Теперь ты будешь счастлив.

Отчего наше солнышко встало? Отчего птички воробьи стали игриво щебетать свои песенки? Отчего город так возбужден? Ах, это утро. Штука, которую ты ненавидишь, когда встаешь по будильнику. Антон впервые за долгое время чувствовал себя чуть лучше раненого оленя. Где-то в душе загорелся огонек, но пока не ясно, как скоро этот огонек потухнет. На часах не больше полудня, а это значит, что скоро приедет тот самый. Антон чувствовал себя маленькой девочкой тринадцати лет, влюбившейся в самого популярного мальчика в школе, который заметил ее. Бабочки, радуга и вся эта «инфальтильная поебота», как часто позволял себе выражаться Антон. И все же, на фоне этих прекрасных чувств была какая-то тревога. Это ощущение трудно описать. Знаете, когда просто чувствуешь, а объснить, почему, не можешь? В холодильнике минимум еды. «Это чтобы Арсению казалось, будто я его не жду» думал Антон. Но все же, он сделал уборку в квартире, так как почувствовал, что слишком уж пахнет холостяцкой жизнью. В принципе, это все, что сделал Антонио. Ах, да, сегодня его пробор зачесан в другую сторону. А жизнь-то меняется. После выполнения всех запланированных дел Тоня сел посреди гостиной и задумался. «Часы идут слишком медленно. Нет, слишком быстро. Ну и где этот пидор? Ой, то есть, не пидор, а натурал. Ну то есть он пидор, но как бы не любит мужчин потому, что гетеросексуален. Если он приползет только к вечеру, я ему бошку оторву, блять, за ожидание. За все хорошее… Почему гусеницы не рождаются сразу бабочками?.. И вообще, с чего он решил вот так вот наладить наши отношения, приехать ко мне? Куда пропал Дмитрий Колдун?»  — думал Антон явно нервничая. И опять тишина, от которой так устал Антонио. Такая неумолимо и беспощадно давящая. Она была способом исцеления, но и причиной, по которой Антон сходил с ума, тоже. Твою мать, она уже была частью когда-то шумного парня. Тишина и Арсений — то, что я люблю. Удушающее безмолвие перебил настойчивый звонок в дверь, больно бьющий по ушам. Антон подскочил на месте от неожиданности и резко рванул к двери. Поняв, что слишком быстро до нее добрался, Антон еще некоторое время постоял около парадной. Выдохнув и собравшись с мыслями, мужчина все-таки отворил дверь.

***

— Ну вот таким вот образом я оказался в Норильске, — улыбался Арсений, сидя за одним столом с Антошей и похлебывая чай. — Арс, я не перестаю тебе удивляться, ей богу, — улыбался Антон, ведь он нашёл повод. — Ой, это ты еще не слышал мою историю про один бар в Монако. После того дня я заручился больше никогда не бухать. Однако же я нарушил свое обещание… раз пятнадцать. Но это я тебе позже расскажу, — Арсений окинул взором кухню и его взгляд остановился на чудном магнитике, — ты не представляешь как мне не хвататет свободного времени в последние дни. Еле как нашел время с тобой повидаться. А это ж не дело. — Да, не дело, — Антон посмотрел прямо Сене в лицо, — Поэтому ты так резко решил наладить отношения со мной? Потому что время нашел? — Отчасти. Вообще, я давно уже хотел это сделать, но Дима все говорил мол «не может он, позже». — И в конце концов у тебя получилось выебать ему мозг. — Возможно! — Арсений уже смотрел на Антона, — Но, знаешь, я даже не старался. — Охотно верю. Диму легко вывести из себя. Достаточно просто сказать «ложил», — произнес Антонио, ехидно глядя на друга. — Эй, гнида, а ну повтори, че сказал. — ЛОЖИЛ. ПОКЛАДИ. КОЛИДОР. ВООБЩЕМ. ЕХАЙ. ЭКСПРЕССО. ИХНИЙ. — Дьявол во плоти… — Арсений перекрестился. — Да-да, я. В комнате повисло молчание. Возможно, оба парня переводили дух. — Если честно, — наконец сказал Арсений и посмотрел в окно, — такая красота на улице, словами не опишешь. «Красота сидит передо мной», — подумал Антон, но сказал: — Да, красиво. Я давно не гулял. Да что там, я давно не выходил из дома. Даже не знаю, как найти силы сходить в магазин за углом, если честно. — В чем дело? — Нет, ни в чем. Я в порядке. Просто в последнее время плохо себя чувствую или… — Или депрессия. — Нет, это бред. Многие знают, что ее не существует. — А еще многие считают, что не существует Путинa, но это же не значит, что они правы. Депрессия — это диагноз, который… -… Да. Да! — перебил Арсения мужчина, — Ты прав, это блядская депрессия. Давай не будем продолжать разговор о моих скелатах в шкафу, ладно? Я просто один и мне от этого плохо. — Я ведь пришёл, а это значит, ты не один.