Темный север

      Утро следующего дня навалилось так обыденно, что Мирне показалось даже, будто она и не уезжала из школы на лето. Общая побудка, всего двадцать минут на личную гигиену и сборы — и вот девушки, потирая заспанные глаза, не спеша направляются к главному залу на завтрак. С другой стороны, уже вполне бодрые после обязательной утренней зарядки, к залу приближаются мальчики. Первый курс, правда, несколько сбит с толку, но привычка к такому распорядку очень быстро вырабатывается, особенно когда за дело берется тренер Кейнс.       Для мальчиков Дурмстранг не просто школа. Еще пятьдесят лет назад она больше напоминала военную академию, со строгими порядками, жесткой муштрой и изучением навыков магического боя. Пятьдесят лет назад это учебное заведение пересмотрело свою структуру, но все же полностью не смогло отказаться от таких эффектных методов воспитания подрастающих магов. В итоге профессора пришли к консенсусу — девочек, что начали набирать в те времена, обучали строго, но все же почти в таком же режиме, как и в прочих учебных заведениях; для мальчиков не изменилось практически ничего. Исключением стал отказ от двухнедельного выматывающего похода из-за частых столкновений с маглами, да от строевого передвижения по школе. Поэтому к залу приближалась не стройная колонна, а гомонящая толпа. — Я уже жду не дождусь нашего расписания! — падая на скамейку, потирала руки Мирна. Камилла несколько скептически посмотрела на подругу, а вот Томаш активно закивал головой. — Ведь теперь у нас будут чуть ли не индивидуальные занятия, к тому же намного больше свободного времени! — Которое мы будем тратить на поединки и попытки сделать все горы заданий, которыми нас завалят, — тут же вставил свой не менее скептический взгляд на новый учебный год Матиас. — Кстати, колитесь: кто что там выбрал?       Студенты переглянулись — каждый и хотел, и в то же время побаивался открыть свой выбор. Не все занятия вызывали одобрение, и после раскрытия своих будущих предметов можно было заполучить весьма нелестные прозвища, а то и лишиться вовсе дружеской поддержки. — Ну, с вами двумя все ясно, — указывая столовым ножом, которым намазывал джем на тост, на Мирну и Камиллу, прервал затянувшееся молчание Матиас, — Томаш наверняка взял все, что необходимо будущему ветеринару… — Исследователю магической фауны! — перебил его раздосадованный Томаш. — И я, к твоему сведению, кроме прочего, беру окклюменцию. — Боишься, что бундимун* прочтет твои мыслишки? А что, там наверняка есть нечто очень пошлое, — тут же отозвался Матиас, наблюдая, как его друг заливается краской. — Ой, смотрите, кажется, я угадал! — Матиас, твоей фантазии все равно никто не конкурент, — несколько охладила пыл однокурсника Камилла. — А окклюменция — невероятно полезная вещь. Но, к сожалению, не больше шести предметов. — Да, ограничили нас знатно, — вздохнула Клара, — но, с другой стороны, каждая профессия выше седьмого ранга предъявляет такие четкие требования, что ошибиться будет сложно. — Ну, тогда мне сказочно повезло — у меня же останется семейный бизнес в том случае, если мне надоест работать в департаменте, — усмехнулась Мирна. — А ко мне перейдет семейное состояние, — в тон ей ответила Камилла. — Так, а что там твой отец думает о нашей свадьбе, дорогая? — елейным голосом произнес Матиас, придвигаясь к ней ближе по лавке. — Что портить свою жизнь, пуская в нее пустословов — удел наивных фантазерок, — толкнула Ками плечом неудавшегося ухажера. — И все же я добьюсь твоей руки, о, неприступная! — патетически воскликнул Матиас.       На это Камилла лишь обреченно вздохнула. Многое изменилось за это лето — но вот клоунские выходки Матиаса были, видимо, абсолютом.       После завтрака мальчишки первыми покинули зал — у них начиналась тренировка магического боя. А вот девочкам ничего не оставалось, как идти к кабинету декана шестого курса — занятия начинались только с полудня, но девушкам не терпелось узнать, что их ожидает в ближайшие месяцы.       Деканом на шестом курсе неизменно выступал профессор Морген — тот самый, кто посвятил свою жизнь изучению некромагии. Кто угодно другой казался бы более подходящей кандидатурой — однако, вопреки первому впечатлению, профессор Морген был довольно активным участником ученической жизни. Но все же его внешность делала свое дело — Мирна весьма неохотно шла вслед за Камиллой, которая уже морально смирилась с частыми встречами со своим деканом в будущем. — Хм, не ожидал увидеть вас так рано, — открывая дверь учительской после нерешительного стука девушек, сказал профессор, — я планировал послать вывесить расписание в женской гостиной после одиннадцати. Впрочем, как я могу вам отказать? — Мирне показалось, что на почти неживом лице Моргена скользнула улыбка.       Профессор ненадолго отошел вглубь комнаты, но почти сразу вернулся, неся в руках какие-то листы. — Вот, для мисс Гогенгейм и для мисс Скленарж. Что-то еще? — Нет, спасибо Вам, — замялась Мирна, принимая туго свернутый свиток. Отчего-то спокойный, ровный голос профессора заставил ее смутиться — ведь почти пять лет она представляла его в образе ходячего мертвеца. — Спасибо, — более уверенно ответила Камилла и, взяв подругу под локоть, потащила ее в сторону библиотеки. — Кто бы мог подумать, что он все-таки человек, — как бы сама себе тихо произнесла рыжая. — Я, например, — усмехнулась ее подруга, — а вообще, на будущее — не смей обижать моего профессора. У него везде уши. И не только свои, — подмигнула она напоследок.

***

      Ожидание — самая ненадёжная во вселенной вещь. Ещё ни разу ни одно ожидание не совпало с действительностью. Она может быть лучше, может быть и хуже, но так, как вы могли бы себе это представить — никогда. В своей голове самый логично подготовленный сценарий жестоко уничтожается суровой реальностью.       Вот и сейчас Мирна была несколько разочарована. Расписание оказалось настолько свободным, что она с трудом представляла, куда же ей деть эту прорву времени. Всего шесть предметов — ничего удивительного, что у нее были дни, когда в расписании значилось лишь одно занятие! Однако девушка все же не отчаивались — ведь обучение будет наверняка в корне отличаться от того формата, что использовался на предыдущих курсах.       Поэтому она в предвкушении спускалась на первый этаж, где ее ждал первый урок окклюменции. Мирне ещё не приходилось бывать в классе, значащемся у нее в личном расписании. Он находился в основании одной из четырех мощных башен и по размеру сильно уступал привычным просторным классам. Но ведь и количество учеников теперь разительно отличалось. Даже было как-то неловко, ведь теперь ей придется заниматься с профессорами почти что наедине. — Ой, прости! — задев плечом кого-то, трущегося рядом с дверью, вырвалась из своих мыслей Мирна. — Ничего, — привыкший сам во все врезаться во время своих глубоких размышлений, ответил Томаш, — кажется, кроме нас, никто не подписался на этот предмет. — А чего тогда мы ждём? — ухмыльнулась девушка и толкнула дверь плечом.       Перед ними открылась совсем небольшая комната, освещённая лишь факелами с магическим огнем. Несколько парт и скамеек здесь выглядели так, словно ими пользовались ещё во времена Парацельса. Широкий учительский стол венчал всю эту невеселую пыльную композицию. — Хм. В этом году лишь вы двое решились овладеть сложным искусством окклюменции. Проходите, — раздался позади студентов тихий, спокойный голос. Даже когда он задавал вопросы, его интонация была утвердительной. Профессор Ноулан, чье происхождение терялось в тундровых лесах Якутии, отличался особым философским подходом к жизни, а именно — что должно произойти, все равно произойдет, а значит, не стоит волноваться по всяким пустякам. До пятого курса он обучал студентов работе с магической сущностью, проще говоря — учил беспалочковой магии. Это невероятно сложное умение для многих студентов осталось только поверхностным. Лишь немногие научились не только концентрации, но и правильному распределению магии внутри тела, что позволяло творить магию без предназначенных для этого инструментов. Шестикурсники, правда, все до одного вошли в ряды счастливых обладателей этого умения, но занятия с профессором Ноуланом стали для них самым сложным испытанием. Чего стоит только ледяная камера, в которой каждый студент должен был провести не меньше часа. В критических условиях, как правило, внутренние резервы магии проявлялись даже у самых безнадёжных студентов, но пережить этот час для многих было так же тяжело, как сразиться с драконом. — В окклюменции нет ничего сложного, стоит лишь понять ее основную сущность, — как только Томаш и Мирна заняли свои места, вдохновенно заговорил профессор, — вам всего лишь нужно перенаправить свою магию в голову, создавая вокруг своего сознания барьер. Единственный сложный момент — научиться в этом состоянии полностью абстрагироваться от своих мыслей. Существует, конечно, и более сложная техника подмены своих воспоминаний ложными… Но пока основы. Занятия будут сугубо практическими — список литературы на досуге. Приступим?       И вот опять утверждение. Но Мирна и Томаш лишь взволнованно переглянулись, не обратив на это внимания. Вот так сразу приступить к практике! — Вы готовы? — утвердительно спросил профессор Ноулан, когда девушка решительно встала и вышла в проход.       Многочасовые тренировки не проходят даром. Это на первом курсе Мирна могла потратить не один час, чтобы достичь единения со своей внутренней сущностью. Теперь же магия внутри нее подчинялась ей безоговорочно, на подсознательном уровне. Поэтому девушка сделала глубокий вдох, выбросила все мысли из своей головы и сконцентрировалась.       Профессор Ноулан не шелохнулся. Он не делал пассы руками, не произносил никаких заклинаний и, кажется, даже забыл о стоящей перед ним ученице. Однако даже Томаш, сидящий сейчас в некотором отдалении, почувствовал, что преподаватель выпустил мощный поток магии. Лицо Мирны исказилось, будто она старается изо всех сил удержать рушащийся карточный домик — на лбу выступил пот, руки сжались в кулаки, решительный взгляд буравил профессора. Секунды трансфигурировались в часы, а девушка все пыталась сохранить целостность своей ментальной стены. Но как бы она ни пыталась, кирпичики вываливались из массивного заграждения, пропуская внутрь ее сознания чуждый разум. Ощущения, будто кто-то легко прикасается к ее памяти, вызвали сонм мурашек по всему телу девушки. Она резко отвела взгляд и упала на стул, так удачно стоявший рядом. — Хорошо, — лаконично отозвался на ее попытку профессор. Эта небольшая тренировка, казалось, была для него легким развлечением. — Не знал, что вам в душу так запала ледяная комната. — Когда я почувствовала, что не могу сдержать Вас, я сконцентрировалась на одном воспоминании, — устало отозвалась девушка. Она дрожащей рукой отерла лоб, с удивлением понимая, как много сил из нее вытянул этот маленький эксперимент. — Вы читали введение в окклюменцию. Это правильный ход в вашей ситуации, — согласился преподаватель, затем он перевел взгляд на Томаша. — Ваш черед.       Томаш, как и Мирна до него, решительно шагнул вперед. Хотя он не вышел ростом, да и тренер Кейнс не смогла создать из него настоящего воина, все же, когда дело касалось магических искусств, он становился настоящим бойцом. Его упорство по прочности не уступало стенам замка, который в прошлом выдерживал нашествия горных троллей.       В этот раз профессор не стал уточнять готовность студента, а сразу применил заклинание Легилименс. Юноша сопротивлялся. Он даже слегка оступился, когда профессор усилил нажим, но не заметил этого. На секунду показалось, что в его глазах промелькнули фиолетовые искры — и в тот же миг Томаш отступил, ухватившись за край парты. — Отлично, — так же скупо похвалил преподаватель, — теперь мне ясно, с каким материалом придется иметь дело. Значит, сейчас мы разберем ваши основные ошибки, а затем снова приступим к практике.       Тяжело дышавшие шестикурсники переглянулись. Теперь они в полной мере смогли почувствовать, что этот год будет самым сложным за все время обучения.

***

      Спустя четыре часа двое студентов покинули класс профессора по окклюменции. Ощущения были такие, будто все это время по их головам с упоением бил дубинкой тролль. Мысли путались, и Мирна даже боялась, что не сможет нормально дойти до своей гостиной — так много сил было потрачено на блокировку мыслей. Томаш ничуть от нее не отличался. В молчании они дошли почти до самого конца коридора, как вдруг восторженные крики и болтовня прервали их блаженную тишину. — Виктор, ты и вправду такой, как писали газеты… — Ах, у тебя такие сильные руки, Виктор! — Может, ты мог бы дать мне несколько уроков квиддича?       Сцена, развернувшаяся перед двумя шестикурсниками, не вызывала ничего, кроме отвращения. Стоя у стены, Виктор Крам, известный спортсмен и семикурсник Дурмстранга, был взят в плотное кольцо потерявшими всякий стыд студентками. Видимо, то, что он поймал этим летом снитч на Чемпионате Мира, сделало его настолько привлекательным, что девушки не могли себя больше держать в руках. — Вы что себе позволяете? — вышла из ступора Мирна, воинственно направляясь к беснующейся толпе фанаток. — Неужели вы забыли, где находитесь? Свои гормональные амбиции надо было оставлять за дверью этого учебного заведения!       Девушки, в основном с четвертого и пятого курсов, с нескрываемой неприязнью уставились на нее. Как смела эта девчонка вмешиваться, когда их идеал находился так близко? — Это не твое дело, лучше иди, куда шла, — ядовито прошипела одна из них. — Именно! Сама-то тоже не домашнее задание делала с тем парнем, а? — Лучше не суй нос не в свое дело, — добавила та, что стояла почти вплотную к Виктору. — Хм. Во-первых, я, как шестикурсник, имею право вмешиваться, если вижу неподобающее поведение, и назначать дисциплинарное наказание. Во-вторых, если мне не изменяет память, сейчас у пятых и четвертых курсов начнется магия стихий и травология соответственно. А в-третьих, если среди вас, зарвавшихся девиц, есть достойные, то я буду ждать в зале дуэлей сегодня вечером в назначенные часы, — ледяным тоном, так похожим на тон профессора Принтезис, произнесла Мирна. — А теперь быстро разошлись!       Девушки, все еще бросая неприязненные взгляды на ту, что лишила их такого лакомого куска, пришли ко вполне разумному выводу, что с этой студенткой лучше не связываться. Хотя Мирна и знала, что наверняка таким поведением наживет себе немало врагов, это ее не особенно беспокоило. Как ставить на место обнаглевших выскочек она знала, к тому же никогда не упускала возможность сделать это посредством дуэли. — Спасибо, — тяжело выдохнул чемпион, как только его фан-клуб удалился, — я понятия не имею, как от них отделаться. — Не ходить одному, например? — пожала плечами девушка. Ей было немного жалко человека, который и хотел-то лишь спокойно играть в квиддич да заниматься своим образованием. Слава — наверное, самое худшее, что могло с ним случиться. — На моем курсе никто больше не изучает окклюменцию, — вздохнул Виктор снова и направился в сторону кабинета, привычно косолапя и чуть горбясь. Внезапно он развернулся, будто что-то вспомнил. — Я знаю, что все думают. Что я стану чемпионом от Дурмстранга благодаря ему, — сурово посмотрев на застывших Томаша и Мирну, выпалил он. — Да, многие так и думают, — не стала врать девушка, — но есть и те, кто знает: если это произойдет, то лишь потому, что ты достоин.       Крам внимательно посмотрел на девушку, будто пытаясь прочесть по ее лицу то, что она на самом деле думает. Затем он опять развернулся и теперь уже чуть более уверенно направился на занятия. А оставшиеся студенты лишь переглянулись и поспешили в библиотеку — до вечерней тренировки нужно было еще обзавестись немаленьким списком книг.       Первая неделя выдалась настолько тяжелой, что собравшиеся в понедельник утром студенты не были уверены, что смогут протянуть в таком темпе целый год. Свободное время, на которое сетовала Мирна совсем недавно, уходило на горы домашней работы и тренировки навыков. Ничего удивительного, что шестикурсники больше не сияли энтузиазмом, неохотно поедая завтрак. Рядом с тарелкой Мирны с достоинством сидел ее ручной ворон — первые письма из дома прибыли почти по расписанию. Девушка, не глядя, отрывала кусочки ветчины и подбрасывала их в сторону птицы — тот ловил их с грацией акробата, довольно расправляя крылья при особо сложном броске. — Хугин, не паясничай, все и так знают о твоей феноменальной ловкости, — в шутку укорила его Камилла, когда ворон крылом слегка задел ее тарелку. На такой выпад птица грозно щелкнула клювом, сорвалась с места и улетела в сторону птичника. — Какой нежный, — проворчала Камилла, ковыряясь в своей яичнице. — А где Матиас? Он бы ни за что не упустил повод вставить одну из своих скабрезных шуточек, — словно очнувшись ото сна, спросила Клара. — В своей любимой душегубке, — не без содрогания ответил Томаш. — Уже? Это новый рекорд, — удивилась Мирна. — Он врезал пятикурснику, который пытался бросить вызов на дуэль кому-то со второго курса, — скорбно пояснил Томаш. — И, конечно, директор увидел лишь удар, — презрительно отбросив вилку, скривилась Камилла. Аппетит, который и так еле пробудился, пропал совсем. — Вечером, значит, встречаемся как обычно? Мне как раз прислали коробку конфет в честь нового учебного года. Придется спустить их на нашего героя, — сказала Мирна, но все же не смогла скрыть беспокойства за друга. Наказание, которое так часто зарабатывал себе Матиас, было не из легких. Студента на несколько часов запирали в узком каменном мешке, где можно было только стоять. Магия там блокировалась. Света не было. Суть была в том, что провинившийся ученик должен был осознать всю тяжесть своего поступка. Самое ужасное в этом наказании было то, что его почти никогда не получали заслуженно. Каркарову словно доставляло удовольствие истязать достойных студентов, а на настоящих виновных смотреть сквозь пальцы.       Тяжёлые мысли после такой новости уничтожили остатки аппетита и студенты шестого курса, без прежнего энтузиазма, поплелись на занятия. Единственное, что хоть немного грело их — это назначенное на вечер рандеву.       Понедельник, несмотря на такое безрадостное утро, пролетел почти незаметно. Погрязнув в сотне мелких дел и проблем, ребята не замечали, как время летело вперёд, словно торопя события. Мирна и Камилла, которые решили привести в порядок свои работы по заклинаниям, с удивлением обнаружили, что за окном уже начали сгущаться сумерки. Ни слова не говоря, девушки сложили свои недописанные работы и поспешили на выход.       В Дурмстранге старшекурсники имели особый ряд привилегий. Так, они могли себе позволить передвигаться по школе после отбоя, но только если у них имелась обоснованная причина. И эту причину нужно было озвучить не абы кому, а горгулье, что стерегла вход на женский этаж. Но заколдованное изваяние никогда не располагало большим числом извилин — по этой причине все старшекурсники в любое время дня и ночи выбирались в «библиотеку». Такая удобная причина погулять по ночам передавалась из поколения в поколение студентами, начиная с самого открытия крыла для девочек.       Мирна и Камилла быстро шли по темным школьным коридорам. Факелы в это время горели через один, что было весьма кстати. Хотя эта была первая вылазка девушек как старшекурсников у них ещё сохранились воспоминания о том, как им приходилось хитрить всего несколько месяцев назад. Попасться после отбоя для тех, кто учится на пятом курсе и младше — все равно, что пнуть мантикору. Поэтому подруги, ещё не веря в свои права, перебежками направлялись к незаметной дверке, которая вела прочь из замка. Об этом проходе знали немногие. Он вел во внутренний двор замка, к той части где расположились заброшенные конюшни. Раньше там содержали магических ездовых животных, но после установления власти Каркарова от них пришлось отказаться. Директор считал, что морфорогов более чем достаточно — а значит выделенные на школу средства можно тратить в ином направлении.       Девушки прошли в заваленное чуть сгнившим сеном помещение со стойлами. Хотя тут уже давно никто не работал, группе студентов, устроивших тут свое тайное логово, нравилась атмосфера конюшен. А поддерживать магией эту самую атмосферу труда не составляло. Мирна быстро прошла в одно из стойл, где их ждали трансфигурированные из старых тюфяков мягкие широкие подушки. Камилла подошла через минуту, обойдя все помещение в поисках скрытых подслушивающих артефактов. За лето могло многое измениться, так что всегда следовало оставаться настороже.       Девушки притаились, молча ожидая своих друзей. Они не стали зажигать огонь раньше времени — могло быть и так, что парням не удастся выбраться из своего корпуса, славившегося особой строгостью нравов. Напрягая слух, подруги ждали. Спустя всего несколько минут после захода солнца на входе в их убежище послышался тихий шепот. Мирна и Камилла напряглись. Если их застанут здесь непрошеные гости, даже если и студенты, то им грозит отчисление. Поэтому они с облегчением вздохнули, когда к ним приблизились знакомые силуэты. — Так, и где мои конфеты? — упав с разбега на одну из подушек, развязно спросил Матиас. Его голос был привычно дерзок, но друзей обмануть ему не удалось — наказание прошло не слишком гладко. — Они не твои, а мои, — поправила его Мирна, однако угощение все же достала, — и ты их получишь с одним условием. — О, Мирна, не ожидал найти в тебе навыки шантажиста, — усмехнулся парень, слегка приподнимаясь на локтях. — Я прошу тебя лишь об одном, Матиас, — строго продолжила девушка, не обращая внимания на его паясничество, — постарайся хоть пару недель удержаться от необдуманных поступков! Ну это же новый рекорд даже для тебя — схватить душегубку на второй неделе учебы! — Я не виноват, что учусь с гнилыми выродками, — пожал плечами Матиас, выхватывая коробку конфет из рук Мирны. — Все приспосабливаются, — цинично пожала плечами Камилла, поправляя сбившуюся юбку, — тем более твой поступок в итоге оказался бессмысленным. Тот мальчишка, которого ты защитил, все равно попал на дуэль и теперь отлеживается в магпункте. — Черт! — выругался блондин, набив при этом полный рот шоколада.       Внезапный резкий звук заставил друзей дернуться — но это всего лишь ворон Мирны опустился на край стойла. — Летающая курица, — стараясь скрыть свой конфуз от испуга, пробормотал Матиас. — Вообще-то он здесь для того, чтобы следить, — ядовито ответила ему Мирна. Девушка внимательно посмотрела на ворона, на что тот резко качнул головой. — Все тихо. — А мне Хугин нравится, — чуть слышно сказал Томаш, — уж явно лучше змеи, что досталась мне. Ладно, я тут не просто так пришел любоваться на эго Матиаса, — перевел тему мистер Энциклопедия, — рассказывайте давайте про свои особые предметы. — Если тебе так интересно, что ж сам их не взял? — скривилась Камилла. Ей-то выбирать не приходилось, и теперь она испытывала по этому поводу особую склизкую скорбь, засевшую в ее сердце. — Ну, магия крови пока не так интересна, как можно подумать, — принимая огонь на себя, начала Мирна, — тем более оборонительная. Тем более занятий у меня было всего два. — И что, там прям надо резать себе вены и окроплять все своей кровью? — загорелись глаза у Матиаса. — Дурак, — ничуть не обидевшись, осадила его рыжая, — у меня же особая палочка. Когда у меня возникает потребность в этой магии, из ее рукоятки вбок резко выстреливает маленький шип. Капли крови вполне достаточно, — слегка потирая правую ладонь закончила она. — Однако, судя по всему, ощущения не из приятных, — заметив ее движение, констатировал Томаш. — Что есть, то есть. Но профессор Принтезис сказала, что к этому привыкаешь. Да и не так уж и часто требуется эта магия, если так подумать, — успокаивая скорее себя, чем других, сказала Мирна. — А в остальном? Чем она отличается? — заинтересовалась теперь и Камилла. — Ну, магия получается… красная. Например щитовые чары образуют вокруг тебя кокон, будто созданный из кровавых нитей, — тихо ответила Мирна, — и этот щит прочнее обычного на несколько порядков. Конечно, Аваду не отразит, но все остальное…       Друзья зачарованно ее слушали, старясь представить себе эти ощущения. Каждый из них уже выбрал свой путь, однако всегда было любопытно, не оступился ли ты. А власть, которую дает магия крови, кажется со стороны весьма соблазнительной. — Но у вас же тоже что-то интересное началось наверняка, — уставшая от такого повышенного внимания, ни к кому конкретно не обращаясь, спросила девушка. — Все равно вы не отстанете, — пожала плечами Камилла, — и сразу хочу сказать: оживление человека не входит в шестой курс. Мы пока изучаем лишь теорию. И то основы. — И все же я не могу представить, каково это — общаться с трупами, — содрогнулся Матиас. — Правило десяти минут. Иначе они становятся инферналами, — заученной фразой из учебника ответила Ками. — Жуть какая. Не, я уж лучше продолжу исследования фауны северной Европы, — добавил свое мнение в общий котел Томаш. — А у тебя, Матиас? Что ты нового узнал, кроме того, что твое бесполезное чувство справедливости за лето никуда не испарилось? — спросила с иронией Мирна. — Ну, что у меня. Скука смертная. Анатомия, лечебные зелья, лечебная травология, магическая хирургия… Ой, да ничегошеньки интересного! — всплеснул руками паяц.       Друзьям оставалось лишь качать головами: что можно с него взять? Тихий вечер продолжился под смех друзей и с надеждой на загадочный отбор студентов. Хотя каждый из них понимал, что это пагубно отразится на учебе, все же поездка в Англию смущала разум почище любовного эликсира. И встреча, плавно переходящая в ночь, летела на крыльях ворона незаметно.

***

      Недели, сначала казавшиеся вечностью, постепенно превращались в стремительно летящие мгновения. Хотя ожидание отбора несколько замедляло их бег, но все же определенная рутина, в которую превращалась учеба, делала свое дело. Студенты вошли в свой ритм, тратя большую часть времени на занятия и домашнюю работу. Горы свитков, казавшиеся ранее невыполнимыми заданиями, становились лишь монотонной, но не очень-то и сложной работой в час досуга. Поэтому почти никто из старшекурсников, придя в один из октябрьских дней в Главный Зал на завтрак, не был готов к тому, что отбор состоится уже в ближайшие дни. Об этом все любопытствующие могли узнать из большого объявления, висевшего прямо в воздухе во главе столов пятого, шестого и седьмого курсов.       Среди совершеннолетних волшебников сразу воцарилась особая будоражащая атмосфера. Воздух вокруг столов старшекурсников искрил от предвкушения, причем в прямом смысле этого слова. Ни один из учеников не знал, чего стоит ждать, но абсолютно все помнили слова директора. «Беспристрастный отбор» — вот, что грело душу даже отъявленным хулиганам, не говоря уже о тех, кто успел провести нелегкие часы в душегубке. — И все же мне непонятно: отчего наш любимый директор так рискует? Неужели он не мог перестраховаться? Или, возможно, беспристрастный отбор — лишь пустые слова? — не унимался Матиас. После возвращения из очередного путешествия в замкнутое пространство душегубки настроение у него было крайне язвительное. — Ну, здесь подвоха, как ни странно, нет, — пожал плечами Томаш, не обращая внимания на саркастическую ухмылку друга, — просто все дело в самом кубке. Кому в голову придет выставлять заведомо слабого ученика, когда на кону престиж школы? А кое-кто никогда не прочь потешить свое самолюбие, — не смог удержаться и он от колкого выпада. — Тем не менее я теряюсь в догадках, — отмахнулась от этого обмена ядовитыми тычками в сторону директора, сказала Камилла, — какой же способ выберут преподаватели, чтобы отобрать достойного? По общим баллам за учебу? — Не, он же говорил про духовные качества тоже, — покачала головой Клара. — Тогда какой-нибудь артефакт. — В Хогвартсе, я читала, есть такая распределяющая шляпа, — припомнила Мирна, — когда ее надевают на голову, она заглядывает в самую твою сущность, чтобы определить, какому факультету ты соответствуешь. Может, типа такого артефакта? — Да что толку теряться в догадках, — махнул рукой Матиас, — скоро и так все узнаем. Зато я только теперь понял: про эту английскую школу узнавала только рыжая? — Сам ты… рыжий, — бросила Мирна, впрочем, ничуть не возмутившись, — тем более, неужели никому неинтересно, куда же может нас забросить жребий уже через недельку? — Книг по этой теме, конечно, много, — подал голос Томаш, — однако действительно полезных только парочка. И я планировал почитать их по дороге в Хогвартс. Согласись, это логично. Ведь если тебя не выберут, зачем забивать голову бесполезной информацией? — Бесполезной? — удивилась Мирна. — Я так не считаю. К тому же читать про эту школу было весьма увлекательно. Она так сильно отличается от нашей! — Все, никаких разговоров больше! Во-первых, испортишь мне все сюрпризы; во-вторых, у меня уже аппетит из-за нервов начал пропадать. А это беспрецедентная и невосполнимая потеря для такого прекрасного растущего организма, как я! — воскликнул Матиас, подкладывая себе на тарелку двойную порцию омлета. — Да уж, невосполнимая, — усмехнулась Ками и тоже приступила к завтраку.       Эти несколько дней были ничуть не легче, чем первая учебная неделя. Все студенты, которые планировали попасть в число отобранных, боялись лишний раз вздохнуть или как-нибудь не так или не туда посмотреть. Те же, кто еще не достиг возраста совершеннолетия, развлекались как могли, провоцируя старших на необдуманные поступки. Хотя поколебать дух истинного дурмстрангца было невозможно. А хулиганов, что стремились проверить на прочность старшекурсников, почти всегда настигала суровая кара в виде профессора Принтезис.       Правда, были в школе и такие студенты, кто решил ничего не менять и покорно вручить свою жизнь в руки рока. У них могли быть самые разные на то причины: от безразличия к путешествию в другую страну до стойкой уверенности, что они и так являются абсолютом во всем. Или, как в случае с Матиасом, стойкое нежелание менять в своей жизни хоть что-то ради возможности попасть в список лучших. Эти дни он провел, иронично изводя своих однокашников на предмет несовершенства поведения и советов, как можно это исправить. И доводить до белого каления всех окружающих у него получалось намного лучше, чем у его более молодых подражателей.       Наконец-то день отбора настал. Ужин в Главном Зале еще не начался, а все студенты уже собрались за своими столами, ожидая невиданного прежде зрелища. Нервозность старшекурсников достигла того предела, когда становится уже все равно, выберут их или нет — лишь бы это безумие ожидания скорее закончилось.       Когда открылась боковая дверь и преподаватели, один за другим, начали занимать свои места, в зале наступила выжидающая тишина. Последним вошел директор. Казалось, он специально движется к своему креслу так медленно. Не исключено, что так оно и было. — Студенты! Настал день, когда среди тех из вас, кто достиг совершеннолетия, выберут лучших. Я понимаю, вы ждали этого дня не меньше, чем начала учебного года. Поэтому, я думаю, несколько минут ничего не решат. Отбор будет произведен сразу после ужина. А пока — приятного аппетита!       В последних словах было столько нескрываемой иронии, что у всех старших курсов вырвался в едином порыве возмущенный вздох. Большего, к сожалению, они ничего не могли себе позволить. Но, как и предполагал Матиас, Каркаров не был бы собой, если бы не испортил всем праздник.       Студенты ели вяло — еда, даже такая вкусная и разнообразная, просто не лезла в горло. А развлечение вроде ковыряния вилкой в тарелке вскоре наскучило. Ученики не стремились завязать разговоры, потому что напряжение от предстоящего выбора будто склеило все мысли в голове, превратив их в серую, склизкую кашу. Наконец директор решил, что довольно измучил своих студентов. Стоило ему подняться, как все отставили свои тарелки и устремили взгляд на Каркарова. — Меня огорчает ваше отсутствие аппетита. Но, надеюсь, последующая церемония несколько скрасит ваш вечер, — усмехнулся он, глядя куда-то в сторону боковой двери. Через мгновение она открылась, и в проход вышел профессор, преподающий изучение магических тварей. Он приблизился к центру стола преподавателей, неся в обеих руках нечто, накрытое плотной светлой тканью. Профессор встал по правую руку от директора, ожидая дальнейших приказов. — Ну что, время начинать отбор! — воскликнул Каркаров и одним движением сдернул ткань.