Головная боль от... короны

      Яркий утренний свет разливался по полу комнаты, укрытому тёмно-зелёным ковром, скользил по гобеленам, несущим на себе какую-то историю славной соколиной охоты. Проникающие сквозь стрельчатое окно лучи так и не дотягивались до кровати под бордовым бархатным балдахином, видимо, желая дать подольше поспать принцу. Но напрасно, ибо Эдвард сидел в углу за столиком и читал какую-то греческую поэму, нанесённую чёрными символами на выскобленном куске телячьей кожи.       Сегодня был особенный день, поэтому принц встал пораньше и без помощи слуг оделся, облачившись в белую шёлковую рубаху с золотой вышивкой по вороту и рукавам, предназначенную для особых случаев. А сегодня был именно такой, ведь отец, король, должен, как сообщил гонец, именно в этот день прибыть в замок Карнарвон.       Эдвард несколько месяцев не видел родителя и с трепетом ожидал встречи. За это время он успел предложить селянам новый способ собирать компост, чтобы способствовать получению более богатого урожая. Его он вычитал в каком-то полуистлевшем свитке. А ещё принц изучил много пергаментов, которые давно уже пылились в библиотеке замка.       Юноша надеялся, что отец обрадуется достижениям сына и похвалит его. Эдвард углубился в чтение, отрешившись от внешнего мира, вновь и вновь проживая с Одиссеем волнующие приключения.       Резкий звук заставил принца вздрогнуть и даже немного подскочить на стуле. Дверь в покои резко отворилась, да так, что хлопнула о стену. На пороге стоял Эдвард Плантагенет, нынешний король Англии, открыв дверь одним резким ударом ноги.       Высокий, шесть с половиной футов роста, статный и подтянутый. Взгляд тёмных глаз пытливый и едкий, хищные острые черты лица, а на тонких губах играет улыбка. Он ещё не успел переодеться, поэтому на короле всё ещё надеты пыльный дорожный плащ, кожаные бриджи, заправленные в замшевые ботинки, непонятного грязно-серого цвета. На поясе имелась перевязь с ножнами, где покоился двуручник.       Король хотел застать своего отпрыска врасплох, чтобы посмотреть на реакцию. Эдвард старший приказал слугам ждать в коридоре, а сам заглянул в полутёмное помещение спальни. То, что предстало глазам, далеко не обрадовало. Старший Плантагенет не одобрял увлечения сына книгами и поэзией, его тягу к общению с простонародьем. Короля дико раздражал факт, что его сын сторонится и не может найти общий язык с дворянами.       — Хо-хо, сын, чем это ты тут занят?! — бас, словно раскаты грома, наполнил спальню, в один момент разрушив царящую доселе тишину.       — Отец! — Эдвард было хотел броситься к тому в объятия, но…       Эвдард старший уже стоял возле столика и единым движением вырвал из рук сына пергамент.       «Чёрт подери! О, Господь! И это мой преемник, наследник престола! Сидит, корпеет над какой-то непонятной историей, вместо того, чтобы просвещаться в ведении переговоров и боевом искусстве! Эх! Ну, хоть такой остался в живых, и на том спасибо, Боже!» — молнией пронеслось в голове темпераментного монарха.       — Что ещё за ерундой ты занимаешься вместо того, чтобы тренироваться на конюшне в обращении с боевыми конями или на арене, отрабатывая приёмы боя?!       — Отец, я читал… — было начал принц.       — Может, тебе ещё и пяльцы с нитками для вышивания принести?! — в тёмных глазах Эвдарда старшего плясали искры. — Я, значит, по всему миру езжу, ищу наследнику достойную невесту, а он… Может, мне стоило бы озадачиться поиском жениха?! — король вскинул густую бровь, вопросительно глядя на своего сына.       «Тьфу ты, мямлит как та девка, которую поймал отряд рыцарей во время захвата деревни! Сейчас я ему задам, надо воспитывать… а времени нет… Господь, дай мне сил! Дай мне сил!..» — Раздраженные мысли не покидали голову короля.       Эдвард молчал, испуганно глядя на венценосного родителя. Король же одним движением вытащил из ножен меч, тот со свистом распорол воздух в сантиметре от головы принца.       — Защищайся, щенок!!! — прорычал король, нанося ещё один ложный выпад в сторону юноши.       Эдвард младший отпрыгнул в сторону. Да, не о такой встрече с отцом он мечтал. Юноше очень хотелось получить одобрение родителя, поддержку, хотя бы какое-то доброе слово, а не эту непонятную проверку на способность владеть мечом. Обида взорвалась тысячами молний в душе юноши. Он прищурил глаза и выпалил:       — Твой же щенок! Не буду!       Горомоподобный смех отразился от стен и потолка спальни.       — Где гарантия, что мой? — издевательским тоном спросил король, тоже алчно прищурив глаза, отчего в их уголках образовались точно такие же морщинки, как минутой ранее у его отпрыска. — Твои покойные братья занимались делами, которые были достойны воина и короля. А ты? Ты не забыл, что ты — будущий монарх, а не монах?!       Резкое движение, свист, словно молния прошлась по запястью Эдварда младшего. На рукаве рубашки медленно расползалось алое пятно.       — Отец, — охнул Эдвард, — что ты делаешь?       — Защищайся, никчёмный книжный червь! — прорычал король.       «Демоны Ада, надо бы осторожнее, а то ещё покалечу, не дай бог! А он и здоровый-то…»       Ещё один взмах меча, ещё один укус молнии и алое пятно расползается на предплечье Эдварда младшего.       — Всё равно не буду!!! — прокричал в ответ принц.       «О, характер! Это уже лучше! Хотя бы видно, что у него есть стержень, хоть какой-то!» — подумал король, продолжая притворный бой.       — Будешь! — ещё один удар просвистел уже рядом, видимо, Эдвард старший больше не желал наносить порезы сыну.       — Будешь! — прокричал ещё раз король, замахнувшись что силы.       «Хорошо, что этого не видят слуги, насколько позорно и жалко я выгляжу… Почему отец не любит меня… Почему? Хотя… Эти людишки небось притаились у двери и со смехом наблюдают за всем. А что, если отец и вправду убьёт меня, если не буду защищаться?.. Зачем ему наследник, который не умеет за себя постоять?..»       Жажда жить взяла верх над гордостью, Эдвард младший уклонился от удара и подскочил к висящей на стене перевязи с мечом. Единым движением он выхватил его из ножен, а другим движением уже ставил блок.       — Вот, это уже по-королевски!!! — тонкие губы Эдварда старшего разъехались в самодовольной улыбке, обнажая ряд крепких зубов.       Удар, ещё удар, искры полетели от столкновения клинков, противный лязг наполнил комнату. Эдвард младший успешно парировал натиск старшего, пока даже не мечтая перейти в наступление под шквалом агрессивных ударов. Принц пятился к стене под натиском, понимая, что дело дрянь, ведь что твориться на уме у отца, даже предположить нельзя.       «А что, если он прижмёт к стене, увидит, какой я никудышный воин… И прикончит меня, зарезав, как свинью?..» — билась в висках Эвдарда младшего паническая мысль.       И тут принц вспомнил приём, который сам же король ему давно показывал. Дождаться, пока противник потеряет бдительность, высчитать момент, когда тот будет готовится к нанесению следующего удара и ударить лезвием что есть мочи как можно ближе к эфесу. Мгновения растянулись, казалось, на часы, сердце бешено колотилось то в пятках, то в висках. Удар, в который Эдвард младший вложил всю свою силу, и меч Эдварда старшего с жалобным лязгом, отлетев от стены, упал на пол.       — Хо-хо, вот теперь я вижу, что ты действительно мой сын! — король раскрыл объятия. — Молодец!       «Ишь ты, маленький засранец, помнит, чему я учил! Спасибо Небесам!» — облегчение наполнило душу короля.       Эдвард, тяжело дыша, опустил руку с мечом, встречая объятия отца, но уже не с той радостью, с которой он их ожидал утром, вскочив ни свет ни заря.       — Эй! — что есть мочи закричал Эдвард старший. — Несите сюда подарок принцу!       Через минуту на пороге появился слуга, держа в руках ножны со спрятанным в них клинком. На эфесе поблёскивали инкрустированные в него драгоценные камни синего и зелёного цвета.       — Вот! Это недавнее изобретение наших оружейников, — король вынул клинок из ножен. Лезвие было кривым, образуя зигзагообразную линию со скруглениями. — Это фламберг, видишь, у него лезвие похоже на трепещущий язык пламени. Он отлично пробивает доспехи! И теперь он принадлежит тебе!       — Спасибо, отец! — Эдвард в растерянности переводил взгляд тёмно-синих глаз с меча на родителя и обратно, не зная радоваться ему или держаться на стороже.