Это чёртово сердце

Упасть в ладони к лету Хочу я безответно. Чтобы меня ласкали Лучи на коже бледной. И пусть я не замечу, как сон пройдёт, а лето... Окажется вдруг тьмой, прошу тебя, мой милый... Просто будь со мной. Будь со мной, не верь отраженью. Ведь оно соврёт, как соврут и они. Ты же знаешь, моё сердце Давно мертво изнутри. Чимин открывает глаза. Вокруг настолько светло, что невозможно смотреть. Он мало что помнит, лишь пару мгновений перед тем, как очутиться здесь. Пак не понимает, как вообще попал сюда. В этом месте нет в буквальном смысле ничего: ни мебели, ни стен, ни пола. Просто пустота, в которой он находится. Чимин делает пару шагов, не чувствуя даже поверхности под ногами. Странно, но Пак не ощущает страха, он просто идёт вперёд, даже не зная зачем. Это кажется таким безумным. Действия, совершаемые Чимином, не имеют ни капли смысла или цели. Он просто как марионетка идёт туда, куда его тянут. Вдруг прямо перед ним появляется большой экран, на котором Чимин видит себя. Маленького себя. Затем постарше, потом видит себя в школе и в больнице... Чимин как-то поздно понимает, что смотрит сейчас на свою жизнь, как сериал в телевизоре. Никогда ещё Пак не видел себя стороны. На экране проносится момент за моментом, картинка за картинкой и вот светловолосый видит последние минуты своей жизни. Видит, как падает, как все начинают суетиться вокруг него, как отчаянно пытается сделать хоть что-нибудь отец... И вдруг сердце пропускает удар, первая эмоция вмиг отражается в чиминовой душе. Он видит Юнги. Он видит, как он подхватывает полуживое тело на руки, как пытается спасти, делая массаж сердца, как зовёт, кричит, не замечает слёз, что катятся по его щекам. Он выглядит таким потерянным, и Чимину кажется, что если он умер, то точно попал в ад. Видеть такое — хуже смерти. Умирая, ты просто перестаёшь существовать и тебе абсолютно всё равно, что происходит после. Смерть, в некотором роде, — шанс сбежать. Другое дело — люди, которые остаются. Они не могут сбежать. Они живут, живут и умирают с каждым днём изнутри. Чимин никогда не жалел себя, но ему всегда было жаль Юнги. Когда любишь, всегда в первую очередь думаешь не о себе. Весь мир наполняется красками, но стоит лишь одному человеку исчезнуть, как всё разбивается вдребезги и мир не будет больше прежним. Это как ходить по тонкому льду. Он может треснуть, а может и выдержать, если двигаться осторожно. Однако... Как бы аккуратно мы ни двигались, жизнь всегда имеет свои планы, точнее смерть любит вносить свои новшества в них. Она приходит резко, неожиданно, без какой-либо причины. Она просто появляется и забирает не одну жизнь. В свои лапах она держит всех, кому был дорог человек. Жестоко. Ничего беспощаднее смерти Чимин никогда не встречал. Полюбив впервые, Пак понял это ещё больше. Любовь совсем не жестока. Жестока смерть и люди. Сейчас, видя всё это не во сне, а на самом деле, он чувствует, что точно не смог бы жить без Мина. Так что парень даже не представляет, каково сейчас Юнги. Он остался по ту сторону. Ведь ему будет трудно, он вновь замкнётся в себе... Но может, Мин будет идти дальше? Если бы у Чимина была всего одна минута, он бы умолял Юнги жить дальше. — У тебя есть выбор. — Пак вздрагивает от резкого голоса, который раздаётся прямо у него в голове. Он испуганно подпрыгивает и оглядывается, пытаясь найти источник звука. Но вокруг по прежнему пусто. — Кто это? — Это неважно. Итак, делай свой выбор, Пак Чимин. — Светловолосый продолжает оглядываться, словно не слыша слов. Он совершенно не понимает о каком выборе идёт речь, не понимает кто говорит с ним. — Выбирай...

×××

— Я знаю, что делать... Мин в недоумении поднимает затуманенный взгляд на отца Чимина. Тот сидит полуживой на скамейке рядом с таким же полуживым брюнетом, что до сих пор находится на полу больницы, возле реанимационной, раздирая все пальцы в кровь от страха. Со стороны они выглядят как ненормальные, но на деле — убитые горем люди, переживающие самые худшие моменты своей жизни. Из стороны в сторону снуют врачи, что-то быстро говоря на чужом языке. Юнги ни слова не понимает, да и не старается понять. Ему всё равно, что все они говорят. В голове лишь одна мысль: Чимин умирает. Ему осталось жить всего пару часов и... Его не станет? За пару минут Юнги испытал такую неистовую боль, что кажется, словно сейчас он испарится, потому что это невозможно тянуть одному. Слишком тяжело, слишком... В голове проносятся все моменты, проведённые с Чимином. Светлая макушка, искренняя улыбка, маленькие руки, пухлые губы, немного синего оттенка, и самые прекрасные в мире глаза, наполненные незаслуженной любовью к жизни и к нему самому. Все моменты, прикосновения, каждое слово и взгляд проносились всё быстрее, обжигая больнее огня. Сейчас Юнги совсем забыл о том, что рядом сидит убитый горем родитель. Пусть он не был рядом с Паком, но Мин видит, как тот любит его, спустя столько лет. Юнги ощущает его отчаяние, но... Что-то ещё присутствует в его настрое. Что-то, перекрывающее боль, превращающее её в какую-то странную радость, чуть приглушённую ноткой печали и чувства долга. В его глазах плещется целый океан, в котором он нашёл надежду. — Я... Дело в том, что я давно планировал это... У меня с Чимином одинаковая группа крови и мы примерно одного роста, так что... — мужчина растерянно посмотрел на Юнги, ожидая одобрения с его стороны, хотя Мин видел непоколебимую решимость в его взгляде. Говорил он это как-то механически, словно давно репетировал. — Вы... Вы правда пойдёте на это? — брюнет в шоке глядел на мужчину, не веря его словам. Юнги никогда не был свидетелем таких поступков, и, честно говоря, не понимал такого. Однако... Сейчас этот шаг совершенно ясен. Мину понятно, почему мужчина делает такой выбор. В конце-концов, будь у него такая же группа крови, как у Чимина, Юнги бы без размышлений отдал бы ему своё сердце. Вырвал бы собственными руками, если понадобится. — Он мой сын. Я не был для него отцом, я бросил его, но... Я сделаю это, чтобы он жил. Он прекрасный человек и мне жаль, что меня не было. Отдай пожалуйста ему это письмо, когда он проснётся. — Юнги всё ещё в растерянности смотрел на мужчину перед собой, не веря в услышанное. Он еле удержал конверт в руках, на котором ровным и аккуратным почерком выведено: «Чимину от папы». Полицейский похлопал Мина по плечу, улыбаясь. — Пригляди за ним, я тебе верю. Он ушёл. Надежда.

×××

Привет, сынок. Это я, твой папа. Точнее, я не был твоим отцом, так что не знаю, могу ли называть тебя своим сыном. Но прошу, поверь мне, я люблю тебя и люблю твою маму. Когда ты родился, я сбежал как трус и мне так жаль. Я жил с этим всю свою жизнь и боялся. Боялся, что ты будешь ненавидеть меня. Я ошибался. Ты не способен к ненависти. Знаю, мы провели слишком мало времени, но... Мне жаль, что у тебя не было папы. Что я не научил тебя драться, что мы не ездили с тобой на рыбалку и не ели вмести кимчи, мне жаль, что я не был с тобой, со своим сыном. Моя жизнь подошла к концу, а твоя только начинается. Ты заслуживаешь эту жизнь, Чимин. Я уже прожил свою и теперь передаю её тебе. Живи, следи за здоровьем и береги Юнги, он за тобой в ад спустится. Будь счастлив. Хорошо? Я люблю тебя. Твой папа.

×××

— Ты должен бороться. — Живи. — Ну же, открывай глаза. — Мы верим в тебя, ты сможешь. — Я не могу без тебя. Жизнь всегда была. Даже до рождения людей. Смерть всегда ходила за ней по пятам, однако... Своих задач она не выполнила. Жизнь всегда побеждает. Прошло уже два месяца с того самого дня и месяц, как Чимин открыл глаза и сделал самостоятельный вдох. Пролежав целый месяц в коме, Чимин сильно изменился. Он больше походил на трупа, ужасно истощённого и немощного. Добивало ещё и то, что он живёт с отцовским сердцем в груди и всё, что от него осталось — письмо, которое Пак перечитывает каждый день. Он не винит отца в таком выборе. Сначала он злился и ни с кем не разговаривал. Чимин просто хотел побыть наедине с собой, подумать и свыкнуться с мыслью, что он жив. Что его жизнь, впервые, не ограничена годом или двумя. Странное чувство. Пак привык к тому, что каждый день, как последний. Много времени ушло на то, чтобы принять выбор отца, понять и отпустить. Чимин осознал, что это было его выбором и его решением. Пусть думать об этом всё ещё тяжело, однако стоит только приложить руку к груди, как он слышит стук родного сердца. Пока Чимин лежал в коме, Юнги, да и все остальные, ни на шаг не отходили от него. Даже когда врачи хотели отключать его от аппаратов, никто не сдался. Врачи говорили, это чудо, ведь шансов на то, что Пак очнётся, практически не было. Ослабленный организм не справлялся с новым органом. Но... Тем не менее, светловолосый очнулся. Долгие дни реабилитации, процедур, таблеток, и вот сегодня его наконец отпустили домой. Сейчас, сидя на кровати в своей комнате, Чимин смотрит на рядом стоящее инвалидное кресло. Пока он слишком слаб, чтобы ходить самому, но это всё же лучше, чем лежать в бессознательном состоянии. Пак не помнит, что было по ту сторону. Единственное, что плотно отпечатались в его воспоминаниях — просьбы проснуться и то, что у него был какой-то выбор. Чимин не помнит, что это было, но откуда-то знает, что сделал правильный. В квартире по-домашнему уютно и тепло. Все собрались в квартире, чтобы отпраздновать выписку Чимина. Мама и доктор Мин что-то готовят на кухне, Джи и Хосок пошли в магазин за продуктами, а Намджун с Тэхёном переносят столы в гостиную. За окном уже не зима, что немного расстраивает светловлосого, ведь он проспал всю зиму. Однако, если подумать, это довольно символично. На улице тает снег, всё оживает, распускается, как и сам Чимин. Иногда ему кажется, что он родился заново месяц назад. За эти два месяца произошло слишком многое: доктор Мин и госпожа Пак теперь обручены, у Тэхёна первый показ на носу, Хосок и Джи летят вместе в Нью-Йорк на соревнования, а Намджун получил высокую стипендию за блестящую докторскую. Чимин ужасно рад тому, что жизнь не остановилась ни для него, ни для всех окружающих. Она никогда не стоит на месте. Стоит только выглянуть в окно. Всё движется и никогда не останавливается, как и не остановится биение сердца, что бьётся в унисон с другим. Рядом спит Юнги, приобнимая младшего со спины. С тех пор, как Чимин проснулся, Юнги почти не отходит от Пака, словно боится вновь потерять. Чимин видит это беспокойство и, конечно, переживает, но понимает, что ему просто нужно время, чтобы привыкнуть. Сколько бы им не пришлось преодолеть, они справятся, потому что любят. Конечно, время нужно, но теперь у Чимина его достаточно. Как и у всех. Ведь главное — просто жить.