Кома. Книга третья.

      

      — На что мне безумцы? — сказала Алиса.       — Ничего не поделаешь, — возразил Кот. — Все мы здесь не в своем уме — и ты, и я.       — Откуда вы знаете, что я не в своем уме? — спросила Алиса.       — Конечно, не в своем, — ответил Кот. — Иначе как бы ты здесь оказалась?

      Неожиданное предательство собственного тела, кипящая то ли от злобы, то ли от возбуждения кровь, дикое желание разбить в багровые брызги эти губы, которые так порочно обхватывали мундштук — всё исчезло, когда Вадим рухнул на землю. Еще секунду назад улыбающееся лицо помертвело, остановилось дыхание, широко распахнулись глаза…       «Убил!» — ошпарила мысль.       Полетел в сторону стул, подкосились ноги — Северус не заметил, как упал рядом на колени.       — Нет… — выдохнул он, дрожащими руками пытаясь нащупать пульс на тонкой мальчишеской шее. Пульса не было. — Нет-нет-нет! Фините! Фините!       Искра контрзаклятья послушно соскочила с пальцев и растворилась в безвольном теле. Вадим не отреагировал. Не моргнул, не вздохнул, не застонал. Он продолжил молча лежать, глядя в небо широко распахнутыми безжизненными глазами, неподвижный и тихий. Словно…       Северус зажмурился и до крови прокусил себе руку.       «— Странный народ — волшебники! Они могут вырастить тридцать костей за одну ночь вместе с лимфатическими сосудами и костным мозгом, но на элементарное искусственное дыхание их почему-то не хватает! — Волхов ходит из угла в угол. Он раздражен — руки дергают факультетский галстук, гневно раздуваются ноздри. Северус слышит сопение даже на другом конце кабинета. — Нет, вы представляете, Отдел Тайн проверял меня на некромагию! А я всего-то откачал утопленника!       — Считается, что смерть необратима, — замечает он, не отрывая взгляда от эссе. — Что волшебники уходят сразу.       Волхов останавливается у его стола, упирается руками в стол и, глядя в лицо, жестко чеканит:       — И у волшебников, и у маглов две смерти: клиническая и биологическая. Между ними пять минут. Понимаете, профессор? Когда все опускают руки, волшебник находится в этом мире еще пять гребаных минут! Это бездна времени!»       С того момента, когда в Вадима угодило проклятье, не прошло и минуты. У него была еще бездна времени. Взорвать себе голову Северусу будет можно лишь тогда, когда время кончится…       — На этом месте ты должен сделать мне искусственное дыхание, — Вадим расслабленно потянулся и закинул руки за голову. В лукавых глазах плясали черти. — Но я пощажу твою нервную систему.       От облегчения Северусу повело голову и остро захотелось зарядить в лоб, прямо промеж этих бесстыжих глаз.       — Кстати, с тебя триста грамм зеленого бисера и моток лески, — флегматично продолжал Волхов, не обращая внимания на состояние своего собеседника. — И мазь от ожогов. Ты мне спалил четыре оберега.       Он вытянул руки. Рукава ветровки соскользнули вниз. Под множеством браслетов и фенечек отчетливо виднелись тонкие красные полосы ожогов.       Если бы не обереги… Северус сглотнул, снова ощутив, как в живот проваливается ледяной ком.       — Бисер, леска и мазь? Это все? — голос вышел на редкость сиплым.       — М-м-м… Ладно, уговорил, я потом еще что-нибудь придумаю, — Вадим говорил так спокойно, как будто это не его сейчас чуть не убил собственный побратим. — Боги, Северус, перестань смотреть на меня таким взглядом — он тебе совсем не идет! И встань, наконец. Мы, вообще-то, в гостях.       Северус послушно встал, внезапно осознав, что у него чертовски болит колено, а он совершенно не помнит, когда его ударил. Взгляд нашел на земле перевернутый стул. Споткнулся через него? Впрочем, Северусу было это совсем неважно.       Вадим с готовностью схватился за протянутую руку, легко поднялся и обезоруживающе улыбнулся. И от этой открытой улыбки внутри всё сжалось до боли. Он не злился, совсем не злился и не обижался, такой открытый, солнечный и совершенно беспомощный от своей любви.       — Прости. Я… непозволительно сорвался, — выдавил Северус, осторожно сжимая узкие ладони. Хотелось сдвинуть рукава ветровки, снять браслеты с израненных рук и замазать ожоги целебной мазью.       Вадим пожал плечами, философски протянул:       — Бывает, — и, подавшись ближе, заглянул в глаза. — Убиваться по поводу несостоявшегося убийства глупо, помнишь?       — Помню, — подчинившись желанию, Северус осторожно обнажил запястья. На широких красных полосах стремительно вздувались волдыри. Исцеляющие заклинания могли всё только испортить, поэтому ожоги Вадима были сначала облиты холодной водой, а затем обработаны заживляющим магловским кремом, который нашелся в сумке.       Когда из кустов высыпала хохочущая толпа подростков во главе с Максвеллом Стюартом, Северус уже взял себя в руки, вернул на голову кепку с клювом дронта, даже организовал летающие тарелки и конопляно-грибной уголок с огромной сыроежкой, на которой в томной позе развалился Вадим в обнимку с кальяном. При ближайшем рассмотрении подростками оказались Малфой, Паркинсон, Гринграсс, Нотт, Кребб, Гойл, Пьюси и прочие отпрыски Пожирателей. Среди них оказался и Регулус, вид у которого был весьма замороченный. Увидев среди грибов и конопли истинного целителя, а за столом посреди летающих чашек собственного декана в дурацкой кепке, компания замерла и вытаращила глаза, точь-в-точь как стайка испуганных сурикатов.       Северус спрятал усмешку в чашке чая.       — Вы сделали парящие тарелки? Здорово! — Стюарт был сама непосредственность.       — Волхов, ты? — задушено пискнул Малфой.       Волхов театрально помахал над собой опахалом из конопли, выпустил длинную струю дыма и глубокомысленно изрек:       — Есть ли крылья или нет, я — это всегда я.       — Ты не будешь собой, если тебя съест Додо, — возразил Макс с очаровательной улыбкой. — Тебя вообще не будет.       Вадим глубоко затянулся и бросил на Северуса задумчивый взгляд. Тот напрягся. Что еще за странные намеки? Да еще и от ребенка, который… Которого охраняет Барти Крауч… В доме которого собираются беглые Пожиратели…       Северус посмотрел на ангельскую улыбку Стюарта, и отмахнуться от смутных подозрений почему-то не получилось.       — Есть гусениц вредно для здоровья. Особенно когда они живут в грибах, — высказался он и отпил чай, всматриваясь в ученика.       — Верно. Пока я живу в грибах, всегда буду собой, независимо от формы, — подтвердил Вадим. — А вот кем будете все вы, если попадетесь птице?       — Мы? — Стюарт задумался и оглянулся на ребят. — Лично я еще не встречал птицу, которая смогла бы съесть меня без остатка…       Смутные подозрения оформились в догадку. Невероятную, но… Северус глянул на Волхова. Тот был живым доказательством переноса взрослого сознания в молодое тело.       — А вы чего молчите? — повернулся к слизеринцам… Темный лорд? Нет, не может быть. Стюарт уже был учеником Хогвартса, когда Волдеморт был еще жив.       Вадим на своем грибе лениво потянулся, привлекая внимание своей кошачьей грацией, и открыл рот в попытке выдохнуть из дыма колечко. Вместо колечка в небо поплыл клуб дыма. По Северусу скользнул лукавый взгляд, который, несомненно, рассмотрел острое желание отобрать кальян, набить его коноплей и хорошенько затянуться. Происходящее всё больше и больше походило на горячечный бред какого-нибудь неадекватного автора…       Малфой робко кашлянул, переглянулся с одноклассниками и выжидательно уставился на Снейпа.       — Мы этого не узнаем, пока не попадемся.       На помощь пришла цитата.       — В таком случае я предлагаю принять резолюцию о немедленном создании собрания с целью принятия самых экстренных мер для скорейшего решения проблемы…       — Ты уверен, что они поняли тебя? — выдохнул Вадим и перевернулся на другой бок, пряча ехидную улыбку.       Северус вспомнил, как он рассказывал про рыбалку в компании Темного Лорда, и смирился. В конце концов, вечеринка Пожирателей Смерти в стиле Кэролла — это не уха из карасей и утопленника.       — Сначала нужно запомнить. Понять можно и попозже.       — Чудесно! — громко зааплодировал Стюарт. — Я был прав, профессор, из вас получился чудесный Додо! А теперь прошу за стол, господа.       Показывая гостям пример, он схватил Регулуса за руку и первым усадил его на стул. Когда ученики расселись, на поляну вышли их не менее ошалевшие родители в сопровождении Кристины и Барти, который всё еще изображал из себя кролика. Кристина тут же неодобрительно кашлянула при виде грибного уголка в конопле, отобрала кальян и усадила Вадима за стол. Макс надел на голову старый потрепанный цилиндр, сел во главе стола и объявил начало Безумного ужина.       Судя по довольным лицам хозяев и абсолютно дезориентированным гостям, экскурсия по саду Стюартов выдалась впечатляющей. Нужно отдать должное, всю гениальность задумки Северус понял, когда на их с Регулусом присутствие бывшие коллеги отреагировали вялым: «Привет, Снейп, какая забавная кепка. Мистер Волхов, и вы здесь? Гусеница? Да, роль вам идет… О, Регулус! Ты кто: иллюзия, воспоминание? На самом деле живой? Молодец. Толкни в мою сторону хлебницу, пожалуйста».       Стюарт сидел во главе стола. По правую руку сидел Барти, по левую — Кристина. Хозяева веселились, шутили, играли с зачарованной посудой. Атмосфера была весьма вольной, но всё равно почтение к Максвеллу Стюарту бросалось в глаза. Добил Люциус, обратившийся к нему со словами «Ваше высочество».       Невероятная мысль оказалась верной. Северусу предстояло договариваться с собственным учеником. Который, между прочим, получил от него перед экзаменами знатный разнос за хождение после отбоя.       Открытие было настолько восхитительным, что аппетит пропал напрочь. Посуда отказ от второго не оценила и метко плюнула в Северуса соусом. Пятно поддалось чарам лишь частично, что отправило и без того невысокое настроение в минус.       Северус вежливо извинился перед хозяевами и встал. Ему срочно нужно было скрыться где-нибудь и хорошенько всё обдумать.       — Почему пятно не вывелось до конца? — удивилась Кристина, заметив испорченную футболку на госте. — Вы же чарами их так ловко удаляете.       — Дешевая синтетика, — подал голос Нотт, оторвавшись от барбекю. — С ней нужно быть очень осторожным. Приложил Экскуро чуть сильнее — и вместе с пятном исчезло всё остальное.       Кристина покивала и после недолгого раздумья предложила:       — А давайте я её в пятновыводителе замочу?       — Буду признателен, — выдавил из себя Северус улыбку.       Барти смерил его подозрительным взглядом и тоже встал.       — Думаю, тебе подойдет что-нибудь из моих вещей, Снейп.       В неожиданную щедрость верилось с трудом. Скорее всего, Барти просто не хотел, чтобы шпион бродил по дому. Северус не сопротивлялся.       Особняк был хорош — не роскошный, а уютный. Много света, мягкой мебели, книг. Телевизор. Магловские моющие средства. Стиральная машинка. Единственное, что выдавало принадлежность к магам — обилие роз. Розы были везде: на витражах, дверях, даже картинах. Изображение было геральдическим, очень похожим на розу Тюдоров, с той лишь разницей, что цветок был алым полностью. Семья Стюарта долго скрывалась? Впрочем, если отец мальчика действительно Кристофер Грин, то ничего удивительного… Но Грин был бастардом Селвинов, он был всего лишь членом семьи и не имел никаких прав, в том числе и на личный герб…       Северус встал как вкопанный и схватил Барти за руку. Тот от неожиданности чуть не подпрыгнул и схватился за палочку.       — Снейп, тварь, нельзя же так пугать!       — Стюарт носит фамилию матери? — прохрипел Снейп не своим голосом.       Барти снисходительно хмыкнул и опустил палочку.       — Кристи!       Убежавшая вперед девушка обернулась и сверкнула улыбкой.       — Ну да, Макс носит фамилию матери. У нас в семье не было полноценных магов. Я сквиб. Макс единственный за многие поколения. Скорее всего, потому что его отец был магом.       — А дом…       Кристи проследила за взглядом Северуса, который не отрывался от витража с розой, и махнула рукой.       — Выстроен дедом, Яковом Стюартом. Бабушка София очень не хотела ехать в Италию и уговорила дедушку вернуться на историческую родину… Что с вами? Вам плохо?       Северус действительно чувствовал себя не очень. Колени как-то подкосились, в голове застучало. Держал он Барти за руку уже не по прихоти, а необходимости. Барти цокнул языком.       — Кристи, принеси воды.       — Я сейчас!       Девушка исчезла на кухне. Северус проводил её ошеломленным взглядом и повернулся к Барти.       — Те самые Стюарты?       Улыбка Крауча была наполнена глубоким превосходством.       — Но как?!       — Представь себе, последнему Стюарту, кардиналу Генри, не были чужды человеческие желания. Мальчик родился сквибом, как и Генри. Магическую составляющую почти уничтожили последующие браки с маглами, но потом…       — Потом мать Стюарта связалась с Кристофером Грином, который был лишен права на свой род, — закончил Северус и потер лицо. — Черт возьми! Погоди, но кардинал в своем завещании отказался от престола?       — Северус, ты как ребенок. Разумеется, завещание было подделкой.       Снейп посмотрел на улыбочку Барти и понял, что лучше не допытываться дальше, даже если история была сказочкой. Сказал, что подделка — значит, подделка. Максвелл Стюарт имеет право на трон. Какая разница почему?       — Надеюсь, вы не собираетесь захватывать магловский престол? — с подозрением уточнил Снейп.       Барти замахал руками.       — Что ты, Северус! Конечно, нет! Это не наш метод! Максвелла вполне устраивает корона магической Великобритании.       Что породниться двум династиям никто не помешает, Северус догадался и сам.       Вернулась Кристина со стаканом воды. Северус покорно разделся, взял предложенную футболку и опустился в кресло. Пока представительница правящего рода застирывала пятно, они молчали. Северус переваривал открытие, Барти присматривался. В какой-то момент стукнула дверь, в холле раздались топот и смешки. В гостиную заглянул Вадим.       — Пошли наверх, тут занято! — звонко крикнул он и снова исчез.       Судя по слоновьему топоту на лестнице, это была вся молодежь ордена.       — Давай начистоту, Снейп, — сказал Барти, когда всё стихло. — Зачем ты пришел?       — Вадим уверил, что мне ничего не грозит, — Северус поставил пустой стакан на стол. — Так что я бы хотел договориться.       — О каком договоре ты ведешь речь? Вы оба спутали нам все планы, когда убили Темного Лорда. У нас теперь в два раза больше работы и компания сумасшедших фанатиков, которых мы никак не можем отследить. Тебя не убили только потому, что за тебя заступился истинный целитель, — нахмурился Барти.       — Да, я читал о беспорядках, — спокойно кивнул Северус. — Но, видишь ли, я совершенно не желаю всё бросать и начинать с нуля в чужой стране. Поэтому хотел бы обсудить возможность остаться.       Барти покачал головой.       — Тебе нет веры, Снейп. Мы не имеем права рисковать. Но мы подумаем. Возможно, что тебе не придется начинать с нуля. В конце концов, тебе нужно скрываться не от нас, а от чокнутой Беллы и её дружков.       — Что ж, я тебя понял, — Северус встал. — Я помогу вам с поимкой Пожирателей, а вы дадите мне и Вадиму официально уехать…       — Волхова никто не отпустит. Он единственный истинный целитель на островах.       Снейп оскалился.       — В таком случае вы позволите мне остаться. Потому что так уж получилось, что без меня драгоценный целитель пойдет вразнос. Слышал о смерти Абраксаса? Какие там красивые маки парили над школой! Знаешь, благодаря кому там были маки, а не чумные крысы?       Барти передернулся и задумался. Видимо, слышал. Северус хмыкнул и насмешливо поклонился.       — Благодарю за ужин, мистер Крауч. Передайте моё восхищение хозяйке дома, а нам пора.       Крауч его не остановил, проводив до выхода задумчивым взглядом. Северус аккуратно прикрыл за собой дверь гостиной и пошел вверх по лестнице, туда, где слышался перебор гитары и голос Вадима.       Баллада была смутно знакома, а вот слова он слышал впервые. Видимо, исполнялась редко или не исполнялась на английском языке вообще. До сегодняшнего дня.       — …О том, как мы шли в ледяной ночи и мечами могилы рубили во льдах, о том, как к рукам прикипали мечи, а слёзы замерзали в глазах…       Вадим умел петь. В нем не было искусности, и тембр, в общем, был не уникален. Но почему-то именно эта простота хватала за душу так, как не получилось бы ни у одного профессионала.        — …Из ладоней распоротых, как из чаш, мы на тризнах пили кровь, как вино — с нами плакал и пел повелитель наш. Он всегда и во всем с нами был заодно, — в комнате исчезли последние смешки, за открытым окном замолкли волшебники. Стало тихо так, как будто у всех, кроме певца, отняли голос. — Пусть о победах другой поёт — я о бедах тебе спою. Он видел, как гибнет его народ, и проклял горькую клятву свою. Мы утратили всё — нам осталась лишь честь, да слава бесполезных боёв, да пышных сказаний мишурная лесть, да песен хвалебных пустое враньё…       Внутри всколыхнулось что-то личное, глубокое и больное, как старая рана. Дыхание перехватило, словно ударили под дых. Северус сам не заметил, как встал на лестнице. Память, эта старая беспощадная сука, безжалостно вытащила всё то, что когда-то привело неопытного юнца, не имеющего ничего, кроме таланта, под крыло Темного Лорда. И каким ослепительным был тогда его Лорд! Тогда он только одержал победу над Инквизицией, безумие еще не поглотило его. Он рассмотрел в диком подзаборном щенке волчонка и сделал из него Мастера. Как тот Мастер шел за ним, восторженно внимая каждому слову. А затем…       — Пусть другой наврёт про количество ран, пусть другой наврёт про каждый удар, пусть наврет, что могуч, как скала, был Враг, что слаб перед ним был мой государь — я скажу одно: меня не было там. Я скажу — мне себя теперь не простить. Я скажу... да что я могу сказать?.. Ты славить его меня не проси...       Северус выдохнул и провел чуть дрожащей рукой по волосам. Во рту разлился металлический вкус крови. Прикушенная щека не смогла избавить от горечи. Шагнув на следующую ступеньку, он уже знал — никто ему не позволит остаться в стране. И правильно сделает.       Если бы не мертвая тишина, то тихий всхлип за одной из дверей не привлек внимания.       — Мой лорд, я так виноват… Я предал… Как я мог?!       Северус прислушался по привычке, узнав Регулуса, и притормозил. Младший Блэк, несомненно, тоже впечатлился песней. И то, что творилось с ним сейчас, было гораздо хуже. Северус уже положил руку на дверную ручку, когда на сбивчивые рыдания внезапно ответил Стюарт:       — Тише, тише, мой справедливый паж… Я прощаю тебя… Прощаю…       Обыкновение давать прозвища, не иначе, как в подражание Дамблдору, вонзилось отравленной стрелой. Тайные, личные, их слышали только те, кому они были предназначены. Люциус рассказал о своём лишь в восемьдесят пятом, уже после падения Лорда. Он был скользким другом. Северус — разумным змеенышем…       — П-повелитель… — всхлипнул Регулус. — Вы не можете... Я же…       — Ты всё сделал правильно, — знакомые властные интонации, слова, которые вбивались в уши словно гвозди. Перед глазами как наяву предстало низко склоненное бледное лицо, ладони, обхватившие щеки и не позволявшие отвести взгляд. — Я был угрозой, но меня никто не смел остановить. Лишь ты хотел видеть во мне человека. Лишь тебе хватило мужества переступить через слепую преданность. Ты молодец, Регулус. Большой молодец. Ты не зря сделал это.       По спине промаршировали ледяные мурашки. Северус отдернул руку, отшатнулся от двери и дико оглянулся. Не дай Бог, его увидели! Ему же тогда без Обливиэйта не уйти!       Никого. Чуть дальше по коридору, где был выход на лоджию, снова раздался перебор гитарных струн. Северус быстро скользнул туда, подальше от опасности. Схватить Вадима и бежать, бежать отсюда куда-нибудь…       Волхов сидел в окружении слизеринцев, обнимая гитару, и беспечно наигрывал что-то фривольное. Забини сосредоточенно записывал что-то в блокнот, Паркинсон мечтательно смотрела куда-то в сад, подперев голову рукой, а Малфой нагло, по-варварски курил сигарету. Мирная картина отрезвила. Северусу даже хватило самообладания тихо подкрасться к подросткам и вкрадчиво сказать:       — Травиться вздумали, Малфой? — отчего Драко подпрыгнул и выронил сигарету.       — Профессор? Вы же не скажете отцу? — заискивающе улыбнулся он.       — А что мне за это будет?       — Э-э…       — Не старайтесь, всё равно ничего стоящего придумать не сможете, — хмыкнул Северус и кивнул Вадиму. — Нам пора.       Волхов вскинул на него взгляд. Да, он знал, безо всяких сомнений, точно знал, кто живет жизнью Максвелла Стюарта и каким образом у него это получилось. Кто сможет исцелить горечь предательства лучше истинного целителя? Только тот, кого предали.       — Хорошо. Я схожу за Регулусом, — покорно кивнул Вадим и убрал гитару. — До встречи, ребята!       — До встречи, — очнулась Паркинсон.       — Пока, — буркнул Забини, не отрываясь от блокнота.       Малфой махнул рукой и полез в карман. В кулаке мелькнула смятая сигаретная пачка.       Вадим, не стесняясь, подцепил Северуса под руку, прошел по коридору и преспокойно вошел в комнату Темного Лорда.       — Ну-с, что тут у нас? — деловито осведомился он, цепко рассматривая заплаканного Регулуса.       Тот сидел на коленях у кресла и обнимал ноги своего повелителя с таким видом, словно не до конца верил в происходящее. Максвелл гладил его по голове. Прерваться они даже не подумали. Блэк только прижался сильнее, подставляя щеку под ласкающую ладонь.       — Как видишь, умирать тут больше никто не планирует, — ответил Макс. — Правда, Регулус?       Регулус глянул на застывшего у порога Северуса, смущенно отвернулся и кивнул.       — Вот и славно, — хлопнул Вадим в ладоши. — А теперь вставайте, мистер пациент, нам нужно возвращаться. Не то нас начнут искать с собаками. Ха-ха!       Какую-то секунду Северус думал, что Регулуса придется отдирать от кресла силой, но нет. Он встал и даже смог освежить покрасневшее, опухшее от слез лицо чарами.       — Разрешите идти, ваше высочество? — тихо спросил он, поклонившись.       Темный Лорд кивнул и, встав на цыпочки, накинул на подставленную шею золотую цепочку.       — Приходи еще. В любое время.       Северус потерял дар речи. Регулусу вернули тот самый медальон, который он подбросил в каменную чашу.       Уже у ворот, прощаясь с Вадимом, Темный лорд посмотрел Северусу в глаза, проказливо улыбнулся и прижал палец к губам.       Уходить почему-то было очень легко. Наверное, потому что на этот раз за спиной больше не было ни клятв, ни трупов, ни ошибок. Разве что где-то в глубине души ворочался червячок. Он... завидовал Блэку?