Темный север

      Когда покрывало спало, все студенты от неожиданности зажмурили глаза. Самые нетерпеливые успели увидеть прутья клетки, которая могла вместить и крупного феникса. Однако их неосмотрительность дорого им стоила — неприспособленные к яркому свету глаза ещё долго видели перед собой лишь белое пятно.       Остальные же постепенно смогли взглянуть на то, что скрывал покров. И тут же шум голосов, схожий с прибоем в вечернее тихое время, накрыл главный зал. Куча одинаковых вопросов повторялись сразу несколькими голосами. «Что это?», «Ну и как это поможет?», «Она всегда была в школе?» Лишь исключительные личности, вроде Томаша, сейчас чувствовали свое превосходство над толпой как никогда раннее. — Хм, очень неординарное решение, — усмехнулся он, глядя на обитателя клетки, — я бы сказал, весьма изысканное. — Да что это такое-то? — не выдержала Камилла, не отрывая взгляда от существа, которое с любопытством смотрело на студентов. Стоило яркому сиянию несколько утихнуть — и в очертаниях его легко можно было рассмотреть странную птицу. Ее яркие золотистые перья сверкали, словно были металлическими. Длинный хвост не помещался в клетке, через прутья свисая вниз на целый метр. Но самое странное в ней было лицо. Именно! У птицы было человеческое лицо. Женское, если быть точнее. — Сирин? — неуверенно предположила Мирна. О магических существах она знала не очень много, но что-то слышала о таких птицах. — Ошибка дилетанта, — хмыкнул Томаш. Однако пронзительный взгляд, брошенный на него ущемленной девушкой, заставил отложить свои лавры победителя, — это ее сестра, птица Гамаюн. В то время как Сирин приносит несчастье и сводит людей с ума своим голосом, Гамаюн — предвестник счастья. Кроме того, ее мудрость не знает пределов, и она может читать правду в людских сердцах. Лучше способа найти достойных и не придумаешь! — воскликнул юноша, радуясь не столько выбору этого варианта отсева, сколько возможности блеснуть своими знаниями. — Так, как она будет выбирать? Каркаров выпустит ее, и на кого она нагадит — тот и едет, так, что ли? — не изменил своей манере Матиас. При этих словах Томаш так посмотрел на своего друга, что тот предпочел больше не отпускать скабрезных шуточек. Хотя бы ближайшие десять минут. — Птица, что я сейчас держу в руках — это известная Гамаюн. Если бы вы действительно учились в этих стенах, а не тратили время ваших профессоров, вы бы знали, что она отличается мудростью, которую обычным смертным не достичь никогда. Хотя сейчас я держу её в клетке, это лишь формальность. Наша гостья сама согласилась помочь в деле отбора. Поэтому приготовьтесь.       С этими словами директор легко открыл дверцу клетки. Птица, в подтверждение его слов, не слишком торопилась на выход. Она ещё раз внимательно осмотрела собравшихся, закончив самим Каркаровым, и лишь потом грациозно покинула свою обитель. Облетев весь зал, Гамаюн вернулась в столу преподавателей, усевшись на спинку стула профессора Ноулана. Тот отреагировал на столь необычное соседство в свойственной ему манере, а именно — никак. — Гамаюн, я взываю к твоей мудрости и прошу указать двадцать студентов, достойных сразиться за Кубок Турнира Трёх Волшебников, — звенящим от напряжения голосом обратился к птице профессор, изучающий магических существ. В его глазах, казалось, застыли слезы счастья — ведь не каждому удается получить благоволение одной из древних птиц. — Я услышала твою просьбу, человек, — раздался голос, совершенно непохожий на людской. Все студенты растерянно оглянулись по сторонам: они хотели убедиться, что этот голос звучал не только у них в голове, словно птица общалась телепатически. Отзвуки фразы, произнесенной Гамаюн, ещё дробились в вышине сводчатого потолка, а птица уже вновь успела взлететь.       Теперь она зависла прямо над центром зала, медленно взмахивая своими огромными крыльями. Раз, второй, третий… Эти взмахи словно гипнотизировали студентов. Все с замиранием сердца наблюдали, что же последует дальше.       Внезапно очередной взмах получился у птицы резким, хлестким, как удар бича. От ее крыльев во все стороны брызнули яркие всполохи. Ученики инстинктивно прикрыли головы, однако искрящиеся пятна замедлились, а затем и вовсе зависли на мгновенье в воздухе, рядом с Гамаюн. Теперь все отчётливо видели, что эти искры — перья птицы. Они, сопротивляясь законам физики, продолжали висеть рядом с фантастическим созданием. Затем птица чуть заметно кивнула — и перья быстро полетели в сторону столов старшекурсников. Те же, кто сидел ближе всех к птице, с облегчением вздохнули — такое соседство было для них слишком довлеющим.       Перья, скользя и обгоняя друг друга, пронеслись по залу. Но, приближаясь к своим будущим владельцам, некоторые из них начали заметно замедляться, словно решаясь на что-то. И вот первое из них, на секунду зависнув над головой одного из семикурсников, начало плавно опускаться. Юноша подставил руку и золотое перо мягко легло в его раскрытую ладонь.       Другие перья, постепенно тоже начали находить своих владельцев. Послышались изумленные и счастливые вздохи — студенты, получившие пропуск на Турнир, заметно оживились. Но когда одно из перьев спустилось на руку Виктора Крама, многие отвлеклись от своей личной победы и начали поздравлять самого молодого профессионального ловца в истории. Тот скупо улыбался, пряча за хмурой внешностью тревогу и опасения новых всплесков популярности.       Два пера почти синхронно зависли над головами Мирны и Камиллы. Ками, соответствуя своей аристократической родословной, вытянула вперёд ладонь и ожидала, когда же дар птицы упадет на неё. Мирна же, потеряв всякое терпение из-за издевательских задержек директора, выбросила руку вверх и сама схватила перо. — Ай! — воскликнула она, раскрывая ладонь. Перо вырвалось на волю, взвилось вверх и слегка стукнуло девушку по лбу. На её ладони осталось лёгкое покраснение — след от ожога. — Видишь, до чего доводит твоя вечная спешка, — ухмыльнулась её подруга, наблюдая, как перо вновь плавно опускается вниз. На этот раз Мирна не стала выделяться из толпы и просто подождала, когда перо коснется здоровой ладони.       К этому времени девятнадцать перьев уже нашли своих хозяев. Томаш, получив свой подарок, сразу же принялся изучать его структуру, плотность и чуть ли не химический состав. Матиас, задумчивый как никогда, наблюдал за полетом последнего перышка. Клара, затаив дыхание, молила про себя всех старых богов, чтобы оно досталось ей.       Золотое перо сильно колебалось. Оно то летело в сторону стола седьмого курса, где дар Гамаюн ждало ещё пять человек, то вновь направлялось к шестому курсу. Все, кто находился теперь в Главном зале, словно единый организм, прожигали последний билет в Англию взглядом. Наконец перо выбрало свою цель и стремительно, будто извиняясь за промедление, устремилось вниз. Оно летело так быстро, что тот, кому оно предназначалось, не успел даже протянуть руку. Золотая искорка опустилась на стол, прямо перед ликующим Матиасом.       Как только юноша коснулся пера, Гамаюн сорвалась с места и, пролетев сквозь огромное витражное стекло, вернулась на свободу. Многие проводили ее зачарованным взглядом.       Стоило хвосту птицы навсегда раствориться в витраже стекла, зал словно преобразился. Многие стремились поздравить победителей и поддержать тех, кому суждено было остаться. Однако строгий взгляд директора вновь вернул всех на землю. — Что ж, выбор сделан. Хотя некоторые кандидаты вызывают серьезное сомнение, — с этими словами он кинул презрительный взгляд на Матиаса и ещё пару студентов, — я не могу спорить с мудростью древней птицы. Завтра на закате корабль отчалит. Я хотел бы, чтобы все студенты, которые прошли отбор, заранее собрались и были готовы к отплытию.       Его слова ученики встретили довольно сдержанно, хотя все внутри них кричало от радости. Даже то, что они остаются здесь, скрашивалось отъездом директора: чем не праздник? — Поверить не могу, — задумчиво вертя перо между двух пальцев, сказал Матиас. В эту минуту зал взорвал шум аплодисментов — это с поздравительной теплой речью выступила профессор Принтезис. Студенты словно сбросили тяжёлое ярмо вместе с уходом директора. Хотя строгость его зама не вызывала сомнений, каждый из собравшихся в этом зале знал — к справедливости она относится не менее рьяно. К тому же, поощрительные намеки не прошли мимо ушей студентов, и зал вновь и вновь наполнялся поздравлениями и здравницами.       Праздник затянулся бы до самой ночи, но преподаватели вовремя вспомнили, что занятия завтра никто не отменял. Несколько расстроенные тем, что кутёж придется прервать, студенты медленно направились на выход. Сначала зал покинули младшие курсы, кидая завистливые взгляды на прошедших отбор, затем настала очередь старшекурсников. — Вот это вечер, это я понимаю! Я уж думал, наш любимый директор не позволит как следует порадоваться накануне отъезда, — вернувшись к своей излюбленной манере общения, выдал Матиас. — Знаете, а мне показалось, что он чем-то обеспокоен. Словно… не знаю… он напуган, — задумчиво отметила Камилла. Она лучше своих друзей умела читать по лицам, однако в этот раз все были удивлены ее предположением. — Он? Обеспокоен? Да ладно, это невозможно. Хотя наверняка переживает за Виктора. Курица-наседка, — снова отозвался Матиас.       Они уже были рядом с дверью, как их нескладный друг резко остановился и хлопнул себя ладонью по лбу. — Ох, я такой дурак! — Наконец-то признал, — усмехнулась Мирна, но тоже остановилась. — Клара, мы так радовались, что совсем забыли о тебе! — развернувшись к притихшей девушке, воскликнул Матиас. — Ты в порядке?       Клара с усилием заставила себя улыбнуться, но улыбка вышла настолько фальшивая, что даже сама девушка это поняла. — Мне так жаль! И почему бы этой птице не выбрать тебя? Как по мне, ты точно достойней Матиаса, — приобняв поникшую подругу, сказала Мирна.       Матиас скорчил такую рожу от ее слов, что даже Клара чуть тихо хихикнула. — Ну, я думаю, все дело в формулировке. Гамаюн выбирала достойных для турнира, может, дело в этом? — не смог отказаться от своей природной наблюдательности Томаш. — Ну конечно! Ведь если есть список самых достойных магов Дурмстранга, то Клара там точно в первой десятке! — не прекращая обнимать подругу, согласилась Мирна. — А мы тебе будем писать каждый день! А если захочешь, то я могу прислать даже часть этого Хогвартса. Тебе башенку или зубец со стены? — ободряюще улыбнулся Матиас. — Спасибо, правда, — чуть слышно, стараясь скрыть дрожь в голосе, ответила Клара, — я же понимаю, в этом нет ничьей вины. — Кроме Гамаюн. Ну, попадись она мне! — погрозил кулаком Матиас, и тут же схватился рукой за карман. Смешно пританцовывая, он выхватил перо птицы и отшвырнул в сторону. То, ярко вспыхнув, взметнулось вверх и атаковало его голову. — Я шутил, слышишь? Шутил! — рванул с места Матиас, спасаясь от последствий своего неугомонного языка.       Остальные, смеясь и выкрикивая ему вслед ободряющие реплики, покинули Главный зал.

***

      На другой день, стараясь не опоздать, Мирна и Камилла вышли из дверей замка. Внутренний двор уже припорошил первый снег, и, когда они ступили на дорожку, он приятно хрустел под их сапожками.       Вчера вечером прощание затянулось. Из всех девушек лишь они две отправлялись в Англию — даже три студентки с седьмого курса не смогли пройти строгий отбор. Но старшие курсы на то и старшие, что там учатся уже почти взрослые маги. Поэтому в общей гостиной Мирне и Камилле закатили маленькую прощальную вечеринку. У совершеннолетних студентов есть свои лазейки, так что достать снедь и имбирное пиво не составило труда. До поздней ночи девушки строили планы, делились советами и обещаниями. На исходе третьего часа ночи они разошлись, торжественно поклявшись, что оставшиеся присмотрят за Кларой, а уезжающие пришлют им из Англии как можно больше интересных подарков.       Ничего удивительного, что собирались на другой день девушки впопыхах. Их вещи должны были доставить на корабль эльфы, служившие в замке. Но ведь эти самые вещи ещё требовалось успеть распихать по чемоданам! По комнате летали книги, одежда, украшения и множество разнообразных женских вещичек, что совершенно бесполезны, но жить без них никак нельзя. Клара помогала, как могла — она уже смирилась со своим грядущим одиночеством, хотя и помнила, что среди семикурсниц у неё теперь есть новые подруги.       Титаническими усилиями девушки справились с непосильной задачей, и теперь, свободные и счастливые, уверенно шли в сторону озера. Выкроив достаточно времени, они решили прогуляться, чтобы привести в хоть какой-то порядок смятенные чувства. Не каждый день тебя ведь выбирают для поездки за границу, чтобы побороться за звание лучшей школы! Поэтому подруги шли молча, погруженные каждая в свои мысли, полные самого настоящего волшебного предвкушения.       На стены, ограждающие замок, уже начали подтягиваться первые провожающие. У многих ещё шли уроки, но даже страх наказания не смог отпугнуть самых любопытных студентов от интересного зрелища. Хотя сам корабль и потерял для некоторых свою новизну, был в проводах своих знакомых в далёкие края некий романтичный флёр, так редко встречаемый в стенах школы.       Мирна и Камилла шли довольно быстро и ни разу не оглянулись на оставленную ими школу. Они брели у самой кромки озера, в чьих чёрных глубинах скрывалась первобытная тайна. Корабль, так внезапно закрывший им обзор, стал для девушек сигналом к пробуждению от своих дум.       Они поднялись на знакомую палубу. Кроме них, там уже собралось десять юношей с трёх курсов, которые в нетерпении прохаживались по деревянному настилу. Без управляющего корабль казался мёртвым, словно важная часть, живая и деятельная, покинула его навсегда. Паруса трепыхались на ветру, но своими порывами они нагоняли лишь большую тоску. — Пошли вниз, — потянула подругу Мирна, — а то тут слишком тревожно. — А разве ты не хочешь попрощаться со школой? — удивилась такому предложению Ками. — О! Не ожидала это услышать от тебя. Откуда такая сентиментальность? — усмехнулась Мирна, но все же подошла и, облокотившись о борт, пристально вгляделась в очертания замка. — У меня отчётливое ощущение, что обратно мы вернёмся совсем другими людьми, — отстранённо, словно себе самой, сказала Камилла.       Рыжая ничего не ответила, но внутренне согласилась с подругой. Так они простояли какое-то время, пока небо не заволокли серые снежные тучи.       Студенты, все как один, проследовали вниз. — Вы что так долго? — раздался знакомый голос балагура. — Так же все отличные каюты разберут!       К девушкам навстречу спешил Матиас, в спину которого уже дышал Томаш. Те переглянулись, ничего не понимая. — Так вы не знаете? Все время проведения турнира мы будем жить на корабле! И только от вашей скорости сейчас зависит, какая каюта достанется вам! — заговорщически прошептал юноша.       Все философское настроение тут же слетело со студенток. Не сговариваясь, они рванули на нижние этажи корабля — там располагались самые уютные одиночные каюты, про которые слышали все студенты, но, правда, ни разу их не видели. К тому же директор планировал избрать себе капитанские апартаменты, расположенные в верхней части палубы — а значит, девушек от прямой власти в случае удачи будут отделять целых два этажа.       Остальные избранные, судя по всему, были так же обделены необходимой информацией. Они лишь с удивлением наблюдали, как две девушки бросились со всех ног вниз. Но это же девчонки! Мало ли, что им может взбрести в голову?       А девчонки уже со всех ног спешили к своим новым жилищам на последующие несколько месяцев. Когда они распахнули дверь в последнюю свободную каюту на нижнем ярусе, они услышали за спиной топот множества ног. Победно переглянувшись, Мирна и Камилла вошли внутрь.       Ещё тяжёлое после бега дыхание резко перехватило. Студентки с изумлением осматривались, понимая, что Матиас оказал им неоценимую услугу.       Хотя обычные большие каюты, которые открыты во время пути из Рушды до озера близ Дурмстранга, выглядели вполне уютно и были неплохо обставлены, они не шли ни в какое сравнение с той, что сейчас разделили подруги. Обшитые бархатной тканью темно-бордового цвета стены были украшены картинами в широких, позолоченных рамах. Тематика была исключительно морская, и лёгкий шум моря наполнил комнату. С потолка опускалась вычурная богатая люстра со множеством горящих свечей. Две кровати, довольно широкие, манили своими мягкими матрасами и подушками. Скрытые под балдахином, они стояли в дальней части каюты, в темном алькове.       Справа и слева от двери расположились массивные столы, каждый с небольшой настольной лампой, штативы которых представляли собой искусную ювелирную работу. Завершал картину роскоши толстый мягкий ковер, в который ноги не ступали — проваливались. — А Каркаров точно знает, куда он допустил своих студентов? — подходя к иллюминатору и выглядывая наружу, с усмешкой спросила Мирна. Вода в иллюминаторе закрывала половину обзора, вторая половина казалась не менее темной из-за быстро спускающихся сумерек. Лишь вдали были видны яркие огонёчки, отмечающие окна замка. — Даже если и нет — уже поздно что-то менять, — пожала плечами Камилла, начиная распаковывать свои чемоданы. Большая часть ее гардероба уже перекочевала в огромный старинный шкаф, створки которого украшали вырезанные мифические животные.       Мирна, согласившись с таким раскладом, с разбега прыгнула на кровать. Та мягко отпружинила ее тело, принимая в свои теплые объятья. — Не знаю, как они меня будут уговаривать, но из этой каюты я не собираюсь переселяться обратно в комнату, — решила вслух девушка, нежась среди кучи одеял и матрасов. — Я бы даже об заклад побилась, — ответила Ками, аккуратно вешая свое новое платье, — но прости, подруга, ставка была бы не в твою пользу.

***

      Путешествие началось для всех внезапно. Не было общего сбора, организованного прощания, высокопарных слов… Внезапный толчок и, на краткий миг, резкая вспышка темноты — вот и все признаки того, что «Гордость Атлантов» погрузилась под воду. Однако никто из студентов не был удивлен. Они ожидали нечто подобного — ведь теперь, кроме Каркарова, за ними некому было присматривать. А директору было дело только до одного ученика. Отвлечь его от важных взрослых дел смог бы, разве что, бунт на корабле.       Студенты, получившие нежданную свободу, совсем не знали, что с ней делать. Кроме переживаний, связанных с путешествием и дальнейшим отбором для участия в турнире, их не оставляла в покое мысль о своей странной неопределенности. Они словно ещё несамостоятельные дети, которых выбросили в море взрослых, где они были предоставлены сами себе. Поэтому ничего удивительного нет в том, что многие, вопреки бунтарскому юному духу, отдали предпочтение своим учебникам и конспектам. Кроме того, на корабле было много просторных кают, где можно было попрактиковать свои навыки, но лишь немногие рискнули в ближайшие часы покинуть свои каюты, будто это было нечто запретное.       Первый раз, когда они собрались все вместе — это на ужин. Крошка домовой эльф, появившись посреди комнаты и напугав девушек, чопорным голосом дворецкого пригласил дам на вечернее принятие пищи.       Но даже за ужином мало у кого было настроение, подходящее для общения. Директор не спускался к ним, и отсутствие контроля могло бы сказаться на их дисциплине. Однако этого не произошло. Лишь за парой столов, рассчитанных на четверых, слышались тихие разговоры, а иногда, почти кощунственно — смех. Остальные были погружены в свои мысли и поглощали пищу без видимого желания. — Веселая компания, что скажешь, — хмыкнул Матиас. — Знаешь, я их поддерживаю, — не согласилась с его иронией Мирна, — я до сих пор не понимаю, как в дальнейшем планируют организовывать наше образование. А директору есть дело только до кубка. — Именно! — поддержал подругу Томаш. — Я, конечно, рад принять участие в этом турнире, но не имею ни малейшего желания терять целый учебный год. — Я на корабле ботаников! Ну что за напасть! — воскликнул Матиас, трагично всплеснув руками. — Если б я только знал! Один, ниспошли мне свое божественное терпение!       Остальные, вздохнув, с улыбкой посмотрели на его кривляния. Всё-таки что-то в этом мире остается неизменным — и благодаря этому наш мир все ещё существует в своей пленительной стабильности.

***

      На другой день, ближе к вечеру, атмосфера на корабле резко изменилась. Хотя, благодаря магии, никто из путешественников не ощущал перепадов давления, по тому, как светлеет вода за иллюминатором, стало ясно — они поднимаются к поверхности.       Мирна с Камиллой поднялись в общую каюту и, к своему удивлению, обнаружили там почти всех студентов. Они с нетерпением ждали, когда же вместо толщи воды сквозь толстое стекло покажется суша. Молчание в комнате было таким же плотным, как и слои воды.       Камилла даже не заметила, как ее ладонь сжала руку рядом стоящего студента. Судьба, чьи шутки порой неуместны настолько, насколько и остроумны, подсунула под этот спонтанный жест ладонь Матиаса.       Резкий луч заходящего солнца ворвался в темное от набившихся студентов помещение, позолотив каждого из них. Сощурив глаза, девушки и юноши продолжали следить за тем, что разверзлось перед их взглядом сквозь массу воды.       На лицах, уставших от ожидания, появились первые робкие улыбки. Даже ещё не в полной мере различая пейзаж, все уже поняли — он отличается от их привычного севера как лукотрус от гриффона. Солнце здесь все ещё грело, хотя и не так ласково, как летом. Многие деревья и не думали сбрасывать листья, одевшись в новые расцветки. Даже воздух пах совсем по-другому, хотя как он так быстро успел пробраться в их каюту — загадка.       Стоило всему прекрасному осеннему пейзажу средней Англии открыться перед студентами Дурмстранга, все путешественники мгновенно изменились. Они словно ожили после недолгой спячки, переполненные надеждами и ожиданиями новых впечатлений.       Придя в себя, Камилла с удивлением обнаружила, что до сих пор сжимает руку Матиаса. Она резко ее отдернула, ожидая саркастических замечаний. Однако тот лишь усмехнулся одной стороной рта и быстро скрылся среди тех, кто уже спешил на выход из каюты. Никто, казалось, не обратил на них внимания, но на душе у аристократки появилась слабая, непонятная и ей самой, зарубка. Но от странных мыслей ее быстро избавила Мирна, схватив за руку и проталкиваясь вперёд, спеша наружу.       Хотя они провели на корабле едва ли сутки, жажда выбраться и увидеть новый мир была столь сильна, что все студенты и думать забыли про правила и дисциплину. Вырвавшись на свежий воздух, чуть не сбивший их с ног своими новыми, неизведанными ароматами, ученики рассредоточились вдоль борта, вбирая новые впечатления как губки.       Перед потрясенными дурмстранговцами предстал поистине волшебный замок. Их привычная крепость рядом с ним смотрелась бы слишком строго, словно омытый водой и иссушенный диким ветром кусок гранита рядом с изысканным драгоценным камнем. Множество архаичных башенок, переходов, галерей переплетались между собой в немыслимом порядке. Солнце играло на флюгерах, во множестве своем разместившихся на почти игрушечных заострённых черепичных крышах. Слева шумел густой лес, однако каждый студент ощутил лёгкий холодок, который появлялся, стоило бросить мимолётный взгляд на тени, скрывающиеся среди древних стволов.       Озеро, на глади которого теперь медленно покачивался их корабль, простиралось во все стороны так же далеко, как и их собственное. Однако это было окружено ивами, спустившими свои желтеющие листья к самой водной глади. — Это же русалки! — раздался восхищенный голос. Подругам не надо было поворачиваться, чтобы убедиться — это крикнул Томаш.       И вправду, среди тонких ветвей с любопытством поглядывали на корабль странные существа, чья внешность скорее пугала, чем притягивала. Студенты отвечали им той же монетой — их заинтересованность необычными жителями озера была ничуть не меньше.       Внезапно по палубе пробежала неясная дрожь, заставившая всех студентов стать смирно и даже успеть организовать кое-какой порядок. Из каюты капитана, закутанный в белоснежную шубу, показался Игорь Каркаров. Он строгим взглядом окинул своих подопечных. В этом взоре отразилось все то недовольство, что он накопил в себе за эти часы бездействия. Казалось, любая мелочь может стать поводом для грандиозного выговора.       Напряжение нарастало, становясь почти невыносимым. И в тот момент, когда взгляд директора достиг наглого ответного взора самого непокорного из студентов, Матиаса, вперёд, нарушая тишину и привлекая внимание патрона, выступил Виктор Крам.       Каркаров сразу же забыл о своих недобрых планах. — Пир по случаю приезда гостей начнется через три часа. За это время я хочу, чтобы вы решили, как достойно представить нашу школу, — холодно обратился директор к своим ученикам.       Те продолжали молча стоять вокруг Каркарова — белое пятно среди моря красных рубах — в надежде, что сейчас директор оставит их в покое.       Провидение и вправду было милостиво в этот раз — директор, по отечески приобняв Виктора, спустился с ним по трапу и устремился в сторону замка. — Создаётся ощущение, что мы можем прямо сейчас возвращаться домой, — заметил Матиас в наступившей тишине. Хотя ему никто не ответил, многие с ним мысленно согласились.       Студентам ничего другого не оставалось, как приступить к выполнению задачи, порученной им директором. Благо годы гимнастических тренировок дали о себе знать — приветственное выступление было готово задолго до назначенного срока. К тому же, зная, что никто другой не использует посохи в качестве магических орудий, студенты сообща решили сделать на них отдельный упор.       Когда с репетицией было покончено наступило самое сложное время для оставшихся на корабле старшекурсников. Вокруг была новая неизведанная территория, полная тайн и интригующих приключений. Но никто из них не смел сделать и шаг с корабля. Они казались пленниками «Гордости атлантов». Утешала лишь мысль, что студентки из Шармбатона, чью карету многие уже успели заметить, не имели такого широкого обзора и удобной точки для наблюдения. Француженок так же, как и северян, не пустили в английскую школу до начала праздника. Самые наблюдательные, правда, успели заметить, что мадам Максим — директор школы Шармбатон — любимчиков не имела и отправилась в Хогвартс одна.       Некоторые особенно нетерпеливые студенты практиковались в заклинании Бинокулус максима* и с его помощью пытались разглядеть как сам замок, так и окрестности. Однако позднее время давало о себе знать, а в темноте подобная магия была не только бесполезна, но даже вредна. — Или мне кажется, или в школе на стенах нас ждут такие же заложники обстоятельств, — тонко подметила Камилла, указывая на множество мелких теней, мелькающих в проемах галерей. — Тебе не кажется, ma cherie*, — тут же отозвался Матиас, но холодный взгляд брюнетки сразу же его осадил. — Тренируешься, чтобы заполучить французскую жену? — хмыкнула Мирна.       Дурмстранг и Шармбатон представляли собой пример идеальной противоположности. Если школа на севере изначально была мужской академией, то французская — своего рода магическим пансионатом для благородных девиц. И по сию пору в Шармбатоне количество девочек превалирует над количеством юношей. И если в Дурмстранге больше внимания уделяли специфическим темным материям, то шармбатонцы предпочитали погружаться в более нейтральные магические потоки, необходимые в быту. Среди родовитых семей Европы считалось хорошим тоном, если наследник брал себе в жены одну из воспитанниц мадам Максим. Но при этом считалось, что юноша из Дурмстранга — весьма респектабельный вариант для аристократки.       Ничего удивительного, что между этими двумя школами установилась странная связь. Многие юноши Дурмстранга, как и девушки Шармбатона, мечтали найти свою вторую половину среди учеников другой школы. Но вот меньшинство… Девушки Дурмстранга относились с холодным презрением к своим товаркам из соседней школы. Те отвечали им похожими чувствами, но с толикой брезгливости — темная магия пугала их и этим вызывала неконтролируемую неприязнь. То же касалось и юношей Шармбатона. Закаленные лишениями и суровой школой северяне не видели в юношах из Франции соперников и с отвращением отзывались о них. В свою очередь те тонко издевались над дурмстранговскими грубиянами, считая их манеры недостойно низкими.       Карета, уже распряженная и застывшая на самом краю леса, недалеко от забавной хижины, казалась слишком маленькой, чтобы вместить учеников из Шармбатона. Однако об этом удивительном артефакте студенты Дурмстранга были наслышаны. Они горячо обсуждали почерпнутые из книг знания об этой карете, допуская парочку скабрезных шуток в своих высказываниях. На особо смешной шутке их прервали. Огромный бурый филин внезапно возник, словно из ниоткуда, и, важно расположившись на борту корабля, рядом с трапом, протянул вперед свою лапу. К ней был привязан совсем крохотный конверт. — Кажется, нас ждут, — пожал плечами юноша, ближе всех стоявший к неожиданному посланнику и отвязавший письмо. Быстро пробежав его глазами, он кивнул своим мыслям. Филин убедился, что его работа выполнена, расправил свои огромные крылья и растворился в сгущающихся сумерках. — Каркаров будет нас ждать у главного входа. Никто же не хочет получить выговор в первый же день нашего чудесного отпуска? — иронично спросил все тот же юноша, семикурсник.       Позабыв про свои разговоры и глупые шутки, студенты Дурмстранга резко преобразились. Серьезные лица, решительные взгляды, уверенные жесты — всего через несколько секунд с корабля сошла не просто делегация из Дурмстранга. Двигаясь идеальным строем, так, как их муштровали долгие годы, студенты направились в сторону замка.       Девушки замыкали шествие, не отставая ни на шаг. Хотя практики в маршах у них было немного, все же они быстро влились в общий строй. Тем более впереди них шли Матиас и Томаш, а поддержка друзей как никогда успокаивала расшалившиеся нервы.       Замок приближался отчаянно быстро. Сердце в груди Мирны билось, словно крохотная птичка о прутья клетки. И быстрый шаг был совершенно ни при чем. Замок, казавшийся сказочным издали, вблизи ничуть ее не разочаровал. Множество ярких огней, не магических, а самых настоящих, освещали большую территорию с идеальным газоном. Хотя темнота крала у Мирны возможность как следует рассмотреть прилегающую территорию, она вполне могла себе представить пасторальную картину этих мест. Она взглянула на Камиллу, и та ответила ей похожим взглядом. Ощущение, что тебя ожидает нечто совершенно невозможное и что оно вот уже за ближайшим углом притаилось, поистине намного сильнее даже самой настоящей магии.       Даже наличие сразу за огромными резными дверями, открывающими проход в не менее огромный холл, строго следящего за ними Каркарова не смогло сбить радостный настрой со студентов. Директор, еще раз оценив своих учеников, ни слова не говоря, повел всю процессию куда-то вперед. Но Мирне было уже все равно, куда их ведут — она вертела головой во все стороны, пытаясь убедить себя, что находится в школе магии, а не в музее. Высоких каменных стен почти не было видно — все свободное пространство занимало множество разномастных картин. И каждая из них была чьим-то портретом. Сами позирующие с таким же интересом смотрели на процессию студентов, каждый по-своему реагируя на северян. Девушка была настолько очарована этой необычной школой, что чуть не врезалась в резко остановившегося перед ней Матиаса.       Издалека, где-то от первых рядов, раздался тихий, но отчетливый голос директора. Мирна не хотела себе портить настроение, слушая этого желчного человека, но выбора у нее не было. Хотя она и так заранее знала все, что он может сказать: честь школы, достоинство, дисциплина и все в том же духе.       Стоило ему закончить свою речь, как дверь, рядом с которой они остановились и из-за которой слышался многоголосый гул, начала медленно отворяться. Внутри Мирны все оборвалось, как всегда бывало перед публичными выступлениями. Но затем азарт и решимость взяли свое — и девушка с головой окунулась в уже ждущий ее волшебный мир школы Хогвартс.