Coffee with cocaine

— Чимин-и, что расскажешь? Бармен отрывается от уже и так сияющих стаканов и подходит поближе к Хосоку, который сидит за барной стойкой. Глаза Пака полны ехидства, стреляют на поражение, а острый язык готовый выдать очередную дозу сплетен. — Много чего, хен, — он зачесывает ладонью назад свои черные волосы и, наклонившись, опирается локтями на стойку, чтобы никто их не смог услышать. — Партнеры Юнги переживают, что он плохо отметил День рождения с тобой, ну знаешь, парень не может полностью удовлетворить парня и все дела, поэтому заказали для него нашу малышку Чеен, как лучшую из лучших, как тебе это нравится? — Чимин улыбается ехидно, тихий смешок срывается с его полных губ, будто и сам хочет побольнее задеть Чона. Тот на такой выпад лишь хрипло смеется и постукивает пальцами по темной блестящей столешнице, хотя внутри бушует пламя и безумно хочется свернуть голову одной хорошенькой кукле. Тупая сука… До сих пор надеется, что его папочка вдруг решит бросить своего малыша ради нее — обычной шкуры. — О-о-о, как мило, Чеен-и настолько тупа, что даже не понимает прямых угроз, — Хосок наиграно дует губы и прикладывает ладошки к щекам. Чимин весело пофыркивает и наливает в стаканы виски для себя и друга. — Ну… она думает, что у нее есть женские приемущества. — Ага, дополнительное дупло не поможет дереву, — парни взрываются хохотом и, чокнувшись, пьют. — Значит так, к Юнги пойду я, а Чеен пойдет по кругу. — А как же я? Работаю, стараюсь и никакой благодарности, — Чимин наиграно цокает языком и качает головой из стороны в сторону: за услуги нужно всегда платить. Хосок ухмыляется и наклоняется прямо к уху бармена, шепчет заговорчески, опаляя дыханием кожу. — Для тебя у меня особенный подарок, тебе понравится, кошка. Чон допивает виски залпом и идет к хмурому Чонгуку, который лишь зыркает из стороны в сторону, оперевшись на стенку рядом с лестницей на второй этаж. Первая часть его плана будет довольно легкой, а за вторую потом он может получить и от Юнги. Впервой ли?.. Но в этот раз хоть будет знать, за что. — Гук-и! — Хосок цепляется ладонью за напряженное плечо парня и весело улыбается. Младший лишь устало фыркает и поднимает замученный взгляд на хена. — А мой маленький малыш знает, что Пак Чеен сдает конкурентам все наркотические дорожки Юнги? — Хен, если ты с ней грызешься, то… — То. Малыш, мне сказал проверенный человек из курятника, не сомневайся. Тем более это лишь шлюха, — Хосок целует ушную раковину Чонгука и громко хохочет, обвивая руками шею. — Скажи, чтобы ее пустили по кругу, а сам иди отработай у Чимина… — Что?! Да я никогда не буду подставлять задницу перед… — Да что ты? Нагибай Тэхена лучше и задницей торговать не придется. Живо к Чимину, иначе пойдешь следом за Чеен, — Хосок кусает нижнюю губу и стреляет подведенными глазами так ехидно, что младшему остается лишь рычать и слушаться. Если проигнорирует, то ведь эта сука Юнги нажалуется, будет фальшиво плакать, еще и Тэ может подставить, поэтому проще смириться и покориться — Какой умный мальчик.

***

— У нас для тебя особый подарок, — Хенвон чуть сдержанно улыбается и отпивает немного виски. За его спиной два мордоворота, а еще незримо повисает хозяин, который сам нигде не светится, отправляет только доверенных людей. — Настоящая королева танца, тебе понравится! — Быть может, — Юнги выдыхает и смотрит на полупрозрачную шторку, за которой появляется чуть размытая, но точеная фигурка. Чуть скучающий взгляд, свет полностью гаснет, прожектора подсвечивают лишь длинную серебристую сцену, которая и служит для них столом. Включается музыка и… Черт! Хосок на алых шпильках, в кремовых капроновых чулках и короткой юбке, грудь полностью обнажена, а на шее черный кожаный чокер, он облизывает губы и начинает танцевать. Чон изгибается на сцене так, будто только этому и учился в жизни, плавные линии тела и движения отпечатываются где-то на подкорке сознания. Юнги впитывает в себя все, что делает его детка, облизывает губы и улыбается довольно. Его малыш, его детка, его нахальная гордость. Хосок делает волну телом и старший замечает блеск в соске, а еще свежую тату на тончайших ребрах. «Dum spiro spero» в противовес его собственной, самая первая, но он почему-то уверен, что не последняя. Эта рыжая ведьма никогда не останавливается на малом, вертит своей задницей каждый раз, когда что-то нужно и облизывает эти блядские губы своим раздвоеным языком, от которого и умереть не страшно. Видит цель, а препятствий для него просто не существует. — Я же заказывал девку, какого черта? — Хенвон зло шипит на своих охранников, сжимая в руках стакан с кубиками льда, но уже без алкоголя. Хосок плавно подходит к нему и упирает острый каблук ровно в ключицу, мурлычет в такт музыке, растягивая губы в ухмылке полного превосходства. — Я единственная королева танца для папочки, — короткий смешок, и Чон идет к Юнги, опускается перед ним на четвереньки, чтобы прогнуться в спине и впиться в губы пряным поцелуем. — Детка, иди ко мне, — Мин ухмыляется и хлопает по бедру ладонью, на что его малыш лишь мягко мурчит и пересаживается к нему на колени, обхватив ногами его тело. Пальцы сразу ползут под юбку, оглаживают оливковую нежную кожу, пока не цепляются за нижнее белье. Тонкое белое кружево, которое лишь немного скрывает член, но так аппетитно подчеркивает округлую задницу. — Ты любишь меня взбудоражить, — Юнги оставляет поцелуи на ключицах, пока его малыш сильнее подставляется под руку, которая ласкает член сквозь ткань. — Ага, испытываю особое удовольствие кончать от твоей ярости, — Хосок шепчет на ухо слишком интимно, а потом наклоняется ниже, обдавая дыханием кожу, и кусает тонкую кожу на шее. — Особенно, когда папочка хорошо себя ведет. — Я стараюсь, — Юнги забирается под нижнее белье и грубо проходится по чувствительной мошонке пальцами, вызывая самый глубокий и томный стон, на который Хосок способен. Языком он очерчивает впадинку ключиц и спускается ниже по груди, цепляется за проколотый сосок и немного потирается, после чего хватает зубами и оттягивает на себя. — Ты такой чувствительный, детка, каждый кусочек тела, как эрогенная точка, хочется ласкать тебя круглосуточно, мять твои бедра, покусывать соски и вылизывать твою сладкую дырочку перед тем, как засадить тебе член, чтобы ты… — Прекрати… — Грязного мальчишку заводят грязные разговоры? — подушечка большого пальца давит на влажную горячую головку, вырывая очередной стон. — Или фантазии? Покайся перед папочкой, малыш. — Пожалуйста, папочка, прошу… — Прощения или член в заднице? — два пальца проникают в чуть растянутый анус, не так много времени прошло с их последнего раза, тело принимает хорошо, обволакивает фаланги мягкими стеночками, когда сам Хосок взвизгивает и вцепляется пальцами в плечи Юнги. — Отвечай. — Я хочу член папочки, чтобы заработать прощение, — Чон впивается в желанные губы, целует чуть рвано и, кажется, даже нервно, его губы чуть дрожат, а глаза плотно закрыты. Все чувства внизу, там, где Юнги разводит пальцы на манер ножниц, где толкается ими в жаркое нутро, где сжимают твердый темный сосок и играют с сережкой. Еще один палец и Хосока выгибает в спине, а стон на губах его громкий настолько, что заглушает музыку. Теплая сперма пропитывает кружево и немного юбку, пока младший дрожит на коленях любовника. — Браво! — Хенвон кривит губы в ухмылке и хлопает в ладоши. А они и забыли о нем. — Шлюха что надо. — Не твоя, вот и бесишься, — хрипит Хосок, уткнувшись лбом в плечо Мина. — Но и не Шуги. Ты ведь не часть клана, даже борделя, лишь жалкий откуп от долгов… — Ты прав, — Юнги задумчиво кивает, поглаживая напряженные лопатки любовника, а потом снимает с пальца перстень и чуть неуклюже одевает на палец Хосока. — Детка, выходи за меня. — Я буду самой красивой невестой, — младший обнимает старшего за шею и целует снова. Теперь он точно будет королевой для своего короля.