Огонь в твоём очаге

— Если будешь сверлить мой мозг, делай это нежно, — сказал Сандор человеку в голубой медицинской маске и белом халате, и тут же проснулся от резкого неприятного грохота. Ему пришлось приложить усилие, чтобы разлепить глаза и сфокусировать взгляд. Мобильный телефон, упавший с комода, как ни в чём не бывало продолжал верещать на полу. — Какого хрена? Выходной же! — Сандор, не особо прицеливаясь, швырнул подушку в эпицентр шума. Музыка поутихла, но настойчивые вибрации не прекратились. Если не встать и не заткнуть этого мобильного монстра, он, пожалуй, не умолкнет до следующего утра. Покрутившись для приличия ещё немного, Сандор с трудом сполз с дивана и отключил будильник. День, маячивший впереди, не предвещал ровным счётом ничего: никаких событий, никаких встреч, никаких радостей или огорчений. Ощущение, будто ты умер, но почему-то всё ещё топчешь бренную землю. Температура в доме была на удивление комфортной, поэтому нужно было придумать себе новое занятие вместо ритуальных танцев с бубном у отопительного котла. И мысль о том, чтобы разжечь ненавистный камин, тоже можно было засунуть куда подальше. Сандор снова плюхнулся на диван и уставился в потолок. Грязно-жёлтые разводы на нём причудливым образом складывались в очертания ковша Большой Медведицы. Не дом, а блядский планетарий. Как он только раньше этого не замечал, ведь год уже прожил худо-бедно в этом доме. В общем, потолок не мешало бы покрасить — чем не спасение от скуки? Но выкрасить потолок за одно зимнее воскресенье было слишком амбициозной затеей даже для него. Да и потом, даже если порыскать в загашниках и найти какие-никакие инструменты, то за краской придётся переться в магазин. А это лишняя трата времени. Согласившись с собственными доводами, покрасочные работы он решил оставить до лучших времён. Значит, проблема бессмысленности бытия не рассосалась. Этот треблядский прозорливый старикан, как всегда, оказался прав: прятаться за работой у Сандора выходило превосходно. Но рано или поздно наступает момент, когда ты остаёшься один на один с собой, и все твои тараканы выползают из самых тёмных закоулков подсознания, сводя тебя с ума. Чем занять себя, когда нечего делать? Нажраться? Тут же перед глазами появилось укоризненное лицо Рэя. Заняться готовкой? Некому есть. Смотреть телек? Задолбали бесконечные довольные физиономии и все эти странные, счастливые, высокомотивированные люди. Заняться йогой? Все эти собаки мордой в пол и всякие асаны-шавасаны всегда казались ему чем-то надуманным и бессмысленным. Почитать? Застрелиться? Что ж, если книг в наследство ему почти не перепало, то два новых охотничьих ружья лежали под замком в специальном металлическом шкафу в гараже. Да вот только стреляются слабаки, а он никогда не был нюней. Абсолютно бесцветный день абсолютно не нужного никому человека. Будь неладен этот плюгавый пастыришка со своими нравоучениями. Раньше такими вопросами Сандор не маялся. Жил да и жил: падал, поднимался, умеренно прибухивал и никогда не озадачивался вопросами смысла жизни. Так и не сообразив ничего путного, он решил пойти по проторённой дорожке и начать с душа и завтрака. Телефонный звонок застал его в ванной, в тот момент, когда он намыливал голову ментоловым "Head&Shoulders" . Сандор напрягся. Он не ждал ничьего звонка. Проявив всю свою выдержку, он закончил помывку, как следует растёр тело полотенцем и только после этого взял в руки телефон. На экране высветилось имя: "Доктор Тарт". Это было странно. Они не договаривались созвониться. По крайней мере, невзначай брошенное "созвонимся как-нибудь" в понимании Сандора значило "никогда". Возможно, что-то случилось с пациенткой доктора Бриенны Тарт, а он единственный знакомый этой самой пациентки в этом городе. Хотя, с другой стороны, какую помощь он может оказать? Выстругать ей модные костыли? Покрасить в гламурный розовый цвет гипс на ноге? Пока он ранжировал мысли по мере возрастания абсурдности, мобильник ожил снова. — Алло, Сандор? Привет! Чем занимаешься? Не хочешь вечером сходить в кино? — поинтересовалась трубка голосом Тарт. "Почему бы и нет", — постановил Клиган, пока слушал взволнованный женский монолог. — С удовольствием, — произнёс он, как только дождался тишины. — Отличная идея. Бриенна возвышалась над толпой, сгрудившейся в очередь за попкорном, точно Александрийский маяк. Не заметить её было невозможно. Сандор вспомнил, как в школе Бри дразнили за высокий рост, соломенные непослушные волосы и брекеты на зубах. Можно представить, чего ей стоит теперь этот независимый вид и прямая осанка. Клиган расстегнул куртку и шагнул в гущу галдящих тинейджеров, внезапно  преградивших ему дорогу. — Эй, козлиная жопа! Смотри, куда прёшь! — громко и вызывающе возмутился один из гогочущих парней. — Брысь с дороги, шпана, — Клиган сделал страшное лицо, заранее зная, какое впечатление произведёт его очаровательная физиономия на несформировавшуюся психику школяров, и, не удостоив взглядом нахалёнка, продолжил движение, минуя расступившихся детишек. Бриенна Тарт, привлечённая шумом, обернулась, заулыбалась при виде Сандора и помахала ему рукой. — Ты вовремя, — довольно отметила она, когда Клиган остановился рядом. — Пепси и солёный попкорн? Я правильно помню? Сандор кивнул, показывая продавцу на самое большое ведёрко с золотистым содержимым и изображением незнакомого ему мультяшного персонажа. Они взяли билеты в самый маленький зал, где по выходным крутили ретро-фильмы. Сегодня им предстояло посмотреть не самую новую картину какого-то итальянца. Сандор мгновенно забыл его имя, но решил не париться по этому поводу и сосредоточиться больше на сюжете, чем на незнакомых и ничего не значащих именах. В зале они устроились ровно по центру. Перед ними уселась эксцентричная влюблённая парочка, непонятно каким ветром занесённая на этот сеанс и приступившая к лобызанию, не дождавшись даже выключения света. А справа расположилась группка весёлых старушек пенсионного возраста, задорно обсуждавшая некоего Педро. Пока Сандор осматривался, Бриенна что-то рассказывала ему, но уловить он успел лишь последнюю фразу: — Завтра Санса Старк выписывается. И, похоже, её эта новость не сильно радует. — Что? — Клиган изо всех сил попытался сосредоточиться на сказанном. — Ну, мы всё что могли, сделали. Гематомы и нога могут заживать и вне стен больницы. Ой, начинается, — она поёрзала в кресле от нетерпения. Свет погасили, и на экране бодро замелькало попурри из новинок кинематографа. Сандор запустил руку в ведёрко и зачерпнул жменю хрустящих зёрен. — А ты так и не послал цветы спасённой, кстати, — вдруг толкнула его в бок Тарт и отвернулась, не дожидаясь ответа. Фильм оказался неплох. Ещё лучше было бы, если бы Клиган не витал в облаках, возвращаясь мыслями к полученной от Бриенны информации. Как только они вышли из душного помещения на улицу, Клиган не выдержал и поинтересовался: — А как она поедет домой? Кто-нибудь занимался её машиной, или за ней кто-то приедет, чтобы отвезти домой? — А? Кто? — Да Санса же эта. — Да вроде никто не приедет. Она сказала, что остановится в нашей гостинице, пока не придёт в норму. — Бриенна остановилась. — Я даже думала пригласить её к себе, но отец терпеть не может дома чужих людей. Ни за что не согласился, представляешь? Сандор ненавидел гостиницы. Ночь, что он провёл в местном мотеле, произвела на него гнетущее впечатление: обшарпанная мебель, холод, едва текущая из крана вода и застиранные до грязно-серого состояния простыни. Несладко придётся этой Сансе. Они сели в машину, и Бриенна улыбнулась, предварительно покраснев, как спелый томат: — Спасибо, что составил мне компанию. Но только не подумай, что я в тебя втюрилась или что-то такое. — Господи, Бри, твой старомодный лексикон очарователен, — от души расхохотался Клиган. — Обещаю не думать ничего такого. — Друзья? — Тарт протянула руку. — Не вопрос! — торжественно заверил её Сандор, осторожно пожимая крепкую широкую ладошку. Сандор выехал со стоянки, поворачивая на улицу, ведущую к дому Тартов. Бриенна с небывалым энтузиазмом рассказывала историю про неловкого интерна Подрика, перепутавшего лекарства и напоившего пол-отделения больных слабительным. А Сандор всё представлял, как эта чужая ему, незнакомая Санса будет сидеть в неуютной мотельной комнате и слушать унылые похоронные песни завывающего за окном ветра. До мытарств страдальцев, прочистивших не по своей воле кишечники, ему не было никакого дела. — Подрик вообще-то не глупый, ты не думай. Но вечно с ним что-то приключается, — она помолчала, глядя в окно. — Останови у каштанов в начале улицы. Не хочу, чтобы отец ломал голову в отгадывании моего несуществующего кавалера. — У каштанов так у каштанов, — не стал сопротивляться Сандор. — Они всё так же красиво цветут весной? — Ещё как, — заверила его Тарт, легко спрыгивая с высокой подножки автомобиля. — Ладно, спокойной ночи и спасибо за вечер. Бриенна была такой, сколько Сандор её помнил: вечно благодарной, вечно смущающейся. Он сидел и смотрел на удаляющуюся фигуру, и вдруг в голове его щёлкнуло, будто замкнулась нужная клемма. Сандор выскочил из джипа и бросился вдогонку. — Послушай, Бри... Я тут подумал, что могу уступить одну из комнат этой Старк, раз ей некуда пойти, — протараторил он на одном дыхании, чтобы не передумать. — Дом большой, если ей и правда некуда деваться, пусть поживёт у меня.