Темный север

      Широкие коридоры Хогвартса полнились студентами, профессорами и даже привидениями. Обитатели портретов часто принимали непосредственное участие в разговорах магов, но чаще предпочитали общаться друг с другом. Их напыщенные речи, правда, терялись на фоне непроходящего окружающего шума.       Профессор Макгонагалл вела девушек через закрытые коридоры, галереи и даже пару небольших квадратных внутренних двориков. Несмотря на пасмурную погоду даже открытое пространство представляло для групп студентов свою прелесть — множество укромных уголков позволяло оставаться сухими, при этом помогали скрыться от посторонних глаз. Камилла с интересом наблюдала за жизнью Хогвартса — у нее еще не было такой возможности, в отличие от Мирны. Последняя же погрузилась в свои мысли, но при этом оставаясь нейтральной к ним — словно человек, наблюдающий за чужой жизнью. Действие зелья должно было скоро закончиться, но пока девушка наслаждалась эмоциональной передышкой. — Мирна, с тобой все в порядке? — внимательно посмотрев в сторону подруги, спросила, наконец, Камилла. За многие годы их дружбы она уже научилась понимать, когда настает время задавать подобные вопросы. — Да, конечно, — отстранено ответила та, даже не поворачиваясь в сторону Камиллы.       Брюнетка решила, что время для откровений еще не пришло — да и место для душевного разговора было не самым подходящим. Но ее все же обеспокоило лицо обычно веселой, смеющейся подруги — оно на этот раз не выражало ничего. — Ну, вот мы и пришли, — спустя минут пять быстрой ходьбы и лавирования по коридорам сообщила профессор. Это были ее первые слова с тех пор, как она попросила девушек следовать за ней. У Камиллы создалось впечатление, что эта профессор не такая уж миленькая пожилая женщина, которой хочет казаться — возможно, во время их вынужденной прогулки та хотела узнать что-то о гостях с севера. Как бы то ни было, сейчас они стояли в почти пустом коридоре, напротив большой статуи горгульи. Рядом с ней девушки, к своему удивлению, увидели еще двоих студентов из Дурмстранга, семикурсников. На лице Камиллы появилась странная улыбка, словно девушка разгадала сложную загадку. Однако отсутствие у Мирны интереса к этому факту заставило брюнетку промолчать и не делиться пока своими догадками. — Я смотрю, вы справились с поиском кабинета директора, — удовлетворенно кивнула Макгонагалл в сторону юношей. Те отвесили почтительный поклон.       Профессор повернулась в сторону горгульи. Та внимательно смотрела на человека из плоти и крови, словно ожидая чего-то. В полной тишине отчетливо прозвучало два слова: «Малиновое варенье!» Дурмстрангцы переглянулись, однако ни слова не сказали. И вправду — кто бы мог подумать, что паролем от кабинета директора школы может быть нечто настолько неподходящее! Однако горгулья, прикрыв глаза, отодвинулась в сторону, пропуская группу людей к открывшейся винтовой лестнице. Вслед за профессором студенты, преодолев не больше пятидесяти ступенек, оказались перед высокой дверью, а затем проследовали внутрь.       Даже повидавшие за свою жизнь довольно много необычных мест северяне с удивлением и восхищением рассматривали просторную полукруглую комнату, в которой они оказались. По всему периметру, придвинутые к стенам, стояли стеллажи, полные самых удивительных и разнообразных металлических вещиц, создающих тихие тикающие и шелестящие звуки. Стены были сплошь увешаны портретами — наверняка бывших директоров школы Хогвартс. Впереди, на небольшом возвышении, стоял массивный стол, поверхность которого была усеяна бумагами, странными предметами, испускающими легкий дымок и свист, безделушками и даже старинными артефактами. Позади стола, в стеллажах, притаилось множество книг. За самим столом сидел сам директор Дамблдор, приветливо улыбаясь вошедшим. Профессор Макгонагалл подошла к столу и встала сбоку от него, наблюдая за поражённым гостями из Дурмстранга. Однако те, осознав, что стали объектом пристального внимания, выстроились в четкую шеренгу в ожидании. — Можете расслабиться, друзья мои, я пригласил вас на дружественную беседу, — внимательно разглядывая каждого сквозь свои очки-половинки, мягко сказал Дамблдор, — и я хотел бы принести свои сожаления лично каждому из вас. Делать подобные вещи через письмо — верх некультурности, не так ли?       Юноши молча переглянулись, Камилла улыбнулась вежливой улыбкой директору, Мирна продолжала игнорировать внешние раздражители. — Итак, если я не ошибся, передо мной стоит будущее тайных отделов Европы, — директор встал из-за стола и обошел его справа. Там, незамеченная ранее никем из вошедших, спала на длинной жердочке поразительная по красоте птица — даже Мирна была ошеломлена, когда признала в ней легендарного феникса. — Так получается, что мы не сможем предоставить вам преподавателей, которые помогли бы вам встать на путь изучения столь сложных, темных предметов. И хотя я лично считаю, что вы еще слишком молоды для столь порочных и мрачных знаний, — директор покачал головой, — я, как директор, чувствую свою ответственность за то, что не могу в полной мере организовать ваше обучение. Как я понимаю, здесь присутствуют те, кто изучал некромантию и магию крови?       Когда студенты утвердительно кивнули, от Мирны не укрылось, что профессор Макгонагалл побледнела. Хотя удивляться тут было нечему — дурмстрангцы с детства привыкают к тому, что в их школе преподают такие ужасающие науки, что говорить о неподготовленных магах? Наверняка им кажется, что обучать студентов этому все равно что дать палочку несмышленому ребенку и научить его лишь непростительным заклятьям.       Внезапно Дамблдор оказался прямо напротив Мирны. Та была так поражена скорости старого мага, что невольно отступила на шаг назад. Однако его добрый открытый взгляд заставил ее устыдиться своего поступка. — Я правильно понял, что лишь вы изучаете магию крови? — спросил директор таким тоном, словно разговор шел о выборе блюд за завтраком. — Да, сэр, — кивнула Мирна. Действие зелья наконец истекло, и теперь чувства нахлынули на девушку, вынуждая заново взглянуть на окружающую обстановку. Дамблдор не торопил ее — в глубине души, когда Мирна задумывалась об этом позже, она была уверена, что он знает обо всех тайниках ее души. — Разрешите Вашу палочку, мисс Скленарж, — доверительно протянул руку вперед директор.       Мирна, словно сомнамбула, отдала ему свою палочку, продолжая с любопытством осматривать кабинет. Но резкое движение со стороны мага заставило ее сосредоточить все свое внимание на нем. — Экспекто Патронум Сангвиум! — твердо воскликнул Дамблдор. С конца палочки Мирны вырвался сноп кроваво-красных искр, через секунду соединившихся в большого феникса. Он сделал пару кругов по комнате, вызвав недовольный взгляд и глухой клекот оригинальной птицы, затем сквозь стекло вырвался наружу. Эта поразительная демонстрация не прошла незамеченной даже для профессора Макгонагалл — что и говорить об остальных. Однако сам Дамблдор лишь с небольшой грустью наблюдал, как его кровавый патронус покидает комнату. Затем он вновь повернулся к Мирне. — Ну, теперь мой вызванный друг будет летать не меньше трех часов. К сожалению, мои познания в области этой магии довольно скромные и учить Вас я не смогу, — вернув палочку владелице, директор подошел к своему питомцу. Странная грусть, отразившаяся в его ясных голубых глазах, вызывала необычное ощущение. Казалось, манипуляции с магией крови вернули его к воспоминаниям многолетней давности. Но директор быстро стряхнул этот мимолетный флер и вернулся к своим так и не высказанным мыслям. — Я вызвал вас всех, чтобы сообщить: наша школа готова предоставить вам любую необходимую литературу по вашим предметам. Кроме того, каждый из вас может обращаться к любому преподавателю Хогвартса, и мы постараемся помочь вам, чем сможем. Скажите, всех устроит такое решение нашей проблемы?       Вновь его глаза устремились к студентам с севера. И в этом взгляде было столько проницательности, что не верилось, будто это тот же самый человек, минуту назад предавшийся воспоминаниям.       Все студенты поспешили выразить свое согласие — каждый из них, к тому же, был приятно удивлен, что руководство Хогвартса так заботится об их образовании. Еще больше их радовал тот факт, что при этом небольшом разговоре не присутствовал Каркаров. — Что же, тогда не смею вас больше задерживать — ведь я и так отнял у вас счастливые минуты отдыха перед очередным занятием! Так что если вы на эти самые занятия немного опоздаете, — в глазах директора мелькнуло настоящее юношеское лукавство, — можете смело говорить, что это я вас задержал!       Ученики с севера быстро переглянулись, затем легко поклонились и поспешили к выходу. Если бы им раньше сказали, что подобные разговоры с директором школы возможны, они бы высмеяли этого фантазера. — О, и мисс Скленарж, я почти забыл сообщить лично Вам, — почти правдиво спохватившись, остановил девушку Дамблдор. У той внутри все сковало холодом — она была уверена, что уж теперь ей сделают выговор за недостойное поведение. Немного замявшись, она все же вернулась на прежнее место. — Хотя еще один предмет в нашей школе не преподается, нам все же удалось найти профессора, который пошел навстречу обстоятельствам и согласился обучать Вас, а также еще двоих учеников окклюменции. Так что можете при встрече поблагодарить профессора Снейпа за его благородный порыв… — Снейпа? — невольно вслух воскликнула Мирна. И тут же зажала себе рот ладонью — допустить такое непростительное поведение… Однако и Дамблдор и Макгонагалл лишь с любопытством посмотрели на северянку. — Я так понимаю, первое знакомство прошло не совсем гладко, — усмехнулся в бороду маг, садясь за свой стол. — Прошу Вас, мисс, не воспринимайте слова Северуса так близко к сердцу. Он достойный учитель, каким бы странным и даже пугающим ни казалось его поведение. Обещаете мне? — Да, да, конечно! — активно закивала девушка. Уже в который раз за это утро она была поражена, что не только не получила наказание, но еще и удостоилась такого неформального разговора, где спрашивали ее мнение. Несмотря на сложное первое занятие, Хогвартс вновь открывался для нее с приятной стороны. Когда Мирна покинула наконец кабинет директора, она была почти счастлива.       Рядом с горгульей подругу уже дожидалась Камилла. Она не спросила ни слова ни о состоянии Мирны до разговора у директора, ни о причине, по которой Дамблдор задержал ее. Камилла прекрасно знала, что рыжая рано или поздно все расскажет сама. В молчании они прошли несколько коридоров и вышли в открытый внутренний двор. — Подождите! Мисс, пожалуйста, подождите! — услышали девушки у себя за спинами настойчивый детский голос. Почти синхронно обернувшись, они наблюдали, как к ним спешит мальчик лет тринадцати, бережно прижимая к груди большой фотоаппарат. — Извините, я… я, — не мог отдышаться он, но подруги лишь внимательно наблюдали за его попытками высказать свою просьбу, не пытаясь перебить, — у вас не будет немного времени? Я бы очень хотел вас сфотографировать! — Правда? Но зачем? — удивилась Мирна. Энтузиазм парня был настолько искренний, что она и не думала отказываться, но все же любопытство удовлетворить хотелось. — Вы же из самого Дурмстранга! — выпалил восхищенный студент, подготавливая камеру. — К тому же, я обожаю делать фотографии! Меня научили специальной обработке, чтобы картинка двигалась!       Мирна и Камилла лишь переглянулись, не имея ничего против такого милого папарацци. Они как раз стояли под раскидистым деревом, там, где моросящий дождь не доставал их. — А… Мисс, а ваши посохи сейчас на корабле, да? — немного расстроенно спросил мальчишка, уже примеряясь, чтобы сделать удачный кадр. Девушки на этот вопрос молча переглянулись, а затем резко взмахнули руками. Широкие рукава разлетелись в стороны — и вот у каждой из них руке оказался личный посох. — Класс! — вытаращив глаза, изумленно воскликнул парень. Однако сразу же вернулся к своему занятию. — Раз, два… Все! — объявил он после ослепительной вспышки, от которой у студенток Дурмстранга на секунду помутилось в глазах. — Звать-то тебя как, молодой фотограф? — усмехнулась Камилла, вновь пряча боевое орудие. — Ох, я и забыл! — сконфузился мальчишка, но тут же улыбнулся во все тридцать два зуба. — Я Колин! Колин Криви! — Очень приятно, Колин, — отозвалась Мирна, тоже улыбаясь ему, — меня зовут Мирна, а это Камилла. Жаль, но нам уже пора спешить, скоро начнется занятие. — Подождите! — протестующе воскликнул парень, хотя понимал, что девушки правы. — А как я смогу передать вам эту фотографию? Вам ведь тоже сделать копию, ведь сделать? — почти умоляюще смотрел он на старшекурсниц. — Хм. Это будет мило с твоей стороны. Впрочем, я думаю, мы еще найдемся, Колин, — ответила Камилла уже на ходу. Ей не очень-то хотелось пользоваться отговоркой, которую им предложил Дамблдор — для нее ведь это был первый урок в Хогвартсе. — Я обязательно вас найду! О, и захвачу свой альбом! Там такие снимки — вы такого никогда не видели! — восторженный голос Колина все еще звучал за их спинами, когда подруги пересекли двор и скрылись в очередном коридоре. — Забавный парень, — усмехнулась Мирна, когда они проследовали в холл и направились в сторону теплиц. В этот раз она сама сделала защитный купол — дождь настойчиво продолжил поливать землю Англии. — Не то слово. Интересно, что там за коллекцию он нам обещал, — покачала головой Камилла. Ей понравилась искренность этого гриффиндорца — такое в их школе встречалось редко. К тому же, магические фотографии всегда ценились, а девушка никогда не отказывала себе в возможности получить лишнюю.       Определить, в какой из теплиц будет проходить урок, оказалось совсем не сложно — шум от четвертой из них был слышен даже сквозь помехи от дождя и каркасные стенки. Стоило им открыть дверцу, как на студенток пахнул теплый воздух, наполненный запахами свежей земли, удобрений и каких-то цветущих растений. Ощущение было, что они находятся где-то в тропиках. — Наконец-то! — проворчал Матиас, уступая место девушкам. Студенты стояли вдоль длинного стола. Где-то впереди виднелся кончик колпака преподавателя — мадам Стебль, как сообщил Томаш. Как раз в этот момент профессор объясняла, что на сегодняшнем уроке им предстоит собирать семена Акации Падичитиум*. И как раз напротив каждого из студентов в горшке возвышалась плотная круглая желтая головка цветка, размером с небольшую тыкву, укутанная в ворох из твердых зеленых листьев. Саму головку цветка избороздили крохотные кратеры, в каждом из которых пряталось маленькое невзрачное семечко. — О, Мирна! Наша рыжая воительница! Приветствуем! — два голоса, звучавшие в унисон, заставили прерваться даже профессора. Мирна же, предчувствуя, кого увидит, закатила глаза в притворном раздражении и попыталась стать более незаметной. Это ей не удалось: почти все гриффиндорцы шестого курса — а именно с ними было занятие у студентов Дурмстранга — теперь внимательно рассматривали девушку. А двое рыжих близнецов при этом продолжали ей настойчиво махать от центра стола. — Джордж! Фред! Или вы прекратите это, или будете оставлены после уроков! — повысив голос, строго заявила профессор Стебль. Ее слова несколько остудили пыл братьев, однако они все еще продолжали время от времени кидать в сторону дурмстрангцев загадочные хитрые взгляды. — И ты про этих вот двоих тогда рассказывала? Да они же мне в подметки не годятся! — надулся Матиас, стараясь как следует разглядеть своих соперников. От тех не укрылся этот серьезный взгляд. Однако занятие уже шло полным ходом и, быстро объяснив принцип работы с акацией, мадам Стебль раздала всем студентам прозрачные защитные маски и устроилась поудобней за своим столом. Она внимательно наблюдала, чтобы ребята не только были аккуратны с растениями, но и не причинили вред самим себе. — Аккуратней, Мирна! Эта акация очень чувствительная, и если почувствует угрозу, то выпустит плотное облако ядовитого дыма! — напутствовал Томаш, примеряясь с пинцетом в руках к первому семечку. Девушка, закатав рукава и проверив крепление маски, как раз наклонилась над самой головкой цветка, когда ее застало предупреждение друга. Она уже была знакома с самим ингредиентом, но раньше семена доводилось ей видеть уже в готовом виде. Теперь же, вооружившись пинцетом, девушка старалась достать хотя бы одно семечко и не получить заряд яда в лицо.       Занятие проходило довольно плодотворно. Все студенты были сосредоточены на своих цветках, боясь сделать лишнее резкое движение. Поэтому-то никто не обратил внимания на странное поведение близнецов Уизли. Конечно, при этом они старательно делали вид, что собирают семена, но почти от всех ускользнул тот момент, когда они запустили в сторону Матиаса какую-то маленькую безделушку. Резкий хлопок — и Матиас пропал за завесой дыма, а стоявшие рядом с ним студенты метнулись в разные стороны, стараясь не попасть под расползающийся смог. — Уизли! — страдальчески воскликнула мадам Стебль, весьма проворно пробираясь к пострадавшему ученику. Один взмах палочки — и дым втянулся внутрь ее инструмента, являя миру абсолютно желтого, с ног до головы, Матиаса. Маска спасла его от яда, однако вся его одежда теперь нуждалась в тщательной чистке. Близнецы, глядя на скрипящего зубами северянина, смеялись так задорно, что вскоре все остальные тоже подхватили это веселье, чем спровоцировали еще пару взрывов. — Минуc десять очков, и вы, господа, остаетесь после занятий! — вновь используя свою палочку, чтобы очистить помещение от смога, грозно пророкотала профессор травологии. Эта фраза помогла навести в классе почти идеальный порядок но, даже несмотря на наказание, смешки периодически прорезали сосредоточенную тишину. — Томаш, друг мой, — тихо прошептал Матиас, перемещаясь ближе к нему, стараясь хоть немного отряхнуть свой бывший некогда красным камзол, — подскажи-ка мне, а не скороспелы** ли расставлены на верхних стеллажах? — Так и есть, — приподняв маску, чтобы поправить очки, так же тихо ответил Томаш. Ему не нужно было при этом даже поднимать глаза вверх — одной из замечательных черт Томаша была поразительная наблюдательность. Еще в начале урока он обратил свое внимание на близость стеллажей со множеством различных растений к рабочему столу. Для студентов Хогвартса подобное соседство уже вошло в привычку, поэтому многие из них, прежде чем занять свое место на травологии, внимательно изучали окружающую обстановку — никому не хотелось бы в самый ответственный момент быть атакованным хищным растением. Однако в этой теплице не было опасных представителей флоры — скороспелы, что находились на самом верху стеллажей, не представляли никакой угрозы, пока их со всех сторон обдувал прохладный ветерок. — Что ж, я думаю, что настало время ответного выпада, — делая вид, что достает семечко из акации, хитро усмехнулся Матиас. Второй рукой, в которой была зажата палочка, он сделал почти незаметный пасс. Над двумя небольшими растениям появился крошечный источник тепла — однако этого было более чем достаточно.       Матиас продолжал свою работу, делая вид, что не собирается опускаться до уровня шутников. Те же, празднуя свою победу, слишком поздно сообразили, что воздух над ними стал слишком теплым. Не прошло и полминуты, как маленькое растение выбросило вверх тоненькую веточку, которая быстро наливалась соком. Спустя еще полминуты на ее конце образовался сначала цветок, затем начал невероятно быстро расти плод. Рядом стоящее растение тоже зацвело — на конце его ветви созревал круглый, красный помидор. И вот, уже тяжелый плод навис прямо над ничего не подозревающими братьями. Плюх! На голову Фреда упал, брызнув во все стороны, огромный помидор. Джордж, удивленно глядя на запачканного брата, по лицу которого тек густой сок, успел лишь задрать голову вверх — и получить свой заряд бодрости прямо в лицо. Спелое манго так смачно разбилось о лоб юноши, что забрызгало и рядом стоящих гриффиндорцев. Но на этом месть Матиаса не закончилась. Близнецы не успели счистить с себя и часть липкого сока, как множество мелких насекомых, опылявших цветы в теплице, почувствовали настоящий пир по соседству. Их дружное жужжание наполнило помещение, а скоро к нему присоединились и громкие восклицания. Уизли махали руками, но больше задевали своих соседей, чем насекомых.       Мадам Стебль уже второй раз за урок была вынуждена прервать занятие, чтобы восстановить хоть какой-то порядок. Буквально через минуту Фред и Джордж очистились от остатков спелых плодов, скороспелы вновь были подвергнуты охлаждению, а насекомые, напоследок ужалившие одного из братьев, разлетелись, не найдя больше ничего интересного в рыжих долговязых парнях. В наступившей тишине особенно отчетливо теперь слышался победный смешок Матиаса. — Я не уверена, каким образом происходят воспитательные меры в школе Дурмстранг, — голосом, полным скрываемого недовольства, начала профессор, — однако Вас, молодой человек, я вынуждена просить остаться вместе с мистерами Уизли после занятий. Не беспокойтесь, я обязательно придумаю, как вы все трое сможете скоротать пару часов без вреда для себя.       Мирна и Камилла, между которыми теперь стоял виновник последнего розыгрыша, синхронно повернулись к нему. В их взглядах читалось осуждение, но вместе с тем и беспокойство. Само наказание вряд ли смогло бы напугать северян, но вот возможная реакция Каркарова наверняка будет очень жестокой. Но Матиас даже не показал вида, что его взволновало это. Он лишь продолжал с вызовом смотреть в сторону близнецов Уизли. И Мирне показалось, что она видит в их ответных взглядах зарождающееся уважение к таким дерзким проказам ее друга.

***

      Привычное вечернее собрание в каюте девушек пришлось отменить. Матиас сильно вымотался, когда удобрял множество саженцев визгоперок. От их шума у него так разболелась голова, что он решил лечь спать пораньше. Томаш же, ввиду своей природной скромности, не решился идти к девушкам один. Хотя и Мирна и Камилла относились к нему весьма радушно, он до сих пор часто смущался их присутствия. Это не значит, что он оставался скрытным даже со своими друзьями, просто делиться чем-то сокровенным для него всегда было слишком тяжело. — Раз сегодня нас не будут мучить остроумные замечания Матиаса и скромные вздохи Томаша, предлагаю устроить девичник, — уверенно заявила Камилла, доставая из вороха бумаг на столе две темные бутылки. Мирна вытаращила глаза на такое несвойственное для подруги поведение. — Ну-ка, быстро скажи, какого цвета у меня было платье в день нашей встречи, — подозрительно прищурив глаза, выпалила рыжая. — Ты думаешь, что кто-то под оборотным пробрался в нашу каюту, чтобы немного выпить? — усмехнулась девушка, протягивая все еще не доверяющей подруге тяжелую бутылку. — Бирюзовое. С совершенно дурацкими желтыми вставками. — И ничего они были не дурацкие! — сразу расслабилась Мирна, принимая внезапный дар. — Так в честь чего ты решила нарушить парочку правил? Весомый повод? — Ну так, первый учебный день в Хогвартсе прошел вполне ожидаемо. Матиас наказан, остальные деморализованы и пытаются осознать, что это было, — пожала плечами Ками, откупоривая бутылку, — а еще я достала знаменитое в этих местах сливочное пиво. — Сливочное? — поморщилась Мирна, с сомнением глядя сквозь темное стекло. — И что только им в голову не придет… — Ну, за первый день! — отсалютовала брюнетка и с наслаждением сделала большой глоток. — А знаешь, очень даже неплохо! На пиво совсем не похоже, но что-то в этом явно есть.       Мирна взяла пример с подруги. Хотя этот напиток и вправду даже близко не напоминал их любимое чешское темное пиво, горькое как груз воспоминаний о первой любви, он приятно обволакивал горло, опускаясь вниз, и растекался по телу теплой истомой. Самое лучшее, что могло бы случиться с ней в конце такого насыщенного дня. — Я знаю, к чему это все, — поджимая ноги под себя и удобней устраиваясь на кровати, уверенно сказала рыжая, — тебе просто не терпится знать, что случилось на уроке Снейпа. — Ой, да Снейп твой меня совсем не интересует, — притворно отмахнулась аристократка, элегантно закидывая ногу на ногу. Мирна всегда поражалась и немного завидовала этой врожденной грации — сама она себя ощущала рядом с Ками маленьким миленьким жмыром***. — Ну, раз так, тогда… — протянула Мирна, и, как и планировалось, ее приманка отлично сработала. — Ну ладно, рассказывай уже, — даже не скрывая в этот раз свою заинтересованность, сверкнула глазами Камилла.       И Мирна рассказала подруге все, не став скрывать и эпизод с истерикой. Та, благо, не перебивала, изредка делая большие глотки сливочного пива. И что странно — само повествование вышло настолько незамысловатым, что Мирна теперь и сама не понимала, из-за чего устраивать такую драму. Но вот Камилла, пристально наблюдающая за соседкой, была совсем иного мнения. — Знаешь, я уже устала тебе это говорить про то, что пора постепенно избавляться от своей наивности. И вот результат! Да, урок жестокий, не спорю, — покачала головой брюнетка, — однако, нет ничего лучше хорошенького пинка от жизни. Как-то сразу мозги прочищаются. К тому же, профессор не виноват, что не смог соответствовать твоему идеалу. А ты на него еще за это и наругалась. Бесстыжая ты девчонка.       Мирна молчала, обнимая подушку одной рукой и медленно смакуя пиво. Она понимала, что Камилла чертовски права. Но одно дело — убедить свой разум, а другое — свое разбитое сердце. — Я не жду, что ты сию минуту будешь как ни в чем не бывало прыгать по каюте, смеяться своим этим жизнерадостным смехом и источать оптимизм, — серьезно продолжила Камилла, — это было бы весьма подозрительно. Я просто прошу тебя подумать над этим опытом как следует. — Легко говорить, — проворчала Мирна. Она была эмоционально опустошена, поэтому сил на то, чтобы расстраиваться, у нее не было, — это я тебе еще не сказала, что Снейп будет вести у меня окклюменцию! — А вот это нехорошо, — поджала губы ее подруга, — если этот тип будет рыться в твоих мозгах… — Я ему не позволю, — зло бросила рыжая, — вряд ли он уж настолько хороший легилимент, во всяком случае, не лучше профессора Ноулана. А значит, мой блок ему не пробить. — Вот если ты будешь подпитывать блок этой яростью, мне даже жалко твоего Снейпа, — усмехнулась Ками.       Мысль о том, что она сможет на этом поприще поставить профессора зельеварения на место, заставила Мирну хищно улыбнуться. Хотя внутри нее еще жило чувство стыда за свое поведение, вскормленное доводом разума и словами Камиллы, девушка не хотела прислушиваться к нему. В ее голове прочно засел образ насмешливого преподавателя, которого все ненавидели и боялись. И в этот момент внутри Мирны родился злой мелкий демон мести, который подзуживал девушку показать, что ей этот мрачный учитель вовсе не страшен. И она погрузилась в свои размышления о сладкой мести. Почти такой же сладкой, как и сливочное пиво.       Девушки проговорили до поздней ночи. Неприятные темы были оставлены, и теперь они могли вволю пофантазировать, как могла бы сложиться их жизнь, попади они в Хогвартс в детстве. Вместе с другими они бы веселились за столами во время шумных приемов пищи, исследовали множество потайных проходов и думать бы забыли про темные материи и серьезную, почти взрослую ответственность. Эти мечты вернули им прекрасное расположение духа, так что той ночью им снились легкие и счастливые сны.       Учебная неделя так быстро стремилась к выходным, словно они должны были ей сотню золотых галеонов. Новые профессора и предметы, новые знакомства сливались в один яркий калейдоскоп событий, который замедлял свой ход лишь ближе к вечеру. Хотя студенты Дурмстранга старались покидать свой корабль лишь во время посещения занятий, даже эта скромная свобода пьянила головы юных северян. Возможно, именно поэтому никто не обратил внимания, что всю эту неделю никто из них не видел директора.       Казалось, Каркаров исчез из их жизней, унося с собой страх и мучительное ожидание незаслуженного наказания. Директора не встречали ни на корабле, ни в замке. Но никто из студентов не делал попыток узнать, куда пропал Каркаров — все боялись спугнуть этот чудесный миг, принадлежащий только ученикам.       Больше всех этому обстоятельству радовался Матиас. Теперь он почти все свое свободное время проводил либо в замке, либо в каюте девушек, с гордостью повествуя о своих новых друзьях. Да, отработка стала для него подарком судьбы и, что неудивительно, братья Уизли считали так же. Они объявили себя шутовским трио, и с тех пор с десяток невинных учеников стали жертвами их розыгрышей.       Камилла и Мирна поначалу старались вразумить потерявшего свой моральный ориентир друга, но вскоре смирились и махнули на него рукой. Хотя они и переживали, что рано или поздно кара в лице Каркарова настигнет Матиаса, было невозможно помочь тому, кто помощи не искал.       Пожалуй, девушки были единственными, кого волновало такое внезапное исчезновение директора. Нет, они не беспокоились за его судьбу, а задумывались, что стало мотивом этого исчезновения. Привыкшие всегда думать на несколько шагов вперед, теперь они беспокоились, что за этим отсутствием может стоять нечто большее. Каркаров никогда просто так не исчезал — и этот раз вряд ли был исключением.       Но все же они были студентами, которые тоже хотели почувствовать вкус свободы. Поэтому, когда Томаш, в очередной раз начавший свой длинный рассказ о совершенно потрясающем преподавателе Ухода за Магическими Существами, подруги не выдержали и дружно предложили уже познакомить их с этим уникумом. Томаш растерялся. — Нам ведь можно покидать корабль лишь во время учебы! — в попытке образумить девушек, воскликнул он. — Знаешь, сейчас многие студенты Дурмстранга, находящиеся не в своих каютах, были бы рады узнать, что хоть ты соблюдаешь это правило, — пожала плечами Камилла.       Томаш, страдальчески переводя взгляд с одной девушки на другую, прекрасно понимал, что все его аргументы ничего не стоят против их твердой уверенности в своей безнаказанности. Он тяжело вздохнул и предложил спросить разрешения у Хагрида — того самого преподавателя. Студентки победно переглянулись. Им уже давно хотелось прогуляться по замку, вот только достойного проводника не находилось. И знакомство с лесником, к тому же знатоком существ Запретного Леса, представало в интригующем свете по сравнению с перспективой провести выходные на корабле. — Я думаю, в субботу будет удобно всем. У меня и у Мирны сдвоенная пара окклюменции, но она должна закончиться еще до темноты, — сдался Томаш.       Мирна, услышав его слова, нервно передернулась. Она и забыла уже о том, что совсем скоро ей предстоит вновь посетить занятие профессора Снейпа. Приподнятое настроение сдуло ветром — перед девушкой воочию предстала перспектива встречи с угрюмым преподавателем. В начале недели она даже ждала этого, в душе надеясь своими навыками окклюменции поразить его и заставить себя уважать. Но теперь, когда она представляла, что ей придется смотреть в глаза профессора после той необдуманной тирады, девушку пробирал уже знакомый мороз. К тому же в этот раз на занятие придут всего трое студентов — и это пугало ещё больше.       Остаток пятничного вечера для неё прошел как-то смазано. Томаш, заметив состояние подруги, поспешил покинуть их каюту, сославшись на необходимость отправить письмо с совой к Хагриду. Камилла не стала тревожить Мирну — она понимала, что та должна сама пережить этот сложный период. Сама же Мирна, погрузившись в свои мысли, не замечала ничего. Теперь она думала лишь о завтрашнем дне и о том, какие сюрпризы он сможет ей принести.