Огонь в твоём очаге

Следующие пару дней они провели в блаженном безвременье и ничегонеделании. Снег прекращался на несколько часов, но потом с новыми силами продолжал заметать их скромное убежище. Сандор оставил тщетные попытки выкопать дом из-под ледяного завала, решив, что зима в любом случае не может длиться вечно. Впрочем, именно так иногда и мерещилось: бесцветная тишина, бесконечный снег, отсутствие связи с внешним миром, почившая телетрансляция... В попытках занять себя чем-то полезным они организовали ревизию имеющихся продуктов. В кладовой отыскалась консервированная красная и белая фасоль, зеленый горошек и персики в собственном соку. В подвале нашлись коробки с дюжиной банок шведских тефтелей. А морозильная камера была под завязку набита говяжьими и тунцовыми стейками, овощными стейками и даже мороженым. Он был запаслив точно крот или полевой хомяк. Завидный жених в экстремальных условиях. Пару месяцев они могли жить на широкую ногу, ни в чем себе не отказывая. Точно больше трёх - если немного экономить. Можно пережить непогоду, нашествие зомби или компактный апокалипсис. Ему было с ней так хорошо, как прежде не было ни с кем. И еще почти спокойно. Почти, но никогда до конца. Он чувствовал себя счастливым, когда она утомленная его ласками засыпала рядом с ним, закинув на него ноги, переплетаясь руками с его; когда обнимала сама, прижимаясь, не оставляя ему личного пространства, нарушая все его физические границы. Она утыкалась лбом между его лопаток, прижималась грудью, животом и всем, чем только могла, целовала сонно и мгновенно проваливалась в безвременье. Он терял сон, но был счастлив, так счастлив, как не был до сих пор никогда. Все, что составляло его счастье раньше, теперь представлялось таким мелким и блёклым. Он был счастлив каждый час их вынужденного заточения. И когда она от души хохотала над его глупыми шутками. И когда ныряла под одеяло, прижимаясь и засовывая ледяные руки ему под свитер. Но голову от мыслей до конца освободить не получалось никогда. Он не мог перестать думать, что это всё нежданное счастье однажды - скоро, если быть реалистом - закончится. Так не бывает. Из ниоткуда вдруг не материализуются девушки мечты. Не спускаются с небес, не сходят с телеэкранов. - Почему тебя никто не ищет? Санса сидела на кухонном столе, болтая ногами, пока он по второму кругу заваривал бешамель. В первый они немного увлеклись, и молоко успело сбежать и выкипеть, оставив в кухне едкий и сладковатый запах гари. Она подняла брови и загадочно улыбнулась: - С чего ты взял, что не ищут? Его сердце ухнуло куда-то вниз. С чего, действительно, он решил. - Может быть, ищут, да никак найдут? А может, я беглая преступница? И сама не хочу, чтоб нашли? А ты пригрел меня тут, колдуешь над лазаньей, трешь спину в душе, спишь со мной. Сандор пристально оценивающе, будто впервые, с макушки до пят осмотрел гостью.  - Твоя машина не в розыске, не числится в угоне. Это раз. В ней не было ничего криминального. Это два. Приличная тачка, приличной законопослушной дамочки. Ну, почти законопослушной. Если бы ты соблюдала скоростной режим, скорее всего, миновала этот злополучный поворот без приключений. - Не всегда всё так очевидно, Сандор. Возможно, мой криминальный талант в том, чтобы выглядеть невинно? Всем своим видом она попыталась изобразить святую простоту. Сандор на это не поведется. Не в этот раз.  Он столько уже предпринял тщетных попыток выяснить кто она и откуда. Но каждый раз терпел поражение за поражением. Она так мастерски уводила беседу в сторону, отшучивалась, напускала туман, что он каждый раз постыдно капитулировал, так ничего и не разведав. Не в этот раз, Санса. Если это вообще твое настоящее имя. - Так почему никто не беспокоится о том, где ты? Почему ты не попыталась ни с кем связаться за всё это время? Почему тебя никто не ищет? Санса пожала плечами. Ответила серьёзно: - А может просто некому искать? И некому беспокоиться. Спрашивать дальше стало сразу же неловко. Он бы, наверное, даже покраснел бы, если бы эта функция не атрофировалась у него когда-то давно, ещё в подростковом возрасте. Интересно, не этого ли она добивалась? Он потер нос, потянулся за спичками и зажег конфорку. Краем глаза глянул на девушку. Внешне она была абсолютно спокойна. Прочесть на ее лице хоть что-то, наверное, не удалось бы самому опытному физиогномисту. Хотя, может как раз таки этому самому физиогномисту и удалось бы. А он, Сандор, в этом деле, по всей видимости, был полным профаном. На кухне повисла тишина. Сандор перемешивал соус деревянной лопаткой и погрузился в размышления о невозможности уже произошедшего и происходящего прямо сейчас. Он как будто провалился в кроличью нору. Внезапно Клиган почувствовал всю ирреальность и абсурдность происходящего с ним. Он сожительствует с женщиной, о которой не знает ровным счетом ничего. Кто она, откуда взялась, как долго пробудет здесь, с ним, в его доме, в его руках. Мало того, он чувствует себя влюблённым, плавится как воск в её руках, зависит от её голоса, смеха, прикосновений, поцелуев и объятий, словно героиновый наркоман со стажем. Может, он умер и находится в лимбе? Может, это затянувшийся сон? Что, блядь, здесь у вас происходит? Он никогда не считал себя слишком уж умным. Наследственность – дело такое. Но тут гением быть не надо: сложи два плюс два и в сумме выходит, что он идиот, каких свет не видывал. - … Сандор, ты слышишь? – голос Сансы внезапно прорвался в его мысли. – Что-то жужжит. Какой-то звук. Он напрягся. Очередная попытка закончить неудобный разговор? Прислушался. Равномерный негромкий гул холодильника, шипение работающей газовой конфорки, свист ветра за окном, что-то как будто где-то шуршит – если это мыши, Сансе лучше бы не знать об этом. Девушка вдруг спрыгнула с насиженного места и прильнула к окну. - Ну, неужели же ты не слышишь? Как будто мотор гудит. Ну же, Сандор. Клиган подошел к окну. Вперился взглядом в белый и уже порядком опостылевший пейзаж. Напряг слух. Действительно. Жужжание было и оно нарастало. Через секунду показался резво подъезжающий к воротам снегоход. - Кто это? Ты его знаешь? – Санса силилась рассмотреть водителя, в ее голосе Сандору почудились нотки беспокойства. А, может, эти нотки он сам себе и придумал, накрутив себя до не совсем адекватного состояния. В любом случае, волноваться о госте Сансе не следовало. Потому что за рулем снегохода важно восседал гордый и раздражающий Сандора своим присутствием (почти всегда) рыжебородый гном-переросток Тормунд. Кажется, сказка закончилась. И снежный сувенирный шар сейчас разобьется на тысячу мелких осколков. Злосчастный бешамель снова закипел и вылился на плиту.