряются люди от моей прямоты, теряются. Или может, их смутило то, как я свободно себя веду с главным ужасом Хогвартса? В любом случае, все так резко заговорили о планах на войну и при этом так старательно отводили от меня взгляды, что я даже умилился.       А планов, как оказалось, у Ордена Феникса не было. Все уповали на Дамблдора, его завещание и инструкции, которые могли в этом завещании оказаться. Еще строились всякие теории о причине смерти великого светлого. Я предположил, что Дамблдора как кошку укокошило любопытство, но мою версию никто не поддержал.       В общем, Орден попереливал из пустого в порожнее, поскорбел о своем лидере и выгнал молодежь в лице Гарри, Рона и меня на фиг, потому что пошли взрослые разговоры. Подозреваю, разговоры были всё так же ни о чем. Планов у них не было, запасного лидера тоже, вся организация представляла из себя кучку слабо организованных граждан из не самых благополучных слоев населения, за редким исключением, конечно.       А через два часа пришел срочный выпуск "Ежедневного Пророка" с фотографией трупов Дамблдора и Волдеморта в обнимку и огромным заголовком: «Они убили друг друга!»       «Час назад Аврорат зафиксировал мощную магическую вспышку в Литтл-Хэнгтоне. Прибывшие на место служители порядка обнаружили разрушенную хижину Гонтов и тела самых известных волшебников современности: Альбуса Дамблдора и лорда Волдеморта. К сожалению, их волшебные палочки восстановить не удалось, поэтому нам остается только гадать, как проходила их битва. Судя по внешним признакам, перед смертью Альбус Дамблдор получил проклятье иссыхающей плоти. Следите за нашим специальным расследованием! Специальный корреспондент Рита Скитер».       М-да… Красиво Макс всё обставил. Изящно.