Теперь ты будешь счастлив.

《Я, ведь, пришёл, а это значит ты не один》 Антон замолчал. Он не знал, что ответить на такую уверенную и неожиданно заставшую врасплох фразу и просто глядел в зрачки собеседнику, пытаясь выловить свое отражение в них. Скрывая свое диковинное ликование Антон переспросил того, на всякий случай: — Что ты имеешь в виду? — Я буду помогать, — ответил Арс невинно моргая. — Чем именно ты сможешь мне помочь? — Я буду рядом. Знаешь, иногда для счастья нужно просто присутствие и доброе словцо. — Ты это в пабликах с цитатами прочитал? Или на женских форумах? — усмехнулся Тоня, — тебя не было долгое время и, как видишь, я жил. Только произнеся эти слова в слух он понял, что сморозил чушь, ведь это было наглой, пустой и очевидной ложью. — Ты не жил. Ты ведь и сам это понимаешь, верно? Хватит пытаться казаться сильным, — говорил это Арсений прямо в глаза так, что собеседнику стало не по себе. — Зачем ты вообще начал этот разговор, — смутился Антон, — давай-ка мы… — Нет, мы не сменим тему. Я переживаю за своего друга. — Блять, Арс. Какой к черту друг?! Это ведь явно не то, зачем ты приехал! Или ты приехал чтобы создать иллюзию крепкого плеча?! — Ну Антон. — Я не хочу говорить об этом. — Захоти ради меня. Ради Бога. — Это тупо, перестань. — Давай! — Арсений нахмурился. «Нет, ну с таким аргументом вообще не поспоришь» — подумал Антонио и поправив часы сказал: — Ты невыносим. Арсений вновь смотрел в окно и прикусил губу. В комнате снова повисло молчание, но сейчас оно уже казалось каким-то неуютным и сдавливающим. Собравшись с мыслями, Арсен все же спросил: — Антон. У тебя все еще есть ко мне чувства? — Было видно, что Арсению очень неудобно говорить об этом. Его глаза бегали по разным частям лица Антона, пальцы перебирали складки футболки. А взглянув в ненормально широкие зрачки Арсения, можно было отчетливо разглядеть отражающееся содержимое стола. — Ты ужасен, противен, невыносим и меня тошнит от тебя, — сказал сквозь зубы Антонио Антон чувствовал злость, но не понятно, на что. Возможно, зол он был от понимания, что ему придется говорить эти злосчастные слова заново. Слова, которые он так усиленно старался забыть, но они не давали ему спокойно спать. Слова, что душили по ночам, раздирая глотку. Слова, что подобно червю проникли в голову и засели в ней. — Ты ведь знаешь ответ, зачем я должен говорить это? Чего ты хочешь? Позлорадствовать? Посмеяться? — Антон почти перешел на крик. — Я просто хочу это услышать, скажи, — бесцеремонно умолял мужчина. — Я все еще люблю тебя, — произнес Тоня и закрыл лицо руками. Антон поджал губы. Казалось, что он вот-вот заплачет, ведь его нервная система давно уплыла в тар-тарары. Но мужчина держал себя в руках, как это ни было трудно. Ведь его с детства учили — мужчины не плачут. Его с детства учили, что слезы — это проявление слабости. Его с детства учили, что мужчины должны быть сильными. Его с детства учили, что мужчины любят только женщин… — Я безудержно рад, что ты смог это сказать, — грустно улыбнулся Арсений, — я просто счастлив, что такой человек, как ты, вообще есть на этой несчастной, безнадежной планете, правда. Ты безумно хороший, — он прикусил губу, — но, ты должен понять, что мы вместе быть не можем… — В чем проблема? — Я люблю тебя, мой ангел, в этом и проблема. Эти слова крутились эхом в голове у Антона. Тот оказался в некоем замешательстве, ведь слова друга звучали весьма нелогично: — Я не понимаю. — Я знаю, как тебе плохо. Я понимаю, как тебе плохо. Ведь ощущаю то же самое. Я люблю и любил тебя. Я хочу быть с тобой, возможно, так же как и ты со мной. — Так в чем проблема?! — Что скажут люди? «Мы были правы, Арсений Попов геюга»? — А не плевать ли, что скажут люди? Пусть они думают что хотят. Пусть тычут пальцами. Пусть они станут осуждать нас. Пусть отношения с нашими знакомыми поменяются. Но разве тебе должно быть горячо от этого, если ты действительно любишь? — Я… я так не могу. Я не могу. Ты не понимаешь, видимо, каково мне. Тебе будет проще перенести все издевки со стороны людей, — Арсений вздохнул, — когда мы в компании невинно шутили про то, что я гей, я не придавал никакого значения. Легко смеяться над тем, чего нет. Но когда ты понимаешь, что люди были правы, пусть и случайно, пусть в безобидных вещах, все становится совсем по-другому. Антон смотрел на своего собеседника томным, полным всеми присущими чувствами, взглядом: — Так зачем ты здесь? — Я не знаю… хотел увидеть тебя… — Ты слишком умен, чтобы бесцельно появиться. — Но все же я здесь. Может, я все-таки глуп? А парни все смотрели в окно и в пейзаже облаков пытались разглядеть ответ. Две влюбленные судьбы, которым не суждено пересечься. Две жизни, которым не суждено быть счастливыми.