Темный север

      В кромешной тьме трюма, среди малоприятных запахов сырости и тления, Мирна спасалась от давящей тоски лишь благодаря медитации. В состояние полной отрешённости их научили входить ещё курсе на третьем, для лучшей концентрации на своей магической сущности. Кто бы знал, где этот навык девушке понадобится в дальнейшем.       Именно во время состояния полузабытья к Мирне впервые пришёл волк. Сначала девушка не поняла, что за странная мерцающая тень возникает на самом краю ее сознания. Однако, чем дольше она проводила времени в трансе, тем чётче становились контуры. Северянка не была напугана, хотя подобное видение посещало её впервые. Обычно абсолютный мрак составлял всю зрительную часть её погружений.       Мирна не знала, сколько часов уже сидела на полу своей камеры. Может, все дело было именно в том, что транс продлился слишком долго — она знала, что в таких случаях могут появляться галлюцинации. Но всё же… Как только из мрака её подсознания мягко скользнула чёрная тень, девушка не усомнилась в том, что это не плод воображения. Огромный чёрный волк, мягко ступая, подошёл к ней на расстояние десяти шагов. Остановился. Казалось, животное в недоумении, что здесь, среди непроницаемого мрака, делает девушка. А Мирна лишь сидела напротив хищника, не в силах пошевелиться. Ей было страшно и одновременно спокойно. Больше всего её привлекали внимательные глаза волка — темные и проницательные. Отчего-то они казались северянке смутно знакомыми. Девушке хотелось как можно больше узнать про странное, но такое реальное видение, но тихий голос вдруг возник в её личном мирке. Стоило посторонним звукам достичь её сознания, как волк растворился, будто утренний мираж. — Мирна, — настойчиво звал голос, и девушке ничего другого не оставалось, как открыть глаза. По сути, ничего не изменилось — мрак все так же окутывал Мирну. Но эта тьма была более реальной, к тому же и голос, звучавший справа от нее, подтверждал, что она вышла из своего переходного состояния. — Мирна, ты там спишь, что ли? — возмутился голос. — И что, нам теперь вдвоем в шарады играть? Давай уже, просыпайся! — Матиас? — пораженно отозвалась девушка, узнав голос. — Нет, это пикси-крестная! Подарочки тебе принесла за 17 лет молчания, — ответил ей голос с нескрываемой иронией. — Не смог пережить, что мы с Томашем получили наказание раньше тебя? — покачала головой девушка. — Бестолочь ты белобрысая. — Попрошу без оскорблений! — встрепенулся Матиас. — Я платиновый блондин.       Как оказалось, их друг попал сюда на утро следующего дня. Некоторые студенты имели неосторожность высказаться насчёт неловкости Томаша и Мирны, а местный рыцарь печального образа не смог оставить это как есть. В итоге, разрушив часть столовой и отправив обидчика в магпункт, Матиас присоединился к уже ожидающим скорой амнистии студентам. Мирна, правда, до сих пор с трудом верила, что минуло так много времени. Она не помнила, чтобы спала — но все же минуты благосклонно пронеслись мимо. Домовики пару раз появлялись, оставляя свечу и глубокую миску с рыбной похлебкой, но, стоило нехитрому ужину окончиться, как эльфы уносили прочь живительный огонь, оставляя провинившихся в гулкой темноте.       С появлением их знакомого шута в трюме сразу стало не в пример шумно, но и заточение переносить стало гораздо легче. Матиас, ветеран в деле всевозможных наказаний, как никто другой знал, как скоротать время в заключении. — И, не поверишь, у Эдди прямо из носа полезли метровые червяки! Поразительное заклинание! — все ещё никак не мог отойти от своего недавнего триумфа Матиас. — Дай угадаю — этому заклинанию тебя обучили твои новые друзья? — усмехнулся Томаш. — Ты, как и всегда, проницателен, мой юный Казанова, — отозвался Матиас. — Да и что делать? От моих старых друзей ничего, кроме рукоприкладства, не дождешься. — Ох, Матиас, ну я же уже извинялась! — мучительно протянула Мирна, поворачиваясь в сторону отзвучавшего голоса друга. — Какое-то сомнительное бормотание не в счет! — сразу начал паясничать тот. — Я хочу извинения по полной программе! Что б с валянием в ногах, посыпанием головы пеплом и прочими песнями-плясками! — За такую программу я тебя до полусмерти должна измутузить, — хмыкнула Мирна, но все же, червячок совести зашевелился в ней, — ладно, прости. Ты попался мне под горячую руку, ты был совершенно ни при чем. — Хм. Маловато, — усмехнулся Матиас, — но на первый раз прощаю. Так что тебя довело до такого состояния, наша рыжая воительница? Или кто? — А разве Камилла тебе не рассказала? Про лес, пауков, нашу промашку с прогулкой? — удивилась Мирна. — Да, что-то такое упоминала. Ну, буду знать, что тебя после тяжелых тренировок следует обходить по далекому периметру, — пробурчал шутник.       Тихая беседа значительно оживила сырое и неприветливое помещение трюма. Мирна даже почти почувствовала, что они снова оказались в заброшенной конюшне в Дурмстранге. Разве что, не хватало света и мучили усталость и чувство голода. Но девушка хотя бы знала, что уже скоро её и Томаша должны выпустить отсюда. Матиаса же ждала незавидная судьба. За столь серьезный проступок юноша угодил в камеру на целую неделю — а ведь в это воскресенье должно было состояться первое испытание турнира! Хотя Матиас и делал вид, что ему всё нипочём, Мирна явно слышала в его голосе разочарование и обиду. Но как помочь другу, когда сама находишься в столь незавидном положении?       Мирна, видимо, снова провалилась в зыбкий сон, оттого она и не заметила, как в их скорбную обитель резко распахнулась дверь, впуская неяркий для коридора, но ослепительный после кромешной темноты, луч света. — Так, Мирна и Томаш, на выход, — скомандовал низкий, чуть хрипловатый голос. Студенты с удивлением уставились в проход — невыносимо яркий для отвыкших глаз свет не давал разглядеть того, кто пришел даровать им свободу. Но это совершенно точно был не Каркаров.       Мирна, стараясь казаться невозмутимой, уверенно направилась в сторону выхода, минуя открывшуюся дверь камеры. Один раз она почти споткнулась, но сразу же вновь приняла гордый вид — зрение восстанавливалось нестерпимо медленно, но кому бы то ни было она это показывать не хотела. Позади шёл Томаш, но, в отличие от подруги, он всё же выбирался на свет ощупью. — Ваши палочки, — протянула не слишком высокая, коренастая фигура, и Мирна ощутила, как в её ладонь аккуратно вложили уже привычное тёплое древко. — Виктор? — неуверенно всмотрелась она в лицо их временного стража. — Почему? — Даже не спрашивай, — тяжело вздохнул чемпион, — чем меньше будешь знать, тем больше шансов, что не увидишь это отвратительное место вновь.       Томашу он протянул палочку молча. Затем быстро захлопнул дверь, отрезая друзей от Матиаса. С мерзким лязгом прохрипел засов, и все трое поспешили наверх, туда, где в полной мере разворачивалась настоящая жизнь. Хотя девушке было почти физически больно оставлять их друга совсем одного, в темноте и тишине трюма, Мирна не могла придумать, как ему помочь. К тому же любая неудачная попытка могла бы стоить обоим достойного будущего.       Виктор вывел их на общий этаж, откуда можно было пройти к своим каютам. Сам же, даже не попрощавшись, зашагал дальше. Его комната располагалась рядом с каютой директора — и от такого соседства у Мирны по спине бежали бы мурашки. Она уже привыкшими к свету глазами смотрела в спину удаляющегося мага, стараясь представить, насколько тяжкое бремя взвалил на себя этот, по сути, добрый, скромный юноша. — Ты идешь? — тихо окликнул задумавшуюся девушку Томаш. Мирна, тяжело вздохнув, кивнула, и они вдвоем направились в каюту девушек. Они отсутствовали всего два дня — но для любой магической школы это более чем приличный срок. За два дня здесь могли произойти удивительные события, и истосковавшиеся по новостям студенты теперь спешили к единственной подруге, не запятнавшей свою репутацию арестом.       В каюте Камиллы было почти идеально тихо, ровно до того момента, пока не открылась входная дверь. Утомлённые долгим нахождением в трюме, Мирна и Томаш шумно ввалились в небольшую комнатку. Камилла, впрочем, слишком переживала за ребят, чтобы ругать их за то, что нарушили её мирное уединение. — Выглядите, словно побывали в заключении у каких-нибудь корсаров, — покачала головой она, переводя взгляд с Мирны, распластавшейся на кровати, на Томаша, набросившегося на специально принесенные для гостей бутерброды. — Как там Матиас? — Как обычно — паясничает и делает вид, что ему всё нипочем, — отозвалась рыжая, приподнимаясь на локтях. — Он и вправду разнес половину столовой? — Конечно нет! — воскликнула Камилла. — Просто Эдди, семикурсник, позволил сказать себе лишнего, вот Матиас и не удержался. Жаль его, ведь теперь пропустит первое испытание.       На секунду в её глазах мелькнула тень беспокойства за друга, но девушка постаралась прогнать этот флёр. Пора было уже привыкнуть, что Матиас сам искал приключения на свою непутевую голову, а находил из года в год лишь суровые наказания. — А что тут у вас нового? Каркаров все лютует? — с наслаждением дожевывая очередной бутерброд, спросил Томаш. — Он опять пропал. Но дисциплину все соблюдают просто идеально. Показательного наказания оказалось вполне достаточно, — угрюмо ответила Камилла, рассматривая какой-то свиток. — Кстати, к вам никто, кроме Эдди, претензий не имеет. Понимают, что мог попасться каждый, но не повезло именно вам.       Мирна мельком взглянула на Томаша, тот ответил на её взгляд. Значит, одной бедой меньше. — А, и вашим отсутствием интересовалась парочка профессоров, но им пришлось довольствоваться объяснением, что вы отбываете наказание, — загадочно протянула Камилла. — Кто спрашивал? Мадам Стебль? — хмыкнул Томаш. — И она в том числе. И та профессор, помнишь, Мирна, которая нас провожала к директору. Мне показалось, она даже была немного расстроена, — добавила брюнетка, — а Матиас что-то говорил, что на зельеварении профессор Снейп бросал недвусмысленные взгляды на ваши пустые места. — Злорадствовал, наверное, — проворчала Мирна, — но вслух-то сказать нечего.       Томаш согласно кивнул.       Они втроем просидели недолго — завтра ведь занятия никто не отменял. Поэтому Томаш простился с хозяйками каюты и отправился к себе в надежде сделать хотя бы часть домашней работы и, если получится, несколько часов поспать. — Судя по твоему виду, тебе не помешал бы отдых, — как только за юношей закрылась дверь, Камилла вновь взяла в руки странный свиток, который вертела чуть раньше, — но я бы всенепременно ознакомилась с этим.       Мирна потянулась вперед и взяла из рук подруги туго свернутый пергамент. Она уже догадывалась, что там может быть, но все же тянула время, стараясь как можно дольше оставаться в неведении. — С него уже снято заклятие, так что после того, как ознакомишься, лучше бумагу сжечь, — понимая, отчего так колеблется подруга, решила немного отвлечь ее Камилла, — и если у тебя будет желание, то запас успокоительных зелий у меня довольно разнообразный.       Эти слова подтвердили самые худшие опасение девушки. Теперь медлить не имело смысла — и рыжая развернула манускрипт, углубляясь в чтение. Её глаза быстро пробегали строчку за строчкой, глотая слова будто горькое лекарство. Текст был совсем небольшой, но девушке потребовалось не меньше пяти минут, чтобы три раза перечитать его, убеждаясь в том, что она поняла всё правильно. Затем Мирна резко подбросила вверх свернувшийся пергамент и бросила в него яркой вспышкой заклинания. Свиток сгорел мгновенно, не оставив после себя и горстки пепла. А девушка продолжала завороженно смотреть в одну точку, где минуту назад ещё существовала бумага, принесшая такие неутешительные новости.       Северус Снейп — бывший Пожиратель Смерти. И даже то, что, по последним данным, он перешел на сторону Дамблдора, сражавшегося с Темным Лордом; даже то, что впоследствии он стал агентом в стане врага — ничего из этого не смогло бы смыть с него страшного клейма. И теперь стало совершенно ясно и очевидно, зачем встречались Каркаров и Снейп в Запретном лесу после заката. Они знали то, что не могли бы знать прочие, чистые маги. Они что-то знали о своём бывшем хозяине. — Видимо, этот Снейп просто создан, чтобы разбивать твое сердце.       Жестокие слова Камиллы заставили выйти Мирну из глубоко задумчивого состояния. Но в этот раз она не испытывала той буйной ярости, того стихийного желания поквитаться с не оправдавшим её надежд зельеваром. Теперь, вспоминая его, Мирна чувствовала холодные пальцы страха, сжимающие её сердце. Страха и уважения к той силе, что скрывалась за темными, внимательными глазами профессора. — Кажется, с легилименцией надо завязывать, — безжизненным голосом произнесла Мирна. — Как раз наоборот. Теперь единственный шанс, не вызвать подозрения Снейпа — это научиться ему противостоять. А если ты не появишься в субботу вместе с другими, то он точно залезет в твою голову, хочешь ты этого или нет.       От справедливого замечания подруги Мирна почувствовала лишь невыносимую усталость. Она даже не хотела разбираться, вызвана ли она перенесенным наказанием или тем, что игра в шпионов начинает становиться по-настоящему опасной. Она просто хотела погрузиться в темноту, где никто бы не трогал её. Хорошо, что в последней посылке, переданной от её мамы, было несколько пузырьков зелья «Сна без сновидений».

***

      Всю неделю, несмотря на восстанавливающие зелья и поддержку подруги, Мирна чувствовала себя подавленной. Сказалось и наказание, и попытки догнать учебную программу, и отвлеченные мысли о своём будущем. Она в который раз задумывалась — а нужна ли ей эта карьера в Министерстве? Ведь у неё всегда была страсть к зельеварению. Так зачем она продолжает упрямо лезть в такую опасную и неблагодарную область? Зачем она так стремится подвергать себя риску?       Её тяжёлые мысли не давали девушке как следует расслабиться. Поэтому в субботу к кабинету зельевара она подошла совершенно измученной и явно не готовой к тяжёлым занятиям. Тёмные круги мрачными тенями залегли под её глазами; напряжённый взгляд был словно направлен внутрь себя, не замечая ничего по сторонам; бледная кожа алебастром выделялась в полумраке подземелья. — Мирна, если тебе не хорошо, может, лучше отдохнуть? Ты же знаешь, сколько сил требует легилименция, — попытался воззвать к её разуму Томаш. Но в этот момент, как и всегда, когда кто-то намекал на её слабость, характер Мирны встрепенулся. Наперекор своей усталости, она вскинула голову и непреклонно посмотрела на друга. Тот, понимая, что упрямая девушка скорее загонит себя в кому, чем признает свою слабину, только покачал головой.       Дверь в лаборатории была приоткрыта. В этот раз профессор ждал их, сидя за своим широким столом. Кинув холодный взгляд на вошедших Дурмстрангцев, он отложил домашние работы и поднялся. — Сегодня будете работать по парам, — его голос звучал в сводчатом помещении словно потустороннее эхо. Слова походили на тяжёлые холодные капли, монотонно разбивающиеся прямо о нервные окончания учеников. — Крам, вы потренируетесь в легилименции с мисс Скленарж. Её способностей должно хватить. Да и Вам этот навык, возможно, пригодится.       Нехорошая усмешка скривила губы зельевара. Как и всегда, каждая его фраза содержала какие-то отвратительные намёки. Впрочем, Виктор не стал обращать внимания на такую явную конфронтацию. Лишь слегка поклонился, принимая условия сегодняшнего урока. — Вас же я попрошу выйти в центр, — тон профессора Снейпа изменился. Теперь он выражал холодный гнев, расчётливо дозированный, но от этого не менее страшный. Тёмные глаза буравили Томаша. Мирна поняла, что тот эпизод на поляне не забыт. Теперь Снейп, не имея возможности издеваться напрямую, не упоминая о той ужасной ночи, будет искать возможности поставить наглых северян на место иными способами. Мурашки рассыпались по спине девушки. Малодушная мысль мелькнула в её голове — хорошо, что своей жертвой Снейп выбрал не её. Страх перед ним обострился — девушке оставалось только беспомощно наблюдать, как Томаш выходит в центр и становится напротив профессора. Он ведь не мог знать о тёмном прошлом зельевара — и в этом, как ни странно, могло быть его преимущество. — Вы чего-то ждёте? — саркастически уточнил Снейп у застывших Виктора и Мирны.       Студентам ничего не оставалось, как приступить к тренировке. Крам, чьё лицо оставалось совершенно непроницаемым, навел палочку прямо на Мирну. Девушка тяжело вздохнула, но тут же подобралась, легонько кивая. — Легилименс! — немного хриплым голосом довольно четко произнес ловец. В ту же секунду Мирна почувствовала, как её ментальная защита начинает потрескивать. Удивительно, но никакого давления девушка не ощутила, однако все равно понимала — Крам ломает её барьеры. Из-за того, что Мирна не чувствовала ментальной силы чемпиона турнира, она никак не могла сосредоточиться. Защита истлевала будто сама по себе.       Все же северянка не могла допустить, чтобы её барьер вот так легко был взят с первого раза. Она отрешилась от окружающего пространства, полностью погружаясь в себя. Плотный поток немыслимого цвета силой воли девушки был направления в её голову. От резкой подпитки ментальная защита словно ожила и легко вытеснила невидимого лазутчика.       Когда Мирна открыла глаза, то встретилась взглядом с немного удивлённым Виктором. Было видно, что для него этот опыт был единственным и теперь он пытался как следует обдумать его результат. По его лицу сложно было понять — доволен ли он этим экспериментом, но палочку опускать не собирался. Мирна, наблюдая за его готовностью, опять чуть заметно кивнула.       Во второй раз, уже подготовленная к необычной манере Виктора, девушка даже ощутила почти невесомое давление. Без труда возведя прочный барьер, она теперь могла позволить себе просто наблюдать. Грубо выкидывать Крама из своей головы, как в первый раз, ей не хотелось. Ловец ведь тоже должен был тренироваться, да и Мирна ничего не имела против такого неопытного противника. Во-первых, сама девушка ещё не совсем отошла от тяжёлого наказания, которому подверглась в начале недели, а во-вторых, не лишним будет взглянуть на окклюменцию и с другой стороны. Если бы Виктор был более опытен, девушка оказалась бы совершенно беззащитной перед его необычной ментальной атакой.       Казалось, прошло уже минут двадцать, не меньше, а барьеры Мирны все ещё держались. Конечно, кое-где натиск Крама их повредил, но этого было явно недостаточно. Северянка могла бы и дальше испытывать легилименцию чемпиона, но тяжёлый вздох, раздавшийся в мрачном подземном классе, заставил её резко выбросить из своей головы Виктора.       Слегка тряхнув головой, возвращая себе ясность ума, Мирна обернулась. В неярком свете факелов, часто моргая после долгого погружения в себя, она не сразу смогла понять, отчего её сердце зашлось в бешеном ритме, а по спине скатились капельки холодного пота. Но когда она поняла, что происходит, с ее губ сорвался невольный вскрик.       Профессор Снейп казался, как и всегда, совершенно невозмутимым. Тонкая линия, протянувшаяся от его палочки в сторону Томаша, искристо сверкала, похожая на разряд молнии. Сам Томаш больше походил на призрак самого себя. Он был белее снега, лоб блестел от пота, лихорадочный взгляд не сходил с направленной на него палочки. Со стороны казалось, что Томаш держится на ногах только благодаря неведомому заклинанию. Безжизненные черты лица кривила гримаса боли, но юноша упорно не разрывал связь. — Прекратите! — глухо простонала Мирна. — Вы же его убьете!       Однако её мольба совершенно не задела сознания профессора. Зельевар, не обращая внимания на внезапных свидетелей жестокого процесса обучения, продолжал вторжение в сознание дурмстрангца. — Профессор, разве Вы не видите? Он совершенно обессилен! — чуть не плача, попыталась вновь воззвать к разуму Снейпа девушка, но, как и в первый раз, безрезультатно.       Слишком хорошо зная Томаша, Мирна была уверена, что тот предпочтет упасть к ногам противника, чем просить о снисхождении. Не в силах больше смотреть на эту пытку, девушка выхватила свою палочку.       Зеркальное заклинание первым пришло ей на ум. Но вместо обычной формы в самый последний момент Мирна выкрикнула страшное слово «Sangvium». Ярко-красная вспышка осветила всё пространство класса почти загробным мрачным светом. Время, словно само заинтересованное в происходящих событиях, замедлило свой вечный ход. Заклинание Мирны стрелой достигло сверкающей нити, исходящий из палочки Снейпа. Раздался взрыв.       Пораженный Томаш, истощенный долгим испытанием профессора, кулем повалился на холодный каменный пол. Виктор, стоявший дальше других, почти не пострадал. Он медленно отнял предплечье от лица, которым в последний миг успел прикрыться. Яркость вспышки почти ослепила его, и теперь чемпион смаргивал текущие слезы, пытаясь разобраться в последствиях необдуманных действий Мирны. Снейп быстро поднимался с пола, отряхивая свою безупречную чёрную мантию от каменной крошки, засыпавшей всё вокруг. Его отточенные инстинкты сработали лучше ожидаемого — щитовые чары вобрали в себя почти весь урон.       У дальней стены, среди разметавшихся и опрокинутых парт, неподвижно лежала Мирна. Девушка явно была без сознания. Бледное лицо опущено набок, рыжие волосы ярким пятном растрепались вокруг её головы. Она походила на тонкую, хрупкую куклу, которую злой ребенок швырнул от скуки об стену.       Впервые за долгие годы Северус Снейп почувствовал, что теряет контроль над своими эмоциями. В один миг он оказался возле девушки, аккуратно переворачивая её на спину. На первый взгляд сложно было сказать, как сильно пострадала северянка — почти вся мощь взрывной волны пришлась на неё. Но дыхание Мирны было ровным, веки чуть подрагивали, и, если бы не тонкая струйка крови, стекающая от линии волос из неглубокой ссадины, можно было бы принять её состояние за сон. — Мистер Крам, возьмите из шкафа, что рядом со столом, два флакона с животворящим элексиром, — сосредоточившись и вновь превратившись в невозмутимого профессора, четко приказал Снейп. Он аккуратно взял Мирну на руки и положил на уцелевшую парту. Странная мысль, насколько лёгкой оказалась девушка, чуть вновь не лишила его духовного равновесия, но все же профессор сжал стальными клещами свои чувства. Перед ним была пострадавшая студентка — а все остальное, отвлеченное, не имеет значения.       Быстро очистив лицо Мирны от крови, зельевар слегка закинул её голову назад и влил весь пузырек зелья, которое подал профессору Виктор. — Я попрошу Вас, мистер Крам, дать второй пузырек мистеру… — Снейп внезапно замолчал, на секунду задумавшись, — вашему товарищу.       Про себя профессор тихо проклял школу Дурмстранга и тех, кто разрешает там учиться студентам с непроизносимыми фамилиями, типа Негасйль. Однако даже этот неловкий момент отошёл на дальний план — теперь необходимо было принять тяжёлое решение. Можно было бы, конечно, отослать студентов в магпункт, однако мадам Помфри, хоть и была одаренным колдомедиком, все же имела присущую женщинам слабость делиться последними новостями со всеми окружающими. А Снейп не слишком стремился, чтобы о произошедшем знал кто-то ещё. К тому же Томаш уже пришёл в себя и теперь, поддерживаемый Виктором, почти уверенно стоял на ногах. Потирая нахмуренный лоб, юноша словно пытался вспомнить, что предшествовало его ослабленному состоянию. Тут его взгляд упал на все ещё бессознательное тело Мирны. Томаш, оттолкнув руку Крама, рванул было к девушке, но тут же остановился, встретившись с суровым взглядом профессора. — Как я вижу, Вы чувствуете себя вполне бодро, — холодно, но уже без ненависти, отчеканил Снейп, — значит, вы вдвоем с мистером Крамом вполне можете вернуться на свой корабль.       Томаш уже открыл рот, чтобы возразить, а, возможно, и силой отвоевать свою подругу, но один взгляд на зельевара — и юноша сдался. Было очевидно, что проще переспорить сфинкса, чем убедить в чем-либо грозу подземелий Хогвартса. — Мисс Скленарж в порядке, через час Вы снова сможете её лицезреть, — все же снизошёл Снейп до небольшого пояснения. Не хватало ещё, чтобы этот не в меру активный студент решил штурмом вернуть себе девушку. От представленной на миг сцены зельевар внутренне содрогнулся. Всеми нелюбимый профессор держит у себя пострадавшую девушку из другой школы, в то время как безутешные северяне осаждают его лабораторию… Даже на фоне предстоящего испытания чемпионов турнира это был бы первостатейный скандал.       Томаш, кажется, все-таки поверил словам строгого профессора. Исчерпав свои силы на необдуманный рывок, он вновь опёрся на руку невозмутимого Крама. Сам же ловец проявлял поразительную для его возраста незаинтересованность к окружающим его событиям. «Вот из тебя получился бы идеальный шпион», — усмехнулся про себя Снейп, больше не обращая внимания на северян. Ему ещё предстояло поставить на ноги эту совершенно невозможную девчонку.       Пульс Мирны выровнялся, ссадины были залечены, сильные повреждения отсутствовали. Но девушка упорно не хотела приходить в сознание. Северуса это начинало раздражать. Ему даже казалось, что эта рыжая студентка назло ему лежит тут на узкой парте, как укор его невнимательности, и не реагирует на стандартные манипуляции. Но он же никак не мог предположить, что это глупое создание применит зеркальные чары, да ещё и усиленные магией крови! Ведь даже в их примитивном учебнике в третьей главе чётко описаны заклинания, которые не только не защищают от легилименции, но и вызывают самые трагичные последствия!       «Чёртовы Гриффиндорцы!» — сама собой мелькнула в голове у профессора въевшаяся в подкорку мысль. Но если чуточку разобраться, Скленарж со своим приятелем были бы идеальными кандидатами для ненавидимого Снейпом факультета. Не думая бросаются на помощь другу, дерзят, лезут в самые опасные запретные места… Да и Томаш слишком напоминал зельевару одного субъекта. Разве что северянин был чуть более сдержан и по-хорошему упрям.       Но вот отвлеченные мысли были отброшены — девушка чуть пошевелилась. Одна ладонь непроизвольно сжалась в кулак, вторая медленно провела по шершавой поверхности стола. — Палочка, — даже не прошептала, а еле слышно выдохнула пересохшим губами Мирна.       Ни слова не говоря, профессор вложил в ещё слабые руки девушки её необычную волшебную палочку. Стоило тёплому древку коснуться ладони Мирны, как та приоткрыла глаза. Взгляды студентки Дурмстранга и зельевара встретились. На лице северянки, пока не контролирующей свои эмоции, ясно проступали одновременно ярость, страх и удивление. Сознание Мирны колебалось, не до конца вернувшись к проторенной стезе.       А вот Ужас Подземелий совершенно не смутился. Его лицо теперь застыло в излюбленной маске превосходства и иронии — левая бровь изогнулась, губы кривит лёгкая усмешка, глаза с любопытством взирают на посмевшего бросить ему вызов. — Интересный у Вас способ, мисс Скленарж, благодарить того, кто дважды спас Вашу жизнь, — его голос сочился неприкрытым сарказмом. — Так и будете взирать на меня с ненавистью? А может, сразу проклянете? — Вы чуть его не убили, — хриплым голосом отозвалась Мирна, тяжело приподнимаясь на локтях и не сводя взгляда с профессора. — Если бы я захотел, я бы сделал это более изящно и без свидетелей, — парировал Снейп, как ни в чем не бывало поворачиваясь спиной к девушке и направляясь к шкафу, хранящему его личный запас зелья. Вернулся он почти сразу, что-то сжимая в руке. — Выпейте это сейчас, а вечером, если у Вас имеется, воспользуйтесь рябиновым отваром.       Мирна упрямо продолжала смотреть на профессора. Теперь она не была полностью уверена в своих действиях, но и доверять бывшему Пожирателю Смерти не хотела. Видимо, в её взгляде все было написано довольно ясно, поэтому зельевару ничего другого не оставалось, как скупо ответить на невысказанные вопросы. — Вы должны бы прекрасно понимать, что убить Легилименцией невозможно. У вашего друга, может, поболит пару дней голова, только и всего. А вот Ваш поступок мог стоить жизни не только Вам, но и всем собравшимся здесь. Поэтому сейчас Вы возьмете восстанавливающее зелье, выпьете его и покинете мой кабинет навсегда.       Мирна густо покраснела и наконец потупила взор. Только теперь она поняла, насколько большую ошибку совершила сегодня.

***

      Первое испытание должно было начаться после полудня. Но шумная толпа уже с раннего утра начала подтягиваться к специально отстроенной на опушке леса арене. Кроме галдящих студентов, здесь присутствовали и известные волшебники Британии. Неистово суетилась пресса, засовывая во все щели свой назойливый нос. Рита Скитер, уже успевшая застрять в печёнках у всех чемпионов турнира, теперь переключила своё внимание и на гостей. Многие морщились, словно рядом находилась безобразная фурия, но обнаруживались и поклонники её творчества. Снабжая эту настырную журналистку велеречивыми комментариями, они сами пыжились от оказанной им «чести».       Студенты из Дурмстранга подошли к арене незадолго до начала соревнований. Каркаров дал ясно понять, что не желает видеть своих студентов праздно шатающимися, а значит, им не стоило играть с огнём.       К сожалению, вынужденная задержка означала, что северянам достались худшие места. С самого края пустовали сразу несколько рядов. Ничего удивительного в этом не было — вид отсюда открывался унылый. В центре арены, окружённой скальными образованиями явно магического свойства, красовалось огромное гнездо. В нём, среди больших, ярких яиц, отчётливо выделялось своей неестественной природой золотое. Что должно было происходить на арене было ещё загадкой, но ясно было одно — с тех мест, что достались студентам Дурмстранга, можно было увидеть лишь чудный контур псевдокаменной глыбы.       Но всё же северяне не успели расстроиться. Томаш, глаза которого загорелись знакомым маниакальным блеском, глядя на гнездо с благоговением, выкрикнул всего одно слово: «Драконы!» Теперь становилось ясно, что даже со своих мест на самом отшибе зрелище студентам предстоит отменное.       Рядом разместились самые младшие ученики Хогвартса — видимо, старшие курсы беззастенчиво выгнали малышей с более удобных мест. Были и те, кто опоздал, но эти не особо проявляли интерес к предстоящему зрелищу. Например, группка девушек курса четвертого-пятого были заняты больше своим разговором, чем ожиданием волнующего испытания. Они то и дело бросали заинтересованные взгляды на суровых дурмстрангцев. Мирна лишь осуждающе переглянулась на это с Камиллой. Такая вольность коробила нравы северян, но лезть в чужую школу со своими правилами они не собирались.       Внезапно от шепчущейся группки отделилась одна девушка и уверенно направилась в их сторону. Подруги со скучающим видом наблюдали за манёвром студентки Хогвартса, не ожидая ничего хорошего. — Привет! Меня зовут Энни, — помахала девушкам навязчивая особа. Не дождавшись ответа, она, ничуть не смутившись, продолжила: — Я уверена, вы тоже не в восторге от нашего четвертого участника. Ведь какая наглость, а? Поэтому вот, — девушка протянула руку ладонью вверх, на которой поблескивали какие-то цветные кругляшки, — всего два сикля за штуку!       Мирна сначала бросила ленивый взгляд и уже хотела было отвернуться, но что-то заставило задержать взор на секунду дольше. — Это сделали вы? — не веря, с пренебрежительным выражением на лице проговорила она.       На ладони Энни лежали значки, гласящие: «Диггори — наш чемпион!» Однако, стоило присмотреться к значку получше, как надпись сменялась на оскорбительную: «Поттер — смердяк!»       В душе Мирны поднялась волна негодования. Она была настолько поражена таким подлым поступком студентов Хогвартса, что не могла найти слов. Но за неё это прекрасно сделала Камилла. Брезгливо взяв один из значков двумя пальцами, она внимательно посмотрела празднующей победу торговке прямо в глаза. А в следующий миг значок вспыхнул в пальцах Камиллы, как и все его копии, обратившись пеплом. — Вы просто глупые, завистливые дети. Прочь с моих глаз, — с достоинством произнесла наследница рода Гогенгеймов. Студентку Хогвартса не нужно было уговаривать — она в мгновение испарилась со своего места, испуганно пискнув. Её подруги теперь с ненавистью глядели на северянок, однако предпринимать явно ничего не планировали.       Мирна ещё долго могла бы пребывать в расстроенных чувствах, если бы не сигнал к началу первого испытания.       Турнир Трёх Волшебников начался.