Темный север

      Мысли, всю ночь терзавшие Мирну, не оставили ее и на утро. Поэтому за завтраком девушка пребывала в глубокой задумчивости, чем вызывала у Матиаса и Томаша недоумение. В отличие от Камиллы, юноши не знали, в чем причина такого хмурого настроения, но решили не беспокоить свою подругу, списав все на особенность женского мышления.       После обеда Мирна и Томаш направились в сторону замка. Небо оставалось пасмурным, однако дождь наконец прекратился. Девушка продолжала мрачно молчать. Томаш временами кидал в ее сторону обеспокоенный взгляд, однако и без того скромный юноша не мог себя пересилить и спросить Мирну, в чем же причина ее замкнутости.       Тут впереди они одновременно заметили знакомую, чуть ссутулившуюся фигуру, неспешно направляющуюся к замку. Внезапно настроение Мирны изменилось — взгляд, до этого казавшийся почти стеклянным, теперь выражал решимость. — Догоним? — понимая, что задумала рыжая, спросил Томаш. — Думаю, наша компания ему сейчас будет необходима, — серьезно ответила Мирна, кивая на группу студенток у открытых замковых дверей, явно поджидающих прославленного спортсмена. Северяне ускорили шаг и догнали Крама почти у самого входа, вызвав недовольные вздохи и злые взгляды у местных фанаток Виктора. — Привет! — чуть заметно улыбнулась Мирна. Тяжелые мысли еще оттягивали часть ее внимания, но теперь на первый план вышла необходимость узнать то, что терзало девушку всю неделю.       Крам кивнул ей и пожал руку Томашу. Хотя он слыл нелюдимым, в этот момент в его глазах читалась явная благодарность — он боялся, что очередной сбор своего фан-клуба ему не пережить. — Виктор, мы, как твои собратья по окклюменции, не позволим тебе погибнуть от когтей местных хищниц, — усмехнулась Мирна, легонько толкая юношу локтем. Тот еле заметно улыбнулся, давая понять, что маневр этот оценил. — Как тебе первая неделя? — Томашу было почти комфортно молчать рядом с Мирной, но теперь он чувствовал себя неловко. И вопрос, прозвучавший в пустом холле, даже ему самому показался слишком дежурным, но ничего другого ему на ум не пришло. — Если бы не безумная журналистка, было бы совсем неплохо, — все же ответил Виктор. — Да, сочувствую, — протянула Мирна, — тебе теперь вдвойне отдуваться — и за спортсмена, и за чемпиона. Кстати, сам ты как? И прости, если тебя уже достали с этим вопросом. — Есть немного, — хмуро ответил Крам. Мирна почти опешила, осознав свою бестактность, но тут на губах ловца снова мелькнула улыбка, и девушка поняла, что впервые слышит, как шутит Крам. — Мне остаётся только ждать. И готовиться к худшему — судя по количеству книг и свитков, которыми меня завалил Каркаров.       Они уже шли по подземному коридору, погруженные в гулкое эхо их четких шагов. Мирна, понимая, что другого случая ей может не представиться, не стала тянуть гиппогрифа за хвост. — Виктор, а ты не знаешь, куда он, собственно, делся? — серьезно, не стараясь обернуть разговор в шутку или сделать вид, что это лишь праздное любопытство, спросила Мирна.       Виктор резко остановился. Бросив быстрый взгляд назад и убедившись, что в коридоре они одни, ловец сделал им знак рукой приблизиться. Как только Томаш и Мирна склонили головы, Крам быстро зашептал: — Я не знаю, где он, но случилось явно что-то плохое. Он нервничает, не отвечает на вопросы, и, кажется, совершенно охладел к турниру. А еще я видел, как он постоянно дотрагивается до левого предплечья.       Северяне тяжело переглянулись. Каждый из студентов знал, что скрывал рукав директора. Они больше не разговаривали, подходя к кабинету зельеварения. Им и не нужно было — все трое прекрасно понимали, что ничего хорошего поведение директора не сулит.       После непродолжительного стука дверь резко распахнулась. В этот раз профессор Снейп не стал держать учеников на пороге, оставляя их лицезреть лишь его развевающуюся на ходу мантию. Дурмстрангцы, уже имевшие дело с этим преподавателем, не обратили на это внимания и молча вошли в класс.       Парты из центра были передвинуты к стенам, освобождая достаточно места для троих студентов. Северяне проследовали к этому пустому пространству, ощущая на себе пристальный взор зельевара. Молча построившись в шеренгу, студенты ждали начала урока. — Надеюсь, Дамблдор дал вам четкое представление о том, что уроки окклюменции в школе Хогвартс программой не предусмотрены. Тем не менее, я все же согласился с его доводами и нашел в своем графике время для занятий с вами. Так что если кому-то не нравится эта идея, у вас есть последний шанс уйти и не тратить мое драгоценное время попусту.       Если бы голос профессора мог быть овеществлен, то стал бы, по меньшей мере, хлыстом. Четкие холодные слова заполнили сводчатую подземную лабораторию, эхом жаля студентов Дурмстранга. Хотя Снейп не обращался ни к кому конкретно, Мирна прекрасно понимала, что эта небольшая речь, полная самодовольства, предназначалась именно ей. С тех пор, как девушка пересекла порог класса, она так и не нашла в себе силы поднять глаза. Она боялась встретиться со знакомым колючим мраком темных глаз профессора. Под каменными сводами стыд пробудился в ней стократным отголоском. Но с ним же зашевелилась и ее гордость, и теперь эти две черты спорили за главенство в ее голове. Между тем, профессор продолжал: — Окклюменция, как и легилименция — навык очень точный, посягающий на огромные ресурсы магической силы. Я не знаю, каким образом обучали вас. Мне неизвестно, обладаете ли вы вообще склонностью к изучению данной науки, — Снейп хмыкнул, впившись взглядом в стоящих напротив учеников, — однако это очень легко выяснить. Сначала я посмотрю, на что способен каждый из вас.       Эти слова явно означали окончание его вступительной речи. Ни слова не говоря, вперед вышел Виктор. Практики у него было на год больше, чем у Мирны и Томаша, к тому же он еще не был знаком с этим чутким и отзывчивым преподавателем.       Снейп не стал ждать, даже не дал времени подготовиться. Но, в отличие от профессора Ноулана, он использовал обычное заклинание вместо невербального. Однако его движения палочкой были столь быстры, что разницы особенно не чувствовалось. — Легилименс!       На лице Виктора прочиталось сначала удивление, затем растерянность. Однако спустя пару потерянных мгновений он был полностью сосредоточен. Хотя поза его казалась расслабленной, на лбу начали появляться бисеринки пота — и это в довольно прохладных подземельях. Крам шумно сглотнул, но продолжал пристально смотреть в сторону профессора, который отвечал ему сверлящим холодным взглядом. Противостояние, длящееся уже несколько минут, происходило в полной тишине и от этого казалось еще более жутким, словно Виктор плавал в шторме ночного кошмара. Мирна и Томаш понимали: прошло не больше десяти минут, но их сознание уверяло, что минули тысячелетия.       Но вот Снейп резко отвел свою палочку в сторону, разрывая невыносимо тяжелую связь. Крам, славившийся своим упорством даже среди дурмстрангцев, рвано вдохнул, однако нашел в себе силы устоять на ногах. Он позволил себе лишь утереть пот со лба, теперь уже с интересом смотря на профессора. — Впечатляет, — все так же саркастично произнес Снейп, и было непонятно, действительно ли он разочарован или просто не может избавиться от своего привычного тона. — Следующий!       Теперь вместо ловца в середину кабинета вышел Томаш. Стоило ему сосредоточиться, как зельевар повторил заклинание. Томаш, не имеющий достаточного опыта, как-то странно тихонько вскрикнул, но тут же плотно сжал губы, превращая их в тонкую нить. Но здесь ему не помогло его упрямство — всего через минуту глаза юноши расфокусировались, словно он погрузился в глубокое раздумье. Снейп сразу же прервал магический контакт, разочарованно скривив губы. — Сразу видно, здесь Вы новичок, — чеканно выдал свою характеристику профессор, стоило Томашу немного придти в себя, — однако, буду надеяться, что Ваша нерасторопность является следствием отсутствия у Вас опыта. Мисс!       Снейп так внезапно перешел к последнему ученику, что Мирна на секунду замешкалась. То, что она видела, ей очень не понравилось. Девушка рассчитывала, что по своему непрофильному предмету зельевар будет не так искусен. А оказалось, что легилименция ему даётся так же просто, как дыхание. Мирна видела, как быстро сломался Томаш — а ведь у него окклюменция шла явно легче, чем у рыжей. Но делать было нечего — Снейп уже ждал, когда девушка соизволит занять место напротив него, в центре комнаты. Гордо подняв голову, северянка не стала больше медлить.       Мирна встала прямо напротив преподавателя и, не дожидаясь, когда тот произнесет заклинание, сосредоточилась на построении защитного барьера. Она не знала, чего ей стоило ожидать, но готовилась к худшему. В звенящей тишине классной комнаты, под тихий аккомпанемент тяжелого дыхания уже прошедших испытание студентов, в третий раз раздался отчетливый голос зельевара: — Легилименс!       Мирна на долю секунду потеряла контроль, стоило магии Снейпа коснуться ее разума. И дело было не в мощи его заклинания, вовсе нет. Память девушки услужливо предоставила ей курс книг по окклюменции, с которым она ознакомилась во время обучения в Дурмстранге. В самом начале, в разделе, где изучали основные понятия и явления этого искусства, четко скользила одна простая, а оттого такая запоминающаяся мысль. Магическая сила каждого мага индивидуальна и легко различима. Особенно просто увидеть различие, когда волшебники используют ментальную или беспалочковую магию — проходя через самое естество человека, она приобретает особые оттенки и нюансы. И вот теперь, стоило Мирне почувствовать этот поток, направленный на разрушение ее барьера, она поняла, что однажды подобное ощущение уже касалось ее сознания — в день их приезда, на праздничном пиру. Девушка ощутила ярость и злость в своей груди, которую тут же направила на подпитку своей защиты. Этого было вполне достаточно, чтобы продержаться некоторое время — однако часть сознания северянки четко осознавала, что секунды слишком медленно перетекают в минуты, а гордость девушки требовала гораздо большего. Ей хотелось доказать этому угрюмому профессору, что дурмстрангцы в целом и она в частности не просто еще одни не оправдавшие надежд учителей маги-недоучки. Мирна закрыла глаза, сосредоточившись на защите своих мыслей.       Легилименция Снейпа в корне отличалась от той, что применял профессор Ноулан. Тот использовал мощный поток, сметающий защитные барьеры. Зельевар же скользил вдоль прочной ограды, прощупывая ее в поисках слабых мест. И Мирна знала, что очень скоро он найдет такое место — ментальная защита студентки, чудилось ей, трещала по швам. Но вместо того, чтобы расстроиться этому факту, девушка злорадно усмехнулась. Мысль, пришедшая словно озарение, открыла ей дверь к восстановлению своей персоны в глазах профессора. Если уж она не сможет сдержать его легилименцию, она поступит так, как во время своего первого урока. Но в этот раз воспоминание, на котором хотела сконцентрироваться Мирна, будет иным.       Профессор Снейп, почувствовав, как медленно обрушивается ментальный барьер этой наглой девчонки, хмыкнул. Она продержалась подозрительно мало, слишком быстро сдалась. Однако внутренняя интуиция подсказывала, что в этом случае все пройдет не так просто. И, как и всегда, это внутреннее чутье было чертовски право.       Мирна в тот самый миг, когда брешь в ее барьере оказалась достаточно большой, бросила попытки его залатать и сосредоточилась на единственном воспоминании. Оно было совсем свежее, и поэтому ничего сложного для девушки не оказалось в том, чтобы представить его во всех деталях. Первый вечер в Хогвартсе, новые ощущения, волны радости окутывали Мирну со всех сторон. Вот она садится за стол слизеринцев, рассматривая окружающую ее обстановку, так сильно отличающуюся от мрачноватых стен Дурмстранга. И в этот самый момент девушка чувствует странное покалывание в своей голове… «Я знаю, что это были Вы!»       «Она знает», — ухнуло сердце на секунду куда-то вниз. Однако ни один мускул не дрогнул на лице зельевара. Девчонка его раскусила — но что с того? Бывали ситуации и похуже. В тот же миг Снейп разорвал магическую связь, опуская палочку вниз. На него смотрел отвратительно довольный взгляд студентки Дурмстранга. — Прием, которым Вы так необоснованно гордитесь, мисс Скленарж, описан на первых страницах Вашего учебника, если мне не изменяет память, — складывая руки на груди, как ни в чем не бывало, заговорил профессор. — Судя по всему, Вас учили, что концентрация на единственном воспоминании сможет остановить легилимента. В том случае, если маг не очень опытен — да, это сработает. Однако надеяться на то, что Вы столкнетесь со слабым противником, попросту глупо.       Эти жестокие слова подействовали на Мирну, как ушат холодной воды. Её усилия были напрасны. Зельевар продолжил втаптывать в грязь её навыки. Но больше всего оскорбляло Мирну спокойное отношение преподавателя к тому, что его поймали с поличным. Северянка была поражена его выдержке — ведь профессор оставался совершенно спокоен в тот миг, когда обвиняющее воспоминание всплыло на поверхность её разума. Единственное объяснение этому у Мирны было одно: Снейп попросту не способен испытывать чувство стыда и ему и вправду плевать на чувства окружающих. — Тем не менее, ваши навыки владения окклюменцией показывают, что вы все же к ней способны, — казалось, эти слова преподавателю зельеварения даются с трудом, — а значит, я считаю, что мои уроки будут вам полезны.       Профессор обвел всех троих тяжелым взглядом, в котором, однако, в этот раз отсутствовала привычная насмешка. Так он позволял смотреть себе только на своих слизеринцев — и то в исключительных случаях. Дурмстрангцы, правда, не подозревали, какую честь оказал им Снейп — однако его слова несколько усмирили их чувство справедливости, что трепетало в груди, требуя достойного признания умений учеников. Несмотря на довольно грубое начало обучения, северяне поняли, что этот мрачный человек способен дать им в разы больше, чем профессор Ноулан. А к насмешкам, жестокости и боли студентам Дурмстранга было не привыкать. Самое главное, чему научили этих уже почти взрослых волшебников: как бы высока ни была цена, знания стоят гораздо больше.       Следующие два часа прошли неожиданно продуктивно. Каким бы ни был странным стиль преподавания Снейпа на зельеварении, сейчас он даже старался объяснять тонкости мастерства окклюменции. Возможно, дело было в немногочисленности его аудитории. Но Мирне все же хотелось верить, что профессор признал в учениках если не талант к обучению, то хотя бы его зачатки. Она уже и сама не знала, злится ли до сих пор на зельевара или нет. Но в чем она была уверена — этот человек полон сюрпризов, и относиться к нему следует с огромной осторожностью.       Когда Томаш и Мирна покинули подземелья и выбрались в уже привычный широкий холл, они с удивлением обнаружили, что дневной свет начинает постепенно угасать. Занятие, что израсходовало слишком много их жизненных сил, пролетело очень быстро. Друзья поспешили на корабль, боясь опоздать на ужин, ведь после него северян ждал в гости местный лесничий. Мирна глубоко вдохнула слегка прохладный воздух и зажмурилась от удовольствия — впереди маячил спокойствием субботний вечер, так что обо всех неприятностях и огорчениях можно было на время забыть.       В то же время в подземелье, в своих комнатах, на кресле, придвинутом к камину, живой статуей застыл Северус Снейп, погрузившись в размышления. Уже в третий раз за последние две недели студентка Дурмстранга нахально лезла в его мысли. Зельевар скривился от навязчивых образов в своей голове. Мало того, что в ней отсутствует элементарное уважение к преподавателю, так теперь она еще и знает о его минутной слабости. Впрочем, судя по всему, этот эпизод вряд ли как-то может сказаться в будущем — разве что, теперь мисс Скленарж получила небольшое, совсем крошечное, преимущество в этом внезапно сотворившемся противостоянии.       Снейп тряхнул головой, отгоняя наваждение. Противостояние? С какой-то студенткой? Глупо. И совершенно невозможно. Убедив себя, что подобные мысли беспочвенны, к тому же еще и вредны, профессор зельеварения отлевитировал к себе стопку домашних работ студентов четвертого курса. Ничто так не успокаивало нервы преподавателя, как парочка загубленных свитков с жирной оценкой «Т».

***

      Когда Томаш, Камилла и Мирна подходили к замысловатому круглому домику, расположенному на опушке Запретного леса, вновь зарядил мелкий настырный дождь. Ничего удивительного, что Матиас предпочел компанию Фреда и Джорджа — шутовское трио должны были засесть в одной из множества потайных комнат Хогвартса и вплотную разобраться со ставками на игру. Братья, как и Матиас, не чурались легких денег, поэтому ничего удивительного, что именно они устроили на предстоящий Турнир настоящий тотализатор.       Было еще не слишком поздно, однако в вечерних сумерках сложновато обнаружить домик лесника — лишь маленькое оконце подсказывало направление. Трое друзей уже почти подобрались к заветной огромной деревянной двери, как вдруг услышали громкий смех, доносящийся от кареты Шармбатона. В ту же минуту дверца их странного жилища распахнулась и стайка девиц, лепеча что-то по-французски, поспешила в сторону замка. Мирна громко фыркнула, этим выражая все свое отношение к фривольному поведению соперниц за кубок.       Северяне, не замеченные никем, добрались до назначенного места. Томаш, как единственный, кто знал обитателя этого необычного домика лично, поднял руку и громко постучал. В тот же миг, словно их ждали, на пороге выросла настолько огромная фигура, что девушки опешили, с нескрываемым удивлением разглядывая ее. — А, Том, заходи скорее, не ровен час, подхватишь еще простуду под дождем! И подруг своих заводи, живее, живее!       Троице не нужно было себя уговаривать — они поспешно пересекли порог и оказались в достаточно тесном, но теплом и уютном помещении. Круглая комната представляла собой сразу все — и кухню, и спальню, и гостиную. В камине над огнем закипал чайник, на широком огромном столе высилась горка исходящих паром замысловатых булочек. Рядом с камином стояло поистине великанское кресло, с другой стороны — таких же размеров кровать, застеленная теплым лоскутным одеялом. Вообще этот домишко хоть и казался очень тесным, особенно когда внутри него суетился хозяин огромных размеров, все же сразу пробуждал внутри гостей какую-то особенную домашнюю теплоту. — Ну проходите, не след гостям у двери стоять! Вот и чайник уже закипел, — громыхнул хозяин, доставая из буфета чайные чашки, размером больше напоминающие ведра. — Спасибо, профессор Хагрид, — откликнулась Камилла, забираясь на стул. Хагрид от этих слов чуть не выронил очередную чашку, лишь чудом успев её поймать у самого пола. — Вот вы скажете, мисс! Ну какой же я профессор? — усмехнулся великан, даже не стараясь спрятать свою улыбку. Его добрые внимательные глаза, напоминающие блестящих черных жуков, спрятавшихся в густых зарослях бороды и волос, с интересом рассматривали гостей. — Просто Хагрид. — Меня зовут Камилла, — улыбнулась в ответ аристократка, ничуть не смущаясь такого простого общения с преподавателем, — Томаш… то есть Том, — хитро улыбнулась девушка в сторону начинающего краснеть друга, — много рассказывал о Вас. К тому же Вы преподаете в школе, вот мы и решили, что Вы профессор. — А, ясно, — отмахнулся хозяин дома, но скрыть своего смущения не смог, — Дамблдор — великий человек! — назначил меня на эту должность. Я уж и не мечтал когда-нибудь обучать детишек-то! А оно вон как вышло. Ну, я рад, что Тому нравятся мои уроки. — А меня Мирна зовут, — решила представиться и вторая гостья, пододвигая к себе кружку с чаем. Тот пах ароматным липовым цветом и еще чем-то неизвестным ей, сладковато-кислым, — но можете называть меня, хм… Мари, если так удобней. — Приятно познакомится с вами, — улыбнулся в густую бороду Хагрид, присаживаясь с ними за стол. — Вы уж извиняйте, но с вашими именами у меня прямо проблема. Том вот привык уже, что уж! — Да все нормально, я понимаю, — пожал плечами Томаш, потянувшись за булочкой. Однако стоило ему откусить небольшой кусочек этого кулинарного изыска, как глаза юноши удивленно расширились и он, как можно незаметнее, вернул выпечку на прежнее место. — Так Ваш предмет связан с различными волшебными животными? — не без интереса спросила Камилла. — Ага, так и есть, — кивнул великан, — я в них от природы хорошо разбираюсь, хоть и школу-то не кончил. Но столько лет лесником тут работаю — почитай всю жизнь, — вот и на опыте своем со многим зверьем научился обращаться. Ведь если знать правильный подход, то к любому страшилищу можно подойти спокойно! — И что, здесь так много разных существ обитает? — удивилась Мирна. Обычно опасных зверей нельзя было встретить в тех местах, где жили волшебники. Исключением были драконы, но их содержали в специальных заповедниках, рядом с которыми селились только специалисты со своими семьями. — А то! — сразу загорелись глаза у Хагрида. Становилось понятным, почему этот большой человек нравился Томашу — они оба были без ума от фантастических животных. — Конечно, опасных-то немного, да и те предпочитают сторониться магов. Они-то, знаете, даже и неопасные для человека, если на их территорию не заходить, ага. — И какие же опасные звери обитают в этом лесу? — с некоторым скептицизмом спросила Камилла. Ей новый знакомый показался весьма интересным экземпляром. Хотя его речь, сдобренная простецкими выражениями и словами-паразитами резала слух, сам Хагрид излучал столько доброты к своим гостям и искреннюю заинтересованность своими зверушками, что к нему невозможно было относиться плохо. «Хотя вряд ли он понравился бы родителям», — все же пронеслась мысль в голове у аристократки, но быстро исчезла, стоило Хагриду перейти к рассказу об обитателях леса. — Хотите сказать, что кентавры совсем не против соседства с акромантулами? — после часа оживленной беседы в сердцах выпалил Томаш. Многое из того, что рассказал его любимый преподаватель, стало большим сюрпризом для студента Дурмстранга. Например то, что слухи о колонии акромантулов в лесах Шотландии — вовсе и не слухи. А когда он услышал о странных существах, выведенных самим Хагридом, то просто не смог сидеть спокойно на месте, порываясь прямо сейчас идти смотреть на этих страшных монстров.       Девушки в страстной беседе двух зоологов участия хоть и не принимали, слушали ораторов весьма охотно. И Мирна, и Камилла были удивлены поведением обычно тихого Томаша, который открывался для них с новой стороны. Здесь он то принимался спорить с лесничим, то самозабвенно слушал подробности ухода за единорогами, то рассказывал о своих планах на будущее, связывая их все с теми же магическими существами. — Эх, вот слушаю я тебя — и прямо вижу перед собой Ньюта! — смахивая скупую слезу, широко улыбнулся Хагрид. — Он такой же был, ей-богу! Я, конечно, не застал его во время обучения в школе, но имел честь познакомиться, когда он приезжал в школу Дамблдора навестить. Уж он-то знает все обо всех существах, когда-либо живущих в нашем мире, точно говорю! — Ньют Саламандер? — сразу насторожился Томаш и даже немного привстал со своего непомерно большого стула. — Так вы его знали? — А то как же! Как он рассказывает обо всех, даже самых маленьких и безобразных животинках! Заслушаешься! — прочувственно вздохнул Хагрид. — Я мечтаю с ним познакомиться! — выпалил Томаш. — Ведь именно он обратил внимание магов на множество удивительных зверей! Он научил совершенно по-другому относиться к ним — не как к опасным тварям и источникам ингредиентов, но как к понимающим и чувствующим созданиям, которые во многом равны нам! — Во, и я так же всегда говорю! — в сердцах Хагрид похлопал Томаша по спине, отчего бедный юноша чуть не упал под стол. — А знаешь, Том, я думаю, что смогу помочь тебе с твоей мечтой!       Глаза Хагрида хитро блеснули, когда он перешел почти на шепот. Девушки переглянулись — они начинали чувствовать себя здесь несколько не у дел. — Только это большой секрет, так что никому, — обвел лесник своих гостей внимательным взглядом. Те кивнули, подавшись слегка вперед — разделять секрет с преподавателем им еще не приходилось. — Всего две недели назад Ньют написал Дамблдору письмо, где просил разрешение на посещение Запретного Леса. Говорит, на зимовку сюда прилетает стая сниджетов. Директор и меня уж известил — мол, поможешь нашему гостю с его исследованиями. Представляешь? Лучшего шанса встретиться с ним у тебя и не будет, это ж точно! Ну что, как тебе такие новости?       Казалось, Томаш от этих слов впал в глубокий транс. Взгляд его застыл, рот, чуть приоткрытый от изумления, и не думал закрываться. Мирне даже показалось, что ее друг перестал дышать. Наконец спустя почти бесконечно долгую минуту, Томаш тихим дрожащим голосом прошептал: — Ньют Саламандер? Приедет сюда? Изучать сниджетов? Сам? — Ну да, да! — забеспокоился от такого странного поведения своего ученика Хагрид. — Так что я вас могу познакомить! — Ньют… Сам… — словно во сне продолжал тихо повторять Томаш. — Кажется, Тому нужно некоторое время, чтобы придти в себя, — усмехнулась Мирна, поднимаясь со стула. — Может, нам лучше выйти на воздух? — Да, конечно, — засуетился Хагрид. — И мне уже пора. Нужно поймать несколько лукотрусов для завтрашнего занятия, а в сумерках это делать куда как проще. — Вы пойдете в Запретный лес? Один? — удивилась Мирна. После услышанного сегодня она с удовольствием и сама бы прогулялась по опасному лесу, но только в компании с опытным проводником. — Да, а что мне! Я ж все дорожки-тропинки там знаю! — усмехнулся Хагрид. С этими словами он потянулся и снял со стены мощный арбалет. Студенты Дурмстранга переглянулись — теперь они были уверены, что в этом лесу Хагриду и впрямь нечего опасаться. — А можно мне с вами? Я еще не сталкивался с лукотрусами, хотя знаю о них достаточно много! — немного придя в себя, подал голос Томаш. — В запретный лес-то? И не проси! — строго ответил лесник, погрозив юноше пальцем. — Нечего там ученикам делать. — Хагрид, но я же не просто какой-то ученик! Мы все здесь — кандидаты для участия в турнире, а значит, обладаем достаточными навыками, чтобы справиться с любой напастью! — оживился Томаш. — Я сказал — нет! Не след ученикам, даже и таким ученым, ночью по лесу гулять, — упрямо покачал головой Хагрид, — да и ваш директор мне спасибо не скажет! — Он-то как раз будет не против. Подобные испытания вполне в его духе, — пожала плечами Камилла, вставая на сторону Томаша. Тот бросил на нее благодарный взгляд, но тут же вновь посмотрел на преподавателя в надежде, что его удалось убедить. Однако юношу ждало разочарование. — Нет и точка! — грозно посмотрел на своих гостей Хагрид. В глубине души он, правда, был доволен таким поведением северян — они живо напомнили ему троих близких друзей лесника. Гарри Поттер, Гермиона Грейнджер и Рон Уизли могли бы даже позавидовать такому упрямству. — Хагрид, — внезапно серьезным голосом, в котором не было и тени просящих нот, сказал Томаш, — что бы на моем месте сделал бы Ньют?       Это был очень грязный прием, и юноша это понимал. Но также он понимал, что такую возможность побывать в заветном лесу, полном тайн, упускать нельзя. Хагрид смотрел на упрямца сурово. Дуэль взглядов была столь напряжённой, что подруги Томаша не были уверены, удастся ли ему на этот раз одержать победу. Но вот, не скрывая тяжёлого вздоха, лесник покачал головой. — Зная Ньюта из рассказов Дамблдора, он бы непременно увязался бы за мной. Ещё и влип бы в глупую историю. Ладно! — сдался Хагрид. — От меня ни на шаг, и только до рассадника лукотрусов!       Томаш принял свою победу достойно — он лишь сдержанно кивнул, всеми силами пытаясь скрыть счастливую улыбку. — Клык, за мной! — угрюмо пробасил Хагрид, но его наигранная суровость не обманула северян: они видели, что лесник рад компании того, кто разделяет его интересы. — Постойте, — внезапно воскликнула Мирна, когда все четверо людей и большая собака, отзывающаяся на кличку «Клык», выбрались из домишки наружу, — если вы не против, я пойду с вами. Должен же кто-то приглядывать за такими заядлыми зоологами.       Хагрид и Томаш, одновременно повернувшиеся на ее голос, устало переглянулись. Очевидно, что с упрямством северян спорить бесполезно — так что лесник лишь махнул рукой, позволяя девушке следовать за собой.       Быстро попрощавшись с Камиллой, которая не разделяла энтузиазма остальных по части прогулок в темном опасном лесу, Мирна быстрым шагом нагнала громко спорящих любителей животных. Кажется, в этот раз они не сошлись на том, каким способом лучше подманивать лукотрусов, причем один руководствовался научными фактами, а второй делал упор на многолетний опыт.       Запретный лес расступился, пропуская людей в свою темную тихую утробу. Стоило сделать лишь несколько шагов — все вокруг магов погрузилось в темноту. Лунный свет то появлялся, то пропадал, скрываемый тяжелыми грозовыми тучами. Запахи леса окутали Мирну поразительной смесью сырой лесной подстилки, яркими тонкими ароматами последних в этом сезоне цветов и нависшей опасности. В девушке проснулась ее вторая натура — искательница редких ингредиентов. Стоило глазам северянки привыкнуть к мраку ночного леса, как она сразу же начала мысленно подмечать места, где росли интересующие ее растения. Вот на коре огромного вяза распространился чернильный лишай; вон, справа, на траве поблескивает в лунном свете манжетка — один из основных составляющих зелья красоты. Вдруг Мирна вскрикнула и остановилась. Хагрид и Томаш тут же примолкли и заспешили к девушке. Однако та, ни слова ни говоря, указала на длинную серебристую нить, свисающую с разлапистого куста. — Ах ты, глупый шалопай, — тихо пробормотал Хагрид, аккуратно снимая находку Мирны с куста. Томаш, внимательно наблюдавший за действиями преподавателя, в этот момент резко подался вперед. — Хагрид, — тихим, напряженным голосом заметил Томаш, — ты же говорил, что они водятся в глубине леса! — Значит так, — не обращая внимания на слова Томаша, резко выпрямился во весь свой немаленький рост лесник, — впереди, в ста шагах на север, есть небольшая полянка. Быстро идите туда. И палочки свои достаньте, — добавил он, сам направляясь в противоположную сторону, — если не вернусь через пятнадцать минут, возвращайтесь к себе на корабль. Так-то опасаться нечего, — добавил Хагрид, удаляясь, — но будьте начеку! — Пошли, — кивнул головой в указанном направлении внезапно посерьезневший Томаш. Мирна, понимая, что здесь творится что-то неладное, поспешила за своим другом. Они молча шли вперед, по еле угадываемой тропинке. На концах их палочек горел слабый свет, достаточный для освещения дороги, но явно слабый для привлечения возможных хищников. Друзья двигались вперед в напряженной тишине, пока наконец не увидели узкий просвет. Ускорив шаг, Мирна и Томаш уже через несколько тихих вздохов оказались на широкой, хорошо освещенной поляне. — Нокс! — прошептала Мирна, но палочку пока убирать не стала. — Томаш, чего стоит опасаться? Я видела, ты узнал эту нить.       Томаш, также погасив магический огонек, явно замялся. Было видно, как в нем борются желание поделиться с подругой своим открытием и страх напугать её. Но спустя долгую минуту он тихо заговорил: — Эта нить — паутина акромантула. Видимо, еще совсем молодая особь — более зрелые никогда не покинут территорию своего гнездовища.       Мирна кратко вздохнула. Один акромантул не смог её испугать, но все же… Никогда не знаешь наверняка, какой из недооцененных противников сможет триумфально попировать своей гордой жертвой.       Северяне, собранные и готовые к атаке, теперь внимательно наблюдали за периметром поляны. Напряженно прислушиваясь к давящей тишине леса, они пытались вычленить из естественных звуков шорох множества ног. — Да, совсем не так я представлял себе эту прогулку, — немного нервно усмехнулся Томаш.       В эту же секунду раздался громкий треск, нарушивший покров тишины подобно раскату грома в ясный день. Ребята нацелили палочки в сторону шума, который явственно приближался к ним. Их руки, свободные от магического оружия, в поиске защиты нашли друг друга и крепко сцепились.       Шорох листьев и хруст ломаемых старых веток прекратились. Тот, кто поднял в лесу такой шум, не дошел до открытой поляны пары шагов. Луна, совершенно не вовремя спрятавшись за тучу, оставила двоих студентов в темноте наедине с неизвестным противником.