Hands Clasped Tight

— Наверное, нам надо встать и что-нибудь поесть, — бормочет Гарри, уткнувшись подбородком в ключицы Луи. Томлинсон слегка сдвигается, отчего парень меняет положение. Он садится на подушку рядом с ним и скрещивает ноги. — У нас же годовщина. Мы можем вообще ничего не делать. — Технически, пока что половина годовщины. И я хочу позавтракать. — Хорошо-хорошо, — смеется Луи. — Давай поедим. Гарри следит, как парень с неохотой покидает постель и направляется на другой конец комнаты, он останавливается у комода и надевает боксеры. Маленький недовольный стон слетает с губ кудрявого. — Что, тебе было недостаточно? — поддразнивает Луи. — Нет, — честно отвечает Стайлс. Ему хочется, чтобы его муж был с ним в постели весь день и доводил их обоих до грани снова и снова. — Но даже если так, то ведь не обязательно одеваться для того, чтобы приготовить завтрак? — Я оденусь, и тебе следует сделать то же самое. Гарри с трудом и чуть ли не за уши вытаскивает себя из тёплой и уютной кровати, натягивает боксеры и футболку и следует за Луи на кухню. Они едят блины и бекон, сидя на полу в кухне. Луи закидывает свои ноги на Гарри. Не раз шатен тонко намекает, что можно нормально позавтракать за столом, но ни один из них не хочет подниматься. — Счастливой половины годовщины, — говорит Луи, перебивая Гарри посередине рассказа о мерах по защите касаток. Стайлс только собирается взбунтоваться — как так, Томлинсону все равно на касаток? — но тот целует его липкими из-за сиропа губами, и слова растворяются в горле.

***

— Чуть левее. Да нет же, выстави немного бедро. Отлично, наклони голову ближе к столбу. Гарри честно стоит в позе три секунды, а затем показывает Луи язык и расслабляется. Как и ожидалось, Томлинсон по инерции продолжает фотографировать, а затем убирает камеру, нахмурив брови: — Ты просто издеваешься. — И это говорит мне тот, кто последние тридцать минут мне объяснял, как надо позировать! — возражает Гарри, отходя от фонарного столба и подходя на пару шагов ближе к Луи. — Вовсе нет! Это не заняло полчаса! — протестует Луи. — Может, минут пять или десять. Они находятся недалеко от Музея искусств Лос-Анджелеса, который ранее выбрал Луи в качестве места, где им можно провести утро и соответственно начать отмечать годовщину. За пределами музея располагается инсталляция с десятком уличных фонарей. И поэтому Томлинсон, как эксперт в данном деле, немедленно решает для себя, что Гарри стоит немного потрудиться и попозировать для новых фото в «Инстаграм». А Стайлс счастливо соглашается. — Давай сделаем совместную фотку? — клянчит Гарри, цепляясь пальцами за петельки джинсов Луи и притягивая его к себе ближе. — Я не хочу быть на снимке один, без тебя. — Но именно ты из нас двоих выглядишь лучше, — улыбается парень. — Совершенно неверно. — Прости, но ты видел себя? — спрашивает Луи, с улыбкой обнимая Гарри за плечи. С помощью маленькой лести он хочет добиться нужного от него. — Не-а, детка, — отвечает Гарри. — Дай мне фотоаппарат, я хочу попросить ту очаровательную леди, чтобы она сфотографировала нас. — Эту женщину с ребенком? Нет, спроси лучше вон ту молодую девушку, она похожа на того, кто умеет обращаться с техникой, — Луи передает фотоаппарат. Гарри собирается спросить, что именно он имеет в виду, но Луи останавливает его своим фирменным «командным» взглядом. — Хорошо-хорошо, уже иду. Когда они рассматривают получившиеся фото спустя несколько минут, он вынужденно признает, что девушка действительно умеет обращаться с фотоаппаратом, так как сделала достаточно удачных снимков с разных ракурсов. Один из них усмехается в камеру, широко улыбаясь. А другой, то есть, Гарри, смеется над глупой шуткой Луи. Ещё одно фото — они целуются, при этом хихикая друг другу в губы. Но, безусловно, и определенно самой любимой фотографией Гарри становится та, на которой он с обожанием в глазах смотрит на Луи. Стайлс, кажется, еще больше влюблен в него, чем в этот же день три с половиной года назад, и он никогда прежде не чувствовал себя настолько счастливым. Когда он об этом говорит Луи, тот закатывает глаза и в шутку называет его размазней. Гарри смотрит на него в тот момент, когда парень кусает свои губы, словно пытаясь сдержать все чувства. Стайлс знает, что это означает. Может быть, лучше оставить всё на потом. — Достань билеты из моего заднего кармана, — просит Луи, когда они подходят к дверям. Он выпячивает обтянутую джинсами задницу, поворачиваясь к Гарри той стороной бедра, с которой лежат два билета. — А что мне за это будет? — поддразнивает он. — Пф, шанс полапать мою задницу. Гарри смеется, затем достает билеты и незаметно сжимает упругую ягодицу Луи.

***

После прогулки по музею они берут мексиканскую еду на обед и решают пообедать на открытом воздухе, на небольшой террасе. Весело болтают ногами под столом, пьют маргариту и едят слишком много кукурузных чипсов. Рассматривают проходящих мимо людей. Луи указывает на каждую собаку, которую замечает, отчего Гарри тепло улыбается — ему безумно приятно видеть любимого таким счастливым. Иногда он задумывается о том, что вышел замуж за идеального человека, который волнуется о собаках, болтает с детьми в музеях и фотографирует смешные наклейки на фонарных столбах и тротуаре. Он все еще не уверен, чем же заслужил Луи Томлинсона, но благодарен каждому дню, проведенному с ним. После обеда Гарри настаивает зайти в пекарню, где они заказывали свадебный торт для себя пару лет назад. Даже не приходится убеждать. Луи легко соглашается — он так же любит торты, как и Гарри. — О, мы должны его купить, — восхищённо бормочет Томлинсон, указывая на торт, покрытый ванильным кремом с розовой посыпкой наверху. — Я думал, что мы возьмём шоколадный. Ванильный был на их свадьбе, а также еще и красные кексы. Вообще, изначально они планировали сегодня купить пару плиток шоколада, чтобы приготовить дома десерт. — Давай возьмем оба, — на лице Луи вспыхивает улыбка, а Гарри следует перестать расцеловывать его, находясь в магазине. — Нет-нет, слишком много сахара, ты сам и так достаточно сладкий, — поглаживая бедро супруга, говорит Гарри. В итоге они останавливаются на паре кусочков шоколадного торта, и, пока ждут заказ, Луи обращает внимание на кексы. — Малыш, посмотри на это, — он кладёт ладонь на спину Гарри, таким образом, притягивая его к себе поближе, чтобы указать на радужные кексы под стеклянным колпаком. — Давай когда в следующий раз устроим вечеринку, закажем подобные? — Думаю, мы их купим, — говорит Гарри, а затем забирает у женщины за прилавком пластиковый контейнер, параллельно называя свое имя. Луи следом за Гарри подходит к прилавку и ждет, когда тот удобно возьмёт в руки торты. На резкий вздох, раздавшийся позади, супруги резко оборачиваются. У входа стоит удивлённая Аманда Лефевр, прикрывая ладонью рот. Она теперь в выпускном классе, если Стайлс не ошибается; Гарри отлично помнит, что девушка училась у Луи в прошлом году. Ее волосы теперь ярко-розовые, в отличие от насыщенно-синих, что были раньше, когда он видел ее в последний раз. Телефон свисает краем с подрагивающей ладони — похоже, что тот вот-вот упадёт. Луи немедленно убирает руку со спины Гарри, но уже слишком поздно. Она видела их вместе. — Осторожно, не вырони свой телефон, — это единственное, о чем Гарри думает в данный момент. — Во всяком случае, он уже мертв, — говорит она, чуть заикаясь. — Боже мой, я не могу поверить, я имею в виду, что я всегда думала… ох… охуеть. — Следи за языком, — моментально реагирует Гарри, на что Луи заливается смехом. Шесть месяцев назад, черт возьми, да даже шесть недель назад, Стайлс бы действительно начал переживать, что студентка увидела их с Луи вместе. Сейчас его это практически не беспокоит. По счастливой случайности, Аманда настолько шокирована, что не сделала никаких фото. Но вот слухи будут распространяться, как лесной пожар. С этим ничего не сделаешь. Он начинает задаваться вопросом, почему же они до сих пор держат это в секрете. — Хорошего дня, Аманда, — посмеиваясь от шокированного вида девушки, говорит Луи, а затем выходит вместе с Гарри из пекарни.

***

Они перебрали уйму вещей, выбирая, как же лучше одеться на шикарный ужин, параллельно выбирая место, где по-настоящему смогут расслабиться и нормально отдохнуть. Но вот после нескольких недель различных мероприятий треники и пицца оказались более заманчивым предложением. — Это была хорошая идея, — Луи протягивает руку и тыкает пальцем Гарри в ногу. Он держит надкушенный кусочек пиццы и усмехается. — Да, у меня бывают поразительные идеи время от времени. — Я знаю, детка. Луи встает, чтобы взять ещё один кусочек пиццы, а Гарри, не моргая, пялится на его задницу. — Я знаю, что ты на меня смотришь, — говорит Томлинсон. — Даже чувствую. — Просто не могу не смотреть, — отвечает Гарри, на что Луи смеется и исчезает на кухне. Гарри ждет пару минут, но успевает соскучиться и идёт следом за ним. Луи наполняет водой стакан у раковины и поворачивается, удивленно смотря на него. — Тебе не стоило приходить, я сам могу принести пиццу. — Я знаю, — с ухмылкой говорит Гарри. — И абсолютно доверяю твоему умению приносить пиццу. — А что тогда? — Немного соскучился, вот и всё, — Гарри подходит к Луи со спины и обнимает его за талию. — Прошло всего лишь полминуты, — смеется Луи. — Больше похоже на полторы, — бормочет Гарри, ласково покусывая ушко, и медленно проводит языком вдоль шеи, вызывая табун мурашек у старшего. Полный стакан мгновенно оставлен в сторону, и Гарри тянется и выключает воду. — Ты невозможно сексуальный, знаешь? Луи тихо посмеивается, а Гарри скользит пальцами у края пояса домашних штанов и проворно забирается под них, оглаживая живот и спуская ладони чуть ниже пупка. Луи откидывает голову и слегка выгибает спину, опираясь на Гарри всем телом, который опускает свои пальцы ещё дальше. — Ты всегда так говоришь, — шепчет Луи. — Что же, тогда попытаюсь сделать так, чтобы ты почувствовал себя прекрасно? — спрашивает Гарри, парой быстрых движений сжимая член Луи через ткань спортивных мягких штанов. Томлинсон слегка дёргается из-за неожиданности, а затем ерзает. — Нападай на меня, когда я буду домашним и слегка ленивым. — Но я не могу ничего поделать с тем, что ты такой сексуальный, — Гарри опускает руки на бедра Луи и разворачивает его к себе лицом. — А как же пицца? — Забудь о пицце, вернемся к ней позже. — Подожди, я знаю, что ты собираешься сказать, — Луи поднимает руку. — И что? — Ты хотел сказать: «Нахер пиццу, выеби меня», — высоким и кокетливым голосом говорит Луи, а парень смущенно хихикает. — Я не собирался такое говорить! — протестует он, но попытка получается слабой. Он действительно не собирался такое говорить, но Луи не дослушал. — Ты определённо об этом подумал. Гарри отступает назад, качая головой: — Нет. — Ты такой милый. Я схожу в туалет и вернусь, — улыбается Луи. — А чем мне заняться, пока я буду тебя ждать? — спрашивает Гарри, держа руки за спиной с невинной улыбкой на лице. — Я уверен, что ты найдешь способ развлечься, — Луи мимолетно целует его и выходит из кухни. Стайлс быстро протирает столешницу от капель воды, убирает остатки пиццы в холодильник, а затем полностью избавляется от одежды, оставляя ее лежать кучкой на полу. Луи возвращается в тот момент, когда Гарри наклоняется за одеждой (они не мыли полы пару дней, поэтому не хотелось бы, чтобы пыль собралась на вещах). Луи свистит, долго и громко, отчего младший краснеет. — Кто-нибудь говорил тебе, что у тебя милая попка? — Только ты, дорогой, — отвечает Гарри, складывая одежду и оставляя ее на столе. Он поворачивается к Луи, который облизывает нижнюю губу. — Ну, все остальные идиоты, — серьезно говорит он, отчего Гарри снова краснеет. — Ладно, давай попробуем еще раз, детка. Гарри не тратит впустую время, просто пересекает кухню и обхватывает Луи за талию, прижимая его спиной к столешнице, тем самым повторяя свою позицию, которая была пять минут назад. — Мы можем заняться сексом прямо сейчас? — Думаю да, мне все равно нечего делать, — с улыбкой отвечает Луи. Гарри надувается и хлопает его по плечу. — Хэй, перестань, я стараюсь быть романтичным в нашу годовщину, а ты смеешься. — Хорошо, хорошо, я буду крайне серьезен. Секс не для развлечения. — Хватит придумывать, секс с тобой — это всегда веселая и крутая штука. — Да что ты? — спрашивает Луи, проводя холодными ладонями по оголенной груди Гарри, который начинает дрожать от прикосновения, и щипает его за сосок. — Самый лучший из всех, Луи. — Да? Его руки продолжают изучать тело Гарри, когда он засасывает кожу на шее и скользит ладонями по спине парня, чтобы схватить его за задницу. Он слегка сжимает ягодицы, а затем не слишком сильно шлёпает по аппетитным половинкам, но затем подтягивает его еще ближе к себе. Луи до сих пор одет, а Гарри хочет сказать, что это несправедливо, но Томлинсон продолжает говорить: — Я тоже. Весь день думал об этом, — он проводит рукой между ними, медленно ведя пальцами вниз по груди Гарри, прикусывает ключицы, шею и торс, оставляя яркие отметины и сразу же зацеловывая местечки укусов. — С тех пор, как мы встали сегодня утром. Гарри извивается, обнажённый и возбужденный, отчаянно нуждающийся. Он хочет почувствовать горячий и такой влажный рот Луи на своем члене, чтобы его восхитительные пальцы были внутри его, растягивая до фейерверков перед глазами. — Да? Луи кивает в ответ и коленом немного раздвигает бедра Гарри, обхватывает твёрдый член парня и лениво двигает кистью по всей длине, улавливая стон, который всё равно упрямо срывается с губ младшего. Луи прекрасно известно, как Гарри реагирует на каждое его действие. От этой мысли в животе Стайлса рождаются бабочки: есть кто-то, кто знает с такой интимной стороны, знает тебя досконально внутри и снаружи — и этот кто-то, с кем ты занимался любовью уже тысячу раз. Луи известно, как прикасаться к Гарри, чтобы тот стонал и кричал от удовольствия, чтобы под крепко зажмуренными веками взрывались яркие краски, чтобы тело содрогалось в таком оргазме, от которого потом приходилось бы долго приходить в себя. Это также означает, что Луи может продолжать сладострастные пытки, пока Гарри не начнет умолять его о большем. — Пожалуйста, Лу, этого достаточно, — стонет Гарри. Томлинсон касается его повсюду: оставляет губами влажные следы на груди, хватает за задницу, с упоением сжимая её в руках, массирует потяжелевшие яички — словно дразнит, но ни разу не приближается к тому месту, на котором Гарри больше всего хочет почувствовать его руки. — Я готов. Его член тяжелый, набухший и налитый кровью, упирается в живот Луи, показывает, насколько же сильно парень хочет супруга, несмотря на столько лет отношений. — Обожаю, когда ты меня умоляешь, — бормочет Луи, прикусывая и посасывая сосок Гарри, которому не нужно видеть его лицо — он точно знает, что тот ухмыляется. — Если ты собираешь продолжать мучить меня, то хотя бы сними одежду, — неразборчиво бормочет Гарри. — Хорошо, — отвечает Луи, снимая штаны и отстраняясь от Гарри, чтобы стянуть футболку через голову. Парень помогает ему с этим, но затем снова начинает скулить в его ухо, и на этот раз появляется дополнительный бонус в виде того, что он может коснуться члена Луи. Хотя бы на минуту, когда руки Луи заняты. — Руки прочь, — восклицает он. Гарри кивает и громко сглатывает, чувствуя, как в животе нарастает волнение. — Забирайся. Гарри смущенно озирается: — Куда? — На стол. Глаза Гарри округляются — его маленькая мечта о сексе на кухне — не секрет, которым он делился с Луи много лет, но в последний раз он упоминал об этом так давно, что даже сам забыл, насколько ему этого хочется. Гарри вскарабкивается на столешницу, покачивает ногами и с улыбкой смотрит на Луи. Голова кажется легкой, воздушной, наполненной крохотными обрывками мыслей о том, что же его ждет дальше. Луи удовлетворенно улыбается, а затем опускает свои тонкие руки на острые коленки Гарри. Оборачивает пальцы вокруг них и, приподнимая ногу Гарри, опускает ее чуть в сторону, на саму столешницу. Стайлс закусывает губу, стараясь заглушить маленький стон — в подобном положении он станет более чувствительным. Он чувствует себя грязным, развращенным, отчего по позвоночнику пробегает еще более возбуждающий холодок. — Пожалуйста, — умоляет он, на что Луи коротко кивает один раз и опускается на колени. Он не тратит время впустую, обхватывая губами твёрдый член, щекоча языком выступающие венки и слабо посасывая. Жар накапливается у основания позвоночника Гарри, и он тонет в этих ощущениях. В этот момент соседская кошка начинает жалобно мяукать, просясь в дом. Луи делает паузу и смотрит в глаза Гарри, но тот дергает его за волосы, тем самым давая понять, чтобы он не отвлекался. Томлинсон продолжает начатое, и кошка смолкает через минуту. Гарри кусает свои губы, когда Луи целует головку, слизывая естественную смазку, а затем вбирает член в рот, втягивая щёки. Огонь внутри Гарри растет, но соседская кошка снова принимается жалобно мяукать и на этот раз громче. — Чёрт побери, — Томлинсон выпускает член и смеётся. — Луи! — недовольно восклицает Гарри. Он ведь только начал ощущать волны подступающего оргазма, а теперь всё пропало. — Извини, я просто… — кошка мяукает, и Луи хихикает. — Буквально, минуту назад мой член был у тебя во рту, а теперь ты… — кошка снова жалобно мяукает, Гарри смотри на Луи, и они оба громко смеются. — Это сплошное издевательство. — Согласен, — кивает Луи. Он встает и губами мимолётно касается плеча Гарри. — Я же собирался кончить! — Гарри протестует, хотя они оба еще смеются. — Знаю, детка, извини. Луи облизывает ладонь и только обхватывает ей член Гарри, как кошка опять начинает жалобно плакать. Он снова хихикает. — Что ты смеёшься, когда твоя рука на моем члене. Тебе повезло, что мы уже женаты, иначе я бы неправильно тебя понял, знаешь, — говорит Гарри, сжимая в ладони плечо Луи. — Прости, — повторяет Томлинсон и целует его, медленно, долго, глубоко. Когда Гарри сотрясается от взрывного оргазма через несколько минут, кусая мужа за плечо, кошка мяукает гораздо громче предыдущих раз. — Ну, поздравляю, — сквозь смех говорит Гарри, чувствуя себя легким и невесомым. Луи слизывает с пальца сперму, а затем подносит запачканную ладонь к губам парня. — Похоже, кошка считает, что ты хорошо справился. — А что насчет мужа? — Муж тоже отличного мнения о тебе, — отвечает Гарри, оставляя поцелуй на виске Луи, они все еще немного посмеиваются. — Он тоже хочет тебя трахнуть. — Так давай сделаем это, — говорит Луи. — На кухне? Где кто-либо может услышать наши стоны? — Если кошка снова не появится, то да, — поддразнивает Гарри, дрожа от мысли, что их может кто-нибудь услышать. Почему он не подумал об этом пятнадцать минут назад? — Хорошо, я за смазкой, — Луи встает прямо и проводит руками по волосам. — Оставайся тут и веди себя хорошо. Гарри кивает, наблюдая за маленьким, шустро выбегающим из кухни парнем. Он ласкает свой член, готовясь к возвращению Луи, и думает о том, какое же воздействие на него оказывают стоны и слова шатена, как горячо и узко в его дырочке. Его закрытые веки трепещут от красочных и неприличных фантазий, когда он слышит, как Томлинсон тихо вскрикивает в спальне, а затем раздаётся небольшой грохот. — Луи? — спрашивает он, опустив руки на стол. — Всё в порядке? Нет ответа. Стояк забыт, он спрыгивает на пол и спешит в спальню, останавливаясь, когда доходит до двери. Луи лежит на ковре, на спине, поджав конечности, а бутылочка смазки и презерватив лежат неподалеку от него. Колпачок бутылочки откупорен, но Гарри не замечает разлитой жидкости. — Что случилось? — спрашивает он, заходя в комнату, чтобы помочь Луи. Тот просто качает головой и хватается за протянутую руку. Со второй попытки ему удается сесть, а Гарри проверяет, не пострадал ли Луи, и садится рядом с ним на пол, скрестив ноги. — Я упал, — говорит Томлинсон, хватаясь за бок. — Поскользнулся на ковре, упал на смазку… — он указывает на нее, и Гарри смотрит в ту сторону. — Это что, лубрикант? — спрашивает Гарри, вставая, чтобы более внимательно рассмотреть стену, на которой разбрызганное вещество стекает вниз по белой краске. Томлинсон шумно соглашается. — Боже мой, Луи, что произошло? Ты, в буквальном смысле, прилетел своей задницей на смазку, из-за чего половина содержимого бутылочки оказалась на стене? Они одновременно разразились заразительным смехом. Гарри смеется так сильно, что ему, похоже, надо снова сесть, если он не хочет упасть на пол. — Так что за шум был? — спрашивает он сквозь смех, хватаясь за живот. — Она упала вместе со мной. К счастью, это всего лишь пластиковая рама, но нам теперь надо купить новую взамен старой для фото с помолвки, — говорит он, кивая головой в угол комнаты, где лежит сломанная рамка. — Я люблю тебя, — говорит Гарри, недоверчиво покачивая головой. — Ты уморителен. — Я знаю, — Луи говорит с гордой улыбкой, снова садясь на пол, и Стайлс приседает рядом. — Давай же займемся сексом, иначе я умру прямо здесь. — Ты умрешь по-настоящему, если не будешь осторожен, — нахмурившись, Гарри убирает прядь волос с его лица. — Хорошо, дорогой, я обещаю, что буду более внимателен и осторожен, — слишком сахарным голосом отвечает Луи. — А теперь, пожалуйста, может, отсосешь мне, м? — Ты не хочешь, чтобы я трахнул тебя? Луи морщится. — Думаю, я ушиб свою задницу. Не стоит. Гарри снова смеется: — Прости, прости. Всё, не смеюсь. Но, честно говоря, только ты можешь поскользнуться и приземлиться на чёртову бутылку смазки. — Знаешь, это немного не тот романтический секс в честь полугодовщины, который я ожидал сегодня вечером, — говорит Луи, когда Гарри засасывает нежную кожу на его шее, под которой пульсирует жилка. Он использует весь свой вес, чтобы толкнуть Луи на спину, опрокидывая их обоих назад, и спускается ниже до тех пор, пока его рот не оказывается напротив члена. Он целует покрасневшую головку и одной рукой ласкает яички. Одновременно с этим в его голове всплывают воспоминания. — Хей, — говорит он, и Луи поднимает голову, чтобы взглянуть на него с насмешливым раздражением на лице. — Помнишь, когда ты не знал, что такое киви? Ты был настолько непреклонен, считая, что они не похожи на волосатые яйца. — О боже, — стонет Луи, снова опуская голову назад и прикрывая ладонью глаза, и смеется так сильно, что его красивый и милый животик дрожит. — Я абсолютно ненавижу тебя. Гарри неразборчиво отвечает, облизывая член Луи и сжимая его у основания. — Хорошо, может быть, я тебя не ненавижу, — сдается он. — Но ты должен прекратить заставлять меня смеяться, когда сосешь мой член. — Ты заставил меня смеяться во время моего оргазма, теперь твоя очередь, — парирует Гарри и поддается хихиканью, из-за которого Луи тоже начинает смеяться. Через пару минут хихиканье перерастает в такой сильный приступ смеха, что у Стайлса начинает болеть живот.

***

— Я рад, что у нас, наконец, это получилось, — говорит Гарри, беря еще один кусочек торта и кормя Луи. — Ты что, ешь торт голым в постели? — спрашивает Луи, послушно открывая рот. Задорный огонёк в его глазах говорит о том, что он точно знает, что имеет в виду парень. — Да, как и весь этот день. Знаешь, я тебя люблю. — Я тебя тоже очень люблю, — Луи смахивает кусочек шоколадной глазури с края тарелки и предлагает его Гарри. Тот смыкает губы вокруг пальца, посасывая и слизывая языком сладость, а затем выпускает изо рта с характерным непотребным хлюпаньем. — Даже если ты однажды меня убьешь. — Какая страшная смерть, однако, — со смехом говорит Гарри, целуя его в висок. — Но все же, действительно, Стайлс.

***

На следующее утро Гарри добирается до работы, и школа «Pacific Grove Academy» просто гудит от слухов. Сначала он думает, что это обычная утренняя болтовня в понедельник, но затем замечает на себе взгляды учеников, которые украдкой обращены в его сторону, когда он идёт по коридору. И тогда Гарри вспоминает, как вчера столкнулся с Амандой. Когда он подходит к своему кабинету, некоторые дети задерживаются, ожидая, что Гарри откроет дверь. Они восторженно приветствуют его, словно давая этим понять, что они в курсе произошедшего. Гарри не признает этого. Не похоже на то, что есть какие-либо доказательства. Всего лишь слова Аманды против него и Луи, и что-то подсказывает ему, что победа в этом будет за ним.

***

Аманда не приходит в школу на следующий день. Школа просто сходит с ума из-за слухов и предположений. — Они убили её? — А что, если они теперь заплатят ей, чтобы она молчала? — Это определённо доказывает то, что они вместе! — Правильно? Они абсолютно точно влюблены. — Я реально думаю, что Аманда — лгунья, раз теперь так ведет себя и не приходит на занятия. — Нет, это означает, что они влюблены! Я не понимаю, почему ты намеренно так невежественен. Мама Аманды посылает по электронной почте письмо учителям, в котором пишет, что ее дочь заболела гриппом. Но Гарри знает, что учащиеся всё равно ему не поверят.

***

Найл, занятый подготовкой к предстоящему осеннему концерту, однажды отводит Гарри в сторону и спрашивает, может ли тот сходить в обеденный перерыв к его брату и погулять с собакой. Гарри пытается приложить больше усилий, чтобы почаще видеться и помогать Найлу, потому с готовностью соглашается, хотя это означает, что он пропустит наполовину ланч, так что ему придется впопыхах съесть сэндвич. Может, ему стоит поговорить с Луи о том, чтобы завести собаку. Вполне возможно, это будет весело. По сути, собака — маленький ребенок, но потребуется меньше усилий в уходе. Что ж, надо об этом подумать.

***

На кухонном столе лежат бумаги: экзаменационные листы, которые Гарри выдавал выпускникам в прошлом году, примеры экзаменов, которые он нашел в интернете для своих классов, и даже несколько планов занятий уроков в колледже. Настало время начинать подготовку к экзаменам в осеннем семестре. В прошлом году он сильно оплошал, оставив это на последнюю неделю. Сейчас конец октября, в холодильнике осталось еды с дня благодарения в таком количестве, что можно прокормить роту солдат, и он собирается поработать над тем, чтобы в будущем его жизнь стала менее напряженной. — Я в таком стрессе, — через час скулит Гарри, бросая ручку на стол и опуская голову. Луи выходит из другой комнаты, успокаивающе сжимает плечи парня, а затем проводит руками по спине. Он целует его обнаженную шею чуть выше воротника футболки. — Хочешь заняться сексом? Гарри поднимает голову и смотрит на Луи, который быстро отступает. — Эм… не сейчас, это очевидно. Я просто имею в виду, что как-нибудь в другой раз… — Да, Луи, возможно в другой раз. Не сейчас. Луи поднимает руки, как бы говоря, что всё нормально. — Хорошо, я понимаю. Просто пытаюсь помочь тебе. Гарри вздыхает и складывает бумаги на столе в аккуратную стопку. Луи уже сделал несколько шагов назад, по-видимому, собираясь обратно в относительно безопасную гостиную, где нет напряженного, сварливого мужа. Гарри смотрит на бумаги и снова вздыхает, прежде чем отложить их в сторону. Он закончил с этим на сегодня. — Я просто хочу один вечер, когда мне не надо будет ни с кем разговаривать, и я смогу делать все, что захочу. Я люблю тебя и хочу проводить с тобой время, но не сейчас. Мне надо побыть в одиночестве этим вечером. Луи рассматривает его мгновение, равное трем ударам сердца. Затем он кивает и с маленькой, понимающей улыбкой направляется обратно в гостиную. Гарри долго принимает душ, позволяя воде успокоить ноющие мышцы, и остается там до тех пор, пока кожа из-за влажности не сморщивается, становясь похожей на чернослив. Он надевает свой самый пушистый халат, наливает бокал вина и читает в постели больше часа. Когда ему становится скучно, он выходит в гостиную и ложится под руку Луи, где очень быстро засыпает. На столе лежит стопка бумаг, когда он приходит следующим утром на работу, и сердце переворачивается в тот момент, когда он видит старые прошлогодние тесты Луи. Записка, лежащая сверху, гласит: «Для наших собственных вопросов! Надеюсь, что это хотя бы немного поможет тебе». Гарри действительно повезло с мужем.

***

— За самые грандиозные зимние каникулы и за самый расслабляющий отдых в Рождество, — торжественно произносит Гарри, поднимая свой бокал, чтобы чокнуться с Луи. — Поддерживаю. — О, а также за грядущее тридцатилетие самого лучшего мужа! — Тихо, мы не говорим об этом, ты забыл? — Луи моментально прижимает ладонь к губам Гарри. Стайлс времени даром не теряет и облизывает ладонь Луи. Томлинсон, вполне возможно, ожидал подобный исход событий, но все равно морщится и вытирает ладонь об обнаженное плечо парня. — Мы не разговариваем о том, что я становлюсь старше. — Но ты заслуживаешь празднования, — отмечает Гарри. Примерно такой же разговор происходит у них каждый год, хотя сейчас, когда Луи вступает в новое десятилетие своей жизни, разговор кажется весомее. — Мы уже отпраздновали! Охренительным утренним сексом. — Да, это было просто замечательно. Но ты заслуживаешь празднования и на все оставшееся время, — с улыбкой говорит Гарри. — Мы на пляже в Мексике, что я еще могу пожелать? — Луи борется с улыбкой. Оставшаяся часть недели проходит в том же духе: много отдыха, много алкоголя, много секса. Бывают ночи, когда Гарри танцует с очаровательными пожилыми женщинами, завораживая их своими изумрудными глазами и ямочками на щеках; утро, когда они вообще не покидают постель; целые дни, проведенные в спа-салоне с массажными процедурами. Это идеальный отпуск.

***

Найл опускает свое пиво на бирдекель и откидывается на спинку стула, подогнув ноги под себя. — Как Мексика? Готовы к каким-либо еще диким приключениям? Гарри перехватывает взгляд Луи, и по выражению его лица трудно понять, вспоминает ли он то утро, когда они приняли ужасное решение пойти на зиплайнинг¹ или когда они занимались сексом на балконе. — Здорово. Как раз то, что нам было нужно, — говорит Луи. — Тем не менее, думаю, я был рад вернуться в свою собственную кровать. Что думаешь, Гарольд? — Если ты предложил отвезти меня на курорт сейчас, где все включено, я бы не отказался. Но сейчас, думаю, у нас все хорошо. Луи вытягивает ногу, чтобы ткнуть Гарри, который во время хватает его за протянутую конечность и рывками тащит на себя. Томлинсон пару секунд для приличия сопротивляется, а затем садится на колени к Гарри, положив голову ему на плечо. — Думаю, я уже слишком стар для этого дерьма, — бормочет Луи, указывая на часы, показывающие половину одиннадцатого вечера. Все они уже в пижамах, и никто не обращает внимания на пьесу, которую показывают по телевизору. — Давно прошли те деньки, когда я мог закатить новогоднюю вечеринку и не спать всю ночь, а потом любоваться восходом солнца. — Впрочем, было что-то хорошее в наше время, — замечает Гарри, делая глоток напитка. — Тот год у нас начался просто отлично, — добавляет Найл. — Помнишь, как мы с тобой в обнимку заснули в вашей постели, а Гарри нашел нас? — Хах, да, он ещё присоединился к нам? — добавляет Луи, смеясь над воспоминаниями. — Эш так разозлилась тогда, потому что долго искала меня, — смеется Найл. Мгновение в воздухе витает тишина, а потом он, кажется, понимает, что только что сказал, и всхлипывает. — Да, — торжественно говорит Луи. — Я помню. Гарри мягко отталкивает Луи и отодвигается в сторону: — Ну же, обнимемся. — Я не… — Найл выглядит неуверенно. — Никаких оправданий, — возражает Луи. — Ну, тебе ведь это нужно. Найл кивает и вскакивает со стула, чтобы присоединиться к ним на диване. Он садится между ними, и они протягивают руки, чтобы обнять его со всех сторон, плотно прижимаясь к нему, как коалы. — Всё будет хорошо, — заверяет его Гарри. — Следующий год будет лучше. — Я очень на это надеюсь. В полночь, когда они чокаются наполненными шампанским бокалами и выпивают за данные им обещания измениться к лучшему в новом году, Гарри и Луи одновременно целуют Найла в щеки. — Гр-р-р, отстаньте от меня! — Тебе это нравится, — утверждает Луи, затем отстраняется от Найла и целует Гарри глубоко и медленно. Это будет и их год тоже. ¹ Зиплайн, зип-лайн — спуск с использованием сил гравитации по стальному канату с отрывом от земли, по воздуху, с помощью специального устройства, использующего блоки. Широко применяется в качестве приключения или развлечения и получения острых ощущений.

***

Кабинет гудит от разговоров, когда Гарри в первый учебный день после каникул проводит у старших классов урок французского. Он останавливается на мгновение, а затем садится за стол, чтобы перенести материал по уроку на компьютер. — Я же говорила, что он будет загорелым, — шипит Кэти Беннетт. — Мистер Ти загорелый, и он тоже. Это доказательства, — неужели она бы стала молчать? Вряд ли. — Кэти, мы живем в Южной Калифорнии, здесь все загорелые, — выпаливает в ответ Хантер Нгуен. — Говори за себя, — отвечает Кэти, и Гарри поднимает голову, замечая, как она показывает свою (по общему признанию, очень бледную) руку Хантеру. — Так, тихо все, — говорит Гарри. — У нас сейчас французский, для сплетен времени нет. Сара поднимает руку: — Мистер Стайлс? Он кивает ей, чтобы она продолжала, и готовится к тому, что грядет. — Это правда, что вы с мистером Томлинсоном вместе провели отпуск? — Где ты такое услышала? — Гарри поднимает брови. — О, от одного из мелких, — отвечает она небрежно. — Не следует верить всему, что слышите, — говорит он ей, и она, вспыхивая, краснеет.

***

— Я думал, что мы займемся сексом, — говорит Луи, плюхаясь на живот и кладя голову на плечо Гарри. — Да, но ты сказал, что слишком устал. — Да, точнее, раньше был уставшим, а сейчас нет. Почему мы еще не спим? Почему имя «Дениз» звучит так смешно? Ты когда-нибудь думал об этом? — Ты хорошо себя чувствуешь? Кажется, что ты немного бредишь, — Гарри подносит ладонь ко лбу Луи. — Просто я не могу уснуть! — Я вижу, — говорит Гарри, позволяя своему смеху раствориться в темноте. — Возможно, потому, что ты продолжаешь крутиться по всей кровати и говорить о ком-то по имени Дениз. — Не о конкретной Дениз, а просто. Дениз — смешное имя. Дениз. Дениз. Дениз. О, прикольно, теперь теряется какой-либо смысл. Дени-и-и-из! Попробуй! — В эту полночь я диагностирую у тебя лихорадку, Лу, — говорит Гарри, не в силах сохранить невозмутимость, потому что Луи все еще постоянно говорит это имя «Дениз», в конце концов, смеясь до слез. — Давай, Стайлс! Дени-и-и-из, — шепчет он, шипя конец имени на ухо Гарри. Гарри глубоко вздыхает и кричит во все легкие: — НЕ-Е-Е-Е-Е-ЕТ!!! — ДЕ-Е-Е-Е-НИ-И-И-И-И-ИЗ! — Луи кричит так громко, что его голос ломается. — Ладно-ладно, уже очень поздно, нам надо успокоиться, Лу, — умоляет Гарри сквозь слезы. — Тебе скучно. Может быть, если ты расскажешь мне историю или еще что-нибудь, то я усну, — Луи резко вздыхает и плюхается на свою сторону кровати. — Мои истории слишком неинтересные, что они действуют на тебя, как снотворное? — в шутку обижается Гарри. — Я запомню это. Луи шлепает его по животу. — Ты же знаешь, что я не это имел в виду. — Чувствую, что мы сегодня вообще не уснем, — с тяжёлым вздохом говорит Гарри. — Не с таким отношением, Дениз, — заявляет Луи. Они на мгновение замолкают, а потом громко хохочут. Всё-таки он прав — они засыпают далеко за полночь с ноющими от смеха животами.

***

Гарри закрывает вкладку на своем рабочем столе ноутбука, но затем снова заходит в свою электронную почту. Наверняка, это просто галлюцинации. Но нет, электронное письмо с просьбой подать заявление на работу в качестве главы кафедры французского языка в школе «Westlake» всё еще перед его глазами. Проблема в том, что эта школа находится в Сан-Франциско.

***

Он все еще мучается этим утром, пытаясь подобрать лучший способ донести информацию до Луи. Хотят ли они переехать? Вряд ли. Они наконец-то обосновались в Лос-Анджелесе. Будет трудно отказаться от всего этого. Но в то же самое время они могут быть ближе к семье Луи, а еще и престижная должность главы кафедры французского языка. Кажется, стоит хотя бы узнать. Попытка не пытка, правильно ведь говорят? В итоге, он не может долго держать это в секрете, потому что никогда не был хорош в умении скрывать такие волнующие новости. — Сегодня я получил электронное письмо, — говорит он Луи во время обеда, скрестив руки на груди и осматривая столовую. Томлинсон шебуршит чем-то, прося продолжить. — О новой работе. — О какой? — Луи поворачивается с удивленным выражением лица. — Глава кафедры французского языка. Я буду не просто преподавать, у меня будет больше контроля над учебной программой, больше ответственности и… — И они хотят, чтобы ты подал резюме с заявлением? Они обратились к тебе? Это просто замечательно! — Так и есть, — говорит Гарри, но затем его улыбка становится грустной. — Почему ты не рад? Это ведь здорово! — Школа находится в Сан-Франциско. Луи слегка улыбается и не падает духом. — Ой. Ну и что, все равно подавай! Что мы потеряем? Гарри раздумывает несколько минут. Может быть, стоит попробовать? — Хорошо.

***

Аудитория почти заполнена к тому моменту, когда Гарри подходит к дверям, чтобы сесть рядом с Лиамом. — О, так ты все-таки решил прийти? — спрашивает Лиам, беря билет у проходящего ученика и разрывая его пополам. — Я помогал Лу… мистеру Томлинсону, — тихо отвечает Гарри, прислонившись к дверному проему. — Имеешь в виду, что помогал ему найти штаны? Гарри закатывает глаза: — Мы не занимаемся этим на работе. Ты же знаешь это. — М-м-м, — отвечает Лиам, разрывая еще несколько билетов пополам. — Кажется, дети очень любят Зейна, — говорит Гарри, переводя тему. Они с Луи никогда не посмеют заняться сексом на работе, но убедить в этом Лиама просто невозможно. Зейн, который сейчас находится перед аудиторией и фотографирует толпу, кажется безопасной темой. — Да, — счастливым голосом отвечает Лиам. — Возможно, даже больше, чем тебя. — Я знаю, — Гарри надувает губы. — Трудно не быть самым красивым в школе, да? — О боже, заткнись, — холодно говорит Стайлс. — Кроме этого, твое мнение предвзято. — Хм-м-м, значит, тебя это не беспокоит? — Лиам указывает вперёд, где несколько учеников обнимают Зейна. Это Катер Родригес? Он один из лучших учеников Гарри. Вот же предатель. — Вовсе нет, — отвечает он, выпячивая грудь. — Им важно знать других людей, которые могут послужить образцом для подражания. Лиам только качает головой и смеется. Гарри собирается что-то сказать, когда свет в зале выключается, сигнализируя о начале шоу. Он наблюдает, как Зейн обнимает двух последних учеников и уходит в сторону сцены, занимая на ней свое место. Он действительно хорош на своем поприще, и Гарри никогда не сомневался в этом. Стайлс понимает, что многие ученики подражают ему, но когда появляется кто-то другой, на кого переключается их внимание, то чувствует себя не очень. Возможно, это не лучшая его черта характера. Шоу талантов проходит без сучка и задоринки, за исключением девушки, которая упала посреди своей балетной программы «Зимняя страна чудес». Луи один из организаторов, и Гарри знает, сколько сил было вложено в это шоу. За прошедшую неделю Луи провел много часов, волнуясь за выступающих и о реакции зрителей. — Детка, ты молодец, — шепчет Гарри ему на ухо, когда проходит мимо него на приеме в столовой. Луи улыбается ему и в качестве благодарности прикасается двумя пальцами к его запястью. — Лучше иди, надо развлекать родителей и все такое. Гарри всё время наблюдает за мужем: как тот разговаривает с учениками и родителями, очаровывает каждого, с кем общается. В этом есть что-то притягательное, заводящее младшего. — Мистер Стайлс! Он поворачивается и замечает, как Джереми Леон и Кэтрин Чин смотрят на него с озорной усмешкой. Девочка держит в руках кекс. Внезапно он чувствует себя виноватым за то, что только что думал о Луи, как будто ученики могут читать его мысли. — Что такое? Джереми, ты был великолепен в своем выступлении, и, Кэтрин, я даже не представлял, что ты умеешь играть на пианино, причем так замечательно! Я действительно впечатлен. — Спасибо, мы принесли вам кекс, — говорит она, кладя выпечку на его ладонь. — Ого, спасибо, ребята. Очень мило с вашей стороны. Джереми кивает в сторону стола с десертами: — Мы только что взяли его оттуда. — Хорошо, благодарю. — Это правда, что вы с мистером Ти встречаетесь? Я слышал, что вы провели с ним выходные. Гарри борется с желанием закатить глаза. — Вообще-то я был с мистером Пейном в эти выходные. Быть может, я встречаюсь с ним? Джереми закатывает глаза. — Мистер Стайлс, все знают, что мистер Пейн встречается с Зейном, фотографом. — Может быть, это просто наше прикрытие. И может, мы с Лиамом тайно встречаемся. — Да, верно, — говорит Кэтрин. Она забирает у него кекс и уходит в другом направлении. — Хорошая попытка.

***

День рождения Гарри незаметно подкрадывается к имениннику, и ему уже исполняется двадцать восемь лет, а февраль в этом году необычайно теплый для Лос-Анджелеса. Когда он просыпается, оказывается, что кровать пуста, и Гарри отправляется на кухню в поисках мужа или хотя бы завтрака. Он улыбается, когда видит, что муж в одних боксерах стоит у плиты и готовит еду. Гарри не тратит времени впустую, подходит и обнимает его. — Ты точно знаешь, как заставить парня почувствовать себя любимым. — Ты ещё должен был спать! — Я подумал, что у тебя возникли какие-то проблемы, поэтому отправился на разведку. Луи издает оскорбленный звук, а затем сжимает плечо Гарри и целует парня. — С днем рождения, детка. — Спасибо. Теперь я официально стал старее, — он делает паузу. — Хотя погоди, ты же старше меня. Луи закатывает глаза: — Смешно, Хаз. Гарри крепко обнимает Луи за талию и прижимает губы к его виску. — Спасибо за открытку. Он имеет в виду карточку, которую Луи оставил на подушке этим утром, ту, что покрыта неряшливым почерком Луи. На обеих сторонах, внутренней и внешней, нацарапаны слова любви, воспоминания, обещания на будущее. Целая поэма о том, как Гарри повлиял на его жизнь. Это шестая поздравительная открытка от Луи, и она каждый раз окрыляет его. Он не знает, за что ему так повезло. Когда Гарри говорит об этом, Луи крепко его обнимает. — Я счастливчик, Стайлс. Гарри склонен не согласиться с этим, так как в течение дня Луи накормил его яичницей с беконом на завтрак, подарил ему минет в ду́ше и торт в учительской на перерыве. Томлинсон приглашает его на ужин в Санта-Монике, где они любуются достигающим края океана солнцем. Когда приносят десерт, Луи исполняет ему серенаду с пятью официантами на бэк-вокале. Гарри смеется так сильно, что у него начинает болеть живот, а ещё он задувает свечи, прямо как в детстве. Луи дарит ему билеты на концерт его любимой группы, которая будет выступать на арене «The Greek Theatre» в июне, отчего парень приходит в дикий восторг. Это самый лучший день в его жизни, и он засыпает в объятиях самого замечательного человека, мужчины всей его жизни и самого лучшего друга. А так же в подарочной открытке говорилось о том, что этот его лучший друг подарил ему сеанс педикюра. Он уверен, что это не больно.

***

Луи заходит в учительскую, а пока поворачивается к Гарри, распахнувшаяся с его приходом дверь со скрипом закрывается. — Привет, — небрежно здоровается Гарри, наливая кофе в свою кружку. — Это что такое? — спрашивает Луи, держа маленькую прямоугольную карточку перед лицом Гарри. — Ты ведь сказал, что не собираешься заниматься чем-то подобным. Гарри берет карточку из рук парня и строит рожицу, будто видит ее первый раз в жизни.

«Милый Бу, С Днем Святого Валентина. Никто не любит тебя так сильно, как я. Вся любовь, Эйч».

— Погоди. Откуда это взялось? Луи хлопает его по плечу, из-за чего немного кофе проливается, и да, наверное, он заслужил это. — Смею предположить, что ты знаешь! Я просил тебя не покупать мне цветы и тем более не отправлять курьера с букетом в школу. — Люди спрашивают о них? — Гарри широко улыбается. — Да! И слишком много. Каждый хочет знать, кто прислал мне гигантский букет красных тюльпанов. — И что ты отвечаешь? — Что мой бывший парень прислал их мне, — говорит Луи с надутыми губами. Гарри так хочется поцеловать его, но он сдерживается. — Мне жаль. Я хотел сделать что-то хорошее для тебя и подумал, что было бы забавно наблюдать, как другие люди сходят с ума в попытках узнать, кто же прислал цветы. Мне не хотелось тебя обидеть. — Я понял, — отвечает Луи. — Вот почему я послал тебе по тайной школьной почте Святого Валентина музыкальную открытку, которая должна прибыть к тебе после обеда. Удачи с объяснениями. Гарри стонет, а Лиам и Найл, сидящие за соседним столом, начинают хихикать. Он стреляет в них испепеляющим взглядом.

***

Из-за задержек рейсов они проводят несколько лишних часов в аэропорту, а к тому времени, когда приземляются в Сан-Франциско, уже почти полночь. — Мы могли бы приехать гораздо быстрее, — ворчит Луи. — Согласен, было бы меньше нервотрепки, — подтверждает Гарри, глядя в окно такси на мелькающий мимо город. — Твоя мама проснется к тому времени, когда мы доберемся? Луи пожимает плечами. — Надеюсь, нет. Но, зная ее, она приготовит для нас кофе без кофеина и печенье. Джей действительно просыпается, когда они приезжают, и в духовке выпекается не печенье, а черничный пирог. — Мам, ты и так слишком много работаешь, — говорит Луи, когда она ставит перед каждым тарелку и кружку кофе. — Мы сами все сделаем, иди, отдыхай. — Чепуха, — отмахивается она, закутываясь в свой кардиган, и, скрестив руки на груди, прислоняется к столешнице. — Не каждый день мои любимые мальчики приезжают домой. На лестнице слышится грохот, и Гарри поворачивается именно в тот момент, когда Дорис высовывает голову в дверной проем. — Джей, — говорит он громко. — Думаю, в твоем доме ужасный злодей. Ярко-рыжие вьющиеся волосы, слишком высокая, чтобы быть твоей дочкой. — Нет, это я! — кричит она, подбегая к нему. — Это Дорис! — Ты слишком большая, чтобы быть Дорис, — говорит он, щекоча ее за бока. Она извивается и смеется сквозь протесты. — Но полагаю, что тебе восемь лет, поэтому уже пора когда-нибудь повзрослеть. — Думаю, это произойдет в восемьдесят, — говорит Луи. — Обнимемся, милая? — Сначала Гарри, — отвечает она, крепко сжимая его шею. Он долго обнимает ее, и, когда она, наконец, отпускает его, он открывает глаза, чтобы увидеть, как Джей улыбается им обоим. Девочка похлопывает Гарри по голове и подбегает к Луи, лепеча о том, как сильно по нему соскучилась. — Тебе действительно пора идти спать, Дотти. Гарри и Луи никуда не денутся, можно побыть с ними и с утра, — говорит Джей и упускает из вида тот момент, когда Дэн и Эрни заходят на кухню. Мальчик радостно выкрикивает имя Гарри и врезается в его стул, ударяясь о ноги Гарри и обнимая его так сильно, что Гарри закашливается. — Кто-то хотел поздороваться с тобой и не ложился спать, пока не сделает это, — говорит Дэн, кидая разочарованный взгляд на Джей, прежде чем ласково похлопать Гарри по спине. — Добро пожаловать домой, как же приятно вас видеть. — Нам тоже, — отвечает Стайлс. Он постоянно скучает по семье мужа, так что если они с Луи переедут сюда, то часто смогут видеться с Джей и остальными. Эрни отпускает Гарри и сразу же садится к нему на колени, сонно обнимая его. Гарри смотрит на Луи и понимает, что Дорис, такая же уставшая, еле сидит на коленях Томлинсона. — Ничего себе, они больше не обнимаются с нами, — говорит Дэн. — Похоже, что вы особенные. — Не каждый день их старшие братья приезжают домой, — говорит Луи. — Я слышал, что ты хочешь переехать сюда, — внезапно взбодрившись, говорит Дорис. — А когда переедешь? Джей смеется. — Я ведь говорила, что они только думают об этом, а не о том, что они определенно переезжают, Дотти. Дорис смотрит на Гарри большими жалобными глазами, как будто уверена, что такой взгляд убедит его переехать. На самом деле, немного не так: Гарри тот, кому нужна эта работа, но Луи — тот, от которого будет зависеть окончательное решение. — Вам надо переехать сюда, тогда мы сможем тусоваться вместе все время! А еще вы научите Эрни кататься на велосипеде! Он пока что не научился. Мальчик дуется: — Правда, это сложно. — Думаю, завтра мы можем попрактиковаться, — отвечает Гарри. — Но нам надо завтра в школу, — напоминает Луи. — Вы с нетерпением этого ждете? — спрашивает Джей. — Да-да. Это будет совершенно другой опыт, нежели сейчас. — О, да? — Школа намного больше, и я буду руководителем кафедры. Это определенно хороший карьерный рост. — И ты сможешь научить меня ездить на велосипеде, — напоминает Эрни, чьи веки начинают закрываться. — Я мог бы, да, — говорит Гарри, убирая кудряшки с его лица. — Думаю, это будет весело. — И мы, конечно же, надеемся, что ты получишь эту работу, — говорит Дэн. — Я знаю, что это совсем не наше дело, но на самом деле было бы так здорово, если вы останетесь здесь. — Помедленнее, Гарри еще не приняли в школу, — смеется Луи. — Верно, — мгновение Стайлс борется с зевком, но затем сдается. — Я подумаю об этом завтра, когда мы посмотрим школу и поговорим с руководством. — Хороший план, — говорит Джей. — А пока что мой личный план заключается в том, что надо уложить спать двух маленьких детей… — Мы не маленькие! — возмущается Дорис, а Эрни добавляет, что совершенно не устал. —…И двух больших детей, которым уже пора перебираться в гостевую комнату, иначе они рискуют заснуть прямо за столом. Гарри и Луи согласны с планом Джей и уговаривают детей лечь в постель, а сами без сил падают на кровать в отведенной для них спальне. Последнее, что Гарри видит перед тем, как засыпает — сообщение от Дейзи: «Эй, придурки, давайте в следующий раз еще громче тарахтеть на весь дом. Господи. Добро пожаловать домой».

***

— За новое начало, — говорит Луи, чокаясь своим бокалом с Гарри. — Нет, нет. Мы еще не знаем, начало ли это для нас. Луи дарит ему нежную улыбку. — Хорошо, тогда за нас. Гарри делает большой глоток вина и ставит бокал на стол — Итак. — Итак, — повторяет Луи, пристально смотря на мужа. — Что ты думаешь? Гарри глубоко вздыхает и прерывает зрительный контакт, отвлекаясь на пейзаж. Они на дегустации и сидят во внутреннем дворике своей любимой винодельни, которую каждый раз посещают, когда бывают в Северной Калифорнии. Гарри жалеет, что нельзя перенести акры великолепных виноградников в Лос-Анджелес. — Если мы решим обручиться еще раз, то я хочу провести церемонию здесь, — заявляет он, смотря в окно. Луи моргает. — Эм? — Если мы захотим обновить свои свадебные клятвы, то я хочу, чтобы это произошло тут. — Хорошо? — Луи явно не ожидал такой ход мыслей. Честно говоря, Гарри тоже. — Просто говорю. — Ты такой спонтанный, — Луи качает головой. — Знаю, — соглашается Гарри и делает еще один глоток вина. — Во всяком случае, мне тут понравилось. Я имею в виду школу. — Я догадался. Ты разрешил Дорис собрать тебе волосы в крошечный хвостик по возвращению домой, — смеется Луи. — А мне ты такого никогда не позволяешь. Что именно тебе понравилось? Гарри закатывает глаза. Дорис — маленький ребенок, а он просто не может не позволить девочке творить прически из его волос. — Учителя, которых я встретил, очень хорошие. Думаю, и мне бы было там хорошо, а так же есть вероятность того, что моя зарплата будет выше. — И более высокая стоимость жизни. — Думаешь? — Наверное. Кроме того, тут проходит не так много концертов, — говорит он, показывая Гарри язык. — Я бы это пережил. Ученики так же кажутся воспитанными, прилежными и умными. Но и в «Pacific Grove» они тоже хорошие. — Это определенно был бы замечательный шаг в твоей карьере. — Вероятно. А что сделал бы ты? — О, думаю, в каждой школе нужны учителя английского языка. — Верно, — соглашается Гарри, делая еще один глоток вина, и Луи следует его примеру. Кажется, им надо купить целую коробку любимого напитка перед отъездом домой. Оно слишком восхитительное. — Зарплата больше, ответственности тоже больше, ученики хорошие. Тут явно в чем-то есть подвох, — говорит Луи, загибая пальцы. — Я сомневаюсь. Луи медленно кивает. — Хорошо. Тогда не будем сегодня принимать никаких поспешных решений. — Да, давай подождем и посмотрим, предложат ли они мне эту работу, — Гарри опустошает свой бокал за пару глотков. — Именно так. — Эй, приятель, давай помедленнее. — На самом деле я собрался за еще одним. Присоединишься? Луи закатывает глаза, но кивает и соглашается.

***

— Кажется, я немного пьянее, чем предполагал, — говорит Гарри, положив голову на плечо Томлинсона. — Да, может быть, третий раунд был не такой хорошей идеей. — Твоя мама может приехать за нами? Луи стонет: — Ты шутишь? — Ну, никто из нас не может вести машину в таком состоянии! — Хорошо, но ты во всем виноват, — отвечает Луи, а затем минуту спустя: — Привет, мам. Мы в «Arrowhead». Ты можешь нас забрать? Гарри напился, — пауза. — Отлично. Хорошо. Я тоже. Возьмешь с собой Фиби? Нужен кто-то, кто поедет на нашей машине. Он заканчивает разговор и улыбается Гарри: — Тебе повезло, что я безумно люблю тебя, детка.

***

— Удачного полета, — Джей прощается с ними. — Позвони мне, когда доберешься. — Мам, всего лишь час, — стонет Луи. — Я знаю, знаю. Но я буду спокойна, когда ты мне позвонишь. — Хорошо, — говорит Гарри, опуская Эрни на пол и притягивая Дорис к себе, которая тихо фыркает ему в плечо. — Пожалуйста, переезжайте сюда, — шепчет девочка ему на ухо. — Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста. — Посмотрим. Во всяком случае, мы скоро вернемся и снова увидимся, хорошо? — Хорошо. На грузовике с вашими вещами. Он переглядывается с Джей, и они смеются и качают головами. — Вы двое — это что-то с чем-то.

***

На следующий после приезда день звонит Джей, чтобы рассказать, что Дорис заболела, а на другие сутки Луи чувствует себя неважно. Если бы он написал Гарри раньше, то и Стайлс постарался бы поскорее вернуться домой. Но парень приезжает в их квартиру в конце рабочего дня, после обеда. Луи спит, чего обычно не делал в течение дня. Сердце Гарри сжимается, когда он видит, что шатен крепко прижимает к себе его подушку. Жалюзи опущены, комната утопает в полумраке. Гарри натягивает одеяло выше, прикрывая обнаженное плечо Луи, и направляется на кухню, чтобы приготовить ему суп. Спустя час Томлинсон просыпается, находит Гарри в гостиной и безмолвно плюхается рядом с ним. — Как чувствуешь себя, детка? — Как кусок дерьма, — стонет Луи. — Моя голова раскалывается, и я думаю, что сейчас сдохну. Гарри посмеивается, поднося ладонь ко лбу мужа, чтобы проверить его температуру. — Ты не умрешь, дорогой. У тебя всего лишь жар. Спустя два дня Гарри берет свои слова обратно: он чувствует себя так же и думает, что не сможет дожить до восхода солнца. — Ненавижу это, — говорит он, высмаркиваясь в салфетку и бросая ее в мусорное ведро. Она отскакивает от ободка и падает в горку использованных салфеток на ковре. Похоже, кое-кому надо поработать над своей меткостью. — Обещаю, через пару дней ты почувствуешь себя немного лучше, — говорит Луи с другой стороны кровати. Он сидит в очках для чтения, а самое большое преступление Гарри в этот момент заключается в том, что он слишком болен, чтобы что-то сделать. — Хотелось бы верить, — стонет он. В этот вечер к ним приходит Найл с ужином и разговорами, которые впервые за день вытаскивают их из своеобразной пещеры в спальне. Он держится на расстоянии от них, чтобы не заболеть, и сидит на другом диване. Но всё равно Найл молодец. — Слава Богу, что ты здесь. Я уже начал думать, что сойду с ума в компании одного Луи. Луи ударяет его в плечо: — Эй, вообще-то я здесь. — Я знаю. — Вы в курсе, что пропускаете два дня подряд, причем вместе, и из-за этого школа гудит от переполняющих ее слухов? Сначала вы не вышли в один и тот же самый день по личным причинам, а теперь заболели. Все говорят об этом. — И кто, к примеру? — спрашивает Луи. — Всё те же, — отвечает Найл. — Те, кто одержимы вами двумя. Гарри слабо машет рукой в воздухе. — Я слишком болен, чтобы это меня серьезно волновало, если честно. — Просто предупреждаю вас, — усмехается Найл. Позже ночью Гарри принимает ванну, когда Лиам пишет ему то же самое, что рассказал Хоран. Вытерев влажную руку, Гарри отправляет в ответ смайлик, который, как он надеется, переводится как «я слишком болен, чтобы беспокоиться об этом прямо сейчас». — Луи! — громко кричит он, надеясь, что его слышно через приоткрытую дверь. — Детка, мне нужна твоя помощь! Слышится топот, и Луи забегает в ванну меньше, чем спустя полминуты. — Что случилось? Что-то не так? Что-то болит? — Нет, ничего не болит. Просто мне захотелось немного вина. — Ты жопа, — плечи Луи опускаются, и он медленно качает головой, когда понимает, что его разыграли. — Ты реально жопа. Гарри улыбается и шлет ему воздушный поцелуй: — Я в курсе, и ты меня за это любишь. — М-м-м. Гарри всё-таки достаётся бокальчик восхитительного вина, и он тает в наполненной ванной с густыми пенными шапками.