Разве это не прекрасно?

***

Изуку стоит и осматривает ошалелым взглядом все помещение, в котором он находился. Это же его дом. Но, почему здесь так темно? Почему все стены в какой-то вязкой, красной и зловонной жидкости? Почему он стоит и трясется? Почему он улыбается как псих? Почему? Почему? Почему? Почему? Поче... "Изуку~. Посмотри, что ты наделал!" И он посмотрел. Даже не стал снова кричать, чтобы тот заткнулся. Липкий страх сковал его тело, не позволяя тому и пальцем шевельнуть. Глаза стало жечь и щипать, застилая пеленой слёз. Рот открылся в беззвучном крике, а руки одолела крупная дрожь и он выронил из них металлический предмет. Некогда светлая и наполненная уютом кухня, в которой его мама любила хлопотать над едой, была не такой как раньше. Вся посуда разбита на маленькие осколки, словно летний, жгучий и горячий песок, которые впивались в голые стопы Изуку. Ложки, вилки и ножи были разбросаны по всей комнате. Всё содержимое холодильника и тумбочек было на полу. Стены подранны и обезображены, так же на них были кровавые разводы и следы рук, которые плавно тянулись вниз. А пол был полностью залит кровью, но не его. А чьей же тогда? "Изуку, смотри. Смотри, что ты сделал. Это был ты, уверяю тебя. Ну что, ты увидел это, да?" Опустив взгляд к себе под ноги, он не мог в это поверить. Он не мог так поступить, сделать настолько опрометчивый шаг. Это не он. Он не мог так оступиться. Это не его рук дело. Но тогда кто, если не он? Кроме него и трупа в этом доме скорее всего никого нет. "Смотри. Правда прекрасно? Тебе же нравится, да? Смотри на свое творение. Ты был просто создан для такого. Ты не был рождён для того, чтобы стать героем! Ты им никогда не станешь!" Какая ирония. Каччан говорил тоже самое Изуку. Ноги больше не держали и Мидория упал на колени, изменившись в лице. Глаза стали такими же, какие были и раньше. Изумрудно-зеленые. В которых плескался нескрываемый, глубочайший, всепоглощающий страх. Который душил его не давая и глотка воздуха. Он задыхался. Задыхался рвущимися криками безысходности и страха наружу. Захлёбывается собственными слезами беспомощности. Перед ним лежала его мать, Инко Мидория. И она была мертва. Жестокое убита своим же порождением, своим собственным сыном. Ее постоянно взволнованные и беспокоящиеся глаза, сейчас валялись где-то там, в углу темной и пропахшей кровью комнаты. Лицо было изуродовано, рот был прорезан аж до самых ушей. Множество колких и рваных ран от ножа, из которых не прекращала хлестать красными потоками кровь. Ноги и руки были неестественно вывернуты, и множество открытых переломов. Всё тело было изуродовано, искалечено, изранено, убито. И это он сделал? Сделал такой ужас с его собственной матерью. Нет, этого не может быть! Пересилив себя он подполз к мёртвому телу своей матери и только протянул руку чтобы коснуться ее, она исчезла. Испарилась. Что-то здесь не так. Явно не так. Обернувшись Изуку увидел свою маму живой и невредимой, она стояла и улыбалась раскрыв руки для объятий. Счастью Мидории не было предела. Встав Изуку пошел медленными, трясущимися от волнения и страха ногами к матери. Слезы от облегчения лились не переставая и... — Изуку~, ты убийца! Не приближайся ко мне!— образ живой и невредимой матери сменился на тот ужасный, безобразный и до одури пугающий. Изуку не понимал. Ведь мгновение назад Инко была в порядке. Не выдержав огромного шока от происходящего он вновь упал на колени. Чувство того, что это он во всем виноват, что это он сделал, вернулось снова. Затягивая, убивая, ломая, не оставляя ничего светлого в этом мальчишке. — Изуку~, я тебя просто терпеть не могу. Ненавижу, презираю, и еще раз ненавижу. Ты просто сопляк который без меня ничего не добился бы! Всё это время, я тебя терпела только потому что, так сказал твой отец. Этот больной на голову ублюдок, приказал растить тебя. С каждым годом ты все больше становишься похожим на него. Убить собственную мать, да как так можно? Ненавижу, ненавижу, ненавижу. Сдохни, убейся, сломайся.— Мидория не верил. Что это за бред? Это не может быть правдой. Он на такое не способен, ровно также как и его мать не способна сказать такое. Она любит его. Но почему же все так реалистично? — Ещё один толчок, и все кончено. Когда же ты сломаешься, Изуку?— и он вдруг почувствовал сильную боль в области сердца. Его проткнули насквозь. Выбили из него всю душу. И он закричал забившись в конвульсиях от невероятно сильной боли, провалившись в темноту.

***

На весь дом раздался оглушительный, полный боли и отчаяния крик парня. Он сидел на кровати вытянув правую руку вперёд. Из его глаз хлынул поток слёз и быстро скинув с себя одеяло на пол, не теряя ни минуты направился в сторону кухни. Когда его мама уходит на работу, она всегда крутится на кухне готовя сыну еду на весь день. Ведь приходит она ближе к вечеру. Стоя рядом с дверным проёмом он боялся. А что, если это все правда, и заглянув туда он увидит эту ужасную картину перед собой? Но не чувствуя того жуткого зловонного запаха, не чувствуя острой боли на ступнях ног и не видя кровь, что вытекала из кухни он немного успокоился. И медленно шагнул вперёд, чтобы истерика не началась снова. Также медленно заглянул на кухню и... Всё было в порядке! Это был всего лишь сон. Страшный сон. За кухонной плитой стояла его мать, напевая себе под нос давно засевшую в памяти песню. Но он снова боялся. Боялся, что если попытается ее коснуться, она снова исчезнет. И вместо этого этого он вернётся назад. В кровавую, пропахшей смертью комнату, где его мать мертва, убита им самим же. Сон так граничил с реальностью, что возникает вопрос. А был ли его сон сном? Был ли его сон реальностью, которая снова решила над ним посмеяться? А может... — О, Изуку! Ты уже проснулся? А я хотела идти и будить тебя. Завтрак готов, садись кушать и одевайся, а то опоздаешь,— и он радовался. Это было сном, все это ему просто приснилось. Мама жива! Вот она, стоит перед ним и смотрит на сына с непониманием и волнением. Теперь все в порядке. Мидория со всех ног ринулся к матери, и подбежав он ее крепко обнял, заревев как маленький ребенок ей в плечо.— И.. Изуку все хорошо? Что-то случилось? Эй, ты меня слышишь?— Инко очень испугалась за его потрепанное состояние. А то, что она услышала его крик на весь дома недавно, вообще выбило ее из колеи. — Мама, ты в порядке! Я.. я так испугался, мне так страшно. Мне приснился сон и... Мама, не бросай меня, не оставляй одного! Я не хочу, чтобы с тобой что-то случилось.— у Инко на глаза выступили слёзы и обняв сына в ответ, она стала его медленно гладить одной рукой по спине, а другой по голове шепча утешительные слова. — Все хорошо. Это просто страшный сон. Я никогда тебя не оставлю. Верь мне, Изуку.— Мидория лишь кивнул прижавшись к матери еще ближе, он пытался успокоится но не выходило, поэтому нацепив на лицо улыбку он медленно отцепился от матери и сел за стол. Все же он не хотел расстраивать маму.— Ну все, я пошла. Мне пора на работу. Не забудь, тебе сегодня в школу надо. Не опоздай. В холодильнике тебе еды хватит на весь день. Вдруг меня на работе задержат. Пока!— и она ушла. "Она лжет. Я же это знаю. Будешь слушать меня, тебе будет гораздо легче. Ну же, ломайся. Помнишь как она сказала, что ненавидит тебя? А когда пожелала смерти? Где гарантия того, что это неправда?" Мидория позавтракал и лениво пошел в школу. Плохое предчувствие и уверенность в том, что сегодня что-то случится не отпускало его. Но он не придал этому особого значения, думая что просто разнервничался и его больной разум выдумывает слишком много.

А зря.

***

— Так, а ну молчать. У меня для вас не очень хорошие новости,— учитель Айзава был как всегда, резким и прямолинейным. И с недавних пор, Айзава стал сообщать своему классу о каждом нападении злодеев.— На цветочный магазин напали злодеи. Насколько вам известно, такой магазин как этот, очень большая редкость. В нем собранно множество различных растений и цветов, следовательно у некоторых свойства и побочные эффекты неизвестны. Что им было нужно мы так и не выяснили. Про-герои еле успели, но спасти удалось не всех. Много пострадавших, даже слишком. "Изуку, мне скучно. Развесели меня!" — Что? Как так? Много жертв? Всех злодеев поймали? Ужас! Надеюсь, что все не так плохо...— с разных сторон на Айзаву посыпалось очень много вопросов. Но было странным то, что Мидория молчал. Ни единого вопроса. Даже Бакуго задавал вопросы. Но вот Мидория... "А вот теперь мне становится весело! Интересно, правда? Твоя мама ведь работает там, да? Кажется она не исполнит свое обещание!" А у Мидории в голове был самый настоящий хаос. Мысли путались и хаотично разбрасывались, собираясь в тугой комок снова и снова. Раздумья, мысли и предположения были различными. Хоть снаружи он был спокоен, но внутри творилось нечто ужасное. Непроглядная тьма окутывала его с ног до головы. "Раз..." "Не м-может быть! Как? Моя мама, она... Она работает там. Но, их же в нашем городе несколько, так? А значит возможно, что это не то место где работает моя мама. Но вдруг. Нет. Нужно отбросить эти глупые и паршивые мысли куда подальше. С ней все хорошо. Она обещала, что никогда меня не оставит. Надо верить в лучшее. Хоть бы это был другой магазин. Разве я многого прошу? А если это так, то она наверняка смогла убежать или же ее защитили, верно? Да, так и есть." "Два..." — Мидория, с тобой все в поря...— класс затих и уставился на Изуку. У него резко зазвонил телефон, кто-то неизвестный, но напоминает номер городской больницы. Руки сразу же затряслись, выступила испарина, глаза широко открылись и он часто задышала. Но нажал на кнопку ответив на звонок. "Три!" — Мидория Изуку? — Да. "Сейчас будет весело! Не упусти ни одну деталь. Я уж стал думать, что это и вправду не то место работы твоей матери." — Я вам соболезную, но...- это не правда. Мидория совершенно не хотел слышать то, что ему сейчас скажут. "Однако, долго пришлось ждать когда они позвонят. Но теперь-то, твоя мамаша уж точно не исполнит свое обещание!" — Что случилось? Не тяните! — Но ваша мать, Инко Мидория...- нет, как так? Не значит ли это, что его опасения подтвердились? "Сдохла!" — Что с ней?! — Инко Мидория скончалась.— что? Мидория не понимал. Он же был уверен в том, что с ней все будет в порядке. "Я всегда прав. Что же ты теперь скажешь на это?" — Что? Как? Не может быть, не может быть...— словно в бреду шептал Мидория. "Может, ещё как может." — Мы хотим, чтобы вы приехали на опознания тела. Если бы герои вовремя доставили ее к нам, то мы может быть успели бы. Я вам сочувствую, но мы ждём вас. До встречи. "Теперь она мертва. Как и в твоём <<сне>>, только она сдохла иным способом. А жаль. Вариант с тобой был куда лучше и интереснее." — Мидория, что случилось?— обеспокоенно спросил Айзава, но Изуку так и не ответил. Лишь только слезы полились градом и начиналась истерика. Задыхаясь он кричал: почему они ее не спасли? Они ведь могли! За что мне это?! Она же говорила, что не оставит меня! Так почему?! Герои, герои во всем виноваты! "Да, да! Так держать! Теперь ты понимаешь меня?!" Подбежав к Мидории, Айзава вырубил его точным ударом в затылок. Он не понимал, что с его учеником не так. Не понимал, почему он стал обвинять в чем-либо героев. Совершенно не понимал, но знал, что случилось нечто плохое. И он обязательно выяснит, что именно. Но сейчас доставит Мидорию в лазарет, чтобы он отдохнул и успокоился. Понадобилось всего лишь несколько слов, чтобы он сломался и возненавидел героев.

***

Темная и непроглядная. Тьма полностью заполнила его разум, ни оставляя ни единого светлого проблеска. Внутри разума Мидории творился хаос. Его полностью окутала злоба и ненависть. Раздался злобный смех, граничащий с безумием. Хотя, так оно и есть. Он был безумным, порывистым, сумасшедшим. Посередине темного разума Мидории стоял парень. Один в один как обладатель тела. Как две капли воды. Темно-зеленые волосы были зачесаны назад, но большинство прядей вылезало, как бы он ни старался их зачесать. Вместо привычной одежды или геройского костюма, на нем было надето совершенно другое. Белоснежная рубашка, у которой рукава были закатаны по локоть, и была заправлена в обычные классические штаны черного цвета. Поверх рубашки была надета черная жилетка и красный немного ослабленный на шее галстук. На руках были надеты черные перчатки, что скрывали его ужасные и уродливые шрамы. И лишь одно осталось неизменным. Его обувь, все те же красные кроссовки. Но взгляд менялся в зависимости от настроения обладателя. Под глазами залегли синяки. Вместо красивой улыбки был то оскал, то усмешка которая часто появлялась на его лице. — Вот ты и сломался, Мидория Изуку! Еще один шаг, единственный шаг и все будет как надо. Представление начинается... И безумный смех, эхом отдавался в разуме Мидории.