Кома. Книга третья.

      Через полчаса после выхода газеты в доме собрался весь Орден Феникса.       — Эм… Победа? — неуверенно сказал Артур Уизли.       Люди переглянулись. Растерянность на их лицах плавно сменилась на осознание.       — Того-кого-нельзя-называть больше нет, — пробормотала МакГонагалл. — Да, пожалуй…       — Многие Пожиратели остались на свободе, — заметил Сириус.       Он внимательно прочитал статью, перевернул страницу и издал невнятный изумленный возглас.       — Что? — всполошился Гарри.       Сириус медленно оторвал взгляд от газеты и перевернул статью так, чтобы все увидели фотографию плюгавенького мужичка, который перепуганно таращился в кадр. Его руки были скованы спереди, авроры тащили его, схватив под локти, и короткие рукава несвежей рубашки время от времени задирались, обнажая черную уродливую татуировку на левом предплечье. Погасшую, но всё еще четко различимую. Видимо, в отличие от Северуса, Петтигрю не успел свести рисунок.       — Его поймали! Поймали! — радостно гаркнул Блэк. — «Вчера в нашу редакцию поступила информация о том, что кавалер Ордена Мерлина второй степени, герой войны жив! Напоминаем, что героем войны Питер Петтигрю назначен посмертно, так как считался трагически погибшим в ходе схватки с Сириусом Блэком. Более того, уже точно установлена его принадлежность к незаконной террористической организации "Пожиратели смерти", в то время как у Сириуса Блэка, по свидетельствам главы аврората Гавейна Робардса, Черная Метка отсутствует. Аврорат уже инициировал пересмотр дела Сириуса Блэка в связи с новыми обстоятельствами, но из-за отсутствия свидетелей и доказательств следствие было затруднено. Сейчас же можно с уверенностью утверждать, что дело о предательстве четы Поттеров будет пересмотрено в кратчайшие сроки! Справедливость восторжествует!»       Гарри молча повис на шее крестного. Тот покрутил его, плюхнулся за стол и схватил волшебную палочку.       — Вина! Всем самого лучшего эльфийского вина!       Повинуясь порхающей палочке, как указке дирижера, дверь подвала распахнулась, оттуда выпорхнули пыльные темные бутылки и прыгнули в раковину. Вентиль крутнулся, ударила вода.       Я не успел оглянуться, как стол на кухне был заставлен бокалами и закуской.       — Выпьем! — Сириус торжественно поднял бокал. — Выпьем за Альбуса Дамблдора и его победу!       Стихийную попойку разогнал примчавшийся одним из последних Кингсли. Он занял МакГонагалл вопросом похорон, отправил людей по всяческим бестолковым делам, в том числе и за Гермионой Грейнджер, и повернулся к нам, мирно сидевшим всё это время в уголочке у печи с бокалами вина.       — Северус, ты… — Кингсли рассмотрел его лицо, усталое, мрачное, безумно бледное, и закончил явно не так, как собирался: — …отдохни. Выглядишь ужасно.       Со всей ответственностью заявляю, он и чувствовал себя так же. Я вскочил и быстренько увлек Северуса к себе в комнату, по пути прихватив с перил куртку. Он шел за мной молча и подозрительно послушно, даже не дернулся, не сделал ни единой попытки высвободить руку. Я закрыл за нами дверь и толкнул его на кровать. Северус покорно сел, комкая шелковое письмо Дамблдора. Мне пришлось два раза повторить просьбу снять обувь прежде, чем он её услышал. На новость о поимке Петтигрю он тоже не отреагировал. Смерть Дамблдора его потрясла слишком сильно.       Я забрался следом на кровать, толчком заставил его лечь на подушки, лег рядом. Закрыл глаза, нашарил чуть теплую руку и потянулся к связи.       — Не надо, — дернулся Северус, пытаясь закрыться. Получилось у него неубедительно и не слишком успешно.       Магия переплелась красиво, четко, прямо как в пособиях по лечению магического истощения. Наслаждение захлестнуло, смыло агонию, успокоило.       Северус еще раз дернулся и затих.       — Я всегда относился к нему с недоверием и опаской, — полетел в потолок мой тихий голос. — Возможно, я был к нему предвзят, но мне все равно было видно — он старался оставаться хорошим человеком.       — Да. Он старался, — хрипло согласился Северус. С каждой секундой он расслаблялся всё больше и больше, поддавался усталости и неге, разливающейся по венам вместе с магией.       Я запустил пальцы в черные волосы, помассировал макушку, прошелся по вискам — и Северус окончательно сдался: придвинулся ближе, уложил голову мне на плечо и со вздохом прикрыл глаза. Длинные, чуть влажные пряди скользнули между пальцев.       — Почему твои волосы так отросли?       — Стимуляторы в сочетании с обороткой, — ответил Северус и с трудом подавил зевок.       Чтобы не вылететь из равновесия, я больно прикусил губу.       — Так… И зачем они тебе понадобились в сочетании с обороткой? — получилось спокойно, умничка, Вадим!       — Я делал тебе новый паспорт и визу. А потом… — Северус приоткрыл глаза. Те были очень-очень внимательными. — Выпил Феликс, чтобы уйти от бывших коллег.       Бывших коллег? То есть, бывших коллег?!       Губы Северуса изогнулись в ироничной улыбке.       — Мне повезло, что я был в твоем облике. Они хотели взять тебя живым и не рассчитывали на то, что ты умеешь аппарировать.       — Кто это был?       — У меня как-то не возникло желания выяснять. Как заметил слежку — сразу пошел запутывать след.       Значит, слежка. Вариантов всего два: либо остатки Пожирателей, либо люди Макса. Максу невыгодно терять меня из виду, всё-таки истинный целитель не под каждым кустом валяется. Но вот если это фанатики, которые подумали, что я могу вернуть их обожаемого повелителя… Боги…       Я взглянул на Северуса и закусил губу. А если бы он был не в моем обличье? Впрочем, вряд ли бы фанатики держались на расстоянии. Они знают, что клятва целителя дает право на самооборону только тогда, когда нет другого выхода. Им ничто не мешало подкрасться поближе и, схватив, утащить куда-нибудь. Да, похоже, это были люди Макса…       Связь полыхнула, выбивая из мыслей. На руке сжались стальные пальцы, дернули, вцепились в горло. Прямо напротив очутились злые черные глаза. Северус навалился на меня всем телом — я и пискнуть не успел.       — Ты что-то знаешь! — прошипел он и встряхнул меня, как нашкодившего котенка. — Говори!       Я нашел в себе силы ухмыльнуться.       — А не то что?       И тут же мысленно себя пнул.       М-да… Не получился из меня Штирлиц.

* * *

      Северус посмотрел на наглую ухмылку побратима и, скрипнув зубами, сильнее сжал тонкое горло. Бешенство каталось и билось в глотке, не находя выхода.       — Ну так что, Северус? — повторил Вадим. Бесстыжие зеленые глаза ехидно прищурились. — Что ты мне сделаешь?       Самое противное — паршивец был прав. Ничего страшного он Вадиму не сделает, даже если тот агент КГБ, миссией которого является уничтожение всей правящей верхушки магической Англии. Слишком глубоко они вросли друг в друга — даже после смерти не выдрать.       — Значит, ты всё же что-то знаешь?       А он определенно что-то знал. Что-то, что самому Северусу было неизвестно. Слишком красноречивы были его эмоции, слишком выразительная мимика.       — А если нет и всё, что ты учуял — результат моих взвинченных нервов?       — Не увиливай!       — Северус, в самом деле! Если бы я что-то мог тебе рассказать — сказал бы уже.       — Ага. Значит, клятва.       По изумлению в глазах Вадима Северус понял, что попал в точку.       Переплетенные ауры всколыхнулись, мягкое ленивое удовольствие обострилось, защекотало нервы. Вадим облизнулся, взгляд у него потяжелел, наполнился голодом — и Северус внезапно четко осознал, что прижимается к нему всем телом и вообще находится непозволительно близко. А Вадим улыбнулся широко, радостно и так… соблазняюще.       — Говорят, чары развеиваются от поцелуя принца, — прошептал он. — Поцелуй меня — и я всё расскажу.       Северус с трудом удержался от того, чтобы его не придушить. Вадим откровенно наслаждался ситуацией, нимало не тревожась по поводу преследователей.       Это означало одно — следили не враги. И если это не враги для истинного целителя, то и для Северуса эти маги не представляли угрозы.       — Твои союзники помогут нам перебраться во Францию? — уточнил Северус и поерзал, устраиваясь на жестком костлявом теле поудобнее.       Вадим моментально вспыхнул как маков цвет, взгляд его расширенных зрачков скользнул по лицу Северуса, дыхание участилось. Он закусил губу, вцепился в постель, явно стараясь не вскинуться навстречу. Северус с исследовательским интересом наблюдал за попытками взять себя в руки.       — Вряд ли. Но и против не будут, — хриплым низким голосом сказал Вадим.       Значит, эти маги не иностранцы. Иностранцы были бы кровно заинтересованы в скорейшей переправке истинного целителя на континент. А вот кто из местных может быть не против их побега, лишь бы они оставались в поле зрения… Вариантов немного — те, кто хочет уберечь целителя. Кто-то, у кого вряд ли есть нужные связи и большая власть, потому что отсутствие помощи может быть связано с невозможностью, а не с нежеланием. У кого может хватать сил на слежку в стиле Пожирателей и не хватать на переправку за границу такой крупной фигуры?       Северус замер, прозревая. За истинного целителя могут беспокоиться должники. Те, кто сам залег на дно. Те, кто соскочил с крючка до смерти Повелителя! Лестрейнджи, Эйвери, Паркинсон… Тогда исчезли осужденные члены Ордена Золотой Розы! Так вот чем занимались Малфои в Хогвартсе! Они не просто устраивали встречи истинного целителя с пациентами — с помощью Вадима они вербовали старую гвардию обратно! А те, кто остался в команде, на виду, за редким исключением безумцы и фанатики!       Но… Люциус клялся и божился, что действует с одобрения и по приказу Повелителя. А Малфои не врут!       — Вадим, — Северус впился обезумевшим взглядом в лицо побратима. — Темный Лорд точно мертв?       Вадим моргнул.       — Да, — ответил он с недоумением и лягнул его ногой. — Ты выпустишь меня или мы продолжим? Может, определишься уже?       — Клянись!       — Да бля! Мамой клянусь, Волдеморт мертв! — раздраженно выпалил Вадим. — Хватит уже!       — Навсегда?       — Да!       Северус разжал пальцы, откатился в сторону и уставился в потолок. Головоломка не сошлась. Он что-то упускал. Что?       Получив свободу, Вадим сел, прошипел что-то нецензурное и выскочил из комнаты. В коридоре по направлению к уборной пронесся громкий негодующий топот.       Северус почти не обратил на это внимания. Он думал.       Если Волдеморт действительно спрятал свою старую гвардию подальше, то он был не настолько безумен, как всем казалось. Разделить команду на две фракции, оставить на виду маньяков с психопатами и спрятать костяк… Уж не планировал ли Волдеморт чистку и уход в тень? Уничтожить самых вредных и неуправляемых, избавиться от Пожирателей, сменить внешность и имя — и сколько появится возможностей законного прихода к власти!       Вот почему Люциус предупредил авроров тогда, в министерстве! Они хотели… Нет. Опять не сходится. Волдеморт уже был в тени. Ему было незачем являться на поле боя и показывать себя властям, да еще и освобождать большую часть ненужных слуг. Играл специально для Дамблдора? Но зачем? Выгоднее было бы по-прежнему сидеть тихо и не поддаваться на провокации старика, перекупить журналистов и выставить врага окончательно выжившим из ума маразматиком.       Хлопнула дверь. Северус мазнул взглядом по Вадиму. Тот вернулся взъерошенным, хмурым. Участвовал ли он в сокрытии Ордена Золотой Розы? Однозначно да. Но вряд ли знал, что работает на планы Волдеморта. Скорее всего, Абраксас просто воспользовался знакомством и его услугами. Целителю всё равно, кого лечить. И он не разболтает — связан клятвой. К тому же, это выгодно — иметь в должниках ближайший круг потенциального правителя.       Вадим лег на край кровати, отвернулся к стене. Северус положил руку ему на плечо. Нужно было просто сформулировать правильный вопрос — и всё встанет на места.       — Вадим…       — Не трогай меня! — дернулся побратим, уходя от прикосновения.       Ярость в его голосе выбила из колеи. Северус замер, отвлекаясь от раздумий, нахмурился, пытаясь понять причину агрессии. Попробовал уловить эмоции, но не преуспел.       — Ты… обиделся?       — Да, я обиделся! — заявил Вадим звенящим голосом и резко сел, сверкая глазами. — Ты заявил, что не прикоснешься ко мне, что тебе это не интересно. Так зачем ты меня доводишь?! Тебе нравится меня отшивать? Нравится чувствовать себя желанным и недоступным? Знаешь что? Ты не имеешь права со мной так обращаться, Северус Снейп! Я, черт возьми, тебе не игрушка! Не средство от стресса! У меня тоже есть гордость и... — он больно ткнул пальцем в грудь. — Я требую уважения! И ясности! А не вот так, как сейчас: взял и… Я же… Ты же говорил!       Его била дрожь, пальцы нервно сжимались. На последней фразе голос сорвался, и из тяжело вздымающейся груди вырвался всхлип.       — Вы… Вы мерзавец, сэр! — злобно выпалил Вадим и тряхнул головой, сжался, неосознанно обнимая себя за плечи. Наполненный смертельной тоской, больной взгляд потряс Северуса до глубины души.       «Господи, да он же сейчас расплачется!» — понял он и поймал Вадима в объятья. Получил мощный толчок.       — Не трогай меня!       Северус перехватил руки, но сделал только хуже — побратим забился пойманной птицей, окончательно теряя над собой контроль и превращаясь из целителя в издерганного подростка.       — Я сказал, не трогай! Хватит! Пусти! Я что, от тебя даже уважения получить не могу?!       Дверь с треском ударилась о стенку.       — Что тут происходит?!       Бум!       От удара в нос из глаз посыпались звезды. Северус согнулся, хватаясь за лицо. По губе потекло влажное, во рту разлился металлический вкус крови. Сквозь боль и пляшущие искры пробилась крепкая фигура Молли Уизли с поднятой волшебной палочкой.       — Вы что, подрались? — ахнула она. — Северус, что ты творишь? Вадим? Он тебя принуждал?!       Вадим мазнул по ней диким, каким-то полубезумным взглядом и надрывно рассмеялся.       — Да лучше бы он меня принуждал! — в сердцах выпалил он и выскочил из комнаты.       — Северус? — грозно подбоченилась Молли. — Почему он разбил тебе нос?       Северус вправил перебитый хрящ, взмахнул палочкой, останавливая кровь. В носу что-то хрустнуло, дышать стало легче.       — Конечно потому, что я мудак, — тихо ответил он и поспешил следом за Вадимом.       Срыв выглядел внезапным и, на первый взгляд, не имел предпосылок. Но Северус отлично знал, что устраивать истерики Вадиму несвойственно. И если так случилось, то значит, что обида копилась давно, а сегодняшний случай просто стал последней каплей.       Если подумать, когда Вадим на него серьезно обиделся в последний раз? Северус нахмурился. Чтобы вот так, до слез и кулаков… Три года назад, на язвительное замечание о родителях. Да даже после того случая, когда Северус привел в дом любовницу и этим спровоцировал грандиозный магический выброс, Вадим на него дулся всего пару-тройку дней. Дулся. Не отправил обидчика на унитаз, не разбил нос, не кусал губы в попытке сдержать слезы…       Вадим нашелся во внутреннем дворе. Он стоял, уставившись пустым взглядом куда-то в звездное небо и нервно, неумело затягивался самокруткой. Судя по специфическому дыму, самокрутка была одолжена у Флетчера.       На его появление Вадим повернул голову, затянулся глубже, чуть не закашлялся. Выглядел он очень усталым.       Северус вздохнул. Они оба устали.       — Извини. Я вспылил, — тихо сказал Вадим, давя наполовину скуренную сигарету о широкую каменную вазу, из которой рос вьюн.       — Я заслужил.       Северус медленно подошел ближе, осторожно встал рядом, не касаясь, не заходя в интимную зону. Повинуясь взмаху палочки, исчез забытый на вазе окурок. Вадим выдохнул последнюю порцию зеленоватого дыма, посмотрел, как он рассеивается в ночном небе, и мягко прикоснулся к плечу.       — Пойдем внутрь?       — Пойдем. Учти, Флетчер добавляет в табак коноплю.       — Я чую — детством повеяло. Мы в конопле играли в прятки. Она была такая роскошная: мягкая, мясистая...       — Я всегда думал, что непредсказуемость — врожденное качество.       — Это всё потому, что у вас был роскошный клен с дуплом, а не четыре куста травы.