10 сантиметров

Есть множество поводов ненавидеть школу. Это и ранний подъем на уроки, половина из которых тебе пригодится в жизни с той же вероятностью, с какой Землю ожидает второе пришествие Тунгусского метеорита, и несправедливые учителя, что только и ждут повода, чтобы устроить внезапную контрольную или вызвать родителей на ковер к директору, и банальное нежелание видеть своих глупых сверстников, одна половина которых залипает в мини зомби-ящики на задних партах, а вторая с головой тонет в модных журнальчиках. Легко ненавидеть школу за отнятое время и погубленную молодость. Однако гораздо сложнее любить ее всем сердцем. Тэхён вот свою школу любит. Иногда, правда. И только по двум причинам. Одна из них – это множество потайных комнат в хитросплетении классов и различных залов, оставшихся еще с середины прошлого века. Напоминает эдакие отдельные самостоятельные мирочки, где можно спрятаться, запросто уйти от проблем насущных. И тебя никто не потревожит, потому что секретной картой всей системы коридоров и запутанной планировки обладает только директор. Ну, и его верные помощники, соответственно, что вызубрили все это на зубок благодаря разнообразным поручениям. В облюбованном знаменитой четверкой чуланчике непривычно темно и тихо. Поэтому Тэ сначала даже пугается, что где-то не туда свернул, и лезет в карман бомбера за в кои-то веки заряженным мобильником, чтобы подсветить себе. Заслышав шорохи в левом углу, он инстинктивно замирает. – Ты сегодня рано. С чего бы это? – сладко зевнув, Юнги нашаривает ногой на полу раздолбанную кнопку-включатель, отчего на стенах по очереди загораются многочисленные гирлянды, разукрашивая вытянутую вширь комнату, всю заставленную давно отжившей свое мебелью, тут и там заваленную разнообразным хламом от резиновой желтой уточки до облупившейся зеленой газонокосилки. Огни персонального мини-космоса бликами выхватывают из темноты двух парней. Один немного запоздало пожимает плечами, а другой, тот, что развалился на промятом диване поверх нескольких пледов, заинтересованно склоняет голову к плечу, выглядывая из-под каштановых прядей, красно-синих в неверном свете. – Просто решил удостовериться, что все в порядке. Тэ деловито поправляет сползшую лямку рюкзака, а Мин резко взрывается приступом хохота. Ну да, ну да, Ким Тэхён пришел в четверг в школу. Добровольно. Даже не ко второму уроку, а на целый час раньше начала занятий. Чего не делал, наверное, со времен средней школы. Юнги вытирает выступившие слезы кончиком пальца и мысленно хлопает Тэхёна по плечу. – Медаль тебе надо выдать за продление моей жизни. Заслужил. Тот обиженно поджимает губы. – Ты же прекрасно знаешь, что я не просто так прогуливаю, потому что мне лень или что-то типа того. – ворчит совсем по-стариковски, почти профессионально, параллельно устраиваясь поудобнее в широком кресле, и забрасывает длинные ноги в рваных черных скини на стол. Совсем не замечает того, как Юнги, закинув руки за голову, ухмыляется еще шире, и не слышит, как тот хмыкает. – Тебя Хосок прибьет за осквернение имущества. Убери ноги. – А? Плевать. – Он вчера этот стол полчаса антибактериальными салфетками надраивал, после того как Намджун случайно коробку с пиццей перевернул. – Значит, еще раз протрет. – лениво отзывается Тэ, и после его осеняет. – Эй, а чего это Джей у нас халтурит, м? Я, кажется, не давал ему приказа ничего не делать… И ты. Почему ты..? – Комп сдох. – коротким кивком головы Юнги указывает куда-то в сторону, и Тэхён, вглядевшись в матовые блики, припоминает, что в том месте у них располагается старенький, некогда бухгалтерский компьютер. Монитор его в нерабочие дни четверки отображает разыгранную наполовину партию пасьянса (ну и так же понятно, что Мин победил, зачем доигрывать?), а в рабочие – многочисленные нелегальные папки и много чего из того, за что могут засадить за решётку на пару десятков лет. Сейчас же техника в диковинку хранит обет молчания и вообще не подает каких-либо признаков жизни, даже когда Шуга слегка пинает системник носком ботинка. – Фигово. – переглянувшись с ним, вздыхает Тэ. – Когда починишь? – Как только, так сразу. – неприкрытое счастье сквозит в голосе, а сам его обладатель довольно потягивается всем телом, разминая начавшие неприятно ныть мышцы. Ким некоторое время раздумывает, не запульнуть ли в эту нахальную морду какую-нибудь увесистую книгу из ближайшего шкафа с множеством полочек, однако передумывает. Чревато последствиями. Вскоре бездельничать надоедает. Поддерживаемая было вялая беседа постепенно сходит на нет. Поэтому Тэхён решает пройтись по корпусам, пока есть время. Раз четверка временно лишилась глаз и ушей из-за сдохшего не вовремя компа, то придется обходиться собственными усилиями. Однако шататься одному Тэ слишком скучно. И жертвой его становится ближайшая живая душа, что вовсе не хочет тратить энергию на такую ерунду. – Движение – жизнь, Юнги~ – Черепахам это скажи. – Не будешь шевелиться – заплывешь жирком. Тогда станешь совсем похожим на кастрированного кота, и тебя заберет к себе какая-нибудь слепая бабулька. Будешь питаться кормом и дешевым молоком. – Значит, помру раньше. По-моему, неплохо. – Боже, какой ты зануда. – А у тебя свербит в заднице, ты знал? – Вот уж новость… – Мм? – Юнги приподнимает голову с подушки. Некоторое время что-то соображает, после скалится вполне по-лисьи. – Если не новость, то я твитну об этом. Пусть все знают, что ты у нас на стороне небушка и радужных единорогов. Думаю, твой фанклуб из девчонок старшей школы будет о-о-о-о-очень рад этой сенсации. Мин успевает-таки увернуться от собрания сочинений по литературе в последний момент. Книга толщиной в ладонь с глухим стуком падает на пол, раскрываясь где-то по середине. Юнги шипит не хуже разъяренного кота, даже рычит что-то, но Тэхён на дешевое представление не реагирует. Закинув сумку на плечо, он оборачивается в дверях. – Про себя тогда тоже твитнуть не забудь. Могу даже видео подкинуть, где ты пьяный пытаешься натянуть чулки сестры Хосока, а потом в ее же платье танцуешь стрип под треки Эминема. Никогда не забуду этот прекрасный вечер. – он сверкает дьявольской улыбкой напоследок и растворяется во мраке. Юнги падает обратно на подушки. Некоторое время в голове царит абсолютный вакуум, после со всех сторон начинают подкрадываться изголодавшиеся мысли, мерзко скребущие когтями по бетонному полу. Тэхён же не сделает это, правда? Он ведь такой добродушный придурок, до сих пор плачет из-за Хатико и готов оплакивать каждый цветочек в букетах, что предлагают крохотные старушки в переходах. Юнги присутствовал на похоронах ромашек, Юнги произносил последнее слово, Юнги знает, о чем говорит. А после перед глазами яркой вспышкой возникает картинка окровавленных рук, в воздухе словно разносится металлический запах, в ушах беспорядочно шумит. Спина сгорблена. Отросшая серебристая челка скрывает чужой взгляд. Лишь шевелятся бескровные губы. «Кто, если не я?». «Кто сможет справиться с этим?». – Блять. – в одно-единственное слово Мин вкладывает все эмоции. Рывком вскочив с дивана, он несется сквозь темноту, коридоры и лестницы к тому, кому закон вообще-то не писан. Ким находится довольно быстро. Наверное, за это стоит поблагодарить его верность черному цвету – темное пятно сложно не заметить на фоне сплошь из желтых пиджаков. Особенно с высоты второго этажа. И Юнги уже порывается перемахнуть через ограждающие перила прямо на первый, но с сомнением останавливается, стоило ему получше вглядеться в лицо собеседника Тэхёна. Чон Чонгук, на год младше, на сто уровней самоуверенней, шальной, дерзкий, как пуля резкий. И пальцы веером. В общем, мокрая мечта всех правильных девочек. Однако, как мы знаем, самонадеянность еще никого (и никогда) до добра не доводила. А вот это уже интересненько, хмыкает Юнги, облокачиваясь на локти. Конечно, засада у него такая себе, но ребята, кажется, в его сторону вовсе не смотрят, занятые своей драмой, а значит, опасность фактически нулевая. Но на всякий случай Мин прикрывается фикусом в кадке. Вдруг что. Он ни в коем случае не вторгается в частную жизнь, нет, просто хочет понять, чем обусловлено желание Тэ никого не подпускать к Чону. Ведь у любого следствия должна быть четкая причина. Гул в холле слишком громкий, и Юнги жалеет, что в свое время отказался от уроков чтения по губам, кои ему когда-то любезно предлагал освоить Намджун. Не мучился бы эти пару минут, со скучающим видом наблюдая за немым фильмом. Хотя придумывать фейковые диалоги на какое-то мгновение показалось даже забавным. До того момента, пока Чонгук со сладкой улыбочкой не подсунул Тэхёну прямо под нос свой средний палец. Трупу быть, промелькнула у Мина мысля, а сам он лихорадочно соображал, в какой стороне ближайший лес и где они будут четвертовать тело. Однако ничего кровавого не произошло ни через секунду, ни через десять. Тэхён там завис, что ли? Эй, покажи сопляку его место, патлатый, чего стоишь-то? Хосок бы уже истерику закатил, мелькнула следующая мысль, и Юнги не мог не согласиться с таким умным человеком – с самим собой. И то верно, ведь в таких случаях зарвавшемуся пацану немедленно, прилюдно прописываются воспитательные меры, как директор завещал. О, наносить удары четверка умеет так ловко, что никакая полиция никогда не сумеет найти ни одного даже самого крохотного синячка или царапины – следов не остается вообще никаких. А раз нет следов – значит, нет и доказательств, а без доказательств никто уголовное дело заводить не станет. Кому охота расследовать априори висяк?.. А может быть, встрепенулся озаренно Мин, совсем позабывший про свою не ахти какую засаду, Тэ решил прибегнуть к крайним мерам? Тогда нужно срочно написать остальным, чтобы спускались в подвал и не забыли сменку, иначе будут ходить в окровавленной одежде, народ пугать и вызывать ненужные сейчас волнения. Да, так и сделаю, решает Мин и достает из кармана брюк мобильник, снимая блокировку. Бросает взгляд вниз, чтобы удостовериться, что те двое все еще на месте, но замирает, завидев светло-русую макушку, которая стремительно движется толпе наперерез. А вот это уже опасно, ибо лишние свидетели им не нужны, поэтому Юнги торопится спуститься в холл – на выручку Тэхёну. Для поддержания равновесия сил. Тэхён, кажется, совсем не рад лишним глазам и ушам, что хорошо читается по его сжатым губам и ледяному взгляду, от которого даже у Мина, привыкшего к такому состоянию лидера, по спине бегут предательские мурашки. – Чонгук, вот ты где! Наконец-то я тебя нашел! Подлетевший к сидящему на подоконнике Чону парень светится так ярко, что почти слепит собой. Приобняв брюнета за плечи, он продолжает щебетать что-то об уроках, опоздании, учителе и тому подобной фигне. В общем, всячески заполняет собой все пространство, что на самом деле довольно парадоксально, ведь болтушка чуть крупнее коротышки Чона. Пак Чимин, особо не напрягаясь, припоминает мальчишку Юнги и щурится. – Ну что, пойдем на занятия? – Чимин тянет Чонгука за руку на себя, пытаясь увести. Тот сначала сопротивляется, однако, встретившись взглядом с Тэхёном, сдается и следует за болтушкой, ненавязчиво вырвав свою руку из чужого крепкого захвата. Из двух зол он выбрал меньшее. – Чонгук. – Тэ использует самый требовательный, не терпящий никаких возражений голос из своего богатого арсенала. Подбородок его забавно вскинут. Окликнутый индивид, не оборачиваясь, заводит руку за спину и загибает все пальцы кроме одного, после чего растворяется в толпе под звонкий смех Чимина, что старательно прикрывает рот ладонью в попытках создать звукоизоляцию. Получается без особого успеха. Юнги слышит, как громко скрежещут зубы Тэхёна. От этого резкого звука ему не по себе. Чонгук явно играется с огнем и не осознает этого в полной мере.

┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃

Тэхён часто не понимает чего-то и имеет смелость признаться в этом. Однако сегодняшний день уверенно бьет все рекорды и выбивается в лидеры, потому что Тэ не понимает вообще ничего из того, что происходит вокруг. Точнее, происходит между ним и Чонгуком, будь он не ладен. Ким был уверен, что ледяная стена между ними немного оттаяла вчера во время обеда, а потому шел в школу в приподнятом настроении, но, выходит, он ошибался. Потому что сегодня утром, едва Тэ подошел к брюнету, немедленно получил в ответ такой взгляд, каким обычно люди смотрят на месиво из червей и гнили. Что-то жутко мерзкое, заставляющее кривиться и спешно отвернуться в желании развидеть. Однако Тэхён пропустил этот маленький момент, расплываясь в очаровательной улыбке и мило желая Чону доброго утра. За что в срочном порядке отправился куда подальше. Даже не с миром, а просто так. Под сопровождение колючего взгляда темных глаз и стиснутых зубов. Резкий болезненный контраст, который бьет трезубцем куда-то под дых, ведь в памяти свежи робкое солнце, по-весеннему теплый ветерок и в кои-то веки спокойные, почти безмятежные посветлевшие глаза Чонгука, что с чавканьем набивает свои пухлые щеки. Но Тэхён не собирается впадать в уныние и безвольно складывать руки, а потому просто не может ограничиться только одной попыткой подступиться к упрямому барашку. Он пробует еще раз после первого урока, потом после второго, затем во время обеденного перерыва, и собирает в итоге коллекцию из закатившихся глаз Чонгука и его ленивого: «Съебись обратно в свой туман». Выигрышное к-к-комбо, но приз – фальшивка, миф, п-ф-ф-ф. А больше всего раздражает Пак Чимин, что неизменно вертится рядом с брюнетом и ржет по-идиотски всякий раз, когда Тэ остается ни с чем. А еще слишком фамильярно хватает Чонгука за предплечье, закидывает руку на его плечо или пытается ухватить за ухо – в общем, всячески нарушает дозволенные границы личного пространства, ухитряясь при этом не схлопотать в ответ. Чон, кажется, даже не обращает внимания на посягательства, только для виду пытается увернуться или извернуться из чужих объятий, что доводит одного седого наблюдателя до глухой злости. Чимин умудряется даже вызвать целый восьмисекундный смех у Чонгука. Киму же остается только издалека смотреть на их идиллию и в бессилии кусать Намджуна за локти. – Может, оставишь парня в покое? – страдальчески потерев покрасневшие следы зубов, предлагает тот и незаметно отодвигается на всякий случай, когда Тэхён резко поворачивается к нему, сверкая бледно-голубыми глазами. – Вы сами настаивали, чтобы я разобрался с этим. – напоминает Тэ. – Что, уже не надо? – Да забей ты на слова Хосока. Этот Чонгук, вроде, ничего криминального не делает и не собирается. Угроза от него нулевая, пусть живет себе спокойно. Забудем его первые дни здесь. Сдернув с головы бандану, Тэхён запускает пальцы в волосы, после растирая лоб, что так и зудит от ткани. Порой ему остро хочется побриться на лысо, только чтобы не следовать дурацкому имиджу, который лично для него потрудился создать сам директор. И перестать краситься, наконец. Но он прекрасно понимает, что всего лишь марионетка, а потому не имеет права голоса в этих стенах. Как и в других любых, собственно. – Нет. – Тэ медленно качает головой, глаза его словно подернуты пеплом печали. – Если я не буду выполнять свои обязанности, Сокджин меня живьем сожрет и даже не подавится при этом. А я этого не хочу. Хочу просто спокойно доучиться этот год, выпуститься и навсегда забыть о том, что я творил по его указке. Намджун осторожно кладет руку на его плечо, сжимая. Приободряет без лишних слов. – Тогда будь осторожнее. Не увлекайся. Тэхён криво улыбается ему. Вновь ерошит волосы. – Я пытаюсь.

┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃╹╹╹╹╹┃

Под конец шестого урока Кима озаряет так, как никогда прежде. Некоторое время он даже проводит в сокрушениях, что не додумался до этого раньше. Звено за звеном Тэхён распутывает клубок последних событий, и приходит к выводу, что ответ, как обычно, был на поверхности. Юнги, который на уроках по математике сидит слева от Тэ, краем глаза замечает, как тот мимолетно улыбается, невидящим взглядом уткнувшись в парту. Лидер явно что-то задумал, поэтому Мин, дождавшись, когда учитель отвернется к доске, чтобы записать несколько формул, наклоняется ближе к нему и тычет в щеку. – Эй, памятник великомученикам последнего урока, ты живой? Запоздало Ким трясет головой в попытках увернуться от надоедливого одноклассника, но похоже это больше, честно говоря, на фырчащего лисенка. Юнги не может удержаться от смеха. За что его тут же вызывают к доске, как потенциального нарушителя спокойствия. А у Мина с математикой отношения хуже, чем у Наполеона с кошками, поэтому те пятнадцать минут, что его в заумных выражениях костерит учитель, он мстительно осыпает проклятиями слишком милого Ким Тэхёна, который довольно лыбится с задней парты. Считай, не сделал подлянку другу – день прожит зря. – Да ладно тебе, Юн-и~ – уже в коридоре, после урока, треплет мрачного парня по волосам Тэ. – Это же не тебя вызвали, всезнайка КимТэ. – ворчливо отмахивается от него Мин, напоминающий пушистую хмурую тучку. Или бомбу замедленного действия. Тут уж как посмотреть. – Нет, – он резко поворачивается к Тэхёну, сверкая широко распахнутыми глазами, – Наш учитель – дементор, я тебе давно это говорю. Ну вот что ты ржешь? Я серьезно, между прочим! – У кого-то передоз поттерианы… – Ким говорит это таким тоном, словно сообщает величайшую в мире тайну, даже рот ладонью прикрывает. – Так какой там у тебя план? – Юнги остается лишь устало вздохнуть. Ну а как иначе реагировать на этот дешевый детский театр? Кстати, о театрах, оглядывается он, заприметив до боли знакомые коридоры. – Куда мы идем? Тэхен обгоняет его и разворачивается, легкомысленно шагая спиной вперед по щербатому деревянному полу. – А ты сам подумай. – ярко улыбается. – Сравни вчера и сегодня. Что изменилось? Мин снисходительно фыркает: – Ты сменил лак на матовый? – Или предпочитаешь теперь не просто черный, а черный янтарь? – с видом мыслителя прикладывает руку к подбородку. – А может, наконец-то завел девушку? – хищный оскал. – Ага, только после тебя. – у Тэ слишком хорошее настроение, чтобы обижаться. Он раскидывает руки в стороны и кружится. Благо, коридор в это время пустует, поэтому количество жертв мини-ураганчика на счастье равно нулю. – Мистер Я-Не-Залипаю-На-Мужиков-С-Прессом-Боже-Упаси. Мин предостерегающе рычит в ответ, чем вызывает лишь приступ хохота. И не споткнется же, седая зараза, словно на затылке имеет Волан-де-Морта. Отсмеявшись вдоволь, Ким вновь равняется с Юнги, поражая того своим жутко серьезным взглядом. – Просто сухие факты. – объявляет Тэ и начинает загибать пальцы. – Еще вчера Чонгук прилюдно послал Чимина куда подальше, а уже сегодня они смахивают на чертовых женатиков. Еще вчера Чонгук был не против находиться в моей компании. А что мы имеем сегодня? Он раз шесть или семь скалил свои зубки, всячески отталкивая, будто я болен чертовой проказой. Не резковат ли контраст, м? Как думаешь? Мин незаметно выпутывает свою руку из слишком крепкой хватки взвинченного Тэхёна. Стоять так близко к нему, почти сталкиваясь носами, и смотреть глаза в глаза – немного…некомфортно? Не по себе? Да, пожалуй, что не по себе, потому Юнги и старается отступить, увеличивая дистанцию между ними для собственной же безопасности. – Ты сталкеришь его, что ли? – умело скрывает смущение за упреком. – Это смахивает на одержимость, в курсе? – он неодобрительно складывает руки на груди, однако Тэхён лишь трясет головой, мол, слышать не желаю твой бред, помолчи лучше. А потом и вовсе быстрым шагом удаляется дальше по темному коридору. Мину приходится немного поднапрячься, чтобы догнать его, ибо после стольких уроков энергия на последнем издыхании. Как Юнги и предполагал, вскоре они оказываются в местном театре – стареньком концертном зале, таком высоком, что потолок теряется где-то в параллельной вселенной, а на ряды темно-синих кресел лучше не смотреть вовсе, если не хочешь подцепить преждевременную старость или клопов с целым букетом заболеваний в придачу. – Тэ, мы явно не вовремя, – шипит Мин, завидев ярко освещенную сцену далеко внизу, в первом ряду директора с помощником, а на помосте почти всю труппу, которая разыгрывает что-то в данную секунду, – Пошли отсюда, пока нам не всыпали за… Не выдержав расшумевшегося не по делу одноклассника, Тэхён разворачивается и закрывает ему рот рукой. Говорит притихшему парню лишь одно слово, после наблюдая, как чужой зрачок неровной пульсирующей кляксой расползается по радужке, что заметно даже в полумраке. – Чимин. – Чимин? – переспрашивает удивленно Юнги, когда Тэ все-таки отнимает свою руку, бесшумно спускаясь по широким ступенькам вниз. – Да. Уверен, он в курсе. – бросает через плечо Ким. Всполошившийся Мин торопится догнать его. – Эй, это будет выглядеть очень-очень странно и, и глупо, если ты сейчас подойдешь к Чимину и спросишь… Кстати, что конкретно ты спросишь? Почему он сумел наладить контакт с Чонгуком, а ты – нет? – парень вдруг хихикает куда-то в сторону. – Совсем как ревнивая женушка… Он успевает тормознуть в последний момент, не то бы точно врезался в резко замершего лидера. Тот медленно оборачивается, и Юнги весь внутренне подбирается под недобро прищуренным взглядом чуть флюоресцирующих линз, создающих жуткое впечатление. – Послушай, ты сам увязался за мной, я тебя с собой не звал, так с каких щей ты наезжаешь на меня? – чеканит он тоном не теплее климата на любом из полюсов Земли, а затем трет переносицу, вмиг становясь каким-то уставшим, с потухшим взглядом, голос звучит уже тише, – Я всего лишь… не знаю, пытаюсь разобраться с этим? Хосок пилит меня с самого начала недели… А я не знаю, что делать. Я первый раз в такой ситуации. Еще и директор… – Тэхён. – зовет Юнги мягко и старается улыбнуться хоть чуть-чуть дружелюбно. – Ну что?~ Вместо ответа Мин коротко смеется и ласково треплет хмурого котенка под подбородком. – Знаю, мне никогда не понять, каково тебе живется и что ты чувствуешь, когда каждый день идешь против своей воли, но… Раз я не могу противоречить тебе, как лидеру, то просто скажу: «Не пались, блять, так сильно». А теперь иди и делай свою штуку. – он разворачивает размякшего Кима и слегка толкает в спину, наблюдая за ним сверху. Незаметно для окружающих парень стекает безвольным кульком с мукой вниз по ступеням, после чего ныряет в дверку сбоку от сцены, на которой толпится уже заметно меньше народу. Его серебристую макушку Юнги замечает несколькими мгновениями позже среди труппы, как раз около Чимина, что оборачивается как-то резко, дерганно, тут же зачесывая пятерней волосы назад. Наплевав на инстинкт самосохранения, Мин плюхается в ближайшее крайнее кресло и откидывает голову назад, устремляясь взглядом в притягательную тьму где-то там далеко. Ему чудится, что он видит громадных пауков с тысячью глаз, притаившихся в ожидании своей жертвы, хотя на деле это не что иное, как чересчур роскошные для этого места многоярусные хрустальные люстры с висюльками. Юнги знает это, потому что провел здесь достаточно времени для того, чтобы досконально изучить каждый темный уголок этой маленькой вселенной. Он мог бы даже в любой момент начать подрабатывать суфлером, ведь запомнил наизусть почти все слова из разнообразного репертуара местного театра, причем порой на порядок лучше самих актеров, чем гордился где-то в глубине своей души. Когда Мин вновь смотрит на сцену, то не видит там уже ни Тэхёна, ни Чимина, поэтому поспешно оглядывается. И выдыхает заметно облегченно, заметив Кима совсем близко. Обычно лидер гипершумный и страдает словесным недержанием, а тут стоит, молчит, сверлит взглядом пол. Странненько. Юнги подпирает голову рукой: – Видимо, Чимин отказался поведать тебе свой секретик. – Слился он, конечно, красиво. – Тэ кивает, очнувшись. – Я и сам не понял, как так произошло, но я почему-то позвал его с нами. К Хосоку домой в субботу. – Магические чары – они такие. – Мин пожимает плечами, а потом зеркалит закатившиеся глаза Тэхёна и довольно скалится. – Ты просто глупенький магл, потому и не понял. Не обращай внимания, я уверен, с этим возможно жить дальше. – он трясет кулачками. – Я в тебя верю, ты сможешь! Файтин! – Кхххх, Мин Юнги, прекратиии… – Ким готов выть, потому что терпеть и дальше эту больную фанючку, выносящую мозг каждый день на протяжении последних нескольких лет своим бредом, просто нереально. Поэтому он решается на угрозу. – Или я отправлю тебя к Сокджину. – Думаю, хён будет больше рад увидеть тебя. – расплывшись в гаденькой ухмылочке, парень сально стреляет глазами. – Наверняка он скучает по вашим… Его слова тонут в собственном тихом испуганном вскрике, а с лица, как серной кислотой облитая, стремительно исчезает вся былая развязность, оставляя после себя лишь безжизненную серую равнину. Юнги скашивает глаза на чужую руку, что с силой впивается длинными пальцами в обивку спинки в опасной близости от его головы. Лидер медленно склоняется ниже. – Делай, что хочешь, Шуга, – воркует словно с маленьким ребенком, кончиками пальцев осторожно перебираясь на чужую бледную шею, отчего кадык нервно дергается, - Хоть душу дьяволу продай, хоть Волан-де-Морту натурой плати, но к утру я должен знать, чем вчера занимались Чонгук с Чимином, поэтому тебе придется отсмотреть все записи с камер по периметру школы. О, и не вздумай запрягать кого-то себе в помощники, это задание персональное, для тебя одного. Ты все понял? – треплет с нежностью прохладную щеку, когда парень коротко кивает после недолгой заминки. Смотреть напрямую Тигру в глаза он так и не решается. – Хороший мальчик. – Счастливой тебе ночки, Юн-и. – желает напоследок Тэхён ничуть не язвительно, после чего удаляется со спокойной душой. Это же не ему сегодня копаться в компьютерной пыли в безуспешных попытках починить адскую машину. И не ему литрами пить кофе всю ночь напролет, воспаленными сонными глазами просматривая тонны видеозаписей вместо излюбленной порнушки. Стекла в школьных окнах мелко дрожат, сотрясаемые сатанинским смехом.