Wild forest flower

Взгляд тёмных глаз устремлён прямо на Техёна. Как же хочется провалиться сквозь землю, сбежать на другой конец света или придумать зелье, которое сможет вернуть время вспять, желательно, во вчерашний день, когда он вышел из дома. Его поймали с поличным, схватили за руку в прямом смысле этого слова. Тёмные глаза смотрят внимательно и изучающе, Ким тушуется, отводя взгляд куда-то вниз, вырывает руку из руки Бога Огня и сидит смирно на коленях, потупив взгляд в пол. Чонгук садится, складывая ноги наподобие позы лотоса, Техён же замирает, наблюдая за действиями мужчины, прислушивается к колебаниям настроения, а потом вздрагивает всем телом, чувствуя прохладные пальцы у себя на подбородке, что тянут голову вверх. — Это ведь ты Ким Техён — дух леса и наследник лесного Бога? — голос хрипит после сна и Чонгуку приходится прочищать горло, прежде чем он произносит предложение до конца. Парень медлит отчего-то, а потом выпаливает быстро: — Да, это я. Спасибо большое, что спасли меня! — и склоняется в поклоне. Чонгука удивляют внезапные изменения в поведении Техёна. Красноволосый теперь вовсе не выглядит язвительным хулиганом, сшибающим с ног тех, кто намного старше. Однако Чонгуку греет душу благодарность младшего, к тому же парень не сбегает, а сидит рядом и, кажется, ждёт, что же скажет Чон. А тот не торопится отвечать, разглядывает собеседника, пользуясь такой редкой возможностью. Чонгук внимательнее рассматривает облачение Кима, подмечая его необычный стиль. Всем Богам свойственно носить традиционные длинные накидки, но этот парень в них выглядит совершенно иначе. Материал каждый раз разный да и стиль вовсе не характерный для Корейского одеяния. Потомку дракона кажется, будто перед ним сидит арабский шейх, а не корейский дух. На нём тонкая светлая рубаха, оголяющая изящные ключицы, белая накидка из лёгкой ткани с диковинным узором и чёрными длинными кистями на рукавах. Брюки довольно простые — широкие, песочного цвета, но подобранные со вкусом, специально под образ. Завершает композицию лёгкая подвеска — заключительный штрих, подчёркивающий элегантность юного духа. Чонгук смотрит и не может оторваться. Они сейчас так близко, что Бог видит даже маленькую родинку на краю носа, замечает складку века, вписавшуюся природой лишь на одном глазу и застывает на губах, таких необычных и манящих, что даже жутко от собственной реакции. Ким, замечая путь взгляда старшего, нервно пробегается языком по пересохшим губам и этим делает лишь хуже. Он осознаёт это сразу, но уже поздно, тут же становится жарко. Ситуация приближается к довольно неловкой для обоих существ и Бог, стремясь разрядить обстановку, откидывается на руки и задаёт интересующий его вопрос, нарочито прибавляя требовательности в голосе: — И что же вынудило тебя выйти на территорию людей без маски? — Я всегда там гуляю так! — как всем известную истину сообщает младший. А у Чона разве что челюсть не падает на пол. Так он не впервые столь безрассудно рисковал своей жизнью! Старший садится ровно, у него желваки играют на шее, дыхание в миг становится тяжелее. Техён чувствует, к гадалке не ходи, Чонгук злится. И Чонгук не просто злится, он приходит в бешенство, но сам не понимает отчего. Почему-то жизнь этого парня ему кажется слишком ценной, чтобы вот так бездумно ею рисковать. — Ты же знаешь как это опасно! На территории людей мы слабеем и даже с маской не можем использовать всю нашу силу. Почему ты продолжаешь так рисковать?! — не унимается Чон. — Как хочу так и хожу, — фыркает парень. Опять очередной напыщенный божок пытается вломиться в его личное пространство. — Среди людей мне спокойно, там я могу делать всё, что захочу. В их обществе я нормальный! Они не видят во мне духа, они считают меня обычным парнем. Не хочу быть невидимым там, как жаль, что маска скрывает меня лишь от людей. Я бы предпочёл обменять мою божественную сущность на жизнь обычного смертного, — продолжает он. Чон изучает горящие глаза, вслушивается в повышенные нотки голоса, но лишь сам заводится сильнее. — Значит, перед божественными сущностями ты маску не снимаешь, в лесу, где тебе вряд ли что-то угрожает, разгуливаешь только в ней, а среди людей, где ты слаб как никогда, так опускаешь последнюю броню?! Я тебя совсем не понимаю... — у Бога уши краснеют и щёки покрываются неярким румянцем, весь самоконтроль Чонгука тает, словно снежинки в горячих ладонях. Поразительный парнишка, давненько сердце Бога не трогала дрожь, но, видимо, красноволосый не намерен останавливаться... — Хых, не хочу, чтобы на меня пялились все, кому не лень! Я знаю, что обо мне говорят сварливые бабки-богини! То им мой цвет волос кажется вульгарным, то я слишком молод, то я им ответил не так, они хотят моего повиновения им! Не бывать тому, не хочу, не буду! — Техён вскидывает голову вверх, отворачиваясь и насупившись, дышит часто, еле сдерживая нарастающую агрессию. Но поглядывает краем глаза на Бога, контролируя его мимику. Чон только хмыкает удовлетворённо, неосознанно наслаждаясь проявлением необузданного характера парня. Этот дух словно дикий мустанг неподвластный приручению. Его можно лишь приманить заботой и хорошим отношением, позволить находиться рядом, но приручить — никогда! Он сбежит сразу, как только почувствует сети, ему тесно в рамках и стандартах, его душа требует воли, нет, даже не требует — нуждается! Свободолюбивый нрав погибает в клетке общественного мнения, Ким просто хочет жить и борется за право быть самим собой. Такой гордый и отчаянный, он зажигает в Чоне пылающую звезду, заставляет сердце колотиться быстрее, чарует, призывая желать этого парня всего и сразу. — Техён... — старший шепчет низко, завороженно. Дух поворачивается на зов, удивлённо смотрит на столь резко изменившегося Бога, ожидает новой реплики для продолжения их диалога, но её не следует. Вместо этого Ким видит, как лицо Чонгука приближается к его. Он не сразу понимает, что хочет сделать Бог, не отстраняется, лишь смотрит, как Чон закрывает глаза, после чего ощущает горячие губы у себя на устах. У Техёна засасывает под ложечкой, ему в голову никак не мог прийти такой вариант событий. Удивление и лёгкое шоковое состояние обрушиваются на парня и тот замирает, не понимая, как он должен сейчас поступить. А вот губы Бога совсем не желают останавливаться, они целуют столь осторожно и бережно, и так приятно, что этому не хочется противиться. Техён и не привык противостоять собственным чувствам, поэтому, повинуясь новому внутреннему порыву, он на пробу обхватывает чужую губу своими, отвечая на поцелуй, чувствует, как они расползаются в улыбке и надвигаются с новым напором, более жадно, не задерживаясь долго на устах, а проталкивая язык глубже. Техён совсем не сопротивляется, лишь наслаждается приятным процессом, учится, повторяя за старшим, и принимает его нежную ласку. Чувства переполняют все невидимые рубежи, сносят их потоком, заставляя хотеть большего. Тянущий узел затягивается в глубине шёлковых брюк. Голова кружится и очень хочется прикосновений. Любых, от нежных до требовательно-грубых, ему хочется всё и сразу, поэтому он смелеет, тянет руки к шее Бога, оборачивает их вокруг найденной вслепую части тела. Чон придвигается ближе, широко обхватывая чужую трепещущую грудь и, прижимая к себе, ощущает частое биение сердца в такт своему. Целовать Техёна что-то совершенно невероятное. Безусловно, поцелуи всегда приятны, но с Кимом всё совсем по-другому. Красноволосый мальчишка совсем не умеет скрывать своих чувств, отдаётся процессу сполна: где-то порывисто, страстно, где-то ласково, нежно и, даже не стесняясь, постанывает, когда старший валит его на бревенчатый пол и стискивает его крепче, прижимая к себе, желая слиться воедино. Дух захватывает от мысли, каким он может быть в постели. Чон готов поспорить — парень ещё девственник, не похож он на опытного партнера. Как же приятно будет показывать ему настоящую страсть и слышать его громкие стоны... Фантазия слишком соблазнительна, настолько, что останавливаться жуть как не хочется, но нарастающее возбуждение скоро станет уже совсем очевидным. Поэтому мужчина отстраняется, последний раз целуя верхнюю губу и чмокая аккуратную родинку на носу, ложится на пол рядом, продолжая любоваться духом. Тот лежит, тяжело дыша, всё ещё удивлённый тем, что только что между ними случилось. Внезапно его глаза широко распахиваются и парень вскакивая на ноги, быстро кланяется хозяину храма и уносится в сторону леса. Теперь время удивляться старшему, неужели это смущение взволновало непокорное сердце, заставив его убежать? Он улыбается вслед чудному парнишке и мечтательно раскидывает на полу конечности на манер звезды, воспроизводя в памяти происходящее минутой ранее. Слухи оказались правдивы, красота этого парня действительно превосходит внешность милых нимф. Ничего, у них ещё будет возможность увидеться, Чонгук в этом твёрдо уверен. И в следующий раз он не позволит духу сбежать.