House of cards

Одно и то же, изо дня в день. Чонгук устал от этого однообразия, но ничего не мог поделать, чтобы разорвать этот бесконечный круговорот. Он перепробовал многое, стараясь заглушить отчаянное стремление найти новые увлечения, чтобы испытать хоть толику удовольствия. Но ничего не захватывало и даже не увлекало его. Это была не его жизнь и не его выбор. Это совсем не то, о чём он сам мечтал. Наследник был рабом своего собственного будущего, все было предопределено ещё с момента его рождения. И всё потому, что родился единственным сыном главы самой большой организованной банды в стране. Иногда ему казалось, что это проклятие. Но с другой стороны, он ни дня не испытывал материальных трудностей. У него всегда была крыша над головой, еда, куча вещей, ему уделяли много внимания, даже больше, чем он в этом нуждался. У него таже были не столь необходимые вещи, но немаловажные для роскошной жизни. Только это не значит, что у него было всё. Чего-то не хватало. И Чонгук сам не до конца понимал, чего именно, словно он что-то потерял. Порой пустота казалась маленькой, незначительной проблемой. Словно зуб вырвали. Неудобно и раздражает, но вполне терпимо. Будто проводишь по дёснам кончиком языка, хотя большую часть времени ему удавалось это игнорировать. А иногда ощущения становились особенно резкими. В такие моменты Чонгук чувствовал зияющую дыру в боку. Рана, нанесённая копьем Судьбы. Было больно, и он почти физически ощущал потребность коснуться пальцами кожи, чтобы проверить, действительно ли там нет раны. Конечно же, ничего не было, никаких повреждений на его нежной коже. Чонгук был здоров физически, но, по-видимому, не ментально. Он не понимал, что это такое и как от этого избавиться, знал только, что в конце концов ужасное чувство исчезнет на некоторое время, прежде чем вернётся снова. Обычным лекарством был алкоголь, от которого порой становилось ещё хуже. Время от времени Чонгук чередовал кокаин с горстью снотворного, чтобы попытаться прогнать чувства прочь. Если не получалось избавиться от ненужных мыслей, в пентхаусе его всегда ждало гибкое и теплое тело. Чонгук понимал, что только игнорировал проблему. По крайней мере, сейчас у него была работа, чтобы отвлечься, пусть это и не совсем то, что ему действительно нравилось. Чонгук сидел на заднем сиденье своего Mercedes-Benz S-класса и направлялся в Мапхо-гу. Он ехал не по своим делам, а скорее, по делам отца. Или, по крайней мере, по приказу отца. В качестве водителя всегда был только один человек. Мужчину звали Ян, и Чонгуку был виден только его затылок — плоская черная фуражка, которую он носил как часть своей униформы. На другом конце заднего сидения, рядом с Чонгуком, сидел его коллега по имени Ву. Он был своего рода наставником для наследника, хотя в большинстве случаев трудно было не видеть в нем няньку. Куда бы ни направился Чонгук, Ву всегда с ним. У этого человека не было никаких связей с бандитской деятельностью, кроме того, он был кем-то вроде бухгалтера. Ву, казалось, знал абсолютно всё, что происходило в каждом районе. Он использовал знания, помогая заключать или расторгать любые сделки и контракты. Вот почему сегодня он был прикован к Чонгуку на целый день. Чтобы убедиться, что наследник не оплошает во время встречи. А если что-то пойдёт не так, Ву, как всегда, поможет нафиг не нужными Чонгуку советами. Как змея, свисающая с ветвей дерева, чтобы обвиться вокруг него и не дать совершить ошибку. Чонгук не отчитывался перед Ву и особо не прислушивался к его советам. Ничто не мешало ему делать то, что он хотел, но всегда было и будет одно раздражающее последствие. Его отец узнает обо всём и рассердится. А потом придется выслушивать часовые лекции о том, почему Чонгук должен считаться с другими, прежде чем принимать решения; о том, как их империя была основана на силе и мудрости всех, а не только одного. Чонгук думал, что это чушь собачья, потому что если все работали вместе, то почему сейчас наверху только один? Но отец выкладывал ему всё это, как хорошо отрепетированную речь, а Чонгук кивал в ответ, и в конце концов слышал, что отец отменял его решение. Быть бесправным наследником — сомнительное удовольствие. Но теперь всё меняется. Чонгуку позволили влиять на деловые операции. Именно поэтому Ву сейчас был рядом. И не переставал говорить о бизнесе. Не только о важных деталях, он сообщал каждую гребаную мелочь. — Надоело, — внезапно сказал Чонгук, поёрзав на сидении и положив локоть на мягкий кожаный подлокотник. Он положил голову на согнутые пальцы. Ву повернулся, чтобы посмотреть на него, и было ясно, что советник не понимал, о чем конкретно говорил Чонгук. — Что именно, господин Чон? — у Ву была густая седеющая шевелюра и круглые очки, из-за которых его глаза казались слишком большими. На лице советника застыло напряженное выражение, которое в совершенстве соответствовало его чопорному характеру. — Эта машина, — объяснил Чонгук, протягивая свободную руку, чтобы провести ею по среднему сиденью. Его пальцы с отчетливым звуком скользнули по обивке. Черная кожа. Кремовый цвет выглядел довольно глупо и пошло, поэтому, как только Чонгук получил эту машину в подарок, сразу заменил обшивку. Черный был лучше, с ним намного проще. Не нужно беспокоиться о том, что на обивке останутся пятна крови. Но даже с новой кожей машина была ему не по душе. Проще говоря, Чонгук ненавидел подарки. Чаще всего ему дарили совсем не то, что он хотел. Галстуки из шелка Фуджи, а не из шелка шармёза. Дорогая бутылка шампанского, которая на вкус была как моча, в отличие от более дешевой альтернативы, приятной и сладкой. Казалось, что каждый подарок был связан с ценой, а не с качеством. Как чертов Mercedes-Benz S-класса с кремовым кожаным салоном. Серьёзно, бежевый? — Мне надоела эта чёртова машина, хочу новую. Ву окинул взглядом салон машины, словно пытался обнаружить недочёты, но ничего не нашёл. Он не стал бы высказывать свое мнение вслух. Нет, Ву увидит совершенство и подумает о том, как много ему придется потрудиться, чтобы заполучить такую же машину. Может даже мысленно окрестит наследника избалованным отродьем. Хотя на счёт последнего Чонгук сомневался. Но если всё же советник будет думать о нём таким образом… Чонгук поймет, что Ву нравится ему гораздо больше. Но тот только спросил, о какой машине он думает, а не посоветовал отказаться от нее, как обычно. — …Mitsubishi Dignity. — При всем уважении, господин Чон, ваш отец не позволит… — Сразу с чёрной обивкой, — продолжил Чонгук, как будто Ву ничего не говорил, — так что беспокоиться не о чем. Корпус тоже выглядит лучше, мне очень нравятся изгибы… — Господин Чон, — Ву привлёк его внимание, Чонгук сделал паузу и, наконец, посмотрел на мужчину. — Это японская компания. Вы же знаете, как ваш отец относится к ней. Я не думаю, что он… Чонгук вздохнул и полез в карман куртки, чтобы вытащить телефон. Он разблокировал его, даже не взглянув, быстро и точно проведя большим пальцем по экрану. Ву замолчал и вместо этого опустил глаза, уставившись на устройство. Когда стало ясно, что Чонгук делает, мужчина издал несколько тихих звуков. — Господин Чон, ваш отец, наверное, занят. Может, вам не стоит звонить ему прямо сейчас? — Он всегда занят. Главное, — объяснил Чонгук, прижав большой палец к имени в контактах и поднеся телефон к уху, — это не заморачиваться. Если буду ждать, когда он освободится, пройдёт вечность, Ву. Чонгук прислушался к гудкам на линии и осторожно провел пальцами по подлокотнику. Он почувствовал царапину на обивке? Какой сукин сын поцарапал его машину? Наследник снова провел пальцами по этому месту и несколько раз ощупал его, убедившись, что это действительно царапина, причем глубокая. Так не пойдет. Если раньше у него не было причины хотеть новую машину, то теперь она есть. Обивка была испорчена. На соседнем сидении нервно возился советник. Как будто это Ву звонил его отцу, а не наоборот. Прошло всего три гудка, прежде чем на линии раздался легкий треск помех. Отец взял трубку, и из динамика послышался его голос. — Ты уже на встрече, сынок? — Нет, пока нет, но мы как раз туда и едем. — Хорошо, я хотел обсудить кое-что с тобой, — Чонгук попросил пояснить и услышал тихий скрип — отец откинулся на спинку кресла. — Есть неточности в подсчете прибыли в этом месяце, в районе Мапхо-гу. До меня дошла информация, что владелец клуба удовлетворял своё пристрастие к снафф-порно. Думаю, ты понимаешь, о ком я. На его примере нужно показать, что доходы Хэдокче Па — это не денежный мешок, в который можно засовывать свои грязные пальцы. — Я догадываюсь, кто это, — Чонгук взглянул в окно. — Что-то ещё? — Да, один наркодилер не уплатил дань, — сказал его отец. Дань — это новый рекрут, который войдёт в ряды Хэдокче Па. Раньше было не обязательно приводить кого-то, но сейчас нужна свежая кровь, и это имело смысл. Теперь все, кто не приведёт хотя бы одного новобранца от района, проявит неуважение не только к Хэдокче Па, но и к новому лидеру. — О боже… он будет на встрече со мной. Какое несчастье! — Дай ему понять, что это упущение должно быть исправлено. Заставь его показать, насколько он предан нам. А теперь я должен вернуться к… — Вообще-то я хотел поговорить с тобой о машине, — сказал Чонгук. Он представил себе, как напряглись его плечи и изменилось выражение лица. — Именно поэтому я и позвонил тебе, мне нужна новая машина. — Какая, сынок? — спросил его отец. — Mitsubishi Dignity, — Чонгук смотрел на то, как улицы проплывают мимо, словно в тумане, но был полностью сосредоточен на голосе отца, чтобы предвидеть и спланировать свой следующий шаг. — Я не куплю тебе японский автомобиль, Чонгук. хочешь японскую шлюху? Хорошо. Но не машину. Неужели тебе плевать на честь предков? — Чонгук закатил глаза, услышав это замечание. Вся драма из-за гребаной машины. — Этот кусок дерьма развалится в течение недели. Тебе нужна новая машина? Купим Ssangyong как у мен… — Как у тебя, я знаю, но… папа, — Чонгук пошёл с козырей. Рискованно, но если сыграть правильно, то это уже не будет иметь значения. — Мы оба знаем, что корейские машины на самом деле дерьмо, а не японские. Ты ездишь на Ssangyong только потому, что это был подарок от мэра. Мы оба знаем, что ты предпочел бы Lincoln MKS. Тебе необходимо поддерживать связи, вот и катаешься на этой развалюхе. Но мы оба знаем, что мэр Чон уйдет на следующий срок. Он старый, толстый, и у него, вероятно, будет инфаркт миокарда, — на другом конце провода тишина. — Итак, — Чонгук перестал водить пальцами по подлокотнику и вместо этого поднял их, чтобы изучить свои ногти, — Lincoln MKS был бы отличным подарком на день рождения. А ты как думаешь, папа? — Я куплю тебе любую машину, кроме этой. Только не японскую, — строго сказал отец. Это был тон, который заставлял людей падать перед ним на колени. Но только не Чонгука. Он знал, что разговор не окончен, это была просто разминка. Прямо сейчас, отец, вероятно, вытащил ручку из нагрудного кармана, чтобы вернуться к рутине. Притворился, будто отвлекся на бумаги в надежде, что его оставят в покое, но ничего не вышло. Видите ли, у Чонгука тоже был свой план, и, в отличие от отцовского, он действительно работал. — Но папа, я хочу её, — несколько лет назад это могло бы сойти за избалованное нытье. И если бы отец был с ним в машине, он бы увидел, как капризно надулся Чонгук. Мать ненавидела такое, говорила, что от этого появятся морщины. Но отец не мог отказать при виде его угрюмого личика. Это сработало бы ещё лучше, если бы он склонил голову набок, как щенок. Забавно, насколько легко манипулировать отцом. Чонгук был единственным ребенком. Он знал, что именно по этой причине смог добиться всего, что у него есть. Возможно, настанет время, когда ему откажут, но Чонгук сомневался в этом. Наследник готов взять в руки бразды правления империей, а это значит, что его прихотям так и будут потакать. Только теперь не отец-начальник, а те, кто ниже его по статусу. — Уже наскучила эта машина, она мне больше не нравится. Совершенно новая Dignity будет выглядеть намного лучше. В наши дни любой человек с картой American Express может купить Mercedes-Benz. Произвести впечатление — это выделиться, верно? — на другом конце провода снова воцарилась тишина. — Ты же не хотел покупать мне пистолет, помнишь? Потому что ты сказал, что мне будет скучно и я захочу другой. Но этого не случилось, потому что я сам выбрал его. Но я не выбирал S-Класс. Это был подарок от дяди Кенсу. — Пусть этот ублюдок сгниет в аду. — Именно. Неужели ты действительно хочешь, чтобы я катался на подаренной им машине? Может быть, это и не японская машина, но и хорошей я бы её не назвал. — …Это последний подарок, — сказал отец, — на целый год, Чонгук. Если ты попросишь ещё что-нибудь, я прослежу, чтобы окна этой грёбаной машины были разбиты, а корпус превращен в металлолом. — Спасибо, папочка, — ласково сказал Чонгук, прежде чем закончил разговор. Он взглянул на Ву и увидел, что тот смотрел на него с недоверием. Чонгук широко улыбнулся. — Похоже, я куплю японскую машину, — он сунул телефон обратно в карман. — Ладно, вернемся к работе, но только не к той херне, о которой ты говорил. Дело важное, касается этой встречи. — Пожалуйста, продолжайте, господин Чон. — Отец хочет, чтобы я побеседовал с двумя коллегами. Один переступил черту, а другой — на грани дозволенного. Думаю, знаю кто первый, но у меня есть сомнения насчет второго. Мне нужно увидеть его лично. — Кто, по-вашему, первый, господин Чон? — Отец говорил, что владелец ночного клуба тратит наши деньги на собственные пороки. Сейчас в Мапхо-гу существует огромное количество клубов, но большинство из них являются личными инвестициями для партнеров, а не собственностью Хэдокче Па. В Мапхо-гу есть только одна крупная сеть, и принадлежит она До Сынхуну. — Да, вы правы, господин Чон. До — единственный владелец ночных клубов в округе, которые являются собственностью Хэдокче Па. Доходны принадлежат не ему, а растрата денег империи на собственные пороки — нарушение субординации. — Мне рассказывали о том, что происходит вокруг До. Информация совпадает со сведениями отца: убытки связаны с его увлечением снафф-порно. Я точно знаю, что два месяца назад из частной кабинки До, в одном из ночных клубов, было вывезено три трупа. Проституток жестоко задушили, засунув им в рот трусики. После этого я следил за ним, и, к слову, его интернет-история — просто кошмар, — Чонгук фыркнул и потянулся, чтобы стряхнуть пылинки с брюк, после чего посмотрел на Ву. — Что думаешь? — Думаю, вы правы, господин Чон, — Ву поправил очки. — До — тот, кого можно назвать… испорченным человеком. Что хотите предпринять? — У меня есть одна замечательная идея. Все, что тебе нужно знать — он войдет на собрание, но не выйдет. Теперь второй вопрос, — Ву попросил пояснить, и Чонгук откинулся на спинку сидения. — Один наркоторговец не отдал нам дань уважения. На этой встрече будет три дилера: Ан Бохюн, Ким Дону и Пак Менсу. Каждый из них охватывает различные области. Ким занимается исключительно марихуаной и наркотой для вечеринок. Продает их преимущественно иностранным туристам и бизнесменам. Пак поставляет героин. Ан торгует кокаином. Теперь, основываясь на их товаре, у меня есть предположение о том, кто это может быть, но я не совсем уверен. — Кто это, господин Чон? — Ан, — спустя несколько секунд молчания он повернул голову и посмотрел на Ву. — В последнее время сильно упали продажи кокса. Ан — единственный, у кого есть нормальное оправдание. — Что, если это не Ан? — Ну, — Чонгук взглянул на приближающееся здание. Они выйдут из машины примерно через минуту, так что ему нужно было поторопиться. — Если это не он, то Паку нет оправдания, иначе Ким понесет тяжелые последствия. Мой последний вопрос заключается в следующем: кто был бы готов убить мэра Чона? — …Потребуется некоторое время, чтобы найти ответ, господин Чон, — сказал Ву после минутного раздумья. Машина проехала через пару кованых железных рельс, а затем с хрустом покатилась по рыхлому гравию через широкую въездную стоянку. — Мне придется проверить все сети. — Я хочу, чтобы он умер к новому году, так что дай знать, когда у тебя будет достаточно информации, — машина остановилась и Ву вышел первым, чтобы обогнуть её сзади и открыть наследнику дверцу. Чонгук глубоко вдохнул холодный свежий воздух и вышел из машины. Он застегнул пуговицы пиджака, разгладив складки посередине и на жилете. Внешность важна, и некоторые из этих людей увидят его впервые. Значит, Чонгук должен вести себя так же безупречно, как и его отец. Они вышли на большой стоянке перед зданием. Насколько ему было известно, когда-то это был пансион, только теперь сюда приводили рекрутов. На другом конце участка была большая кирпичная арка, которая вела во внутренний двор и, соответственно, к настоящему входу в здание. Чонгук рассматривал красные кирпичи и слои цемента между ними, готовясь к предстоящей встрече. — Ву, я доверяю твоим наставлениям, — сказал он, продолжая поправлять свой пиджак. Дыхание вырывалось в воздух, как сигаретный дым. — Но не советуй мне отказываться от расправы, как в прошлый раз. Единственное, в чём я должен проявить власть — это в наказании. — Не буду, господин Чон. До тех пор, пока у нас нет тех денег, а торговец без дани все ещё дышит, любое наказание должно быть подходящим. — Вот и хорошо, — сказал Чонгук, затягивая галстук и засовывая руки в карманы брюк. — Итак, давай начнем эту встречу.

***

Ву начал свою тираду о сделках, и Чонгук быстро потерял интерес. Не то, чтобы ему было скучно, он понимал, что каждая секунда в мире бизнеса влияет на все остальное: цикл цепных реакций, которые приведут к краху из-за одной маленькой ошибки. Чонгук знал все мельчайшие детали, связанные с каждым аспектом бизнеса: от посредничества до переговоров, от введения стандартных сборов до фиксированных ставок для бизнеса. Знал, и больше слышать не хотел. Ему нужны были не длинные объяснения, а удобные графики и прогнозируемая статистика. Нужны факты. Он хотел, чтобы все было просто и по делу, потому что так быстрее. Зачем тратить целых пятнадцать минут на то, чтобы предоставить бесполезную информацию, когда можно просто дать точную цифру и сказать «да» или «нет»? Это заняло бы от силы двадцать секунд. И всё же каждый человек на собрании, казалось, хотел получить свои пятнадцать минут славы. — …Как видите, господин Чон, наши последние инвестиции принесли большие плоды. — Перед ним лежала папка, и Чонгук понял, что всё это время с ним кто-то разговаривал. Он нахмурился, глядя на файлы, а потом оглянулся через плечо и увидел, что это Ли, Ли Доквон. Ах да, он занимался секс-рабами. Чонгук открыл файл. Фото обнаженных женщин. Он с трудом подавил желание тяжело вздохнуть. Это чтобы привлечь его внимание? Не сработало. Чонгук бегло пролистал папку, а затем отодвинул её в сторону. — Только женщины, разве ты не работаешь с мужчинами, Ли? — Нет, Господин Чон, услуги предоставляют только женщины. — Теряешь половину потенциальной прибыли, почему? — Это противоречит моим убеждениям, господин Чон, — сказал Ли, профессионально сдержанная улыбка слегка дрогнула. — Незаконно вывозишь женщин из Северной Кореи через Китай, используешь привлекательную уловку «трахнуть настоящую коммунистическую киску», и у тебя всё ещё есть убеждения? — Чонгук поднял брови и едва сдержался, чтобы не фыркнуть. — Начни торговать парнями к новому году, или я позабочусь, чтобы твои налоги стали выше.  — Но, Господин Чон…  — Личные убеждения — помеха для эффективной прибыли. Хэдокче Па живет не по морали, а по правилам. Не ставь себя выше империи, Ли, или будут последствия гораздо хуже, чем грёбаные налоги, — Чонгук бросил быстрый взгляд на Ву. Тот молчал и не лез с советами. От своих слов не отказался. Затем Чонгук вернулся к Ли. — Торгуй шлюхами или переходи на дешевый крэк, не заставляй меня повторять тебе это снова.  — …Хорошо, господин Чон, — кротко кивнув, Ли забрал папку, а затем вернулся на свое место, усевшись за столом. Чонгук окинул взглядом комнату, наслаждаясь несколькими секундами покоя. Стол был сделан из полированного дуба, окрашенного и твердого на ощупь. За ним сидели шесть человек, по трое с каждой стороны, а Чонгук был во главе. Ву занял место недалеко от двери. Наблюдал за всем происходящим, как ястреб, и если он хотел что-то сказать наследнику, то подходил, наклонялся и шептал ему на ухо замечания. Чонгук всегда получал огромное удовольствие, наблюдая за своими людьми и их взволнованными взглядами, направленными то на него, то на молчаливого свидетеля Ву. Стоило Чонгуку дернуться в кресле, все сразу же поворачивали к нему головы. Пол в комнате совещаний был из темного дерева, в цвет стола. Кремовые стены не были украшены, разве что напротив Чонгука висели два флага — национальный и с фамильным гербом Чон, под которым был напечатан девиз Хэдокче Па. Герб представлял собой белый лотос на черном шелке. Он изучил флаги, после чего подавил вздох и повернулся к окнам. Снаружи открывался вид на внутренний двор. Летом это было прекрасное зрелище, но сейчас, в самом начале зимы, двор не был таким уж красивым. Лужайка превратился грязь, покрытую тонкой травой и камнями; солнечный свет, падающий на высокие стены, был почти серым и безжизненным. Чонгук заметил четырёх рекрутов. На них были надеты плохо сидящие дешёвые костюмы, от которых ему захотелось поморщиться, мятые рубашки и поношенные кожаные ботинки. В основном он видел опухшие от похмелья рожи, и это очень раздражало. Круглолицые, пучеглазые, неуклюжие молодые люди, даже не знающие, как хорошо выглядеть. Ни один уважающий себя член Хэдокче Па не наденет такие костюмы. Чонгук смотрел на неприятного мужчину, который чавкал жвачкой так громко, что он слышал это через закрытые окна. Однако через несколько секунд кто-то пошевелился, и Чонгук понял, что на самом деле там пять человек — соответствует количеству подчинённых, которые привели рекрутов, за исключением одного. Он был более чем уверен, что Ан не уплатил дань. Войдя на собрание, Чонгук пошутил про свежую кровь и заметил, как Ан опустил взгляд, уставившись на стол, в то время как остальные засмеялись в знак согласия. Новобранец прижимал одну руку к груди, чтобы согреть ладонь, а другую держал перед лицом, выкуривая сигарету. Чонгук поднялся с места, чтобы получше разглядеть рекрута. Его дыхание и дым смешались вместе, образовав густой шлейф в воздухе. Тёмные волосы парня были немного длинноваты, но ничуть не портили его. Он был одет в костюм, но, в отличие от остальных, одежда хорошо сидела на фигуре; никаких складок или оттянутых коленей. Костюм был черным в тонкую серую полоску. Судя по воротнику, видневшемуся из-под пиджака, на нем была белая рубашка. Интересно, что насчёт галстука? Чонгуку было плохо видно, но очень хотелось это узнать. Собрание всё ещё продолжалось. Нам докладывал о недавней облаве на сутенеров, но Чонгук почти не слушал его. Он внезапно нашёл нечто гораздо более интересное, чем скучная чушь, о которой говорили его люди. Молодой незнакомец снаружи привлек его внимание. Мужчина слегка повернулся, поднося сигарету ко рту. Когда он опустил руку, Чонгук наконец смог ясно разглядеть его черты. Даже с такого расстояния были заметны большие глаза и губы, на которые наследник устремил пристальный взгляд. Парень выдохнул дым через губы, и Чонгук ощутил сильнейшее желание облизать свои. Новобранец приобнял себя левой рукой в надежде согреться. — …Господин Чон? Услышав голос Ву, Чонгук понял, что совсем не следил за происходящим. Когда он отвернулся от окна, то увидел устремленные на него взгляды и… у него было примерно три секунды, чтобы ответить, прежде чем он продемонстрирует свою некомпетентность. К счастью, у Чонгука всегда была хорошая реакция. — Я хочу знать, Нам: ты все ещё приносишь прибыль? — Да, господин Чон. — Тогда к черту все остальное. Если есть проблемы с полицией, ты знаешь, что делать. Напиши прошение моему отцу, и я лично позабочусь о том, чтобы ответственному человеку сломали пару ребер. Это напомнит им, кто здесь главный. — Спасибо, господин Чон, я обязательно это сделаю, — сказал Нам. Он был в солнцезащитных очках, и Чонгук на мгновение задумался, не трахал ли он в них женщин, после чего отогнал эту мысль. — Господин Чон? — подал голос Пак. — У меня тоже есть довольно важное прошение… — Вон, все вон, — рявкнул Чонгук, махнув рукой. — Выйдите покурить или поссать, что угодно, только свалите, — судя по удивлённым лицам, раньше такого на собраниях не происходило. Чонгук и сам это знал, бывал на многих встречах, но сейчас ему плевать. Как только зал заседаний опустел, Ву спросил, что он делает. Чонгук встал со своего места и подошел к окну. — Кто этот человек, в полосатом костюме? — он обернулся и посмотрел через плечо на парня. Ву встал со своего стула у дверей и подошёл к окну. — Рекрут, господин Чон. У меня пока нет никакой информации о новобранцах, поскольку не все будут приняты. Но я уверен, что смог бы… — Он мне нравится, — перебил его Чонгук, снова поворачиваясь к окну и глядя на мужчину во дворе. Тот всё ещё курил и дрожал от холода. — Что… что значит нравится? — Он хорошенький, — объяснил Чонгук, засовывая руки в карманы брюк. — Симпатичный, поэтому он мне нравится, всё довольно просто, Ву. Остальные отвратительны. — Дань не должна быть привлекательной, господин Чон, — сказал Ву ровным тоном. Чонгук устало вздохнул и закатил глаза. — Я понимаю, да взять хотя бы людей на этом собрании. Они не должны быть привлекательными, но это приятный сюрприз, — Чонгук внимательно посмотрел на человека снаружи. — Даже имени не знаешь? — Нет, Господин Чон. — Тогда сам спрошу, — Чонгук повернулся на каблуках и направился к выходу. Ву издал недовольный звук, но даже не попытался остановить его. — Поговори с Паком и запиши его прошение. Чонгук вышел из комнаты в коридор и увидел, что большинство подчинённых стояли у двери. Они ждали, не желая опаздывать или рисковать головой. Некоторые курили, а Ким отхлебывал алкоголь из фляги. Выйдя во двор, Чонгук почувствовал резкое изменение температуры и непроизвольно вдохнул. По спине пробежала дрожь, но он не мог сложить руки на груди, чтобы попытаться сохранить тепло. Естественная реакция на холод выглядела бы как слабость. Большинство рекрутов, скорее всего, старше его, и если посчитают слабее, то он потеряет уважение. Так что Чонгук, не вынимая руки из карманов брюк, подошёл к новобранцам. Он привык ко вниманию со стороны Хэдокче Па. Естественно, заметив наследника, все опускали головы, чтобы почтительно посмотреть на обувь. Никто намеренно не смотрел ему в глаза, по крайней мере, не дольше секунды. Но не тот рекрут, которого Чонгук заметил из окна. Нет, он просто открыто пялился. Трудно сказать, от страха, шока или чего-то ещё. Подойдя ближе, Чонгук разглядел карамельную кожу, контрастирующую с белым воротником рубашки. Также, как кожа Чимина на фоне шелковых простыней. Щёки новобранца слегка покраснели от холода, и когда Чонгук остановился перед ним, тот опустил взгляд. — Как зовут? — тон напористый, но вежливый. — Сколько тебе лет? — К-Ким Тэхён, господин Чон, — господин Чон, да, Чонгуку нравится слышать это из его уст. Голос у рекрута глубокий, но не скучный и не монотонный. — Мне двадцать. — Ким Тэхён, — Чонгук словно пробовал его имя на вкус. Он бросил быстрый взгляд на других новобранцев, чтобы убедиться, что все смотрят на него. — На кого ты работаешь, Тэхён? — На Л-Лима, господин Чон. — Лим? Не помню такого, а на кого Лим работает? — Чонгук протянул руку и коснулся его чуть ниже локтя. Тэхён вздрогнул от внезапного физического контакта и заглушил испуганный вскрик, прикусив губу. Но все, чего хотел Чонгук — это наклониться и затянуться кончиком его сигареты, которая тлела между пальцами. Тэхён совсем забыл про неё, когда увидел наследника империи. Давно он так не выкуривал одну сигарету за другой. Чонгук задержал обжигающий дым в лёгких и с наслаждением выдохнул. Он заметил, как Тэхён втянул часть дыма, когда глубоко вздохнул.  — Он управляет недвижимостью, господин Чон, — голос Тэхёна больше не дрожал от холода. Сейчас Чонгук тоже почти ничего не чувствовал. — Но также занимается судебными исками.  — Так ты… ты тоже специализируешься на бизнесе, верно?  — Нет, господин Чон, — объяснил Тэхён, вскинув взгляд на наследника. — В основном я слежу за порядком.  — Мозги или сила? — Чонгук придирчиво оглядел новобранца. Тэхён чуть выше ростом. Немного, но все же. На туфлях был едва заметный каблук, как и у наследника. Значит, это не трюк, и он действительно был выше. Хорошие пропорции, стройная, но не слишком худая фигура. Под этой рубашкой наверняка скрываются мускулы. Чонгук снова поднял взгляд, чтобы изучить его лицо.  — Мозги, — объяснил Тэхён. Чонгук заметил его большие и округлые глаза, обрамленными густыми ресницами, которым позавидовали бы многие девушки. Трудно понять, какая черта заслуживает самого пристального внимания: глаза, нос или эти губы.  — Ты что, умник, Тэхён? — пошутил Чонгук, улыбнувшись. Смех новобранца был глубокий и приятный на слух, стали заметны оба ряда ровных зубов. Теперь Чонгук знал, какая из его черт была самой привлекательной. — Так ты знаешь, кто есть кто, да?  — Да, господин Чон, — согласился Тэхён. Теперь он чувствовал себя немного увереннее. — Я многое знаю, — добавил он, затягиваясь сигаретой.  — Кто-нибудь уже проявлял к тебе интерес?  — Да, эм… Нам, господин Чон.  — Нам? — Чонгук приподнял бровь и усмехнулся. — Нам до тебя не доберется. На мгновение во дворе воцарилась тишина, и Чонгук почти наслаждался ею. Он видел, что Тэхён смотрит на него в легком замешательстве. Может, пытается понять, что означают его слова. Наследник мог лишь догадываться, но точно знал, что Нам действительно не доберется до него. Торговец шлюхами не затащит его под свое крыло и не превратит в очередного тупого сутенёра. Или раба. Тэхен, похоже, обладал талантом, который очень заинтересовал Чонгука. Следил за порядком, знал, кто есть кто. Он был похож на Ву, только всё ещё новичок, но если правильно обучить… — Черт, — внезапно сказал Тэхен, нарушая молчание, — здесь так холодно, ой, я имею в виду…  — Здесь холодно, — кивнув, согласился Чонгук, наблюдая, как Тэхен опустил свои трясущиеся руки по бокам. — Знаешь, внутри гораздо теплее. Ты должен присоединиться ко мне на собрании. Будешь в тепле и увидишь, как выглядит настоящий бизнес Хэдокче Па, — выражение лица Тэхёна было нейтральным. Уголки его губ слегка подергивались, как и брови. Но когда он понял, что сказал Чонгук, то выглядел ошарашенным: рот раскрылся в букве «о», демонстрируя зубы и влажный розовый язык. Чонгук не смог удержаться и опустил взгляд на губы, прежде чем снова посмотреть ему в глаза. Очевидно, Тэхён не ожидал этого. — Мне очень жаль, господин Чон, но я не знаю…  — Пойдём, — повторил Чонгук, на этот раз уже не дружелюбно, а строго. Тэхён должен понять, что это было не предложение, а приказ. — Присоединяйся ко мне на собрании. — Эм… хорошо, спасибо за честь, господин Чон, — Тэхен собирался выбросить сигарету, но Чонгук перехватил его за руку, на этот раз ближе к запястью. Он вынул из его пальцев почти дотлевшую сигарету. Отец не одобрял курение, называл грязной привычкой. Чонгук почти не курил, чтобы угодить ему. Если бы он только знал о других грязных привычках сына: о порнозвезде, которую Чонгук вот уже три месяца прячет в своем пентхаусе; о кокаине, который снюхивает со спины этой порнозвезды; о вкусе спермы на языке. Что ж, совершенства было трудно достичь. Чонгук глубоко затянулся, пройдя через двор. Он не отпустил запястье рекрута, а просто мягко потянул за собой. Тэхён и не сопротивлялся. Впрочем, это не важно, его бы все равно так же потащили по двору. Запястье грело ладонь наследника, но также он чувствовал холодный металл наручных часов. В здании все уставились на них. Особенно на Тэхёна. Чонгук попытался найти Нама и через несколько секунд заметил его в коридоре. Он был явно ошеломлен этим зрелищем. Тем не менее Чонгук надеялся, что ясно дал понять свои намерения. Так же, как и с Чимином. Руки прочь, он мой. Чонгук провел его по коридору в комнату для совещаний. Ву что-то торопливо печатал на своем телефоне, стоя у окна, и при их появлении поднял голову. На другом конце стола Чонгук заметил свободный стул и поднёс его к своему креслу. Тэхен тупо наблюдал за этим. — Ву, сообщи им, что собрание продолжается, — сказал Чонгук, указывая на кресло. Когда Ву отошёл, Тэхён наконец понял, что он должен сделать, и сел рядом с наследником. — А… Лим, да, Лим, он когда-нибудь раньше приводил тебя на встречи? — Ага, — подтвердил Тэхён, оглядывая лежащие на столе папки. Чонгук отметил, что он сказал «ага», вместо «да», и это было удивительно приятно слышать. По существу, менее жестко и формально. — Я был на нескольких встречах. — Обычные встречи, верно? Это будет далеко не обычное собрание, — Тэхен повернул голову и уставился на него с непроницаемым выражением лица. В этот момент все вернулись в зал заседаний. Чонгук молчал и ждал, пока они усядутся, а Ву запер двери. Комнату заполнили запахи сигарет, виски и одеколона. Когда Ву занял свое место и в комнате воцарилась тишина, Чонгук заговорил. — Хорошо, нам ещё есть, что обсудить на этой встрече, но перейдём к делу, — он с силой затушил сигарету о стол. — Может, кто-то хочет сказать мне что-нибудь важное? Чонгук смотрел на собравшихся и ждал, мысленно считая секунды. Он надеялся, что хотя бы один из двух мужчин сделает шаг и признается; До ляпнет о тратах в отчаянной попытке спасти свою задницу, или Ан скажет, что совершил ошибку, не приведя рекрута. Но ни один из них не пошевелился, даже не моргнул. Он подождал ещё десять секунд, прежде чем заговорил снова. — Под «важным» я имею в виду не бизнес, юридические вопросы или подобную хрень, — Чонгук опёрся локтями о стол. Прошло ещё десять секунд. — Нет желающих? Совсем? — он повернул голову, чтобы посмотреть на Ву, и спустя пять секунд молчания вздохнул. — Хорошо, на самом деле, на этой встрече нужно обсудить два важных вопроса. Ни один из вас не признался в своих грехах. Должен сказать, я разочарован. Не думал, что на Хэдокче Па работают трусы, но, по-видимому, так и есть. Чонгук глубоко вздохнул и задержал дыхание, стараясь привести в порядок свои мысли. Необходимо действовать ясно и точно, резко и холодно. Никаких колебаний и сочувствия, только суровая правда. Чонгук должен точно знать, что сказать, и не ошибиться. Через несколько секунд он выдохнул и посмотрел на До. Тот пытался казаться невинным и чистым, но это было не так. Когда наследник заговорил, лицо До побледнело, стало в цвет седины на висках. — Мне не нравится, когда наш товар убивают и калечат, — сказал Чонгук, откидываясь на спинку стула. Он мог бы сидеть прямо, опершись локтями о стол, чтобы выглядеть более строгим, но наследник хотел другого. Откинувшись на спинку стула, он казался совершенно равнодушным ко всему происходящему. Это пугало сильнее. — Ты убил трех женщин. Это убытки. Где-то в Мапхо-гу сутенер заработает меньше наличных, его начальник — тоже меньше, и… Ты понимаешь, к чему это приведёт, верно? — он поднял бровь, глядя на До. — Хэдокче Па теряет деньги, потому что ты убил трёх шлюх, чтобы удовлетворить свою грёбаную похоть. — Господин Чон, я… — Не произноси моего имени, сукин сын, — выплюнул Чонгук ядовитым голосом. Он видел, что Тэхён уставился на него с открытым ртом. — Даже не смотри на меня, я не хочу, чтобы ты удостоился такой чести, — До опустил глаза на стол. — Ан? — Да, господин Чон? — Ты, тупой мудак, не привёл рекрута, — продолжал Чонгук, поворачиваясь на стуле и свирепо глядя на него. — Встань, — Ан двигался медленно, но все же выполнил приказ, отодвинув стул так, чтобы можно было стоять, аккуратно сложив руки у живота. — Клянёшься ли ты в полной преданности Хэдокче Па? — Да, господин Чон, конечно. — Ты сожалеешь, что не отдал дань уважения? — Да, господин Чон, я признаю, что облажался, — Чонгук спросил его, почему. — Была проблема с прибылью за этот месяц. Я старался вывести доход на стандартный уровень и не успел подобрать подходящего рекрута. Я не хотел посылать бесполезное письмо, поэтому ничего не писал. Я глубоко сожалею, господин Чон. — Знаешь что, Ан? Я тебе верю, — сказал Чонгук, изучая мужчину. — Думаю, что это было заблуждение. Но я не могу оставить все как есть, ты ведь понимаешь это? — Да, господин Чон. — Итак… у нас два нарушителя, — конференц-зал был сценой, и Чонгук выполнял свою роль в совершенстве. — Человек, который убил товар, в результате чего весь Мапхо-гу потерпел убытки; и человек, который должен доказать верность моей семье, — провинившиеся боялись поднять взгляд. — Что же мне делать? Тэхен, что посоветуешь? — Я? — Тэхён так резко повернул голову, что у него, вероятно, хрустнула шея. И без того огромные глаза расширились, он выглядел так, словно его застукали за дрочкой на трусики сестры. — Да, ты, что скажешь? — Эм, — Тэхён облизнул губы кончиком языка, — наказание за действия Д-до, потеря прибыли Хэдокче Па это… это смерть, господин Чон. — Да, одну проблему решили, но что насчет другой? — И-истинная верность — убить за брата, — тихо сказал Тэхён. — Молодец, именно об этом я и подумал. Хватайте его, — приказал Чонгук, Ли и Ким ту же схватили До. — Ан, иди сюда, — он подозвал мужчину пальцем. Ан подошел и встал между ним и Тэхёном. Он почтительно наклонился вперед, чтобы их глаза оказались на одном уровне. — Ты ведь сделаешь всё, чтобы доказать свою преданность Хэдокче Па, верно? — Ан согласился, но его голос было трудно расслышать из-за возмущенных жалоб До. — Ты хочешь, чтобы я доверял тебе? — Да, господин Чон, я верен вашему отцу и вам. — Убей ради меня. — …Как мне убить его, господин Чон? — Хм, сними с него брюки и нижнее белье. Заткни трусами рот и задуши. Точно так же, как он задушил тех шлюх, — Чонгук протянул руку, чтобы похлопать Ана по плечу, и тот кивнул. Ли и Ким уже оттащили До от стола, и тот изо всех сил пытался высвободиться из их хватки. Тэхён смотрел на развернувшуюся сцену с чувством замешательства и страха. — Я не хотел этого делать, господин Чон, это была случайность, и я… — Один раз — это, блять, случайность, но не три раза за ночь, — возразил Чонгук. — Три грёбаных раза, бесполезный ты уёбок. Ты что, сука, за дурака меня держишь? Неужели ты думаешь, что я не знаю всех твоих секретов? — Нет, нет! Я больше не буду этого делать, клянусь, что не буду, я… — До, я не верю ни единому твоему слову. Ан, поторопись и заткни ему рот, мне надоело слышать этот голос. До пытался сопротивляться. С руками, прижатыми к бокам, смертник мог только поворачиваться, извиваться или брыкаться. И он действительно пнул Ана, причем несколько раз. Тупой ублюдок так и не понял, но пинать человека, который собирался задушить его до смерти, плохая идея. Это только ещё больше разозлит. Когда брюки и нижнее белье стянули вниз, Чонгук услышал, как Тэхён рядом с ним тихо всхлипнул. У До начался приступ рвоты, и наследник был благодарен за это, потому что теперь вместо крика было слышно только приглушённое бормотание. Ли и Ким подтащили До обратно и уложили спиной на стол. Услышав звук удара его головы о полированное дерево, Тэхён вздрогнул. Затем Ан наклонился и схватил До за горло обеими руками. Чонгук никогда раньше не душил человека до смерти, только слегка, для удовольствия. Во время секса ему нравилось ощущать мягкую плоть и твёрдую трахею под своими большими пальцами. Он чувствовал учащённый пульс ладонями и слушал, как хрипы превращаются во влажные вздохи, когда смягчался и позволял глотнуть немного воздуха. Но Ан душил До не ради удовольствия, а чтобы убить. Он был жесток и безжалостен, даже не показывал никаких эмоций. Жалкие рвотные позывы До прекратились и его лицо начало приобретать дивный оттенок красного, а после лилового или фиолетового вокруг губ и глаз. Чонгук повернул голову, чтобы посмотреть на Тэхёна, и увидел, что рекрут прижал ладони к лицу. Он смотрел не на До, а скорее на стол, и выглядел так, будто вот-вот упадет в обморок. — Не отворачивайся, — приказал Чонгук. — Смотри, — сначала казалось, что Тэхён ослушался приказа. Но затем его глаза скользнули вбок, и Чонгук понял, что ему гораздо интереснее наблюдать за Тэхёном, который смотрел на казнь, чем за самим актом. — Ты видишь это, Тэхён? — Д-да, господин Чон. — Вот что бывает, когда идешь против Хэдокче Па. Если ты разозлишь нас, если попытаешься причинить нам боль, если доставишь нам какие-то неприятности — тебе конец. Ты же не собираешься делать ничего подобного, правда? — Н-нет, господин Чон, никогда. — Хорошо. Ан сжимал шею До, пока тот не перестал дёргаться. По просьбе Чонгука, Ким проверил запястье, а затем грудь, прежде чем убедиться, что До действительно мертв. Ан отпустил его горло и поправил галстук на своей шее. До лежал на столе, раскинув руки в стороны. Рубашка задралась и были видны его бёдра с гениталиями. Что ж, именно они были главной причиной этого вполне предсказуемого фиаско. Недолго думая, Чонгук положил руку на колено Тэхёна и почувствовал ладонью дрожь. Очевидно, он первый раз стал свидетелем убийства, учитывая его работу. Но Тэхён должен быстро привыкнуть к этому зрелищу. Чонгук внимательно посмотрел тыльную сторону своей ладони, после чего медленно поднял взгляд и изучил лицо Тэхёна. Все тот же бледный, пепельный оттенок. Лоб немного покрылся испариной, и он пустым взглядом уставился на тело, лежащее на столе. — Добро пожаловать в Хэдокче Па, Тэхён, — с улыбкой произнес Чонгук.