Мой Северный Италия

«Да что он, черт возьми, себе позволяет! — хмуро раздумывал Германия, сверля взглядом ни в чем не повинные фиалки на подоконнике. — Нет, разумеется, я привык к тому, что он ведет себя необычно, но чтобы так… Я же всегда старался о нем заботиться! Интересно, что ему не понравилось на сей раз — мои сосиски? Он же шагу ступить не может без моей помощи! И теперь он всерьез намерен делать вид, что мы незнакомы? А как же… юбикири*? И как же… все остальное?..» Германия с тяжелым вздохом провел рукой по лицу и внезапно ощутил себя непривычно одиноким. Квартира почему-то показалась ему пустой, неуютной и неживой, хотя все вокруг носило следы рук Северного Италии — если Германия заботился о чистоте и порядке, то Италии удавалось превратить его территорию в нечто теплое и уютное… «Что это еще за бред! — резко оборвал свои мысли разозленный Германия. — Дом как дом, такой, как полагается иметь приличному человеку! А Италия… Без него мне явно будет гораздо лучше — мне до смерти надоело возиться с его проблемами! Как будто у меня недостаточно дел и своих проблем! Я всегда, черт возьми, жил один, и не нужно тут разводить трагедию!»

…

«Это ничего страшного, что я не рядом с Германией, — в это время как раз размышлял Венециано, стараясь заглушить щемящую тоску в сердце. — Ведь главное, что он живой и здоровый… Я могу думать о нем, сколько захочу, и буду всегда встречать его на саммитах и конгрессах... А если с ним что-нибудь случится — я обязательно буду рядом, даже если он не захочет меня видеть, я все равно приду. Я ведь всегда чувствовал, когда ему плохо, всегда-всегда… Пусть ему будет без меня хотя бы немного легче… — Италия улыбнулся, сжимая в ладонях снятый с шеи железный крест. — Мы же почти соседи, а люди всегда узнают все о своих соседях... Ведь раньше-то я жил без Германии, и… и... главное, чтобы ему было хорошо, — Венециано хлюпнул носом и снова улыбнулся. — Я впервые в жизни захотел, чтобы он на меня разозлился — пускай уж лучше мой Дойцу злится, чем считает себя во всем виноватым… Веее, все-таки я удивительно везучий — Германия ведь так занят, что он не найдет себе девушку! А я просто буду знать, что он где-нибудь там есть, занятой, живой и здоровый. И буду счастлив… Разве я мог поступить иначе? Только… только это как-то несправедливо, — он тяжело вздохнул и взглянул в окно, за которым гордо рдел пламенеющий закат. — Разве так бывает, что всей душой любишь человека, а у него от тебя одни неприятности, и ты ему нисколько совсем не нужен?»

…

— Братик, я давно не видела Северного Италию, — нежно улыбаясь, начала Лихтенштейн, ставя на стол печенье и чашки с чаем. — Раньше он постоянно пробегал мимо… Ты же не запретил ему проходить через территорию? — Разумеется, запретил, — мгновенно нахмурился Швейцария. — Но вообще-то раньше его это не смущало. — Ты меня, конечно, извини, братик — тебе лучше знать, но, по-моему, для Италии можно было сделать малюсенькое исключение, — Лихтенштейн сверкнула наивными ясными глазами, всегда хорошо действующими на Баша, — Италия же просто бежит к Германии, он его очень-очень любит — вот так же, как я тебя… — Я подумаю, — слегка покраснел Швейцария.

…

— ...что за недостойное немецкой нации извращение вы мне сюда принесли! — не стесняясь в выражениях, ревел директор, бросая на стол аккуратно заполненные бумаги. — Я, кажется, понятным немецким языком объяснил вам, что мне было нужно! Немедленно исправляйте документы, Байльшмидт, и больше не позорьтесь! Чтобы к вечеру все исправленные отчеты были у меня на столе! — добавил он, презрительно поджимая губы и бросая на Германию такой взгляд, словно тот был зеленой гусеницей в его чае. — Так точно, — с трудом сдерживаясь, кивнул Германия, мысленно оценивая высоту стопки документов, на которую он потратил два месяца работы.

…

— Слушай, Байльшмидт, ты же поделишься своим ланчем? — весело хмыкнул его приятель, отрываясь от компьютера и протирая очки салфеткой. — Я вчера задержался на работе и опять ни черта не успел, а в твоих коробках еды обычно хватает на три-тире-десять человек! — Нет, — недовольно ответил Людвиг, внезапно понимая, что в самом деле ни разу не беспокоился об обеде — зачем, если Италия всегда укладывал ему с собой нарядное бенто**, всегда почему-то с сердечками из подручных съедобных материалов… Сердце непривычно заныло, но как только Людвиг отдал ему приказ успокоиться, сердцу Моби Диком подпел живот. — Да ладно тебе, не жлобься, а в выходные сходим и выпьем пива, — хихикнул Цукеркандль, подмигивая Германии. — А если ты стесняешься показывать мне сердечки и записку «С любовью, пожалуйста, не забудь поесть», то записку можешь убрать, а сердечки схомячить сам, пока я буду смотреть в другую сторону! — Я сегодня без обеда. Закажи в офис, — отрезал Людвиг, испытывая жгучее желание стукнуть по шее своего жизнерадостного приятеля. — И не трогай меня сегодня — я, похоже, вернусь домой где-нибудь послезавтра… — Да ты что, герр Альтман расстреляет нас, если мы что-то закажем в офис! — расстроился Цукеркандль, обыскивая ящики своего стола в поисках чего-нибудь съестного. — О, слушай, я нашел кофе! Правда, это твой кофе, но ты все равно поделишься, ведь верно? — уточнил он, протягивая Людвигу пудовую банку. — Прости, друг, я совершенно забыл отдать — это тебе передал такой симпатичный вихрастенький парнишка… — Фели… Феличиано? — сердце Людвига немедленно замерло — и тут же забилось с ужасной силой. Неужели Италия успел… — Он заходил, пока я был у директора? — Нет, он заходил вчера днем, когда ты был на какой-то встрече, — охотно объяснил Цукеркандль. — И приволок тебе кофе и огромный мешок с печеньем, так что смерть от голода временно отменяется! Кстати, я обещал ему присмотреть, чтобы ты вовремя обедал, так что… Так это он все время делает тебе сердечки из помидоров? — Пошел ты знаешь куда! — немедля зарычал Людвиг, краснея не хуже упомянутого сердечка и поспешно возвращаясь к своим бумагам. — Я обязательно пойду, куда скажешь, только не дай мне умереть с голоду! — согласился герр Цукеркандль. — А вообще-то нет ничего плохого в том, что твой парень так о тебе заботится! — ОН НЕ МОЙ ПАРЕНЬ! — не сдержавшись, рявкнул Германия в полный голос.

…

— Италия, я дома! Италия! — звякнув ключами в связке, громко произнес Людвиг, морщась от головной боли, и тут же почувствовал, как виски сдавливает сильнее. Кого это он зовет, ведь его Италия… — К ЧЕРТУ! — портфель с документами тотчас же полетел в стену, а Германия тяжело прошел в гостиную и свалился на диван. Ну что же это за наказание — сначала директор придрался к ИДЕАЛЬНО выполненному отчету, а потом… Да он выпил сегодня такое адское количество кофе, что… Голова ныла все сильнее, и Людвиг внезапно вспомнил дни, когда Италия встречал его на пороге дома… Феличиано вис у него на шее, забирал из его рук портфель, и всегда уговаривал его прилечь ненадолго на старый большой диван, а сам садился с краю и гладил его по голове, и он всегда погружался в такую сладкую полудрему, и головная боль проходила сама собой, без помощи лекарственных препаратов… «Придется сегодня лечь пораньше, — уныло подумал Людвиг, заставляя себя встать и подойти к холодильнику. — У меня есть пиво… и два кусочка пиццы. Черт побери, и давно я стал так недисциплинирован? Завтра же отправлюсь в ближайший супермаркет…»