Уроки литературы

Рита

       – Другого у меня нет.        Рита поставила перед Игорем Сергеевичем чашку зеленого чая, над которым витало маленькое облачко пара. Руки девушки тряслись, и несколько капель упало на белую скатерть, расплываясь по ней едва различимым зеленоватым пятном. Тяжело вздохнув, Рита села справа от учителя и тут же услышала тихое «Спасибо».        – Почему вы здесь? – спросила девушка, сцепив руки в замок.        – Рита, я не должен был говорить тебе этого в прошлый раз, не имею права делать это сейчас, но по-другому не могу. – Игорь Сергеевич сделал два больших глотка. – Я люблю тебя, понимаешь?        Она кивнула, чувствуя, как внутри нее словно сражаются два человека, две разные Риты. Одна хочет быть счастливой, поэтому от признания учителя все внутри нее сладко пело. Другая же понимает, что должна поступить правильно и задушить в себе запретную любовь к Игорю Сергеевичу.        – Каждый раз, – тихо начала Рита, - когда вы рядом, меня словно кто-то рвет на две части. Я чувствую аромат вашего одеколона в кабинете физики, но когда делаю вдох, этот запах оседает ядом на моих легких. – Она встала и подошла к окну. – Знаете, такое странное чувство… Будто я вся состою из тысячи осколков, наспех скрепленных дешевеньким клеем, и вот-вот рассыплюсь. Я давно вас люблю, но не понимаю, почему в последнее время мне так плохо.        Рита стояла спиной к учителю, поэтому не видела, как сильно он вцепился в хрупкую фарфоровую чашку после ее слов.        – Когда я увидела вас и Ольгу Александровну, то почувствовала сразу две вещи. – Рита вспомнила выходящую из машины Игоря Сергеевича медсестру, и сердце предательски сжалось. – Это было больно. Рядом стоял Егор, и я думала только о том, чтобы не расплакаться. Вы улыбались, совсем не обращая внимания на дождь, и прежде чем отвернуться от окна, я подумала о том, что это – правильно. Вы, Ольга Александровна, ваши улыбки – так и должно быть. И потом я смотрела на Егора, который продолжал что-то говорить мне, но я не слышала ни единого слова, потому что мечтала о том, что все-таки вы не станете ее целовать. – Девушка резко обернулась так, что волосы ударили по ее лицу. – Вот, что я чувствую, Игорь Сергеевич. Каждую минуту. И я никому не могу рассказать об этом. Никому, кроме вас.        Совсем рядом, всего лишь через две улицы, одноклассники Риты отмечали наступившие каникулы, а она стояла в своей квартире перед человеком, который мог избавить ее от боли, несмотря на то, что являлся ее причиной. Девушка обняла себя руками и услышала, что начался дождь. Холодные капли ударялись о стекло, и этот звук был единственным источником шума на кухне.        – Я не целовал Ольгу. Никогда.        Голос Игоря Сергеевича разрезал тишину, и Рита вздрогнула. По промчавшемуся в ее голубых глазах облегчению, учитель понял, что только что с ее души свалился огромный груз, который все это время она пыталась удержать на своих хрупких плечах.        – Она, наверное, хотела, чтобы вы сделали это, - тихо произнесла Рита, снова отворачиваясь к окну. – Сегодня в квартире Олеси мы отмечали конец первой четверти, и я, если честно, шла туда, чтобы… – Она выдохнула, тут же ощутив горечь вина на языке. – Я хотела забыться, а потом поняла, что мне нужно поговорить с вами. Поэтому я здесь. Можно было бы позвонить из прямо от Олеси, но я хотела из дома. Наедине.        – Что бы ты сказала мне, если бы я взял трубку? – спросил физик, смотря на девушку.        – Наверное, то что сказала сейчас, - протянула Рита, приложив ладонь к холодному стеклу. – У меня не было никакой заготовленной речи. Да и как тут можно подготовиться?        Игорь Сергеевич встал со стула и подошел к девушке, но не прикоснулся к ней. Плечи Риты опускались и поднимались в такт ее спокойному дыханию, светлые волосы были чуть взъерошены и струились по спине, а вокруг витал сладкий аромат ее духов.        – Знаешь, почему я здесь? – прошептал мужчина, склонившись над Ритой. – Потому что я люблю тебя.        Рита развернулась лицом к нему и ответила:        – И я. И я тоже люблю вас.        Она встала на носочки и, едва дотянувшись, коснулась теплых губ учителя своими губами, а потом резко шагнула в сторону, отстраняясь и густо покраснев. Рита бросила на него робкий взгляд и увидела, как расширились зрачки Игоря Сергеевича. Окинув девушку темным, внимательным взглядом, он положил руки ей на талию и притянул к себе.        Рита сделала рваный вдох и закрыла глаза. А потом почувствовала поцелуй учителя на своих губах, совершенно не зная, что делать. Девушка замерла в руках Игоря Сергеевича, словно ее сковало льдом. Отстранившись, он заглянул ей в глаза и спросил:        – Что такое?        Смутившись, Рита едва слышно прошептала:        – Я… Это… Первый…        Приподняв ее лицо за подбородок, физик констатировал:        – Это твой первый поцелуй.        Рита кивнула, отчаянно краснея. Игорь Сергеевич ласково улыбнулся и погладил ее по щеке кончиками пальцев. Потом, подмигнув ей, он подхватил девушку на руки и посадил на стол, чтобы их лица находились примерно на одном уровне.        – Повторяй за мной, – шепнул физик, снова склоняясь над ней.        И Рита повторяла. Губы Игоря Сергеевича были невероятно мягкими и отдавали сладостью после чая, а его руки, лежащие на талии девушки, обжигали кожу даже сквозь ткань платья. Тихое «ох», разрезало тишину, когда учитель укусил нижнюю губу Риты. Этой миллисекунды хватило для того, чтобы Игорь Сергеевич углубил поцелуй.        Стало еще слаще. Рита обвила шею физика руками, прижимаясь к нему еще крепче, чувствуя, как сильно бьется сердце в его груди. Ладонь Игоря Сергеевича соскользнула на ее бедро, то сжимая кожу, то нежно касаясь кончиками пальцев, пока их языки сплетались друг с другом в чувственном танце.        – Я больше не отпущу тебя, понимаешь? – хрипло произнес мужчина, опуская поцелуй на Ритину шею. – Никогда.        Это было еще лучше, чем тогда – в лаборантской. Игорь Сергеевич выцеловывал каждый миллиметр нежной девичьей кожи, чувствуя на языке горечь от духов, смешанную с терпкой сладостью этого момента.        Отчетливый стон вырвался из губ Риты, когда мужчина коснулся губами выпирающих ключиц, расстегнув две пуговицы на ее темно-синем платье. Игорь Сергеевич улыбнулся уголками губ, поправил сбившуюся на девушке одежду и, коснувшись ее губ легким поцелуем, отстранился.        Рита спрыгнула со стола и улыбнулась, сверкнув голубоглазым взглядом. Учитель смотрел на нее – хрупкую и до невозможности красивую, и понимал, как много времени они потеряли, пытаясь бороться со своими чувствами, чтобы угодить обществу.        – Весь мир будет против нас, – шепнула Рита, словно прочитав его мысли.        Игорь Сергеевич поймал ее ладонь и, поднеся к своим губам, поцеловал. Этот простой, но невероятно нежный жест помог мужчине выразить то, что не получалось сказать словами. Рита положила голову ему на грудь, полностью растворяясь в этом мгновении.        – Я не отступлюсь от тебя, – твердо произнес Игорь Сергеевич, гладя ее по волосам. – И больше не позволю тебе страдать.        Рита закрыла глаза, не веря, что ее самая заветная мечта становится явью прямо на ее глазах. Улыбнувшись, она взяла учителя за руку и, щелкнув по выключателю, провела его в свою комнату. Осторожно прикрыв дверь, она села в компьютерное кресло и, задорно рассмеявшись, крутанулась на нем, едва не упав на пол.        – Осторожно! – воскликнул Игорь Сергеевич, удерживая ее на месте. – Снова хочешь в больницу?        Рита кивнула, немало удивив его.        – Хочу, – она взглянула на себя в зеркало, пытаясь найти какие-то перемены в собственном отражении, – но не в больницу.        – Тогда куда? – Игорь Сергеевич присел перед Ритой на корточки, положив руки ей на колени. – Мы поедем в любое место, какое назовешь.        – Прямо сейчас?        – Конечно, – улыбнулся учитель, взглянув на часы. – Куда захочешь.        Рите хотелось назвать целую тысячу разных мест в Москве, но на город вот-вот должна была наступить ночь. Глаза Зуевой уже закрывались сами собой: сказались и усталость, и пережитые эмоции. Прикрыв рот ладошкой, она зевнула. Игорь Сергеевич, улыбнувшись, заметил:        – Ты уже совсем спишь. – Он встал и, протянув девушке руку, помог ей подняться. – Тебе нужно отдохнуть. Вечер был насыщенным.        Рита кивнула и подошла к шкафу с одеждой. Достав старые спортивные штаны и выцветшую футболку, она бросила на Игоря Сергеевича вопросительный взгляд.        – Позови, когда будешь готова, – попросил он, выходя из комнаты.        Быстро переодевшись, Рита несколько раз провела расческой по волосам, приводя их в нормальный вид. Откинув одеяло, она позвала Игоря Сергеевича обратно.        – Мы не должны никому говорить об этом, – неожиданно серьезно произнесла девушка. – Если об этом узнают, с вами случится беда. Нам нужно подождать хотя бы до моего дня рождения.        Игорь Сергеевич кивнул, соглашаясь с каждым ее словом.        – Я не хочу прятаться, особенно от твоих родителей. – признался он. – Но понимаю, чего ты боишься. – Его взгляд зацепился за кусок черного шелка, торчащий из-под подушки. – Я знал, что не мог потерять его, – сказал Игорь Сергеевич, вытащив свой галстук. – Зачем он тебе?        – Я хотела, чтобы у меня была какая-то ваша вещь, – пролепетала Рита. – На память о том дне.        – У тебя теперь есть я, – сказал мужчина. – Думаю, это лучше, чем обыкновенный галстук. Но его тоже можешь оставить, в конце концов, он перестал быть моим любимым после твоего подарка.        Рита забрала галстук из его рук и, аккуратно свернув, положила на прикроватную тумбочку. Ей не хотелось, чтобы Игорь Сергеевич уходил, но понимала, что попросить его остаться она не может – рано утром с ночного дежурства вернется отец.        – Ложись, – сказал учитель. – Я подожду, пока ты не уснешь, а потом поеду домой.        Рита забралась под одеяло и взяла Игоря Сергеевича за руку. Она слушала, как он рассказывал ей про свой первый год работы учителем, немного чудаковатом директоре, который любил устраивать еженедельные педсоветы, и понимала, что счастливее нее нет никого на всем белом свете.        Когда она уснула, Игорь Сергеевич нежно поцеловал ее в щеку, поправил одеяло и, погасив свет, вышел из комнаты. Оглушающая тишина, стоящая во всей квартире Зуевых, приносила ему удовлетворение, а от осознания того, что теперь он может быть с Ритой не только в качестве учителя, радость наполняла его до краев.        Он чувствовал, что отныне они будут счастливы.        Всегда.