Кома. Книга третья.

      — Лево!       Стремительный разворот, взмах руки — и огненная вспышка слизнула склизкие тела, оставив после себя копоть на каменных сводах. Тяжелые мокрые полы плаща хлестнули по ногам. Прежде чем шагнуть в освободившееся место, Северус успел поймать восхищенный взгляд Вадима и с трудом удержал самодовольную усмешку.       В снитче Поттера действительно оказались воспоминания. Причем не Дамблдора, а Кричера. О том, как Регулус Блэк похитил медальон Темного Лорда из пещеры. Поскольку Кричер уже был мертв, дети пошли с Омутом к Сириусу и Вадиму. Волхов внезапно всех огорошил заявлением, что медальон уже почти полгода как уничтожен, а Блэк вознамерился забрать тело глупо почившего брата из озера. Орден Феникса, разумеется, поддержал его в этом начинании. И всё бы хорошо, но Вадим неожиданно увязался с ними, а Северус не смог оставить побратима без присмотра.       Поттера, Грейнджер и младшего Уизли заперли в доме и этим смертельно их обидели. По мнению Северуса, абсолютно правильно сделали.       Пещеру они нашли без проблем, вошли тоже, но когда Блэк с помощью приманивающего заклинания выловил тело брата, инферналы с тихим зловещим шорохом полезли из воды, перекрывая выход. Их было слишком много. С таким количеством справилось бы только Адское пламя, но в пещере, на узком берегу это было равносильно самоубийству. Впрочем, подземное озеро было местом магическим, а синдром Грина и узы побратимов позволяли Северусу черпать силу практически напрямую. Так что можно было обойтись не таким радикальным, но более затратным Инсендио.       — Да сколько же их там?! — в сердцах выпалил Кингсли, отправляя в инферналов очередной огненный шар.       — Я выдохлась! Подмените меня! — крикнула Молли. Она раскраснелась и тяжело дышала — огненное колдовство далось ей тяжело.       Блэк встряхнулся, задвинул её за спину и поднял палочку. Скованные движения, рассеянный взгляд — он никак не мог прийти в себя. Справедливости ради стоило заметить, что шок был не только у него.       Никто не ожидал, что вытащенное из озера тело Регулуса Блэка после нескольких ударов в грудь внезапно вздрогнет и выкашляет воду.       — Мистер Волхов, советую поторопиться, — процедил Северус, не отрывая взгляда от линии берега и стреляя на малейшее движение.       — Еще пару минут, — последовал сосредоточенный ответ.       Целитель делал искусственное дыхание увлеченно, казалось, он не замечал ни лезущих из черной воды мертвецов, ни окруживших его волшебников, ни ревущих потоков пламени. А сил у коллег, между тем, не прибавлялось. Они подменяли друг друга, но времени на отдых требовалось всё больше. Такими темпами они все рисковали заработать истощение. Северус был единственным, кто не попросил передышки и чувствовал себя нормально.       — Пригнитесь! — крикнул он и взмахнул палочкой, посылая поток ревущего пламени вдоль берега.       Рядом ахнула Молли:       — Огненный шторм!       — А я-то думал, он в зельевары подался потому, что слабосилок, — уважительно пробормотал Кингсли. — А тут мощь!       — Я слышал, он по матери Принц, — прошептал Элфиас Дож.       Это было лестно, но Северус предпочел бы выслушивать дифирамбы в уютной столовой, а не в разгар боя, когда огненная петля требует предельной концентрации.       — Волхов, сколько еще?       — Всё!       Вместе с ответом за спиной раздался стон, судорожный кашель и малоаппетитные звуки рвоты. Сириус оглянулся и, чуть не выронив палочку, метнулся к брату.       — Реджи, это ты? Как так?!       — Элфиас, Молли, хватайте его, — скомандовал Кингсли. — Северус, расчищай дорогу. Гестия, открывай проход. Блэк, прикрывай отход.       Огненная плеть прошлась вдоль берега и устремилась к выходу, с ревом обращая мертвецов в пепел. Волшебники подхватили слабо шевелящегося Регулуса заклинаниями и побежали к выходу. Озеро снова забурлило, на берег полезла новая волна инферналов. Северус хлестнул по ним огнем, Блэк прицельными выстрелами добил тех, кто умудрился проскользнуть мимо Огненного шторма. Гестия выскочила вперед, на бегу рассекла руку и мазнула кровью по камням. Волшебники нырнули в появившуюся арку и, когда та исчезла, дружно выдохнули.       — Вот это приключение! — нервно расхохотался Элфиас.       Его поддержали таким же нервным смехом. По счастью, никто не пострадал. Пару царапин и синяков за травмы можно было не считать.       — Не расслабляемся! — прикрикнул Вадим. — Нам срочно нужно на Гриммо!       Окрик заставил обратить внимание на их главную цель.       Регулус Блэк был насквозь мокрым, зверски исцарапанным и возмутительно живым. Да и в целом, он выглядел слишком хорошо для того, кто провел на дне озера больше пятнадцати лет. Северус отметил, что раны кровоточат, синяки багровеют, а лицо по-прежнему молодо. Регулус стонал, мотал головой, всхлипывал. Вадим прижимал руки к его груди, и Северус был готов поклясться, что ладони целителя светились теплым золотистым светом.       — Как так? Как так? — бормотал Сириус с диким видом, ощупывая брата и всматриваясь в его глаза, которые метались под закрытыми веками так, словно видели кошмар. — Как так?       Орден Феникса, судя по лицам, полностью разделял его впечатления.       — Стазис, — выдохнул Северус, вспомнив матовую, поглощающую свет воду. — Озеро зачаровано на стазис. Когда он выпил воду, время для него остановилось.       И Вадим догадался первым, когда увидел воспоминания Кричера. Поэтому и набился в сопровождающие. Без него вытащенный из воды Регулус погиб бы. Никто бы не догадался оказать помощь утопленнику.       — Потрясающе! — выдохнул Кингсли, рассматривая бледного, трясущегося парня. — Прыжок в будущее!       — Будет еще лучше, если вы перестанете глазеть на него и перенесете нас домой! — сварливо выдал Вадим. — Ему нужно прочистить желудок, и вообще, он может в любой момент откинуться! Сириус, придержи ему голову!       Блэку пришлось повторить дважды, прежде чем он выполнил приказ.       — Как так? — продолжал вопрошать Сириус, переводя взгляд круглых глаз с брата на Вадима и обратно.       Вид у него был таким, что Северус заподозрил помешательство и испытал острое желание усыпить псину на всякий случай. Что с успехом проделал, едва тот открыл дверь дома. Блэк ахнул и неловко осел у порога.       — Крестный! — подскочил Поттер, вылетая из холла и на бегу выхватывая палочку. Северус только брезгливо скривил губы, когда дрожащий кончик нацелился ему в лицо. — Что ты с ним сделал, Снейп?       — Видите ли, Поттер, разум вашего разлюбезного крестного не смог объять факт спасения его брата. Впрочем, он и в осознании прочих фактов не слишком силен. А теперь подвиньтесь.       Пока Поттер осознавал смысл слов, Элфиас и Молли внесли Регулуса в дом. Вадим следовал за ними, не отрывая светящихся рук от его судорожно вздымающейся груди. Чтобы процессия не споткнулась о Блэка, Северус поднял его к потолку. Поттер вжался в стенку.       — Это же?!.. — изумился он, когда Регулуса пронесли мимо, к лестнице, и требовательно уставился на вошедших следом волшебников. — Мистер Кингсли, как такое возможно?       — Гарри…       Кингсли оторвал взгляд от стонущего Регулуса, как-то дико покосился на героя и нервно хохотнул, погладив себя по лысой голове.       — Видишь ли… Оказывается, если волшебник выпьет зачарованную на стазис воду, а потом попытается в ней утопиться, то не умрет.       Когда Регулуса донесли до лестницы, тяжелые бархатные портьеры на портрете Вальбурги Блэк внезапно разъехались. Северус вздрогнул и покрепче перехватил палочку, готовясь бросить заклинание, но уже набравшая воздуха в грудь старуха опустила взгляд, увидела Регулуса и поперхнулась. Её лицо выразило крайнюю степень шока, затянутые в кружевные перчатки руки уперлись в невидимую границу, отделяющий рисованный мир от реального. Она молча и неотрывно следила, как несут её сына на второй этаж, а потом, когда он скрылся из виду окончательно, обвела взглядом замерших магов и внезапно хрипло рассмеялась. И от этого смеха у Северуса по спине побежали мурашки.       -А вот теперь я посмотрю, что сделает с вами настоящий Блэк за его разворованный дом! — со зловещей улыбкой изрекла Вальбурга, и портьеры закрылись.       Волшебники побледнели, переглянулись. Северус счел невероятно занимательным тот факт, что чернокожие от стресса серели.       — Профессор! — раздался со второго этажа голос Вадима. — Профессор, мне нужна ваша помощь!       Северус вошел как раз в тот момент, когда Молли превращала табакерку в глубокий таз. Вадим благодарно кивнул ей, склонился над Регулусом, что-то напевно, ритмично шепча, и вдруг жестко сгреб черные кудри, наклоняя голову к тазу. Регулус содрогнулся и, не приходя в сознание, изрыгнул очередной поток мутной зеленоватой отравы.       — Ему нужен Антитокс, — сказал целитель. Он провел по груди и животу пациента чуткими руками и склонил голову набок, прислушиваясь к ощущениям. — Да, Антитокс. Нужно вывести то, что всосалось в кровь.       Северус обогнул кровать, отодвинув с дороги Уизли, и заглянул в таз. На темном деревянном дне плескалась мерцающая инфернально-зеленым светом жидкость, которую разбавляли матовые обесцвеченные полоски. Полоски явно относились к проглоченному стазису и смазывали картину, но судя по характерному свечению, отрава принадлежала классу зелий памяти.       — У меня осталось всего два пузырька.       — Должно хватить.       Северус призвал свою кожаную куртку, покопавшись в карманах, вытащил последний пузырек.       Окончательно избавившись от стазиса в желудке, Регулус тонко заскулил, залепетал что-то неразборчивое. Из приоткрытых, подернутых мутной пленкой глаз полились слезы. Слабое, обессилевшее от долгого бездействия тело задергалось в судороге. Молли было сунулась с заклятьем, но Вадим тут же отогнал её с криком:       — Нельзя! Не выдержит!       Северус навалился на колени, перехватил скрюченные у груди руки. И только тогда целитель смог влить Антитокс в искривленный рот и заставил сглотнуть.       — Ты понимаешь, что он семнадцать лет провел под зельем? — хмуро уточнил Снейп. — За это время он мог сойти с ума.       Вадим сжал губы.       — Тогда мне придется вылечить его безумие.       Что ж, другого ответа можно было не ждать.       Антитокс высосал из тела всю отраву, и измученный многолетним кошмаром мозг с облегчением провалился в кому. И Вадима буквально приклеило к Регулусу.       Целитель не выходил из комнаты ни днем, ни ночью. Еду приходилось приносить, потому что он отказывался спускаться в столовую. В первый день завтрак с обедом прошли без него и, если бы Северус не спохватился, прошел бы и ужин. Он не мог отлучиться даже в уборную и, судя по бледному лицу с черными синяками под глазами, не просто сидел, а что-то делал.       Что больше всего злило Северуса, Орден Феникса во главе с Сириусом три дня ходил вокруг Вадима и его пациента кругами, увещевая себя поберечь, но помощи толком не давали. Не верили они, что Регулус очнется. Однажды Северус лично слышал, как Грейнджер говорила своим дружкам, что милосерднее было бы добить младшего Блэка. А старший спятил окончательно — он уговаривал Вадима не ставить жутких некромантических экспериментов и не переселяться в своё старое тело.       Положа руку на сердце, Северус сам не верил в благополучное выздоровление Регулуса и в глубине души был согласен с Грейнджер. Справочник утверждал, что зелье, которое тот выпил перед погружением в озеро, называлось «Слезы грешника» и еще в древнем Иерусалиме применялось против преступников, «дабы те осознали тяжесть своих злодеяний». Вместо дементоров и примерно с тем же результатом. Но в отличие от фениксовцев, Северус не растрачивался попусту на лицемерные жалостливые вздохи. Целитель просто не мог поступить иначе, и ему требовалась помощь.       — …Он так весел и опасен, в пляске лунных теней. Но на шорох маракасов отзываться не смей. Ночь рыдает и колдует за открытым окном. Тот, кого боятся люди, постучался в твой дом…       Эта страшненькая песня за три дня успела осточертеть. Вадим сначала пел её на русском, затем от скуки перевел и теперь шлифовал строчки, пытаясь подогнать слова в рифму.       — Обед.       — Уже?       Вадим моргнул, и из направленного в угол комнаты взгляда убралось что-то огромное, полное покоя, в чем не было ни конца, ни начала. Целитель потянулся, разминая шею, и с благодарным вздохом принял поднос. Северус подошел к капельнице с внутривенным питанием, аккуратно обойдя купол из странного ослепительно-белого креста, раскинувшегося над кроватью. Крест тянулся из массивного армейского ножа, воткнутого в изголовье, и издавал тихое электрическое потрескивание. Кожей чувствовалось — это колдовство совсем другое, палочкой такого не сотворить.       — Я достал препараты, которые ты просил, — Северус выложил коробочки из пакета на столик. — И сварил Сливки Счастья.       — Спасибо, — невнятно пробормотал Вадим, быстро работая ложкой. Он снова уставился в западный угол комнаты, из расширенных зрачков снова полыхнуло. — Вколи ему Сливки, пожалуйста.       Северус оглянулся на портьеры. Складки тяжелой изумрудной ткани вместе с роскошным шелком темных обоев образовывали длинные черные тени. Глубокие, неподвижные, они выглядели совершенно обычно, но почему-то к ним совершенно не хотелось поворачиваться спиной. Наверное, потому, что Вадим видел там нечто большее, совсем небезобидное.       — Тебе нужно отдохнуть, — сказал Северус, осторожно вводя иглу шприца в тонкую трубку. — Иначе ты ляжешь рядом с Блэком.       Вадим вздохнул. Сейчас, в измятой футболке, с кое-как забранными в хвост волосами и усталым, дышащим нечеловеческим спокойствием лицом он выглядел как лучезарный Аполлон, сквозь юность которого пробивался весь прожитый опыт. И при этом был так похож на себя взрослого, Северус даже на секунду подумал, что разговаривает с астральной проекцией.       — Я знаю. Но пока нельзя.       — Я вижу, как ты пялишься туда, — зельевар кивнул в сторону угла. — Что там?       Вадим помедлил, обжег своим взглядом и коротко ответил:       — Смерть.       Северус напряженно выпрямил спину и осторожно отложил опустевший шприц, а Вадим засунул в рот ложку с супом, прожевал кое-как и продолжил:       — Но, конечно, его так называть неверно. Это скорее проводник. Тот, кто забирает остатки душевных сил у больных и показывает дорогу душе. У него много имен: шинигами, жнец, Анубис, Самди, ангел смерти… На самом деле, к волшебникам они обычно не суются. Наши душевные силы — это магия, огонь. Огонь не перетирается и не изнашивается. Его можно только забрать полностью. Но, похоже, для этого конкретного товарища тухлые огонечки — это лакомство. Неправильный жнец какой-то. Вот только не обломится ему ничего. Понял? — он улыбнулся в портьеру.       Ангел смерти. Значит, это вовсе не сказки. От осознания, что такое существо находится в одном доме с ними, по спине прошли мурашки, а в желудке словно заворочалась острая глыба льда.       — Значит, этот крест… — Северус оценивающе глянул на сияющее заклинание.       — Ты видишь отгон? — удивился Вадим. — Да. Не позволит приблизиться и добить. Но мера временная. Нужно постоянно быть рядом, чтобы не потухло. Регулус ведь пока сам не может…       Он доел суп, по-плебейски выпив остатки прямо из тарелки, и зевнул. После еды сражаться со сном ему стало труднее.       — Спасибо, Северус, — на губы набежала теплая улыбка, отчего сходство с солнцеликим богом стало почти абсолютным. — И за еду, и за остальное. Не знаю, что бы я без тебя делал.       Северус забрал протянутый поднос и неохотно отступил к двери. Уходить и оставлять Вадима одного, зная о потустороннем визитере в его комнате, было страшно. Побратим был вымотан, он явно эти два дня не спал, а если и спал, то урывками. Станет ли он подвластен жнецу, ослабев от переутомления? Проверять не хотелось.       Северус понес поднос с посудой на кухню, пообещав себе сразу вернуться.       — Я больше не могу здесь сидеть, миссис Уизли! — долетел до него возмущенный голос Грейнджер из гостиной.       — Я всё понимаю, милая, но потерпи еще немного, — журчала Молли. — Скоро пришлют результаты СОВ и письма, тогда и поедешь. Ты же не заставишь сову лететь за тобой в Австралию?       — Вы ставите сову выше моих родителей?! — взвизгнула Грейнджер.       — Нет! Конечно, нет! Но Дамблдор завещал нам…       Северус едва успел отступить к кухне, когда она вылетела из гостиной. Голова у неё была низко опущена, плечи подняты, руки прижимали к груди книгу, а длинные кудрявые космы закрывали лицо — только глаза воинственно сверкали из-под челки. В ответ на увещевания она гневно фыркнула и помчалась по коридору, больше похожая на молодого злобного бычка, чем на обиженную жертву.       — Мисс Грейнджер!       — Ой, простите, сэр, — чуть не врезавшись в него, девчонка разом растеряла всю свою злость и засеменила. — Вы разбираетесь в проклятьях, сэр. Извините, скажите, пожалуйста, можно спросить?       — Перестаньте лепетать, Грейнджер, — раздраженно ответил Северус. — И говорите четко и ясно.       — Понимаете, так получилось, что мои родители попали под Обливиэйт и забыли меня. В течение какого срока им можно вернуть память?       — При наличии палочки заклинателя безопасный срок — три месяца. Если, конечно, она не повреждена, а тот гений, который решил вычеркнуть из жизни целую дочь, ничего не перепутал, — проворчал Северус и остановился, разглядев, что за книгу прижимала она к груди.       — Сказки барда Бидля? Право слово, я полагал, что с подобной проблемой вы будете изучать что-то посерьезнее, — насмешливо протянул он.       — Эту книгу мне завещал Дамблдор! — вспыхнула Грейнджер, как маков цвет. — И… и вообще, с волшебным фольклором многие чистокровные волшебники плохо знакомы! Вот, например, вы можете сказать мне, что это за символ? Миссис Уизли сказала, что это знак Гриндевальда, но Сириус сказал, что это чушь собачья и это символ гораздо старше. Но он забыл, что он означает.       Она раскрыла книгу, перелистнула страницу и протянула её зельевару. Он скользнул взглядом по треугольнику с вписанной в него окружностью и вертикальной линией и прикипел к заголовку.       Сказка о трех Братьях.       Конечно, Северус прекрасно знал и символ, и сюжет сказки. Как там было?       Жили-были трое братьев, и вот однажды отправились они путешествовать. Шли они в сумерках дальней дорогой, и пришли к реке. Была она глубокая — вброд не перейти, и такая быстрая, что вплавь не перебраться. Но братья были сведущи в магических искусствах. Взмахнули они волшебными палочками — и вырос над рекою мост. Братья были уже на середине моста, как вдруг смотрят — стоит у них на пути кто-то, закутанный в плащ.       И Смерть заговорила с ними.

* * *

      Мысли в голове текли вяло, путаясь. В глаза будто песка насыпали, а к векам приделали свинцовые ресницы. Я тряхнул головой, помассировал уши, пытаясь побороть накатывающий сон, и уставился на темную, закутанную в тени фигуру. Та терпеливо ждала, не приближаясь и не торопясь уходить.       — Ты не имеешь права убивать. Он жив. Уходи.       Ненадолго.       — У него всё еще есть выбор.       Он выбрал. Я иду на его зов.       — Хочешь сказать, он не хочет жить?       Скрип двери заставил меня осечься. Это оказался Гарри.       — С кем ты разговариваешь?       — С пациентом, — брякнул я и снова тряхнул головой. В глазах плясали круги. Сон надвигался с неумолимостью лавины, и мне нужно было срочно глотнуть энергетик.       Гарри сделал вид, что поверил, и просочился в комнату.       — Тебя Сириус послал, да?       — Да, — Поттер оглянулся и, не мудрствуя лукаво, сел на кровать. Луч света прошел прямо сквозь его голову. Я чуть не шарахнулся в сторону и прикрыл глаза, ожидая отвратительного запаха жженой плоти, но Гарри спокойно продолжал: — Он всё еще думает, что ты Регулус и хочешь в своё старое тело призвать постороннюю душу. Я пришел предупредить.       — Спасибо, предупредил.       — Нет, ты не понял, — Гарри смотрел на редкость серьезно. — Он хочет подсыпать тебе снотворного, чтобы избавиться от те… Регулуса.       — Снотворного?       Я нахмурился. Мысль продиралась сквозь логическую цепочку как через лесные дебри. Голова неумолимо кренилась вниз.       — Но еду мне принес Северус… Он не мог…       — Сириус с утра… Вадим, ты что? Ты что, уже поел? Черт!       Я цеплялся за реальность до последнего. Вот Гарри высовывается из комнаты и зовет Северуса, вот на постель летит сборник сказок Бидля, вот побратим трясет меня, и обжигающие пощечины немного приводят засыпающий мозг в чувство. Паникующий разум собрался и в последний момент выдал озарение. Такое ясное, лежащее на поверхности решение, что мне остро захотелось дать себе подзатыльник от своей забывчивости.       Я рванулся в сторону Поттера и схватил его за рукав.       — Невидимка… Укрой Регулуса…       — Что ты сказал? — не понял Гарри и склонился ниже.       — Третий дар… Младший сын… Будет жить...       Я увидел потрясенное лицо Северуса и с облегчением выдохнул — хоть кто-то понял! А потом перед глазами всё померкло.