Это чёртово сердце

— Какие у Вас есть оправдания? — сердито спрашивает полицейский, с презрением глядя на меня. От его взгляда хочется спрятаться, он словно обжигает. Я знаю, что за стеной допросной комнаты сидит Юнги. Ни на это он рассчитывал, когда вёз меня сюда. Я вижу его обеспокоенный и уставший взгляд. Холодные стены этой комнаты давят на меня. Отсюда хочется поскорее убежать и больше не возвращаться. Пробыв за решёткой целую ночь, я не поспал ни секунды. Мне просто было страшно закрывать глаза. Мои сокамерники были явно не рады мне, к тому же, один угрожал, что вонзит нож прямо мне в сердце. Я просто забился в угол, ждал утра и того момента, когда смогу увидеть Юнги. Все мои вещи забрали, разрешили оставить только кислородный баллон. Это была самая страшная ночь из всех тех, что мне приходилось пережить. Даже ночь, когда я чуть не умер на операционном столе, не была столь устрашающей. Казалось, весь отдел столпился и выжидающе глядит на меня. Они ждут, чтобы я признался. Это всё я... Если бы я только не оказался в том клубе, ничего бы этого не случилось. Но уже слишком поздно что-то менять.

×××

24 часа назад Никогда не подумал бы, что перелёт окажется таким тяжёлым. Доктор Мин предупреждал, что из-за давления дышать будет тяжелее, и я сильно утомился после этого. Мне было трудно как в самолёте, так и после него. Но несмотря на всё это, я безумно рад, что моя мечта осуществилась. Я впервые побывал в аэропорту, увидел всё это не просто на экране, а сам, своими глазами. Конечно, люди косились на меня, как обычно глядя сочувствующим взглядом, но я старался не обращать на них внимание. Мы быстро прошли регистрацию и вскоре прилетел наш самолёт. Юнги что-то ворчал о том, что он опоздал и о том, что погода ни к чёрту, но мне было всё равно, на сколько опоздал самолёт или что там за окном. Я просто рад тому, что всё это передо мной. Моя жизнь и мои мечты вполне реальны. В самолёте я почти всё время спал. Когда мы взлетали, у меня ужасно разболелась голова и первое время было сложно дышать. Потом стало легче, и я просто смотрел всё время в окно и слушал музыку. Юнги, как обычно, спал. Я даже не удивился этому. Однако, каждый час, как по часам, он просыпался, чтобы убедиться, что я в порядке. «Наш самолёт прибыл, просим не забывать свои вещи. Удачного отдыха!» — послышался весёлый голос из динамика, и я чуть не запищал от радости. Мне ужасно не терпелось увидеть этот город и погулять по нему с Юнги. Мы вышли из самолёта и направились в аэропорт, а после — на остановку, чтобы сесть на автобус. Я фотографировал улицы на свой полароидный фотоаппарат, подаренный мамой на Новый год. Эти улицы со старыми зданиями и красивой архитектурой завораживали. Везде много людей и различных магазинов с непонятными надписями. — Наш отель далеко? — с нетерпением спрашиваю я у Мина. — Увидишь. — Коротко и загадочно отвечает он, улыбаясь уголками губ. Я сразу понял, что он что-то задумал. Мне поскорее хотелось приехать в отель. А потом гулять, гулять и гулять по городу. Добрались мы нескоро, но выйдя на нужной станции, я понял, что мы, скорее всего, в центре, потому что эта улица самая оживленная из всех тех, что я видел через окно автобуса. У меня разбегались глаза от количества людей, ярких вывесок и зданий. Неужели наш отель находится в этом районе? Я иду за Юнги, удивляясь, что он знает этот город не хуже Сеула и идёт совсем уверенно, безо всяких карт на телефоне. — Ты был здесь раньше? — Да, я как-то приезжал сюда с родителями и хорошо запоминил эту местность. Кстати, мы почти пришли. — Брюнет кивнул на огромное здание, больше похожее на дворец. Честно, я думал, что это какой-то музей. — Это... Наш отель? Ты не шутишь? — с восторгом спрашиваю я, в шоке глядя на старшего. Тот кивает, и я готов просто кричать на весь мир от счастья. Этот отель выглядит действительно шикарно, в том, что он пятизвёздочный, я не сомневаюсь ни на секунду. Внутри всё выглядит ещё роскошнее. Всё обустроено в стиле барокко, местами классицизма. Величественные колонны и потолки, покрытые сусальным золотом. Я рассматриваю всё с открытым ртом, следуя за Юнги на ресепшен. Там сидит молодая женщина, которая, увидев нас, тут же заулыбалась, говоря что-то на английском. Мин оформил какие-то бумаги и ему выдали ключи с пометкой «Люкс». Боже, у нас ещё и номера люкс! Остановите землю. Наш багаж забрал мужчина в форме, он чуть не взял и мой чемоданчик с кислородным баллоном, едва не вырывая трубочки у меня из носа. Но потом он понял, что это, и раз двести извинился, спрашивая, в порядке ли я. Я, конечно же, не злился на него и заверил, что всё хорошо. Мин одарил его раздражённым взглядом и мужчина, ещё раз извинившись, поспешил отнести наши сумки в номер. Я усмехнулся такой реакции. Мы поднялись на стеклянном лифте на восьмой этаж. С нами было ещё пару человек, слава богу, совсем не обращавших на нас внимания. Мы прошли по коридору, который устлан красным ковром с золотыми нитями, а стены увешаны дорогими картинами в огромных рамках. Когда я зашёл в номер, моя челюсть чуть не отвисла. Огромная кровать с кучей подушек, панорамные окна, с видом на город, шикарная мебель, красивые обои, диван и кухня. Всё выглядело настолько дорого, что я на мгновение почувствовал себя президентом. Я немного устал с дороги, так что, переодевшись, лёг на кровать, чувствуя, как болят ноги, голова и побаливает сердце. Но всё это мелочи, по сравнению со всем, что сейчас происходит. Это кажется каким-то сном. Не теми кошмарами, что я обычно вижу. Сейчас где-то одинадцать часов утра, так что весь день ещё впереди. — Как себя чувствуешь? — спрашивает Мин, ложась рядом со мной. Я чувствую его прохладное дыхание у себя на затылке, и моё сердце бьётся чаще. Каждый раз ощущая его присутствие, что-то во мне меняется. — Всё в порядке, просто устал немного. — Отвечаю я, поворачиваясь лицом к нему. Наши лица находятся на расстоянии всего пяти сантиметров друг от друга, и всё вокруг растворяется, словно кроме нас двоих не существует больше ничего. — Спасибо тебе. Я даже не знаю, как отблагодарить тебя. Ты столько сделал. Выполнил почти все пункты. Но... Ведь ты делаешь их, потому что чувствуешь жалость ко мне? Прости, если это так... Я не хочу быть для тебя бременем. — Давно хотел сказать это. Я чувствовал себя неудобно, потому что мне казалось, что он выполняет это всё только лишь потому, что ему жаль меня, и, скорее всего, хочется вернуть свои деньги. Я словно его задание, словно груз на плечах. Не хочу отягощать его. Мин изменился в лице. Я вижу, как эмоции, одна за другой, появляются у него. Сначала непонимание, потом раздражение. — Ты не веришь мне? — как-то резко спрашивает Юнги, и я слышу стальные нотки в его голосе. — Верю. — Твёрдо отвечаю я, глядя в его глаза. — Почему ты думаешь, что ты проблема для меня? Неужели не видишь, что я делаю всё это для тебя? Не ради чёртового списка, не ради грёбаных денег, не ради жалости. А ради тебя, Чимин! Почему ты не понимаешь этого? — отчаянно чуть ли не кричит Юнги, вставая с кровати. Сейчас я понимаю, какой я дурак. Это выглядело так, словно я не верю его чувствам. Какой же я кретин... — Я покурить. — Бросает нервно Мин, разворачиваясь и направляясь на кухню. Я тут же подскакиваю, игнорируя лёгкое головокружение и обхватываю его обеими руками со спины, боясь отпустить. — Прости меня, я не это имел в виду. Я просто не хочу быть бременем для тебя. Пойми, Юнги. Я хочу, чтобы ты был счастливым. — Пойми уже наконец: я счастлив только тогда, когда ты счастлив. Ты это понимаешь? Ты не проблема для меня. — Отвечает Юнги, разворачиваясь и прижимая меня к себе. Я улыбаюсь, утыкаясь ему в шею и вдыхая такой родной аромат терпкого кофе с ноткой сигарет. Я правда сглупил, ведь для меня важно, чтобы другие были счастливы, но я никогда не думал, что моё счастье для них важно не меньше. После этого диалога я окончательно расслабился и смог насладиться остатком дня по полной. Сначала мы поели в ресторане этажом ниже, который, к слову, был настолько дорогим, что чтобы съесть здесь просто кусочек мяса, маме надо было бы работать не одну неделю. Еда была безумно вкусной, и я наелся просто до отвала. Потом мы пошли в номер и, немного отдохнув, решили прогуляться. Милан — очень красивый город. В нём много кварталов и милых улочек. Особенно мне понравился квартал Брера, в котором куча маленьких магазинчиков со всякими побрякушками. Мы зашли в несколько соборов и галерей, потом прошлись по различным магазинам в центре. Я сделал много фотографий и даже заставил Юнги (!) сфотографироваться вместе со мной. Я всё ещё не верил, что действительно хожу по этим улицам. Мне казалось, что мы обошли весь город, хотя старший потом сказал, что мы даже и половины не обошли. Я не заметил, как уже стемнело. На улицах царила непередаваемая атмосфера. Город сверкал тысячью огней, отовсюду слышалась музыка, особенно на саксофоне. То и дело я видел парочки, которые держались за руки. Мне вдруг тоже захотелось, потому что мы с Юнги ни разу не ходили за ручки, а это так... Романтично? Звучит очень по-девчачьи, но мы ведь живём один раз. Я ближе подошёл к Юнги и неуверенно взял его за руку, переплетая пальцы. Мин как-то резко повернулся, думая, возможно, что это кто-то другой, но увидя меня, усмехнулся, крепче перехватывая мою руку. Как ни странно, почти никому не было до нас дела. Кто-то иногда странно косился, но мне было абсолютно всё равно, а значит Мину и подавно. Так мы и дошли до отеля. Было уже около двенадцати ночи, ноги ужасно болели, и меня клонило в сон. Мы поднялись на наш этаж и вошли в номер. Всё ещё не могу привыкнуть, что целую неделю буду здесь жить. Я устало сел на стул, глядя в панорамное окно с завораживающим видом. Сегодня я просто влюбился в этот город. Казалось, в нём сочетается всё: искусство, старина, мода, современность. Конечно, мне почти не с чем сравнивать, но этот город, определённо, — самый лучший. Здесь нет всех этих оценивающих и осуждающих взглядов, нет напускной вежливости, как в Корее. Здесь я чувствую себя свободнее. Здесь я даже почти не думаю о смерти, вся тоска куда-то улетучилась, уступая место радости и восторгу от этого города. Ещё Юнги сказал, что завтра мы поедем в Геную, на море. Я так обрадовался, всегда мечтал побыть на пляже и искупаться. А посмотрев картинки в интернете, я понял, что это безумно красивое место. Юнги пока куда-то вышел, ему надо было сходить в магазин, за сигаретами, а мне ужасно захотелось исследовать отель, пройтись по разным этажам. На нашем этаже ресторан, комната бильярда и боулинга, СПА салон и бассейн. Этажом ниже — похожие места, а вот на шестом этаже я заметил дверь, из которой доносилась громкая музыка. Я сразу понял, что это клуб. Мне вдруг так захотелось в него... Я вспомнил, как мне нравилось танцевать, как нравилось чувствовать музыку под кожей и бит, который проникал в самое сердце. Я помнил, как мне нравилось чувство, словно я лечу, словно нет ничего больше, кроме музыки и меня. Это был словно наркотик, который хотелось попробовать ещё раз. Запретный плод всегда сладок. Конечно, я понимал, что лучше дождаться Юнги и пойти вместе, но... Я поддался искушению. Мне хотелось ощутить это прямо сейчас. Я как зачарованный подошёл к двери. Возле неё стоял охранник, который, окинув меня оценивающим взглядом, чему-то усмехнулся и без вопросов открыл передо мной дверь. Музыка мигом ударила по ушам, и я, не раздумывая, зашёл, словно оказываясь в другом мире. «Ошибка, ты совершаешь ошибку». Внутри что-то кричало, предчувствуя нечто нехорошее. Но я засунул это куда-подальше и пошёл прямо в толпу танцующих пьяных тел. Я надел свой чемоданчик на спину, чтобы он не мешал. Мне захотелось выпить. Вкус алкоголя мне не нравился, но нравился эффект, который он давал. Я прошёл к барной стойке, немного теряясь, так как я не знал почти ни одного наименования какого-нибудь коктейля. Видимо, бармен увидел мои колебания. — Привет, не знаешь, что выбирать? — спросил меня парень, как ни странно, на корейском. На вид он был чуть старше меня. Какие-то кошачьи уши были одеты у него на голове, что выглядело как-то смешно и... Странно. В прошлом клубе такого не было. — Да... — растерянно отвечаю я, не зная, что ещё могу сказать. — А тебе точно можно пить? — неуверенно спрашивает он, глядя на мои трубочки. — Да, это просто... Несерьёзно, в общем... — Ладно, но смотри. Выбор напитка зависит от настроения. Если херово — «Кровавая Мэри» в самый раз, если... — Я просто хочу расслабиться и забыться. — Вдруг резко перебиваю его я, удивляясь такой смелости. Обычно я никогда не перебиваю людей, а тут... Словно это был кто-то другой. Бармен кивнул, начиная что-то готовить. — А ты забавный. И ужасно красивый. — Парень подмигивает, и я сильно смущаюсь. — Осторожнее, тот мужчина смотрит на тебя с того момента, как только ты сюда сел. — Бармен кивает в сторону, и я следую за этим жестом, замечая мужчину лет тридцати, сидящего всего через один стул от меня. Он выглядит довольно влиятельным человеком, со светло-зелёными глазами, в которых плещется некий азарт, и тёмно-каштановыми волосами. Тот улыбнулся, встречаясь взглядом со мной. От него веяло какой-то опасностью, как, честно говоря, и от всего этого клуба. Печёнкой чувствую, что здесь что-то не так. Мужчина, недолго думая, подсел ко мне ближе. Я совсем растерялся, не зная, что и сказать. — Привет, сладкий, — гадким голосом проговорил он, пристально разглядывая моё лицо. Он сказал это на английском, но я всё понял, так как у меня всегда в школе были хорошие отметки по этому предмету, к тому же, я часто смотрел разные англоязычные фильмы в оригинале. — Привет, — негромко ответил я, и в это же время бармен подал мне бокал с моим напитком. Выглядел он, конечно, внушающе, так что я, чтобы не говорить с этим странным незнакомцем, почти залпом выпил всё содержимое, слыша восторженный возглас от мужчины. — А ты умеешь пить. — Весело сказал он, похлопывая меня по плечу. А мне вот было совсем не до веселья. Этот напиток оказался нереально крепким, отчего мне тут же ударило в голову и я зажмурился, прямо как в прошлый раз, когда выпил. Только сейчас всё было сильнее раза в два. Вокруг всё плыло, музыка била по ушам, я почти не слышал того, что мне говорит этот мужчина. Я просто сидел и не понимал, что происходит. Это чувство пугало и одновременно нравилось мне. Я действительно расслабился, словно перенёсся в другой мир, где нет никаких проблем. Мне захотелось встать и потанцевать, но, сделав пару шагов, я чуть не упал. Однако, чьи-то руки подхватили меня. Этот назойливый мужчина улыбнулся мне, беря меня за руку и ведя, как я думал, на танцпол. Я послушно следовал за ним, как собачка на поводке. Мне просто хорошо сейчас. Я слышал музыку и видел яркие краски перед глазами, я даже не был уверен, что всё это — простое освещение. Я не помню, куда он меня вёл, но в какой-то момент музыка затихла, и я увидел, что нахожусь вовсе не на танцполе. Это место, похоже, какая-то комната, освященная ярко-красным светом. Он неприятно саднит глаза. Посередине стоит огромная кровать, а рядом стол, на котором лежат какие-то странные предметы. Я не могу рассмотреть, что это, потому что в глазах до сих пор всё плывёт, и моё тело совершенно не слушается меня. Мне должно быть страшно, но единственное, что я чувствую, — это разочарование от того, что я не попал на танцпол. Мой разум словно заперт. Меня ведут к кровати и бросают на неё. Я закрываю глаза, совершенно не понимая, что происходит. Я словно вырубаюсь, даже не знаю, сколько я так пролежал. Мужчина, тем временем, снимает штаны и майку, забираясь на кровать. Я открываю глаза от того, что чувствую что-то влажное на шее и как-то заторможенно понимаю, что он целует мою шею, что моя рубашка уже валяется на полу, а он уже почти снял с меня штаны. Я слишком поздно осознаю, что мои руки в наручниках. Осознание того, что сейчас происходит, больно врывается в мою голову, и я словно просыпаюсь от какого-то помешательства. В моей голове проносится Минджэ, всё, что было с ним, и я мигом подрываюсь с места, стараясь осовободиться, но всё безуспешно. Я полностью обездвижен. Хочу закричать, но меня затыкают противные губы, от которых меня просто выворачивает. Я кричу, срывая связки, вырываюсь, чуть ли не ломая себе руки. Мои запястья все в крови от железных наручников, больно впивающихся мне в кожу. Я понимаю, что виноват в том, что позволил всему этому случиться. Это моя вина, и я несу ответственность за свою опрометчивость. Надо было сразу понять, что это за клуб. Что всё это не просто так. А сейчас... Как же мне хочется умереть сейчас, лишь бы не чувствовать всего этого, лишь бы просто уйти и не мучиться. Юнги Мне так стыдно перед ним... Он, наверное, никогда не простит меня. Боже, как же мне больно от одной только мысли, что кто-то трогает меня. Кто-то, кто не является Юнги. От этого мне больнее, чем даже от того факта, что происходит со мной в эти мгновения. Мои джинсы летят на пол, а мужчина садится мне на бёдра, продолжая свои махинации. Я уже почти не сопротивляюсь, просто отключаюсь от реальности, чтобы не ощущать этого ада. Чтобы просто не чувствовать всех этих мучений, что похуже смерти. Вдруг что-то щёлкает во мне. Нет. Я не могу сдаваться. Хватит ждать помощи. Никто не придёт, а я не прощу себя. Нет. Нет. Я не переживу это снова. Я резко открываю глаза, оглядываясь по сторонам. Надеясь, что есть хоть что-то, что поможет мне. Мужчина грубо разворачивает меня к себе, настойчиво целуя меня в губы. Я плотнее сжимаю их, стараясь оттолкнуть его плечами. Я замечаю что-то острое, похожее на нож, который лежит на столе. Если постараться, то можно дотянуться до него. Я подставляю свою шею, и мужчина тут же впивается в неё поцелуем, а я, тем временем, пользуюсь этим и изо всех сил, которые у меня остались, стараюсь дотянуться до стола. Наверное, у меня вывихнулась рука, а мои запястья все в крови, но я достал нож. Не знаю, как у меня вообще получилось сделать это сквозь такую чудовищную боль. К счастью, мужчина ничего не заметил. Я втыкаю ему нож прямо в руку, и он болезненно вскрикивает, выпуская меня из плена своих рук. Его кровь попадает мне на лицо. Не теряя ни секунды, я скатываюсь с кровати, попутно хватая рубашку с пола, и бегу к выходу. Мигом открываю дверь, которая, к счастью, не заперта. Я бегу по незнакомому коридору так быстро, насколько мне позволяет моё состояние, к тому же, я всё ещё в наручниках. Я падаю десятки раз, но раз за разом встаю, продолжая бежать. Всё тело болит, мне сложно дышать, мои руки все в крови. В своей и в той, которая принадлежит тому мудаку. Мне ужасно страшно и больно. Я не могу больше бежать. Мои силы уже на исходе, если пробегу ещё хоть чуть-чуть — просто умру. В горлу подкатывает ком, и я еле сдерживаю рвотные позывы. Я боюсь даже представить, как выгляжу со стороны. Весь дрожащий, полуголый, растрёпанный, с кровавыми руками и бегающим взглядом. Я просто падаю на пол, не в силах больше бежать. — Вы вызвали полицию? — спрашивает чей-то голос, и я через силу приподнимаюсь, видя перед собой мужчину в форме. Я ничего не понимаю от слова совсем, ведь полицию я и подавно не вызывал. — Да... М-меня чуть не... Там мужчина... А-арестуйте его... Пожалуйста... — шепчу я как в бреду, складывая руки в умоляющем жесте, стоя на коленях. — Это Ваше? — скептически спрашивает полицейский, указывая на какой-то пакетик, каким-то образом оказавшийся возле меня. Я совсем ничего не понимаю, ни того, как это появилось здесь из ниоткуда, ни того, почему меня вдруг хватают под руки два мужчины в форме. — Вы арестованы за хранение, распостранение и... — полицейский посветил фонариком в мои глаза, отчего я зажмурился. — Пожалуй, ещё и за употребление наркотиков. Вы имеете право хранить молчание.

×××

Настоящее время Все ждут моего признания. Но я не знаю, что могу им всем сказать. Я помню всё очень и очень смутно. Я перевожу взгляд с полицейского за окно допросной, где стоит Юнги. Да я бы всё отдал, только чтобы не видеть его таким взволнованным и злым одновременно. Он смотрит на меня будто с презрением, словно верит в то, что я употреблял эти чёртовы наркотики. Но насколько бы ни были размыты мои воспоминания, одно я знаю точно: никаких наркотиков я не принимал. Скорее всего, мне подсыпали что-то в коктейль, а тот мужчина... Не зря он так долго присматривался к моей рубашке. Наверняка, подсунул их, а за плату решил взять меня. Похоже на какой-то боевик, вот только я очень надеюсь, что главный герой сможет как-то выкрутиться из этого всего. Мне не поверят. Никто мне не поверит. Все доказательства против меня. Хотя... Если я найду того парня, бармена, то он вполне может дать показания. Вот только он ещё и сдаст себя... Мне срочно нужно поговорить с Юнги. Только он может вытащить меня отсюда. Из моих мыслей меня вырвал грубый голос. — Мне долго ждать вашего ответа? Вам грозит серьёзная статья, между прочим. — Пригрозил мужчина, зло глядя на меня. Выглядел я, конечно, не самым лучшим образом и сказать я ничего не мог. В допросную вошёл ещё один работник полиции с какой-то папкой. Он передал её моему допросчику, и тот принялся тщательно изучать документы. Наверное, это моё дело. Вдруг его глаза расширились, и он неверяще посмотрел на меня. — П-пак Чимин? Твоё имя Пак Чимин? — заикаясь спросил он, глядя на меня, как на призрака. Я совершенно не понимал, почему он спрашивает моё имя, ведь в моём деле написано совершенно всё обо мне. — Да, меня так зовут, — робко отвечаю я, глядя ему в глаза. — Ну здравствуй, сын.