Темный север

      Библиотека днем вторника являла собой довольно спокойное и тихое просторное помещение. Лишь пара учеников что-то старательно конспектировала, да и те предпочитали тихие уголки. К своему удивлению, дурмстрангцы обнаружили здесь и Виктора Крама — он сидел за маленьким круглым столиком у окна и изучал какой-то огромный фолиант. При виде своих однокурсников Виктор лишь едва заметно кивнул. По всему было видно, что здесь его фанатки искать не догадались, и теперь спортивная знаменитость отдыхала в свое удовольствие.       Колин уже ждал северян, расположившись за одним из широких столов между стеллажами. Он любовно перебирал снимки, складывая их в весьма внушительные стопки — некоторые были такими высокими, что вихрастого гриффиндорца не сразу удалось разглядеть. — Вы пришли! Я как раз все приготовил! — воскликнул обрадованный мальчишка. — Мы же обещали, — тепло улыбнулась Мирна. Колин ей нравился своей открытой и искренней натурой. Она была единственным ребенком в семье и, наверное, просто мечтала о таком шустром младшем брате. — Я разложил все по датам, но получилось так много… Может, лучше начнем с самого интересного? — копаясь в своих работах, словно сам с собой разговаривал мальчик. Северяне с любопытством смотрели на юного фотографа, только теперь понимая, что осмотр этой незаурядной коллекции займет их надолго. — А это наш учитель защиты от темных искусств в прошлом году! — восторженно продемонстрировал последний снимок Колин. На нем маг, старавшийся удержать в своих руках нарла, улыбался, что-то объясняя своим ученикам. Хотя выглядел профессор несколько нездорово, да и одежда его видела лучше времена, в глазах этого мага сияла искра, заставляющая забыть о его внешности и видеть лишь не поддающуюся описанию энергию. — Жаль, ему пришлось уйти. Оказалось, что он оборотень! — округлил глаза Колин, бережно откладывая фотокарточку в сторону.       За эти пару часов северяне глубже смогли познакомиться со столь загадочным миром, каковым оказался Хогвартс. Однако получив ответы на некоторые вопросы, дурмстрангцы чувствовали себя несколько обманутыми — за одними секретами скрывались другие, еще более странные, а порой и пугающие. — Хогвартс и вправду кладезь тайн, — протянула Камилла. Она была удивлена не меньше других, настолько, что даже отвергла ненадолго свою привычную аристократическую маску. — Колин, а тебя не пугают все эти происшествия, которые имели место здесь быть за все время твоего обучения? — настороженно спросил Томаш. — О, совсем нет, — радостно ответил Колин, — ведь это все невероятно захватывающе! Где бы я еще смог увидеть настоящего василиска!       Мирна, чувствуя, что именно эта тема может принести ей нужные ответы, уцепилась за его слова:  — Ты что-то говорил о своей старой камере. Я так понимаю, именно через нее ты и видел эту легендарную тварь? — Ага! Все верно, мисс Мирна! — активно закивал головой гриффиндорец, удивляясь такой проницательности. Одновременно с началом рассказа он потянулся и продемонстрировал оплавленный фотоаппарат. — Помню только, что нечто огромное вылезло из вентиляционной трубы, словно гигантская змея. Я сразу же схватил вот этот агрегат и только навел фокус — Бац! — и я уже проснулся в магпункте, а за окнами поздняя весна. Хотя эту фотографию я должен был сделать в середине семестра! Просто уму непостижимо! — Так и где этот василиск сейчас? — сглотнув, спросил Томаш. Он наверняка уже понял, что тварь убита, но все же исследовательская жилка в нем хранила надежду, что исполина можно будет увидеть в живую. — Так его Гарри Поттер убил! Мечом Гриффиндора! — гордо произнес Колин. При этом его глаза подернулись поволокой, словно Поттер был для него героем мирового масштаба. — Стоп. Ты же сказал, что это произошло на твоем первом курсе. Значит, Гарри был на втором? Как это возможно? — Мирна и Камилла переглянулись. — Это же Гарри Поттер! Для него нет ничего невозможного! — затараторил Колин. Видно, что Поттер являлся его излюбленной темой. — Еще до того, как я сюда попал, Гарри уничтожил философский камень. Его хотел похитить, — тут голос мальчишки перешел на шепот, — Тот-Кого-Нельзя-Называть. Он вселился в профессора по защите от темных искусств и пытался выкрасть камень, чтобы получить назад свое тело, но Гарри всех спас!       Северяне подозрительно переглянулись. Эта история, вкупе с убийством василиска, больше напоминала какие-то безумные сказки. Ну не мог же мальчишка все это проделать. Или мог? — Не верите? — немного разочарованно протянул Колин. — Я вижу, что не верите. Да я бы и сам не поверил, если бы мне такое рассказали. Но у нас в школе все, что строго засекречено, знают почти все ученики! Я могу доказать!       Внезапно гриффиндорец подался вперёд, делая знак и дурмстрангцам приблизиться. — Я знаю, где вход в Тайную комнату! — торжественным шепотом объявил он. Однако на эти слова его новые знакомые лишь непонимающе переглянулись. — Ну, то место, где логово василиска.       Томаш издал странный звук, похожий и на восторг, и на удивление. Мирна толкнула его локтем в бок, но юный зоолог бы не заметил, даже если бы тролль нежно приложил его дубинкой. — Тут есть туалет на третьем этаже, женский, — затараторил Колин, довольный такой неоднозначной реакцией Томаша. — Его никто не посещает из-за противного призрака девочки-плаксы, — хмыкнул юный фотограф, выказывая этим свойственное его возрасту пренебрежение женским полом. — На одной из раковин есть знак. Маленькая змейка. Вот только, чтобы его открыть, нужно знать змеиный язык. — Парселтанг? — выдохнул северянин, слушая подробности с неослабевающим вниманием. — Ага, — тут же закивал Колин и отодвинулся, — а что дальше, знает только Гарри Поттер. — Ну и что знает Поттер? — раздался надменный голос, по которому сразу же можно было распознать аристократа.       Прислонившись плечом к одному из стеллажей, на их компанию с вызовом смотрел юноша, одетый в форму Слизерина. Светлые, почти белые, волосы обрамляли породистое лицо с тонкими чертами. Возможно, он и был бы красивым, если бы не маска презрения, застывшая на его лице. — Рассказываешь небылицы о своем кумире, а, Криви? — усмехнулся он, однако приблизиться не осмелился. — Извини, но, кажется, ты нас прервал, — сухо отозвался Томаш, рассматривая незнакомца почти как невиданного раннее жука. И, судя по всему, то, что никто не воспринял этого наглеца как важную особу, заставило его скривиться ещё сильнее. — Я думаю, декану Слизерина будет интересно знать, что наши гости с севера слишком уж интересуются нашим звездным мальчиком, — уязвленно хмыкнул он и сразу после этого удалился. — Ну и что это за павлин? — ничуть не обидевшись, спросила Мирна. Однако она была рада, что этот заносчивый юноша не услышал их разговор полностью. — Драко Малфой, — сконфуженно убирал свои фотографии Колин. Было видно, что ему стыдно за эту сцену. — Не переживай, — внезапно накрыла своей ладонью руку мальчика Камилла, — многие аристократы те ещё засранцы, так что не обращай внимания на этого слизня.       Гриффиндорец, однако, даже не слышал, что ему сказала брюнетка. Внезапно краска бросилась ему в лицо, и он, что-то бормоча, поспешил ретироваться, скомканно попрощавшись с северянами. — Камилла, перестань разбивать сердца, ей-Один! — воскликнула Мирна и тут же услышала возмущенные шипение библиотекаря. Но она не смогла сдержать смех, который сразу же подхватил и Томаш, так что троице пришлось покинуть храм тишины. Мадам Пинс злить не хотелось — Запретный отдел все ещё пользовался популярностью у студентов восточноевропейской школы.

***

— Так что ты думаешь насчёт рассказа Колина? — разговор, словно и не терявший своей основной нити, продолжился уже на палубе корабля, пока троица двигалась к каюте девушек. Студенты могли бы прогуляться ещё во внутреннем дворе Хогвартса или вдоль теряющего свои краски осеннего озера, но после выходки Малфоя не хотелось оказываться вновь в центре внимания. — По-моему, что-то из рассказанного может быть правдой, — задумчиво протянул Томаш, — но я бы не стал доверять мальчику на сто процентов. Он слишком вдохновлен Гарри. — Да, это очевидно, — кивнула Камилла, — однако насчёт входа в эту их тайную комнату он сказал правду. Ведь они с Гарри с одного факультета, так что он мог знать и этот маленький секрет. Да и скрывать его не имело большого смысла. Колин явно не владеет парселтангом, так что не смог бы проникнуть внутрь и тем самым навредить себе. — Но все же это больше похоже на старые легенды. Василиск повержен храбрым магом… — мечтательно высказалась Мирна. — Тем не менее я бы хотела убедиться в правдивости этих легенд, — вернула с небес на землю подругу Камилла. — Ох, я бы что угодно отдал, лишь бы увидеть василиска. Даже мертвого, — в глазах Томаша зажглись странные, почти безумные огоньки. Эта его исследовательская деятельность все дальше уводила юношу с тропы здравомыслия. Хотя, если верить истории, именно такие увлечённые маги и совершали самые великие открытия. — Значит, подведем итог, — решила внести свою лепту Мирна, — мы имеем информацию из весьма сомнительного источника, что где-то в глубинных подвалах Хогвартса есть некая тайная комната. И там уже второй год разлагается огромное тело василиска, которого убил Поттер. А вход в эту комнату сопряжен с определенными трудностями уже в начале пути, я не говорю о неизвестных нам препятствиях после входа через туалет. Все верно? — Абсолютно, — кивнула Камилла, что-то помечая в своих тетрадях, — разве что ты упустила еще такую деталь, что никто из нас не владеет парселтангом, так что и попасть в эту комнатушку не сможем. Отсюда вывод: нужно оставить эту историю в разделе мифов и легенд. — Вообще-то, — неуверенно подал голос Томаш, и девушки уставились на него, — я немного знаю этот язык.       В комнате наступила звенящая тишина. Мирна и Камилла в упор смотрели на смущенного таким вниманием юношу. — У моего дяди ученая степень в области изучения редких языков, вот я и нахватался… — попытался оправдаться Томаш, однако эти его слова остались незамеченными. — Значит, мы можем попасть в эту комнату, Ками! — восторженно воскликнула Мирна. — И теперь только нужно придумать, как это сделать достаточно незаметно! — Твой энтузиазм мне понятен, но не стоит спешить, — как всегда рассудительная подруга попыталась образумить рыжую, — мы рискуем очень многим, если нас найдут в неурочный час в таком неподходящем для учеников месте. — А как насчет Святочного Бала? — вновь подал голос юноша. — Ты имеешь в виду… — начала было Мирна, но Камилла перехватила инициативу. — Отлично! Как раз он будет допоздна, все профессора тоже вовлечены, а значит, можно безбоязненно потратить несколько часов на исследование комнаты… Превосходно, Томаш!       Томаш лишь махнул рукой. Он уже предвкушал, что совсем скоро сможет воочию увидеть настоящее тело василиска. Хотя ему не мог не польстить комплимент Камиллы, надежды на хороший трофей были для юноши на первом месте. — Предлагаю на этом пока закончить, — улыбнулась Камилла, хотя ее глаза сияли не менее ярко, чем у ожидающих хорошенького приключения друзей, — у нас есть пища для размышлений, так не стоит запихивать ее в себя сразу, чтобы не подавиться. — Отлично сказано, — улыбнулась Мирна. — А все же я не могу не думать о том неприятном типчике… Малфой, да? — Старинный английский род. Эти чистокровки должны сиять, настолько они безупречны в плане родственных связей. Ни одного намека не то что на магла — на полукровку!       Брезгливость Камиллы была легко объяснима. Хотя и она имела честь быть представительницей древнего рода, ее семья относилась вполне терпимо к смешиванию крови. Несмотря на то, что и они старались подобрать кавалера из благородной семьи, насильно под венец никого не тащили. Тем не менее как представитель чистой крови Камилла обязана была знать самые известные фамилии аристократии. Неприятный бонус, однако, который она отработала на отлично. — Твоя характеристика мне отчего-то не импонирует. С чего бы это? — перешла на привычную иронию Мирна. — Значит, от него и вправду можно ждать проблем? Чем он там грозил? — более серьезно отнёсся к проблеме Томаш. — Деканом Слизерина. Ещё бы вспомнить, кто он, — пожала плечами Камилла, — но я бы не стала переживать. Ну что он скажет? Что мы интересовались Поттером? Тоже мне новости. — Да уж, ведь Поттер самый обычный, среднестатистический маг! — не успокоилась Мирна, продолжая свою ироничную линию. — Наверное, мы хотим вывести из строя их чемпиона! — Такое ощущение, что когда с нами нет Матиаса, ты перехватываешь его роль, — вздохнул Томаш, но сразу же улыбнулся девушке. — Иначе вы слишком серьезно воспринимаете окружающий мир, — согласилась Мирна. — Как бы то ни было, я вновь призываю отложить сомнительную деятельность на другой день. Ведь домашнее задание никто не отменял! — Камилла почти всегда в их компании была самым здравомыслящим человеком. Поэтому, как бы ни хотелось Томашу и Мирне еще немного пообсуждать предстоящий план, спорить с аристократкой никто не стал. Ведь она была права: заданий накопилось уже столько, что выходных не хватало, а студенты Дурмстранга не могли потерять свой имидж незаурядных магов в глазах своих соперников как из Хогвартса, так и из Шармбатона.       Хотя северяне вернулись к своим обязанностям студентов, они и не подозревали, как были не правы, не придав особого значения мстительности Драко Малфоя.       Вылетев из библиотеки с пламенеющими от гнева аристократическими щеками, Драко устремился вниз, в подземелья. За его спиной сразу же двумя башнями выросли его вечные последователи — Кребб и Гойл. Этих троих сложно было бы назвать друзьями — скорее, мало соображающие высокие студенты Слизерина были для Драко пушечным мясом, телохранителями, посыльными и прочим, то есть теми, кто нужен для несложных поручений, где требуется сила, а не ум. Громилы же ничуть не возражали против такого к себе отношения — они искренне верили, что Малфой их лучший друг.       Подземелья для слизеринцев были родным домом. Многие шутили по этому поводу, но только не в присутствии одного из представителей змеиного факультета — сочетание в этих студентах дьявольской хитрости и полное отсутствие совести делало их весьма неприятными врагами. Малфой быстро достиг заслуженного положения одного из самых опасных студентов Хогвартса. Со своей безжалостностью вкупе с обширными связями он мог творить в школе почти все, что ему вздумается. И это уже на четвертом курсе! Его отец небезосновательно гордился таким сыном — ведь и сам чаще прибегал к обходным путям в своей блестящей карьере, чем к честному труду.       У кабинета профессора Снейпа Драко резко остановился. — Ждите здесь! — кинул он еле поспевавшим за ним сокурсникам и, предупредив свой приход легким стуком в дверь, вошел в просторный класс зельеварения. — Драко. Чем обязан? — немного уставшим голосом спросил Снейп. Хотя он стоял спиной к вошедшему, профессор не мог ошибиться — без спроса эту дверь решался открыть лишь сын его хорошего знакомого, Люциуса. И это обстоятельство часто доставляло зельевару ворох мелких, и, редко, крупных неприятностей. — Профессор, я лишь хотел бы Вам сообщить одну небезынтересную информацию, — как и всегда, вкрадчиво начал Драко. Подходя ближе к Снейпу, он обратил внимание, что тот занят приготовлением очередного зелья, а значит, отвлекать надолго себя не позволит. Поэтому пришлось отставить долгую прелюдию и перейти к делу почти сразу. — Мне кажется, что последнее время наши друзья с севера очень уж интересуются Поттером. И я почти уверен, что не к добру. — Откуда такая внезапная забота о твоем заклятом враге? — усмехнулся Северус, все еще не глядя на своего ученика. — Ну, скажем, если они повредят Поттера раньше второго тура, мои ставки сгорят синим пламенем, — неприятно ухмыльнулся Драко. Ему было почти плевать, что подумает Снейп — главное, отомстить за нанесенную обиду. — А в твою голову не приходила очевидная мысль, что это лишь праздное любопытство? Ведь Поттер у нас местная знаменитость, — слова зельевара сочились ядом не менее сильным, чем тот, что сейчас варился в котелке. — Не похоже, — соврал, как ни в чем не бывало, Драко, — они выспрашивали о нем не как о звездном мальчике. — Ладно, Драко, я тебя понял, — потеряв интерес к разговору, бросил Снейп, — можешь идти. — Но Вы даже не спросили, что это были за дурмстрангцы! — возмутился Малфой. Любой другой ученик Хогвартса даже в мыслях не смел допустить такой тон с профессором зельеварения, однако аристократу все сходило с рук. — Две эти девчонки и их очкастый дружок уже не в первый раз что-то вынюхивают в Хогвартсе!       Рука зельевара не дрогнула, когда он услышал про известную ему троицу. Ни песчинки не просыпалось из черного порошка, что он отмерял в этот момент. Однако уже знакомое чувство безысходности все же чувствительно кольнуло рассудок мага. — Можешь идти, — повторил зельевар стальным голосом.       На этот раз даже Драко не смел ничего возразить. Он лишь состроил обиженную гримасу и быстро покинул кабинет зельеварения. А Северус Снейп, вернувшийся к приготовлению сильного яда для последующей его продажи, обреченно внутренне вздохнул. Гости с севера, казалось, брали его мысли в плотное кольцо, не отпуская ни на минуту. Вот и теперь он вновь и вновь спрашивал себя: что он такого совершил, что его не могут оставить в покое. А самое ужасное — ответа он найти не мог.

***

      Суббота грозилась стать для Мирны часом расплаты. Хотя она и понимала, что, скорее всего, лишь нагнетает трагизма в своих мыслях, неизбывное чувство тревоги продолжало глодать ее разум. Поэтому к тому времени, как трое студентов оказались перед дверью зельевара, девушка пребывала в самом неподходящем для легилименции самочувствии.       Северус Снейп же, напротив, ожидал от этого занятия многого. Ведь именно так он мог залезть в головы этих двух неугомонных учеников без опасения, что его действия сочтут подозрительными или даже опасными. Занятия на то и существуют, чтобы отрабатывать навыки — а если ментальные блоки учеников не выдерживают его натиск, так это всего лишь часть обучения, ничего больше. Конечно, зельевар всего лишь хотел найти ответы только на те вопросы, что связаны с внеучебной деятельностью северян. Малфой — хоть и мстительный мальчишка с сильно раздутым эго, все же, сам того не ведая, обладал отлично развитой интуицией. А значит, лучше проверить наверняка, что замышляют дурмстрангцы. Тем более он уже был свидетелем их неуемного любопытства. — Постоянная отработка навыков легилименции — единственный способ овладеть этим сложным аспектом магии. Если вы не удосужились заниматься в течение всей недели, значит, вам нечего делать на моих уроках. Вы должны ежеминутно быть готовы к ментальным атакам. Постановка блока должна у вас стать такой же естественное вещью, как дыхание. Я надеюсь, вы это понимаете?       Северяне лишь молча кивнули. Сосредоточенные глаза не отрывались от медленно прохаживающегося вдоль класса преподавателя. — Сейчас с каждым из вас я проведу отдельные занятия, а потом вы вновь будете стараться делать вид, что не зря тратите мое время. Крам!       Этот урок был похож на первый. Но недели, проведенные в Хогвартсе, даром не прошли. У Мирны были свои резоны ставить блоки и за пределами этого класса — поэтому и перед зельеваром, когда настала ее очередь, она встала уже совершенно успокоенная. Северус выглядел так же непроницаемо, как и всегда. Казалось, что он облачен в черную броню ниспадающей мантии, а его ум защищала обычная черная броня сарказма.       В голову девушки было проникнуть сложнее, чем в первый раз. Снейп одновременно испытал удовлетворение от того, что хоть кто-то руководствуется его знаниями в этой области, и разочарование, что в этот раз слишком просто разделаться с девчонкой не получится. Хотя, конечно, мастерства все равно ей недоставало — тем более для того уровня, которым обладал профессор, — у нее было одно очень полезное качество. Она училась. И училась быстро и плодотворно.       Мирна старалась изо всех сил. Она понимала, что так лишь быстрее устанет, но ничего не могла с собой поделать. Ей меньше всего хотелось, что бы зельевар увидел в ее голове отголоски будущих планов и ее участие в них. К тому же Мирна начинала подозревать, что где-то в тайниках ее сознания может скрываться и то, что гораздо хуже возможного выговора, наказания и даже исключения. Она не хотела даже думать об этом, однако кумир, каким был для нее когда-то профессор Снейп, вновь постепенно начинал занимать свой прежний пьедестал. Может, на это влияло то, как он исключительно полезно использовал свои умения мага, зельевара и мастера легилименции. А может, тот странный ореол загадочности, что постоянно окружал замкнутого и мрачного преподавателя. Он словно состоял из тайн и секретов, а Мирна была не тем человеком, который мог бы пройти в таких случаях мимо.       Как бы то ни было, ее ментальный блок в этот раз вышел исключительно крепким.       Однако мастер на то и есть, чтобы пробиться даже сквозь сверхпрочные магические барьеры. Снейп усмехнулся про себя, когда магия девушки начала постепенно слабеть. Он знал, что долго ей не выстоять, но также был уверен и в том, что у него будет совсем немного времени, которое он сможет провести в ее сознании не вызвав подозрений. Наконец долгожданный просвет указал путь к цели. И в этот раз мисс Скленраж даже не пыталась применить концентрацию на единственной мысли — ее силы были на исходе.       Образы потекли потоком, но выхватить оттуда что-то конкретное было непросто. Взрослые маги имеют вполне упорядоченную мыслительную деятельность, здесь же был полный хаос. Обрывки мыслей переплетались, смешивались и превращались в нечто совершенно невозможное. Поток сознания поглощал все внимание, не давая времени акцентироваться на деталях. Профессор побоялся, что и так провел слишком много времени в голове у опустошенной таким натиском студентки, и, к своему сожалению, бросил попытки отыскать нечто полезное. Возможно, позже, когда ненужное отсеется, он сможет обнаружить несколько зерен истины.       Мирна резко оказалась в реальном мире, пахнувшем сыростью, реагентами и немного озоном. Она проморгалась, смахивая ресницами выступившие слезы. Потом опустила голову вниз и обнаружила, что держится за край парты, да так сильно, что костяшки ее пальцев побелели. — Рекомендую вам всем воспользоваться восстанавливающим зельем, а затем приступайте к индивидуальным тренировкам, по очереди. Если будут вопросы — я в вашем распоряжении, — холодно усмехнулся профессор. Тон его голоса ясно давал понять, что вопросов возникнуть не должно.       После занятия, убедившись, что Виктор свернул в сторону библиотеки и не услышит их, Мирна решилась. — Тебе не показалось?.. — Ты не почувствовала?..       Томаш и Мирна переглянулись и сразу же рассмеялись. Это немного снизило напряжение, особенно после такого тяжелого занятия. — Мне кажется, что он словно пытался найти что-то. Но, вроде как, не получилось, — с надеждой закончила свою мысль Мирна. — Я, в свою очередь, уверен, что он искал нечто, связанное с Поттером и нашим разговором. Прости, что не сказал раньше, но я только вчера узнал, что профессор Снейп — декан Слизерина. — Так значит… — задохнулась от ярости Мирна, не сумев продолжить фразу. Этот мелкий блондинистый крысеныш на них нажаловался! Вот только бы добраться до него… — Не стоит так злиться на юного Малфоя, — серьезно заметил Томаш, наблюдая весьма красноречивые признаки гнева у подруги, — ты же знаешь породу таких людей. Их не исправить никакими заклинаниями. А вот нам теперь стоит быть поосторожнее, особенно до Святочного бала. Потом уже будет не так важно, но до тех пор лучше стараться вести себя более скромно. — А может, наоборот? Мы же студенты, а не монахи! — возмутилась Мирна. — Кстати, ведь надо еще будет подумать, как отлучиться с бала и при этом не вызвать недоумение у своих партнеров. — А с кем ты идешь? — слишком быстро спросил Томаш, однако девушка этого тактично не заметила. С того немного неловкого разговора в лесу они оба предпочитали делать вид, что в их отношениях осталось все по-старому. — Пока ни с кем. Но надо что-то придумать, — запустила в свою рыжую гриву руку Мирна. Она всегда так делала, когда предстояло решить особенно непростую задачу. — А ты не думала, что для пользы дела — исключительно для этого! — было бы удобно пойти… ну… вместе?       К концу предложения голос Томаша слегка дрогнул, но в общем оставался довольно ровным и почти незаинтересованным. Мирна, вынырнув из своих мыслей, с любопытством глянула на юношу. Как было бы проще, испытывай она к нему нежные чувства! Возможно, даже не стала бы влезать в авантюры Министерства и искать приключения на свою пропащую голову. Но сердце не поддавалось просьбам и приказам. — Хорошая идея, Томаш. Для пользы дела она весьма кстати, — кивнула Мирна, отметив, с каким облегчением выдохнул ее друг. Девушка понимала, что он сдаваться не собирается, и это причиняло ей боль. Если и дальше все будет продолжаться в том же недосказанном ключе, ей придется разбить ему сердце.       До бала оставалось ещё две недели. И все это время дурмстрангцы усиленно делали вид, что представляют собой самых обычных студентов. Томаш, который был непричастен к министерским интригам, переживал за предстоящее мероприятие не меньше девушек. Мысли юного исследователя настолько прочно сплелись с образом василиска, что он даже побаивался ходить на занятия легилименции. Однако, казалось, опасения северян были беспочвенны. Конечно, на них часто обращали внимание в школе, но не больше, чем того требовало праздное любопытство. Маги быстро привыкают ко всему необычному — вот и студенты из европейских школ перестали быть экзотикой меньше, чем за месяц.       Матиас, душа их маленькой компании, пропадал так часто, что про задуманный рискованный план представления не имел. Оно и к лучшему, ведь хотя их балагур являл собой пример настоящего друга, язык за зубами держал исправно не всегда. К тому же ему могла придти в голову мысль спросить совета у братьев Уизли, а этого допускать было нельзя.       Но, что примечательно, хоть Матиас и пропадал в школе со своим шутовским трио, он всегда появлялся, стоило кому-либо попробовать пригласить на бал Камиллу. Словно трансгрессировав, он возникал возле девушки и смотрел на возможного конкурента с таким кровожадным видом, что неудачливые кавалеры спешно ретировались, не забыв скомканно извиниться. Хотя рискнувших пригласить девушек с севера было не так много, как у их соперниц из Шармбатона, все же и они успели порядком надоесть. Поэтому Мирне приходилось все время ходить рядом с Томашем, чтобы отбить возможные вопросы на корню.       Чем меньше дней отделяло их от Святочного бала, тем сильнее молодые люди нервничали. Хорошо, что в общую атмосферу панического расстройства они вписывались более чем гармонично. К тому же предстоящие приготовления к балу лишь нагнетали лихорадочное возбуждение студентов. Если бы не размышления над пунктами плана, было бы весьма забавно наблюдать за бледнеющими юношами, которые стараются превозмочь себя и в последний момент пригласить хоть кого-нибудь.       Кроме того, сам Хогвартс преобразился. Приближение зимы теперь было настолько очевидным, что почти все маги смирились и переоделись в зимнюю форму. Теперь на теплые плащи не редко падали с неба не дождевые капли, а первые снежинки. Замок ожил, наполнившись уютом с привкусом праздника. Вокруг появились гирлянды, шары и бусы, в воздухе запахло хвоей и терпким отзвуком глинтвейна и пунша. — Смотри, смотри! — снова и снова Мирна указывала то на распевающие рождественские гимны доспехи, то на волшебные украшения, меняющие цвет и форму. Ее настроение в те минуты, когда она не раздумывала над предстоящим приключением, взлетело в атмосфере Рождества почти до потолка Большого Зала. С восторгом наблюдала она за лесничим, затаскивающим в зал даже не рождественскую ель, а какого-то исполина среди деревьев. Или, уютно расположившись на широком подоконнике с кружкой горячего шоколада, смотрела за ленивым танцем снежинок. Рыжая всегда любила волшебный аромат зимних праздников, но в Дурмстранге его почти никогда не бывало. Там студенты старались разъехаться по своим домам, ведь в школе можно было рассчитывать лишь на праздничный ужин, который, однако, проходил уныло и заканчивался рано. — Жаль, что мама не отдала меня в Хогвартс, — однажды мечтательно произнесла Мирна. Камилла посмотрела на подругу с удивлением. — Ты же понимаешь, что думаешь об этом под влиянием момента? — скептически ответила она подруге.       Рыжая возражать не стала, но и от своих мечтаний не отказалась.       За три дня до бала из Чехии, присыпанный снегом, вернулся Хугин. К его лапке был привязан заиндевевший потрёпанный мешочек. — Платья! — с восторгом бросилась Камилла к долгожданной посылке, на время забыв о своих манерах. У брюнетки были свои слабости, и одной из них являлись праздничные наряды. Ворон нехотя протянул лапу вперёд — он предпочел бы ласковые пальцы хозяйки, но натиск Камиллы пугал даже опытного посыльного.       Через мгновение в руках у девушки оказалось что-то искрящееся, гладким черно-серебряным атласом скользящее по ладоням аристократки. Тихонько вскрикнув от восторга, Камилла скрылась в ванной, стремясь как можно скорее примерить желанный наряд. — Посмотрим, какая участь выпала мне, — понаблюдав за этим небольшим спектаклем, вздохнула Мирна. Ей и самой нравились обновки, но, во-первых, в праздничных платьях девушка чувствовала себя неловко, а во-вторых, рыжей было страшно представить, сколько могло стоить такое платье. Хотя ее семье принадлежал магазин, такие покупки все же выходили за грань привычного бюджета.       В руки девушки скользнула мягкая бархатистая ткань. Потянув на себя, Мирна из маленького мешочка вытянула длинное платье богатого изумрудного цвета, переливающееся в ярком освещении каюты, словно змеиная кожа. Странное сочетание мягкости и гладкости поразили Мирну, заставив думать только об одном: сколько может стоить это прекрасное платье? — Не думай, душа моя, а примеряй!       В дверях стояла Камилла. Струящееся платье охватывало ее стройный силуэт, расширяясь книзу пышным подолом. Мирна не смогла сдержать восхищённый вздох — настолько шел ее подруге новый наряд. Эта была ещё одна причина оттянуть тот миг, когда они встанут рядом напротив зеркала — Мирне казалось, что в соседстве с Камиллой она будет выглядеть нелепо и смешно.       Но когда спустя некоторое время воплотился ее давешний страх, неуверенность быстро сошла на нет. — Я думаю, что Шармбатон в этом году будет цвета твоего платья, моя дорогая подруга, — несколько жестоко улыбнулась Камилла, — цвета зелёной зависти.