Темный север

      Вечер в Большом зале Хогвартса казался студентам из Дурмстранга еще более шумным, чем в первый их день в этой школе. В нетерпении ученики всех трех школ строили самые фантастические догадки по поводу избранных кубком участников турнира. Гам стоял невообразимый. Однако преподаватели не пытались как-то приструнить своих подопечных — они прекрасно понимали, что студентам необходимо выплеснуть свои эмоции. Ажиотаж, подогреваемый тем, что отбор начнется только после ужина, отбивал аппетит на корню — лишь самые стойкие наслаждались блюдами Хогвартса, остальные елозили на скамьях в нетерпении.       Наконец директор Дамблдор поднялся со своего места. Тут же в зале воцарилась небывалая тишина. — Что ж, я полагаю, настало время для выбора претендентов на кубок Трех Волшебников. Вы тоже так считаете? — совсем по-юношески подмигнул старый маг. С этими словами он направил свою палочку в сторону двери. Десятки глаз жадно наблюдали за тем, как медленно левитирует тяжелый пьедестал вдоль центрального прохода, неся на себе полыхающий синим огнем кубок. Дамблдор уже успел выйти из-за стола преподавателей и приблизиться к опустившемуся в проходе артефакту.       Атмосфера в зале изменилась. Теперь вместо нетерпеливого гула вокруг расстилалась благоговейная тишина. Ученики с таким напряжением смотрели на кубок, словно в нем скрывались ответы на все жизненно важные вопросы. Отчасти, так оно и было.       Даже те студенты, рядом с которыми стоял теперь директор Хогвартса, не услышали слов заклинания и не заметили движения палочки — однако пламя в кубке резко взвилось вверх, словно Дамблдор кинул внутрь кубка пропитанную маслом ветошь. Ученики отшатнулись, но пламя улеглось так же внезапно, как и вспыхнуло. Те, кто сидел ближе всех, так и не увидели, как из кубка вылетел маленький обгоревший клочок бумаги. Зато студенты на дальних столах оживленно тыкали пальцами в кружащийся по воздуху обрезок бумаги. После нескольких пируэтов, тот плавно приземлился на ладонь Дамблдора. — Итак, чемпион от Дурмстранга, — директор Хогвартса выдержал паузу, чтобы кинуть взгляд на напрягшиеся лица северян, — Виктор Крам!       Зал накрыла волна аплодисментов. Многие свистели и выкрикивали ободряющие слова — Крам был известен далеко за пределами Болгарии, и теперь студенты всех школ хотели поддержать знаменитого спортсмена. Студенты Дурмстранга не отставали от остальных. Даже то, что они знали заранее имя чемпиона, ничуть не испортило этот значимый момент. Ведь теперь лучшим ученикам с севера было понятно — Крам действительно заслужил быть чемпионом.       Виктор медленно поднялся и, привычно сгорбившись, пошел в сторону указанной Дамблдором боковой двери. На его лице не выражалась радость — казалось, ему абсолютно все равно, что его выбрали достойным участия в турнире. Однако те, кто провел с ним долгие годы бок о бок, отчетливо видели легкое волнение и чуть заметную улыбку. И это заставляло учеников Дурмстранга хлопать с удвоенной силой. Вслед за Крамом в дверях скрылся и Каркаров — вот он-то как раз выражал крайнюю степень счастья, демонстрируя миру свою открытую улыбку, состоящую из желтых кривых зубов. Северяне, глядя на своего директора, внутренне передернулись — ведь им так редко выпадал случай лицезреть такую открытую радость Каркарова, чему они были несказанно счастливы.       Первая волна только успела слегка спасть, как кубок вспыхнул вновь. В этот раз своевольная бумажка не хотела ложиться спокойно на ладонь директора, и Дамблдору пришлось ловить ее самому. Все студенты затаили дыхание — им казалось, что маг специально так долго вглядывается в чуть обожженную бумажку сквозь свои очки-половинки. — Чемпион от Шармбатона — мисс Флер Делакур! — наконец раздался зычный голос, унесшийся куда-то к магическому потолку, сиявшему звёздами.       От стола пуффендуйцев отошла невероятно красивая девушка. Приветствие ее как чемпиона было таким же оглушающим, что и у Виктора Крама. Многие юноши даже аплодировали стоя, в надежде на ее скромную улыбку. Но студентка Шармбатона не замечала никого. Она немного растерянно, но при этом не теряя своего достоинства, направилась в сторону двери, за которой скрылся Виктор. К ней сразу же присоединилась их выдающийся во всех смыслах директор — мадам Максим. Она почти по-матерински приобняла свою студентку, и вместе они зашли в комнату для чемпионов.       Наконец настало время кандидата от школы Хогвартс. Если до этого зал был взволнован, то теперь напряжение студентов приблизилось к своему пику. Приветствовать гостей было в разы проще — теперь же решалась участь родных пенатов. Казалось, сам Дамблдор испытывал трепет, когда схватил последний клочок бумаги, вылетевший из кубка. — И чемпионом от Хогвартса становится Седрик Диггори!       Все до одного студенты повскакивали со своих мест, приветствуя высокого, статного юношу, который вышел в проход из-за стола Пуффендуя. Каждый ученик, рядом с которым проходил Седрик, протягивал ему руку или ободряюще хлопал по спине. Раздавались выкрики, свист, даже пение — студенты ликовали, довольные выбором кубка. Даже вечно недовольные слизеринцы в этот раз снизошли до аплодирования.       Стоило Седрику закрыть дверь в комнатку для избранных за своей спиной, как директор Дамблдор поднял руки вверх, призывая расшумевшихся студентов к порядку. Всего за несколько секунд в зале установилась приемлемая тишина, хотя некоторые все равно тихонько делились своими впечатлениями, не обращая внимания на речь директора.       Мирна, хоть и хотела бы поделиться своими наблюдениями с друзьями, все же решила дождаться окончания торжественной речи. Многолетняя муштра давала о себе знать — хотя слова Дамблдора и не несли особой важности. Он лишь хотел поздравить избранных чемпионов, а так же попросить собравшихся поддержать свои школы, но не забывать и о том, что турнир носит дружественный характер. Директор думал пробудить в студентах соперничество, не омраченное злыми чувствами. Но он не сказал и нескольких слов, как кубок, уже погасший, вспыхнул снова.       Маленький, некогда белый, а теперь обугленный клочок бумажки взвился вверх, а затем плавно начал опускаться. Дамблдор с завидной для своих лет скоростью поймал его и сразу же прочитал. В мгновенно притихшем зале было отчётливо слышно, как директор тихо произнес всего два слова. Гарри Поттер.       Студенты ошарашенно принялись оборачиваться в поисках виновника. Мирна присмотрелась и сразу же увидела за столом Гриффиндора какое-то движение. Девушка с гривой каштановых волос подталкивала сидящего рядом с ней почти неприметного мальчишку в круглых очках. Тот испуганно озирался по сторонам, словно кто-то несправедливо обвинил его в страшном преступлении. Однако он все же нашел в себе силы, чтобы подняться и пойти навстречу Дамблдору. Теперь он неотрывно смотрел в глаза директора, словно видя в нем свою последнюю надежду на оправдательный приговор.       Тишина, до этого абсолютная, внезапно прорезалась робким, тихим замечанием: «Обманщик. Ему ещё нет семнадцати!» За ним последовали остальные, поначалу еле слышные, но быстро набирающие обороты, словно неудержимое цунами. Причем Мирна с огромным удивлением осознала, что этого мальчишку обвиняют свои же сокурсники! И Дурмстранг и Шармбатон сидели молча, лишь иногда во взглядах студентов проскальзывала искра обиды, как будто их обвели вокруг пальца.       Директор, однако, не замечал ничего. Он очень внимательно смотрел на Поттера, будто взвешивая в уме варианты и ища ответ на происходящее. Однако не сказал Гарри ни слова, как только студент поравнялся с ним, лишь рукой указал ему на дверь, за которой скрылись участники турнира. Тот, явно продолжая верить, что произошла какая-то ошибка, быстро прошел оставшуюся часть зала и вошёл в отдельную комнату. Дамблдор, тяжело наблюдая, как за Поттером закрылась дверь, переглянулся с профессором Макгонагалл. Та лишь пожала плечами — но по ее лицу было видно, что она сильно переживает за своего студента.       Через минуту и сам директор последовал за Гарри, не забыв сказать напоследок, что студенты ни в коем случае не должны идти на поводу у своих чувств, заранее обвиняя невинного.       Но к словам директора, судя по всему, никто прислушиваться не собирался. Гул, хотя и тихий, напоминающий монотонное жужжание роя, словно лесной пожар охватил все четыре стола. Студенты потянулись к выходу, намереваясь в своих гостинных более подробно обсудить такую невероятную новость.       Впервые за всю историю в Турнире Трёх Волшебников будет четыре участника.

***

— Надеюсь, у нас не будет проблем? — задумчиво спросил Томаш, как только четверо друзей разместились со всем доступным комфортом в комнате девушек. Они уже негласно объявили это помещение своей штаб-квартирой, благо Каркаров даже не догадывался об этом. — Ну-ка поподробнее, умник! — воскликнул Матиас, — То есть мы ещё будем виноваты в том, что Хогвартс пропихнул двоих кандидатов? — Матиас, хоть раз включи голову, ради Одина! — возмутилась в кровати Мирна. — Каркаров сейчас в лютой ярости. А все, кто могут попасться ему под горячую руку, находятся не в замке, а на этом корабле. Ты помнишь хоть раз, чтобы он предъявлял свои претензии тем, кто может дать ему отпор? — К сожалению, Мирна права, — обречённо сказал Томаш, — поэтому я даже не представляю, как намекнуть директору, что завтра у нас должны уже начаться занятия. — А по-моему, нет ничего проще, — пожала плечами Камилла. На удивлённые взоры друзей она ответила, — нужно попросить Виктора. Ему-то не грозит кровавая расправа в этом случае. — Ками, ты гений! — окрылённый таким простым решением проблемы, Томаш умчался так быстро, что даже дверь оставил нараспашку. — Ну, а пока наш маленький мозгогрыз бегает в поисках Крама, — начал Матиас, плотнее закрывая дверь, — кто что думает по поводу Поттера? — Знаешь, я вот не верю, что он как-то причастен к этому, — отозвалась Мирна, отлеветировав со стола к себе стопку бумаги и перо. Такие новости необходимо сообщить Кларе как можно скорее, — ты ведь видел его растерянную мордашку. Либо он гениальный актер. — Как бы то ни было, события складываются не в нашу пользу, — подметил юноша, — я-то хотел поставить кругленькую сумму на Крама. А теперь даже и не знаю. — Матиас! — бросила возмущенный взгляд на друга Камилла. — Хватит расценивать жизнь магов в денежном эквиваленте! — Да при чем тут жизнь, не драматизируй! Поттеру наверняка запретят участвовать. Вот увидишь, — ответил юноша.       Друзья ещё долгое время обсуждали странное событие, свидетелями которого они стали. И лишь поздно ночью, ворочаясь с боку на бок, Мирна вспомнила свой разговор с близнецами. Они сказали, что Темный Лорд до сих пор может вмешиваться в дела живых. И от этого воспоминания Мирна почувствовала, что внутри нее разрастается тревога. Турнир явно будет отличаться от всех предыдущих, и маловероятно, что в хорошую сторону.       Следующим утром в каюте девушек было непривычно тихо. В иллюминатор настойчиво и противно барабанил осенний дождь — погода решила резко испортиться, под стать настроению Мирны. Кровать и подушки не выпускали ее из своего коварного теплого плена. Но выбора у студентки все равно не было — ведь как бы ни сложились обстоятельства, завтрак никто не отменял. К тому же если бы она проигнорировала свои обязанности как ученика, директор быстро смог бы принести ее в жертву своему разочарованию и ярости.       Эта перспектива вызвала волну ледяных мурашек на спине Мирны и наконец заставила ее встать. Камилла, уже сидящая за своим столом, не посмотрела в сторону ее кровати — у нее тоже было хмурое настроение. Единственное жизнерадостное существо, оказавшееся в комнате в это утро, был ворон Хугин. Увидев, что его хозяйка соизволила проснуться, он радостно каркнул и спикировал вниз, бросая рядом с ещё не проснувшейся девушкой тугой свёрток. Та с любопытством протянула к нему руку, под которую тут же просунул голову Хугин, требуя поощрительной ласки. — Ты хуже кота, — проворчала Мирна, сажая ворона себе на колени и гладя его перья на шее одной рукой. Другой она уже ломала замысловатую печать с оттиском герба Хогвартса.       Девушка была почти уверена, что прочитает в этом свитке, однако все равно радостное предчувствие затопило ее. Не обращая больше внимания на пасмурное небо за окном иллюминатора, Мирна погрузилась в чтение.

«Уважаемая мисс Скленарж! Ниже будет представлено Ваше личное расписание занятий. Мы понимаем, что не сможем дать тот объем знаний, который Вы, несомненно, получили бы в своей школе, особенно по некоторым специфичным предметам. Однако наши профессора с удовольствием помогут Вам всем, что в их силах. С уважением, профессор Макгонагалл».

      Мирна, дочитав последнюю строчку, счастливо откинулась назад, на кровать. Хугин, недовольный таким резким изменением положения своего насеста, перелетел на стопку книг, что-то ворчливо каркнув. — Я бы на твоём месте не разлеживалась, — продолжая приводить в порядок свои волосы, бросила Камилла, — у тебя пара уже через час, сразу после завтрака. — У меня? А ты что тогда так рано встала? — спросила Мирна, даже не попытавшись покинуть кровать. — Захотелось, — сардонически ответила ее подруга. С утра она иногда была просто невыносимой букой. — К тому же не я выбрала зельеварение одним из шести предметов.       Эти слова заставили Мирну резко покинуть приятное ощущение полусна и вскочить с кровати. Схватив второй свиток, что был внутри послания профессора, она так внимательно вчитывалась в расписание, будто глаза могли ее обмануть. Но нет, подруга, как всегда, оказалась права — первым в ее списке сегодня стояло зельеварение. После обеда следовала травология, но это потом… А сейчас Мирна бросилась к шкафу, собираясь на учебу на немысленных доселе скоростях.       Камилла продолжала меланхолично приводить в порядок свой внешний вид, однако волнение, испытываемое ее подругой, вызвало лёгкое покачивание головой и снисходительную улыбку.       Мирна же не обратила на это внимания. Все ее мысли были приглушены предстоящим уроком. Ведь Северус Снейп был для нее своего рода кумиром — она и сама хотела бы повторить его славу зельевара. Девушка была уверена: его уроки смогут дать ей намного больше, чем она получала в Дурмстранге. И теперь она, немного умерив свой пыл, приводила в порядок свою одежду и усмиряла непослушную копну волос, чтобы предстать перед известным в ее кругах человеком в безупречном виде.       Завтрак прошел в подозрительном затишье. Вчерашние события хоть и затронули напрямую интересы школы Дурмстранг, казалось, ни коим образом не взволновали учеников. Новости о личных расписаниях интересовали студентов гораздо больше, однако не так сильно, как Мирну, а уж тем более Томаша. Эти двое взахлеб обсуждали свои предметы, надеясь как можно скорее познакомиться с методами преподавания в Хогвартсе.       Через час группа студентов покинула корабль и спешным шагом направилась к замку. Дождь продолжал противно моросить, но Мирна поначалу не обратила на это внимания, а потом кто-то из ее однокурсников и вовсе создал над ними защитный купол. Зато одурманивающий запах мокрой травы и уже успевшей опасть листвы наполнил воздух, заставляя ценить этот волшебный осенний уют.       В замке северяне разделились. У каждого был свой индивидуальный план, но все же некоторых решили объединить — профессора и так шли навстречу, принимая в свои классы новых учеников, у них не осталось бы времени, проводи они с каждым личное занятие. Зельеварение значилось у пяти шестикурсников — в их числе были Мирна, Томаш и Матиас. Хотя специфика их будущих профессий сильно разнилась, все же руководство решило, что общая программа вполне сможет удовлетворить каждого из них.       В нерешительности северяне остановились посреди холла. В расписании были указаны лишь кабинеты, но где они находятся было для студентов загадкой. Однако им повезло — в Хогвартсе только закончился завтрак, и еще не совсем проснувшиеся ученики потянулись на свои занятия. Некоторые, с кислыми минами, медленно брели в сторону боковой высокой двери. Не надеясь, что гордые мальчишки снизойдут до просьбы о помощи, Мирна устремилась к студентам Хогвартса. — Доброе утро. Вы не подскажете нам, в каком направлении находится кабинет зельеварения? — с приветливой улыбкой спросила девушка невысокого, крепко сложенного юношу в форме с синей окантовкой. — Да, конечно, — пожал плечами тот, — мы как раз направляемся туда. Вы тоже будете теперь учиться у Снейпа? — Да, — кивнула девушка, махнув рукой своим однокурсникам. Тем ничего не оставалось, как следовать за своими случайными провожатыми.       За дверью оказалась темная широкая каменная лестница, винтом спускающаяся куда-то вниз. Свет от настоящего огня тусклыми пятнами падал на широкую кладку, позволяя увидеть ровно столько, сколько необходимо для не очень уверенного перемещения. Это место разительно отличалось от верхнего замка, с которым уже успела познакомиться Мирна. Казалось, что подземелье, в которое они спускались, действует по принципу дементоров, высасывая всю радость и надежду. Однако девушку было не так-то просто напугать.       Теперь их довольно большая группа передвигалась по прохладному подземелью. Вдоль широкого коридора тянулись узкие каменные отводы, в которых медленно текла вода. Высокие сводчатые потолки отдавали зеленоватым оттенком, впитывая почти весь скудный свет от факелов. — Надеюсь, вы хороши в этом предмете, иначе будьте готовы к унижениям, — перед самой дверью успел сказать юноша-когтевранец. Остальные его однокурсники невесело улыбнулись. Мирна хотела было спросить, что все это значит, но в этот момент тяжёлая деревянная дверь, обитая железными вставками, открылась. На пороге стоял профессор Снейп, холодным взглядом обводя собравшуюся толпу, задержавшись чуть дольше на студентах Дурмстранга. Затем он резко повернулся и скрылся в глубине кабинета. Мирна переглянулась с Матиасом — всего нескольких секунд юноше хватило, что бы осознать, что шутить с этим профессором — все равно что дразнить гиппогрифа.       Ученики поспешили войти в мрачное помещение, все так же освещенное факелами, но чуть более светлое, чем коридоры подземелья. В большом классе расположилось множество столов, рассчитанных на двоих учеников, с полным набором, необходимым для зельеварения. Студенты Хогвартса быстро заняли свои места, в то время как северяне несколько замешкались, рассаживаясь на оставшиеся свободные. Оказавшись на самых задних партах рядом с друзьями, Мирна приготовилась к предстоящему уроку. — Я надеюсь, присутствие новых лиц ни в коей мере не помешает остальным отнестись к сегодняшней теме со всем возможным вниманием, — пропустив приветствие, ледяным тоном, приправленным сарказмом, оповестил учеников профессор. — Что же касается наших гостей из Дурмстранга, то сразу хочу предупредить — на моих занятиях мы проходим общую программу, соответствующую шестому курсу. Однако если среди вас есть уникумы, которым будет скучно готовить уже известное им зелье, — криво усмехнулся Снейп, скользнув взглядом в сторону Мирны, — я могу сделать исключение и дать отдельное, более сложное, задание.       Друзья переглянулись. Северянам все меньше нравился этот странный преподаватель, одетый во все черное, с пронизывающим до самых костей взглядом. Отчасти он напоминал профессора Моргена, что преподавал некромантию, но даже в его взоре было больше жизни и теплых чувств. — Напоминаю для собравшихся, что сегодня мы готовим Напиток живой смерти. Рецепт на доске. Приступайте, — оборвал размышление новых студентов профессор, присаживаясь за свой стол и пододвигая поближе к себе домашнее задание когтевранцев.       Матиас и двое других дурмстрангцев предпочли не связываться с мрачным зельеваром и поспешили к чулану за другими студентами, чтобы взять необходимые ингредиенты. Хотя все они уже проходили приготовление этого зелья, каждый из них посчитал, что практика в таком деле не помешает. Мирна и Томаш же, вопреки голосу разума, подошли к столу преподавателя. — Профессор, могу я воспользоваться Вашим щедрым предложением и приготовить другое зелье? Это мы уже имели удовольствие готовить, — стараясь скрыть трепет в голосе, девушка от волнения не заметила, как сама заговорила с долей сарказма. Хотя она, как и другие ее однокурсники, была неприятно удивлена таким отстраненным подходом к обучению, но продолжала надеяться, что характер этого человека не столь ужасен, как показалось с первого раза. — И снова у меня складывается странное впечатление, мисс Скленарж, что у Вас слишком фривольное отношение к профессорам. Я последний раз прошу Вас оставить такой тон, иначе буду вынужден обратиться к вашему директору, — не отрывая глаза от работы какого-то ученика, процедил Снейп, заставив Мирну опустить голову, а ее щеки покраснеть. Затем он взмахнул рукой и молча протянул ей свиток, взявшийся в воздухе будто из ниоткуда. — Профессор, а можно ли попросить какое-нибудь зелье, связанное с ветеринарной магией? — загорелись глаза у Томаша при виде индивидуального задания, с которым Мирна уже направлялась к своему столу.       Снейп на этот раз не стал реагировать на просьбу юноши, лишь вновь взмахнул рукой и резко протянул другой свиток Томашу. Однако тот с радостью принял рецепт, не обращая внимания на недовольство учителя.       Мирна, вернувшись к своему котлу, развернула свиток, вчитываясь к состав. Зелье подавления эмоций. Девушка вздохнула — психические зелья были для нее не самым любимым испытанием, однако она твердо решила показать себя с лучшей стороны. Может, тогда профессор будет более снисходительно относится к ней, увидев в девушке если не равную, то хотя бы не лишенную таланта волшебницу? Сбоку от нее чуть слышно радостно воскликнул Томаш — ему достался бальзам против драконьего огня. Порадовавшись за друга, девушка поспешила в чулан за ингредиентами и необходимыми приборами.       Первое время студенты сосредоточенно трудились над своими котлами. Огонь почти под всеми весело потрескивал, пока ученики подготавливали составляющие компоненты зелий, согласно инструкции на доске. Но все же Мирна не могла не поражаться, с какой стойкостью игнорирует своих студентов профессор. За это время он не сказал ни слова, даже не посмотрел в сторону учеников — он продолжал проверять письменные работы. Девушка не понимала, как можно научить кого-то, не помогая и не указывая на возможные ошибки. В этот момент в ее сторону от стола девушки, сидящей впереди, резко полетело что-то маленькое. Мирна неосознанно поймала этот предмет, оказавшийся дремоносным бобом. Она сразу же подошла к девушке, стоявшей теперь с растерянным видом, все еще сжимая в руке маленький ножик. — Попробуй не нарезать их, а раздавливать, — удивившись, что девушка не знает таких простых вещей, сказала Мирна с улыбкой. — Мисс Скленарж, теперь Вы будете претендовать на роль учителя? — внезапно раздался строгий голос Снейпа. Мирна, не понимая, что она сделала не так, повернулась к столу профессора. — Я попрошу Вас вернуться к своей работе и впредь не вмешиваться в процесс приготовления зелий других учеников.       Девушка сжала губы от обиды. Да разве она сделала что-то плохое? Или Снейп считает, что та девушка с Когтеврана должна была и дальше мучаться с ингредиентом? Почему он сам, в таком случае, не помог своей ученице и не объяснил ее ошибку? Северянка вернулась к своему котлу, раздосадованная и огорченная, но, оказалось, что Снейп еще не закончил свою уничижительную миссию. — Минус десять очков, за Вашу неуклюжесть, мисс Тойчер, — наконец, отодвинув свитки, Снейп поднялся. Студенты Когтеврана уткнулись в свои котлы и разделочные доски, лишь бы не встречаться с ним взглядом, потому что каждый из них сейчас испытывал тихую ярость и неутолимую ненависть к несправедливому профессору. Сам же Снейп, хоть и не проявлял откровенных эмоций, от сложившейся ситуации явно получал удовольствие. Теперь он ходил между рядами, то и дело вглядываясь в готовящиеся зелья. Мирна надеялась, что теперь-то уж он сможет выполнить свой долг учителя. Однако вместо помощи студенты получали лишь язвительные оскорбления своих трудов. Снейп не похвалил ни одну работу — те когтевранцы, что приблизились к идеальному результату были просто проигнорированы. Сама же Мирна была так раздосадована, что по привычке после добавления пяти унций спирта подожгла зелье, чтобы избавиться от части спиртовых паров. Такая практика часто использовалась при изготовлении зелий, однако… — Мисс Скленарж, я понимаю, что Вам хочется выделиться, но, может, стоит оставить подобные эксперименты более опытному зельевару? В следующий раз точно следуйте рецепту, — раздался голос, полный самодовольства, сбоку от девушки. Она резко подняла голову и встретилась взглядом с почти черными глазами Снейпа. В них отчетливо читалась моральная победа.       Оставшуюся часть урока Мирна пыталась исправить свое зелье, используя не только рецепт, но и большой практический опыт, накопленный в лавке у ее мамы. Остальные студенты Дурмстранга не удостоились никаких комментариев — значит, они все сделали правильно. Томаш даже заслужил легкий кивок, когда густой бальзам белесого цвета был перелит в большую бутылку и закупорен.       Наконец раздался звонок, оповещающий о конце этой странной пытки, называемой уроком. Однако никто даже не шевельнулся, чтобы начать собирать свои вещи — все ждали разрешения профессора. — К следующему уроку подготовьте эссе на тему использования дремоносных бобов, а также способов их обработки. Минимум три свитка, — возвращаясь к своему столу, сказал Снейп. Затем он вновь погрузился в изучение домашней работы учеников, больше не обращая ни на что внимания.       Студенты, тихо переговариваясь, быстро собирали свои вещи и опустошали котлы. Мирна же, решив на досуге все же доработать свое не очень-то удачное зелье, собрала его в склянку и запечатала заклинанием. Когда она закончила, в дверях оставались лишь Матиас и Томаш, ждущие ее. Однако девушка лишь кивнула им на выход — она не могла просто так уйти. Ей необходимы были ответы, ведь она три года относилась к Северусу Снейпу как к кумиру. А теперь, всего за два часа, этот образ рассеялся, как утренний туман. Ее друзья лишь переглянулись и поспешили выйти — такой потерянной и одновременно злой они девушку видели крайне редко.       Мирна уверенно направилась к столу профессора. Но тот, словно не замечая девушку, продолжал делать пометки в свитках с работами. Он не поднял головы даже тогда, когда его и Мирну разделил только стол. — Профессор Снейп, я знаю, Вы сделали мне последнее замечание, но… — То есть Вы слышали меня и теперь намеренно нарушаете мой указ, — перебил Снейп, все так же не отрываясь от свитков, — а мне довелось слышать, что Дурмстранг славится впечатляющей дисциплиной. — Простите меня, профессор, просто я не понимаю одну вещь, — не обращая внимания на открытую иронию, продолжила Мирна. — Вы выдающийся зельевар, известный далеко за пределами своей страны. Я раньше мечтала о таком преподавателе, как Вы. Но вместо того, чтобы наставлять своих учеников, заинтересовывать их в столь сложной и прекрасной дисциплине, как зельеварение, Вы запугиваете их! Вы даже не указываете на конкретные ошибки — просто унижаете их! — Если Вам, мисс Скленарж, не нравятся мои методы преподавания, никто не заставляет Вас присутствовать на моих уроках. Вы вольны, в отличие от студентов Хогвартса, обучаться самостоятельно, — ирония в голосе профессора пропала. Теперь он говорил серьезно, слова Мирны начали его раздражать. — И если у кого-то из этих тыквоголовых обывателей и был бы талант, он бы проявил себя вне зависимости от моих подсказок. Я в свое время до всего дошел сам.       С минуту Мирна просто пораженным взором смотрела на профессора, который все же поднял голову от своей работы. Внутри нее умирал в муках ее кумир — и этот жизненный урок заставлял девушку страдать сильнее, чем любое наказание, уготованное ей Каркаровым. — Теперь мне понятно, почему во всей Англии Вы являетесь самым талантливым. Вы просто уничтожаете своих конкурентов еще в школе! — голос девушки источал горечь и обиду. В этой фразе она хотела выплеснуть всю ту боль, что наполнила ее до краев. Не в силах больше сдерживать свои слезы, Мирна подхватила сумку и выбежала из класса, оставив профессора в недоумении и разрастающемся гневе.       Девушка пробежала сквозь подземелья, почти достигнув арки, за которой начиналась винтовая лестница. Слева начинался другой коридор, размеченный темными нишами. Северянка обессиленно прислонилась к холодным, чуть влажным кирпичам и опустилась на корточки в одной из этих ниш. Сердце гулко стучало, слезы продолжали прокладывать тонкие дорожки по ее щекам. «Это несправедливо!» — гневная мысль назойливо крутилась в голове, яростью наполняя душу Мирны. Она со злостью стукнула кулаком по стене, но не добилась облегчения для своих чувств, лишь поцарапала руку. Ей ужасно не хотелось куда-нибудь идти — настроение было остаться в этой темной нише навечно. Однако, девушка прекрасно понимала, что ее ждут друзья, и, если она не появится в ближайшее время, они пойдут ее искать. Поэтому ей ничего не оставалось, как постараться взять себя в руки — ведь если парни найдут ее в таком состоянии, Мирне будет сложно потом мириться с обеспокоенными взглядами и бесконечными вопросами о ее состоянии. Хорошо еще, что у нее оставалось зелье подавления эмоций — хотя оно и было намного слабее из-за допущенной девушкой ошибки. Но, чтобы успокоить нервы, вполне подойдет.       Нащупав склянку в своей сумке, девушка сделала маленький глоток. Вязкая горькая жидкость заставила девушку поморщиться — однако уже через пару секунд слезы высохли, а дыхание из прерывистого стало более равным. Мирна уже не находила происходящие события такими уж важными — она знала, что произошедшее затронуло ее душу, но уже не испытывала обиду. Поднявшись и выбравшись из своего укрытия, Мирна поспешила убраться из подземелья. Эта атмосфера уже начала на нее давить и все, что теперь хотелось девушке — это вновь увидеть солнечный свет.       Своих одногруппников Мирна нашла все в том же холле. После темноты класса зельеварения он показался Мирне ослепительно ярким, хотя за открытой высокой дверью по-прежнему моросил осенний дождь. — Все в порядке? У тебя спина немного грязная, — с подозрительной заботой спросил Матиас. Он быстро прошептал «Экскуро!» и уже через мгновение одежда девушки вновь была чистой. — Да, все хорошо, просто облокотилась о стену, видимо, — отмахнулась девушка и постаралась улыбнуться. Друзья, впрочем, этой улыбке не поверили, но и дознаваться пока не стали. — Сейчас должна подойти Камилла, и вместе пойдем на травологию, — не зная, что еще сказать, отозвался Томаш. Сейчас он стоял рядом с четырьмя огромными песочными часами, которые привлекли внимание и других студентов Дурмстранга.       Вместо песка в этих часах, размером почти в два метра, использовались различные драгоценные камни — красные рубины, синие сапфиры, зеленые изумруды и сверкающие алмазы. — Это как-то связано с их факультетами? — спросил один из студентов. В ту же секунду пять рубинов упало в нижнюю секцию часов. — Перед вами специальные часы подсчета очков факультетов, — раздался позади них чей-то голос. Все студенты Дурмстранга резко обернулись. На них приветливо смотрела уже знакомая Мирне волшебница — профессор Макгонагалл. — Есть определенный свод правил, по которым начисляются и снимаются очки. А в конце года факультет, набравший наибольшее количество очков, получает Кубок Школы. — Интересно, — задумчиво пробормотал Томаш, вновь поворачиваясь к волшебным часам. — Мисс Скленарж, могу я попросить Вас следовать за мной? Вас ждет директор Дамблдор, — внезапно оказавшись рядом с девушкой, уже более деловым тоном спросила профессор. Мирна вся внутренне похолодела. Могло ли быть так, что Снейп уже пожаловался на поведение ученицы Дурмстранга? И что в таком случае ждет саму Мирну? Однако ожидавшая ее профессор никак не выражала неудовольствие. — О, как раз я вижу мисс Гогенгейм.       Не дожидаясь ответа Мирны, профессор Макгонагалл подошла ближе ко входу, наблюдая, как к замку приближается Камилла. Мирна, эмоции которой вновь были подавлены зельем, молча приблизилась и встала рядом с заместителем директора Хогвартса. Дожидаясь свою подругу, она даже не пыталась гадать, зачем они обе понадобились Дамблдору, но отчего-то предчувствие у нее было не из лучших.