Огонь в твоём очаге

Дни сменялись ночами, сутки складывались в недели, а недели в месяцы. Он говорил себе: пережду морозы, уеду с началом весны, сначала найду покупателя. Договариваясь с самим собой, а затем раз за разом нарушая установленные сроки, он оставался на месте и с каждым прожитым в доме днём лишь глубже врастал в него корнями. Он не зря пожил на свете: работа спорилась в его умелых руках, приносила успокоение и удовлетворение. Освобождать дом от хлама, очищать его от скверны по эффекту, оказываемому на организм, было схоже с работой на сессии у высокооплачиваемого психотерапевта. Когда он купил новый газовый котёл, в доме стало тепло. После потребовалось обновить электропроводку. Что тут скажешь? Это были элементарные правила безопасности. А затем Сандор неожиданно открыл в себе шопоголика и регулярно стал делать хорошую выручку магазину «Товары для дома и фермы». Он приобрёл новую кровать королевского размера (на обычной свисали ноги), телевизор, чтобы было с кем перекинуться словечком-другим, и несколько домашних тренажёров. Идею с тренажёрами подсказал отремонтированный братом подвал — пустому пространству будто судьбой было предначертано стать спортзалом. Он вил своё гнездо с энтузиазмом и прытью курицы-наседки: расчищал комнату за комнатой, освобождал шкафы, сдирал с окон выцветшие занавески, выметал мусор. Дольше всего он игнорировал камин в гостиной. Вряд ли возможно хоть когда-нибудь стереть из памяти то, как старший брат пытался сделать из тебя курицу-гриль. Сандор ходил вокруг загаженного портала, снедаемый противоречивыми порывами, но, в конце концов, выдраил и его, зарекаясь никогда в жизни камина не зажигать. Весной он взялся за двор и сараи. А на сезонной распродаже ухватил навороченный уличный гриль: мечта о шкварчащих свиных колбасках победила нелюбовь к открытому огню. В дополнение к грилю прихватил мощный кондиционер: старый дышал на ладан. Ближе к июню окончательно стало понятно, что размеренная жизнь в провинциальном городке засосала его, словно трясина, и выбираться из нее не оказалось желания. Хотелось расслабиться и поплыть по течению — в конце концов, не это ли то, чего он заслуживал. Сандор повесил на свежеотстроенной террасе медные колокольцы, чтобы слушать музыку ветра, и заказал грузовик — вывезти, наконец, зелёного кожаного монстра из расхламлённой гостиной. Натура рачительного хозяина уже открылась в нём в полной мере, поэтому желание искромсать в щепки этого Халка топором он отогнал прочь. Вместо этого, явив широту души миру, Сандор решил отдать диван местному приходу. Он уже успел несколько раз пересечься с Рэем, местным пастырем, и тот неожиданно произвел на Сандора вполне благоприятное впечатление. На исходе первого дня лета Сандор устроился на своей террасе с упаковкой охлаждённого пива, наслаждаясь ноющими от активной работы мышцами, стрекочущими трелями кузнечиков и ароматным дымом подходящего в гриле мяса. — Ну и дела! — из-за угла дома беззвучно материализовался Рэй. Некоторые привычки божьего слуги заставляли Сандора задуматься о прошлом этого странного человека. При случае стоило бы спросить Рэя, чем он занимался в молодости. — Дом блестит, как котовы яйца, друг, — гость картинно развёл руки в стороны, будто на очередной проповеди. — Не зря я вылизывал его полгода, — буркнул Клиган, купившийся на похвалу, но упрямо не желающий этого показывать. Рэй довольно хохотнул, присаживаясь рядом с Сандором. — Наш приход сегодня получил хорошее пожертвование. Подумал, может, ты что-то знаешь об этом. — Я? — Сандор запил свой вопрос пивом. — Нет, с чего бы. Рэй молча какое-то время рассматривал запотевшие алюминиевые банки. — Угощайся, — перехватил Сандор его взгляд. — Я ещё не до конца вжился в роль хлебосольного хозяина. — Ничего, ты стараешься. Вот прошлого хозяина уж точно нельзя было назвать хлебосольным. Они снова помолчали, размышляя каждый о своём. Первым заговорил гость: — Я не пью. Больше не пью. Захочешь, как-нибудь покажу тебе свои значки. У меня их целая куча.* Рэй так открыто улыбался, что Сандор невольно проникся к нему ещё большей симпатией. Ему слишком редко нравились люди. — У меня есть лимонад и скоро будут готовы стейки. Оставайся на ужин, старикан. Рэй засмеялся: — Опасно для здоровья отказывать такому верзиле. Мясо я люблю, а моя вера человеколюбива и не запрещает мне его есть. Сандор поднялся, подбирая пустую тару. — Хочешь пойти за стол, в дом? Старик на мгновение задумался, будто бы оценивая предложение. — Меня вполне устроят эти ступени, — наконец принял решение он. — Где там твои хвалёные стейки и мой лимонад? — Так всегда: людям палец в рот не клади — откусят по яйца, — беззлобно проворчал Сандор, направляясь в дом под старческий дребезжащий смех гостя. К окончанию трапезы на двор опустились сумерки, и тусклым светом в негустой ещё темноте загорелись садовые фонари. Сандор только успел почувствовать благодарность к гостю за то, что тот так хорошо умеет молчать, как старик всё испортил: — Эти Авгиевы конюшни ты расчистил. Чем планируешь заниматься дальше? Сандор поморщился, как от внезапного приступа зубной боли. Вопрос был не в бровь, а в глаз. Действительно, пора было бы что-то придумать. — Нет у меня пока идей на этот счёт. Буду жить. — Не нужна ли тебе работка, Сандор Клиган? — не желал униматься Рэй. — У меня есть для тебя кое-что. — Я не такой святоша, как ты, вряд ли вакансии в твоей организации мне подойдут. — Наше старое здание совсем негодное. Мне нужны хорошие плотники, а ты, судя по всему, неплох в этом деле. Я даже буду тебе платить, — хитро прищурился Рэй. Сандор достал из кармана рубахи пачку сигарет. — Обещаю не стоять над душой. Я вполне сносный работодатель. Сандор протянул сигарету гостю и затянулся, наконец, сам. Вероятно, это предложение было не лишено смысла. Но он не был так хорош, как Рэй, видимо, о нём думал. — Боюсь разочаровать тебя, Рэй. Я не плотник. — Кроме тебя у меня уже есть пара надёжных ребят. Сможешь у них подучиться. Соглашайся, — Рэй протянул руку. — Ну, я тебя предупредил, — Сандор пожал протянутую ладонь. * речь идёт о значках анонимных алкоголиков