Снова, снова этот противный кашель, который до дикой боли разрывает глотку, зажимая рот рукой Деку пытается подавить его. Но получает лишь кровавые лепестки на ладони. И все это от чего? От безответной любви? Или же от того что он боится признаться в чувствах? Да, возможно это именно так, но эта болезнь потихоньку отбирала у этого светлого мальчика жизнь.

Соулмейты, у которых по всему телу появляются имена других людей. Будто бы они высечены лезвием которое впилось в кожу настолько глубоко, что пройдет это нескоро. Но это всего лишь"будто бы", поэтому эти метки остаются с тобой на всю жизнь. Словно напоминание о том кем ты являешься, о том что ты так и остался один в пучине страха и отчаянья. И избавиться от скверны на своем теле, можно только тогда, когда чувства взаимны.

Кацуки всей душой ненавидел эти воспоминания, этот день. И сейчас сидя прислонившись спиной к стене в своей квартире, он рыдал и умолял Мидорию его простить. Простить за все, что он сделал. — Деку, а ты знал? Знал, что за 7 дней Бог создал наш мир? И как за 7 секунд я разрушил свой?

— Эй, не делай этого, придурок. Остановись!— знакомый голос, неужто Каччан? Что? Что-то знакомое. Какое-то дежавю. Ах, да. Изуку говорил тоже самое, когда пытался останавливать таких же придурков как и он. Невероятно, а ведь Изуку уже все решил. Почему он именно сейчас его останавливает? Но уже слишком поздно. — Прости Каччан и.. прощай. Я люблю тебя!

Изуку было больно, очень больно. Каччан ударил настолько сильно, что он до сих пор отхаркивал кровью. Дышать становилось все труднее и труднее, в глазах уже давно помутилось, а все внутренности болели и выворачивались наизнанку вызывая тошноту. Мидория, черт возьми, все прекрасно понимал. Понимал, что с самого детства накручивает и обманывает себя в попытках, хоть что-то изменить.