Увядающий цветок ожидания

Спустя двенадцать лет. С каждым годом Орцин становился все более и более красивым цильфином: голубые, слегка вьющиеся волосы, к концам светлевшие в сиреневый, глаза были большие, лавандовые, а ресницы пышные и длинные, кожа — белоснежная с румянцами, губы — слегка пухлые и розовые. Не было на их поляне настолько красивого цильфина. Он мог даже составить конкуренцию розам. У этого юноши была только одна проблема — он так и не нашел свою пару. Даже его младший брат, цветок сакуры, смог отыскать. И то, случайно, маленький лет пяти Пируф увязался за Орцином, когда тот шел на свой первый прилет альф «Лунный рубин». К окончанию праздника пчела-сверстник Орцина преследовал их до дома, где и заявил, что ему очень понравился Пируф, и что хочет его забрать к себе домой. Клиниум чуть не ужалил его. В итоге Хилф и его семья переехали на их поляну и живут по-соседству. — Ты сегодня пойдешь на «Лунный рубин»? — Хилф молча ждал ответа. Для своего возраста, Хилф и Орцин — очень спокойные дети, из-за чего очень быстро подружились и даже считали себя братьями. — Не охота, если честно, мне не интересно опять идти туда где, все будут смотреть на меня. Да и, к тому же, ни разу за четыре года я не нашел своего альфу! Я устал его ждать, если ему надо, пусть сам меня ищет! Больше я не намерен стоять столбом, ища его в толпе, терпя эти похотливые взгляды. Я, конечно, понимаю, что у многих альф в это время гон, однако, я ведь еще ребенок! — возмущенно жаловался Орцин, уминая со злости булочку с земляникой. — Ну, не знаю, мои родители встретились, когда им было по одиннадцать, мой отец сразу же после этого осеменил папу, — похлебывал теплое молоко Хилф. — Это совсем другое. Твои родители истинные, и в этом нет ничего… такого, — вздохнув, сказал омега, доставая конфеты. — Пируф тоже мой истинный, однако, мне не разрешают его осеменить, — поник Хилф. Та мысль, что он не может прикоснуться к своему омеге, расстраивала. — Так ведь у вас разница в три года! А твои родители встретились в одном возрасте. Хотя, твой папа сказал, что твой отец все равно не должен был его осеменять, так как было слишком рано, — уминал последнюю конфету Орцин. Когда цильфины злы или раздражены, у них поднимается аппетит. — Да… Найти своего истинного — это замечательно. Однако, нужно сначала найти терпение, чтобы дождаться своей любви, и остаться верным ей, — насекомое цитировало своего отца. — Пируф — единственный, о ком я думаю, и считаю, это хорошо. Каждый день мне хочется обнять его, поцеловать, но еще рано. Интересно, что он думает обо мне? И сколько мне еще ждать? — углубился в свои мысли Хилф, допивая уже остывающее молоко. — Не грузись ты так — усмехнулся Орцин, потрепав брата за волосы. — Лучше пойдем в библиотеку. Книги точно отвлекут нас от всего этого груза. Поднявшись с земли и запрокинув руки друг другу на плечи, они пошли в сторону холма. Орцин чувствовал, что все ждут, когда он найдет свою пару. Ведь до сих пор ни одна гортензия не принесла ребенка. Эти ожидания давили на него, заставляя чувствовать себя виноватым. И только книги спасали их от этих проблем. Мальчишки ежедневно пропадали в большой библиотеке. Она находилась на холме, откуда открывался чудесный вид на океан, особенно утром, когда бриз разносит освежающую прохладу. Внутри здание выглядело неплохо — огромные стеллажи с книгами в десять рядов на каждом из четырех этажей. Только пол, который был ветхим, с дырами, мальчикам пришлось менять целых два месяца. Жители выделяли парням ресурсы для ремонта библиотеки — все были заняты, ухаживая за цветами, тем самым, считая, что новая кровь отлично сможет помочь с этим делом. За год они перекрасили все здание: снаружи оно было желтым, а внутри — каштановым. Все стеллажи с книгами были отремонтированы, книги — вытертыми от пыли и отсортированными. Библиотека стала для мальчиков вторым домом, когда они обустроили там столы, стулья, диваны и подушки. Это место, где осуществлялись идеи, было для них волшебным. Ребята прекрасно понимали мысли друг друга. Сутками что-то мастерив, чертив, чинив, и пролетели пять незаметных лет. Все, что изменилось в этих двоих — только их внешность. Хилф стал более мужественным, его тело окрепло, появился рельеф. Черты лица стали грубее, подбородок вытянулся, черные глаза стали глубже, а волосы длиннее, вырос он до метра девяносто. Орцин же, подобно цильфинам, вырос очень хрупким на вид, до метра семидесяти ростом — среди омег он был выше всех. Шея удлинилась, талия сузилась, формируя плавный переход к упругой попе, черты лица стали кукольнее, а волосы отрасли до лопаток. Ноги и руки — длинные и изящные, что делало его одновременно милым и сексуальным. — Орцин, выдвигаемся. Сегодня наконец-то можно пойти в пещеру. Альфы убили его обитателей, теперь можно и обследовать её, — Хлиф говорил спокойно, однако, в голосе слышались ноты животрепещащего интереса от неизведаности той пещеры. — Возьми с собой походный инвентарь, возможно придется там ночевать. — П-привет, Хилф, собираетесь в путешествие? — стеснительно спрашивает Пируф. Омега же растет красивым юношей. Нежно розовый цвет волос, круглое личико, карие глаза, пухлые губки, и пухлые изгибы тела. — Мо-можно я пойду с вами? — смущенно улыбается Пируф, не смотря в глаза пчеле. Однако, альфа нежно улыбается, медленно качая головой. — Не думаю, что тебе это будет интересно. Да и, к тому же, там будет опасно. Твой отец не простит меня, если с тобой что-то случится. Так что лучше оставайся дома, — к концу предложения с лестницы вниз слетает Орцин, готовый покорять неизведанное с горящими глазами. — Пока. Альфа ушел. Пируф с расстроенным лицом посмотрел на себя в зеркало, начав тихо всхлипывать. Через неделю два брата вернулись домой счастливые и довольные. Они зашли домой к Орцину, зная что родители Хилфа и отец Орцина будут помогать с «Лунным рубином», а значит, дома их будет ждать Пуэм. Заглатывая пищу, юноши в перемешку рассказывали о своих приключениях.

***

— Эм… пап, а где Пируф? Он всегда выходит поприветствовать Хилфа, — не отрываясь от еды, спрашивает Орцин. — Он пошел на «Лунный рубин» сказал что может встретить своего истинного. После услышанного пчела поперхнулся. И правда, принюхавшись, он не ощутил своего маленького цветочка. — Он надел такую миленькую блузку, открывающие шею и плечи. Хилф выбежал из дома, с каждым разом набирая скорость. Обычно он не летал, однако, это был не тот случай. Его распирала злость, обида и недопонимание: «Почему он пошел на этот чертов праздник?! Как это «пошел искать истинного»? Ведь я жду его уже более десяти лет! Он мой и ничей больше! Похоже, пришло время преподать урок этому глупому мальчишке.»