Темный север

      Мирна бежала по палубе корабля так быстро, что походила на рыжий ураган. Ее друзья пытались остановить девушку — но куда там! Они лишь успели сообщить ей тревожные новости, и секунду спустя уже наблюдали ее спину. Высыпавшие на шум в коридор студенты мешали Матиасу и Камилле пробиться вперед, чтобы догнать и образумить их подругу. В итоге, когда им удалось выбраться наружу, на тускло освещенной палубе никого уже не было. — Ну и что теперь-то делать? — совершенно серьезным и оттого таким непривычным голосом спросил Матиас. — Я думаю, — тихо остановила его Камилла. Она вглядывалась во мрак, туда, где должен был качать свои тяжелые хвойные ветви Запретный лес. Матиас не стал прерывать ее размышлений, заранее соглашаясь со всем, что предложит его подруга. — Пошли. Я, конечно, буду надеяться, что эта сумасшедшая наткнется на кордон профессоров, но лучше не пускать дела на самотек. А то так растеряем всех лучших студентов в этом проклятом лесу, — заключила наконец Камилла, и вдвоем они спустились с корабля и устремились в темноту. — Как думаешь, что с нами сделает Каркаров, если узнает, что мы отлучались ночью с корабля? — спросил Матиас, но в его вопросе не было страха, скорее доля мазохистского любопытства человека, получавшего слишком много наказаний, так что последующие могут только интриговать своей новизной. — Предпочитаю об этом не думать, — стараясь сосредоточиться, чтобы не споткнуться обо что-нибудь в темноте, ответила Камилла, — к тому же велик шанс, что его мы встретим среди прочих профессоров. Ведь это его студент, в конце концов, потерялся. — Развели панику на пустом месте, — проворчал Матиас, — наверняка Томаш просто нашел маленький народец и стал королем-всезнайкой.       Однако в душе блондин не переставал волноваться за друга. Проведя в Хогвартсе какое-то время и ознакомившись со всеми странными происшествиями, о которых рассказывали ему братья Уизли, юноша пришел к выводу, что Дурмстранг все же безопасней.       Не зажигая свет палочек, чтобы не привлекать внимания, двое студентов медленно приближались к хижине Хагрида. Уже на полпути их цель была хорошо различима — пространство рядом с домиком было хорошо освещено. В синеватом магическом свете четко выделялось несколько теней. Камилла и Матиас переглянулись. Идти прямо к профессорам не очень-то хотелось — их запросто могли развернуть и без ответов отправить восвояси. — Дезиллюминационные чары? — предложил Матиас. Камилла молча согласилась. Сложно было сказать, сработают ли они, но все же опытные волшебники сейчас были заняты более важными делами. Быстро наложив заклятие, дурмстрангцы начали подкрадываться к хижине. — Но я могу помочь! Он ведь провел там уже ведь день! Пока вы обсуждаете его поиски, он, может, подвергается нападению ужасных монстров!       Среди прочих, более статных и спокойных теней, выделялась одна мятущаяся. Ее ореол слабо светился, словно на девушку наложили какое-то сложное заклинание, но это не мешало ей воинственно добиваться внимания взрослых магов. Ее друзья, притаившиеся невдалеке, за забором, сдерживающим каких-то странных опасных существ, обреченно переглянулись. В тот день, когда Мирна Скленарж перестанет идти напролом, мир, скорее всего, перестанет существовать. — Я понимаю, мисс Скленарж, что беспокойство за Вашего друга сейчас для Вас стоит на первом месте, но прошу быть более благоразумной, — раздался знакомый строгий голос, в котором, несомненно, присутствовала и доля сожаления. Это была профессор Макгонагалл — ее голос Камилле был знаком. Аристократка порадовалась ее присутствию — авторитет этой волшебницы был непререкаемым, к тому же она обладала немалой долей человечности. — Минерва, дорогая, я думаю, что проще и вправду будет разделиться по квадратам и применить заклинание обнаружения, — а это уже был сам Альбус Дамблдор. — Но площадь такая большая, Альбус, потребуется слишком много магов, а времени… — Я так не думаю, — перебил ее директор. — Юноша пропал невдалеке от кромки леса, и искать его следует там же. Но я также думаю, что, кроме человека, нужно ещё искать и магический след. — Вы считаете… — испуганно выдохнула Макгонагалл, но Дамблдор вновь ее прервал. — Пока я лишь пытаюсь исключить возможные варианты, Минерва. И, кстати, прежде чем идти, я думаю, совершенно необходимо оставить какую-нибудь компанию мисс Скленарж. Ее друзья, притаившиеся у той ограды, вполне подходят.       Голос директора был тих и спокоен, а взгляд за очками-половинками хитро сверкал. Но лишь одно мгновение — стоило Дамблдору вернуться к решению поисковой операции, он вновь стал серьёзен.       К Камилле и Матиасу, которые больше не скрывались за чарами, поспешил профессор заклинаний Флитвик. Немного пристыженные тем, что их обнаружили, студенты вошли в круг света и приблизились к Мирне. Та бросила на них отчаянный взгляд, но Камилла лишь покачала головой. Здесь явно разберутся без участия учеников. — Хагрид, друг мой, перестань сокрушаться. Вскоре мы найдем мистера Негайсль. А пока угости этих молодых людей чаем, пожалуйста. — Да, директор, — голос лесника был осипшим, словно он несколько часов звал Томаша, да без толку. — Тогда я сниму чары с Вас, мисс Скленарж, и буду надеяться на Вашу сознательность.       Лёгким взмахом палочки Дамблдор развеял синеющий ореол, а затем быстро направился в сторону леса. Остальные профессора молча последовали за ним. — Заходите, ребятки, не доставало мне и вас потерять, — упавшим голосом пробасил Хагрид, открывая дверь в свой домик.       Теперь поляну заливал лишь свет из открытой двери — магический исчез вместе со старшими магами. У Мирны мелькнула мысль, что сейчас просто прекрасный момент для побега. Однако, взглянув на растерянное и такое несчастное лицо Хагрида, она передумала. Вчетвером они вошли в уют домика лесничего, неся в себе тревогу и надежду. — Хагрид, я понимаю, как тебе тяжело, но расскажи, прошу, что же всё-таки произошло, — усевшись в огромное кресло, сразу попросила Мирна.       Остальные разместились неподалеку, готовые внимательно слушать лесника. — Ох, да как же это, — забыв про чайник, Хагрид так резко опустился на табурет, что тот отозвался протяжным скрипом. — Я ведь что, я даже не понял, в какой момент Том пропал. Просто сказал ему, мол, я тебя подожду здесь, пока собираю мох для слизней… — Хагрид, не расстраивайся так, ведь ты не виноват! — Мирна подошла к исполину, который уже так распереживался, что в глазах его засверкали слезы. — Но начни по порядку, а то тебя очень трудно понять. — Хорошо, — через некоторое время кивнул лесничий, — значит, мы с Ньютом и Томом уже закончили это… ну наблюдать за сниджетами. Ньютон был так счастлив, что ему удалось для себя узнать нечто новое… И он решил трансгрессировать прям оттуда, чтоб время не терять, да… Но перед тем строго-настрого мне велел вывести Тома из леса. Ну я его, конечно, заверил, что так и будет. Вот ведь старый дурак, да как же это… — Хагрид! — подскочила к рыдающему великану и Камилла, успокаивающе положив свою узкую ладонь на его предплечье.       Ещё какое-то время потребовалось, чтобы лесничий вновь успокоился. Матиас, решив, что хуже не будет, поставил чайник на огонь и приготовил чай. Но с его лица не сходило серьезное выражение, такое непривычное и отчасти пугающее. — Так вот, мы уже почти вышли из леса-то, как вдруг мимо проскочил лесовик. А Том так уж упрашивал меня разрешить ему посмотреть на диковинку, ну что, я и позволил! Сказал, жду его через пять минут здесь же. Но он не вернулся. Я и обошел все, и осмотрел, да толку! Нет, ну какой из меня преподаватель? Ну кто ещё мог бы так поступить?       И комнатка снова наполнилась рыданиями. Даже огромная кружка чая не могла успокоить Хагрида. Да и студенты Дурмстранга, мрачно ожидающие новостей, не помогали в таком непростом деле. Все четверо молча пили горячие напитки, стараясь не думать, что же произошло в дебрях Запретного леса. Может, именно из-за тяжелых мыслей они не сразу услышали шорохи, а затем и разговоры, долетавшие снаружи.       Дверь распахнулась. На пороге под пристальным взглядом ожидающих в хижине людей появился директор Дамблдор. — Хагрид, все в порядке, — тут же обратился он к леснику, подскочившему к двери, — перестань так сокрушаться. Но сейчас лучше побудь в своей хижине, я навещу тебя позже. — Но я бы хотел… — строгий взгляд голубых глаз осадил Хагрида, заставив его вновь занять покинутый табурет. — Вас же, друзья, я попрошу последовать за мной, — без тени улыбки кивнул в сторону северян Дамблдор. Друзья не стали задавать лишних вопросов, лишь скупо поблагодарили хозяина домика и вышли за директором в ночь. Хагрид, впрочем, этого даже не заметил.       Перед хижиной лесничего никого не оказалось. Мирна даже осмотрелась по сторонам в надежде увидеть виноватое лицо друга. Ещё бы — такой переполох поднял из-за своего вечного желания увидеть новую зверушку.       Мирна и злилась, и переживала за Томаша одновременно, что не мешало ей держать себя в руках. — Нет, мисс Скленарж, боюсь, Ваш друг сейчас не здесь, — подал голос директор, жестом приглашая остальных следовать за собой, — он в больничном крыле. Но я уверен, все с ним будет в порядке. — Что произошло? — сразу, без лишних предисловий, спросила Камилла. — Это мы выясним позже. Похоже, мистер Негайсль потерял память о тех часах, что провел в лесу. Может, это и к лучшему, — мрачно закончил Дамблдор.       Оставшийся путь прошел в тишине — студенты были уверены, что ничего больше уже сказанного директор добавлять не стремится.       Сам Хогвартс ночью казался зловещим близнецом того шумного и радостного замка, что так приглянулся северянам.       Полумрак коридоров скрадывал истинные размеры, отчего порой казалось, что северяне идут сквозь огромные залы и нескончаемые переходы. Когда свет от палочки Дамблдора падал на портреты, их обитатели морщились или даже убегали, но ни разу не решились подать голос, видя, кто посмел их разбудить.       Путь друзьям Томаша показался бесконечно долгим, словно время играло против них, наслаждаясь беспокойством и тревогой дурмстрангцев. Наконец дверь медицинского крыла выросла перед вконец измотанными путниками. — Прошу вас соблюдать тишину, пожалуйста, — повернувшись на мгновение к студентам, сказал директор. Те лишь кивнули.       Беззвучно отворилась дверь в царство лечебных запахов и кристально-белых цветов. Сам лазарет был небольшим — редко когда были заняты больше шести кроватей. Вот и теперь Томаш оказался единственным обитателем сей юдоли скорби и печали.       Мирна хотела было рвануть вперёд, но почти ледяная и твердая, как стальные кандалы, хватка остановила ее. Камилла тоже взирала на друга, бесчувственно лежащего на больничной койке, с тревогой, но все же понимала, что стоит вести себя здесь сдержанно. Тем более рядом с пострадавшим уже суетилась мадам Помфри, а у изножья стояли три профессора.       Освещение не позволяло как следует их рассмотреть, да никто из северян и не пытался. Они спешно, вслед за Дамблдором, подошли к Томашу и с надеждой посмотрели на колдомедика. — Зачем это вы здесь? — хотела было возмутиться мадам Помфри, но директор вскинул руку в знак прекращения ещё не начавшегося спора. — Директор, боюсь, у нас здесь непредвиденное затруднение. И я уверен, что остальным студентам Дурмстранга здесь находиться ни к чему, — раздался голос, от которого Мирна сразу вздрогнула. Конечно, разве может хоть что-то в Хогвартсе обойтись без внимания профессора зельеварения? — Я думаю, что эти студенты давно уже не дети, Северус, — не согласился Дамблдор, к облегчению троицы, — они заслуживают знать правду как наши гости и друзья мистера Негайсль. — Тот, кто напал на него, наложил сложное отложенное проклятие. И оно может сработать в любой момент, — тяжело вздохнув, сказала Макгонагалл.       Когда она произнесла эти слова, зельевар скривил губы, все ещё возражая против посвящения студентов в произошедшее, а сами северяне резко отшатнулись, не в силах поверить в сказанное. Однако уже через мгновение Мирна все же взяла себя в руки и ринулась вперёд. Остальные последовали ее примеру.       Томаш выглядел вполне нормально, словно просто спал. Грудь равномерно поднималась и опускалась, ресницы слегка подрагивали. Сложно было поверить, что ему что-то угрожало. Однако слова профессоров не могли быть беспочвенными.       Мирна несколько секунд внимательно рассматривала друга, затем резко развернулась. — Директор Дамблдор, я могу его исцелить! Магия крови… — Я уже говорил, Минерва, что ее стоит принять на Ваш факультет, — голос, полный сарказма, перебил девушку. — Я благодарю вас, мисс Скленарж, за Ваш благородный порыв, но все же, думаю, что мы в силах снять это проклятие, не прибегая к Вашим навыкам, — немного устало, но все же со знакомой искоркой в глазах обратился Дамблдор к Мирне, — поверьте, мы в силах ему помочь. — Да, конечно, — сконфузилась Мирна, вновь поворачиваясь к Томашу. — Но кто же наложил эти чары? Отложенное проклятие почти не применяли с того времени, как… — С темных времён возвышения Того-Кого-Нельзя-Называть, — тихо, но четко и твердо проговорила Камилла.       В лазарете сразу наступила давящая на уши тишина. Все взрослые маги, да и ее однокурсники, с изумлением посмотрели на аристократку.       Первым пришел в себя директор Хогвартса: — Боюсь строить предположения, мисс Гогенгейм, но все же посоветую Вам пока не думать на сей счёт. Пока все, что мы сделаем — это снимем проклятие и поставим в известность директора Дурмстранга. К сожалению, я не смог его оповестить раньше, но, думаю, причин волноваться пока нет. — С ним сейчас будет связаться несколько проблематично, — бесстрастным голосом ответил зельевар. Директор и профессор Снейп быстро переглянулись. Но студенты не обратили на это никакого внимания — их сейчас гораздо больше занимал их друг. — Может, стоит задуматься над тем, чтобы отправить пострадавшего студента домой во избежание возможных последствий? — словно боясь больничной тишины, приглушенно спросила Макгонагалл. — Будет зависеть от того, насколько сильным было проклятие… — речь директора оборвалась на полуслове. Томаш, лежавший до этого совершенно спокойно, резко сел и распахнул глаза с донельзя расширенными зрачками. Затем он жутко усмехнулся, отчего лицо юноши превратилось в дьявольскую маску. — Мы скоро увидимся, — прокаркал он страшным голосом, больше подходящим скрипучей двери.       Студенты отпрянули от своего однокурсника и застыли в ужасе. Взрослые маги, наоборот, быстро и слаженно выхватили свои палочки. — Быстро уходите! — воскликнула мадам Помфри, оттаскивая шокированных северян в сторону двери. Они повиновались, но весьма неохотно, одновременно страшась проклятого и не желая отводить от него взгляд. Однако ловкие руки властвующего здесь колдомедика быстро разобрались с этой проблемой. Когда студенты опомнились, то обнаружили, что стоят рядом с закрытой дверью лазарета. — Не знаю, как вы, а я сегодня точно не усну, — прошептал Матиас, неотрывно следя за двустворчатой преградой между ним и немыслимой сценой.       Оттуда не доносилось ни звука, но дело, скорее всего, было в дополнительных глушащих заклятиях.       Мирна смотрела в том же направлении, прикрыв рот ладонью и смаргивая безостановочно текущие слезы. Камилла, бледностью сравнимая сейчас с алебастром, обессиленно прислонилась спиной к стене.       Сложно сказать, сколько времени минуло с тех пор, как их выставили из лазарета. Может, пара минут, но ребятам казалось, что не меньше нескольких часов. Они были так подавлены, что не сразу услышали тоненький голосок. — Простите, Мистер и Мисс!       Рядом, на уровне их колен, безрезультатно добивался внимания студентов домовик. Наконец, уловив более осмысленные взгляды, существо обрадовалось и быстро затараторило: — Директор просил проводить вас в гостевые покои. Следуйте, пожалуйста, за мной.       С трудом, но студентам все же удалось оторвать ноги от пола и медленно покинуть это страшное место. Бредя куда-то за шустрым домовым эльфом, они в очередной раз в тишине пересекали спящий Хогвартс. Казалось, что эта бесконечная ночь состоит из ходьбы и молчаливых переживаний.       Когда они оказались перед очередной дверью, домовик молча поклонился и исчез. Матиас, безразлично пожав плечами, нажал на старую, покрытую слоем пыли ручку и вошёл. Девушки последовали за ним.       Если бы они увидели гостевые комнаты в другое время, то, несомненно, поразились бы их изысканным убранством и свойственным Хогвартсу уютом. Мягкий ковер, огонь, пляшущий в камине, несколько кресел, придвинутых к нему и призывно манящих погрузиться в тепло и отринуть заботы — все это было так необходимо сейчас вымотавшимся ученикам! К тому же кто-то озаботился и оставил на небольшом столике тарелку с бутербродами и три кружки с тыквенным соком.       Девушки сразу заняли кресла, еще глубже погружаясь в мрачное молчание. Матиас же внезапно для себя понял, что голод его мучает уже давно. Пододвинув столик к оставшемуся креслу, он приступил к ночной трапезе.       Мирна и Камилла продолжали смотреть на вечный и такой успокаивающий танец огня. Его мерное движение убаюкивало, и они не заметили, как тихо задремали. Осознали они, что все же смогли провалиться в сон, когда от назойливого шума распахнули глаза. За окнами уже серел рассвет, а значит, прошло не меньше четырех часов. Звук же, что разбудил девушек, был весьма прозаическим — это стучала ложка о керамические стенки кружки, размешивая сахар в напитке. До ноздрей Мирны долетел аромат кофе, и ее желудок сразу отозвался требовательной песнью голода. — Ах, ценность юности! Такой крепкий сон сложно перебить даже запахом кофе!       У окна, теперь слегка приоткрытого, стоял директор Дамблдор. Хотя у него выдалась бессонная ночь, он находил в себе силы улыбаться. Мирне даже стало немного стыдно оттого, что она здесь спокойно спала, в то время как этот старый маг спасал жизнь ее друга.       На соседнем кресле зашевелилась Камилла, а Матиас так и не проснулся. Свесив голову на грудь, он мирно посапывал, все ещё сжимая в одной руке бутерброд. — Не стоит беспокоиться обо мне, мисс Скленарж, — словно прочтя мысли девушки, отозвался директор, — для меня жизнь и здоровье студентов всегда будут на первом месте. Но все же пришлось немного отставить этот принцип и разбудить вас. Разговор, который нам предстоит, откладывать не стоит.       Теперь уже обе девушки внимательно слушали Дамблдора. Они даже позабыли про голод и свою сонливость — каждое слово они ждали с огромной тревогой. — Ваш друг, Томаш, сейчас находится вне опасности, — решил не затягивать с хорошими новостями Дамблдор, — однако, боюсь, его память пока что остается в плачевном состоянии. Это проклятие каким-то образом заблокировало ее. Теперь мистеру Негайсль требуется помощь специализированных колдомедиков. Он будет отправлен в больницу Святого Мунго. — Что, прямо сейчас? То есть мы его не увидим? — вскочила Мирна, пораженно всматриваясь в лицо директора Хогвартса. Она не верила, что профессорский состав мог так поступить, хотя и понимала, что для Томаша это наилучший выход. — Боюсь, что да. Сейчас лучше не беспокоить вашего друга, ведь мы доподлинно не знаем, что произошло в лесу. Но я уверен — как только ему станет лучше, вам троим позволят его навестить, — устало улыбнулся Дамблдор. — Директор, спасибо большое за заботу об учениках, которые даже не учатся в вашей школе, — внезапно отозвалась Камилла. Ее голос и лицо соответствовали всей серьезности сложившейся ситуации. — Но теперь, я так понимаю, Вы хотите нам сказать, что обсуждение событий прошедшей ночи не должно покидать стен этой комнаты.       Камилла не спрашивала — она утверждала. Мирна в который раз поразилась железной хватке и почти нечеловеческому спокойствию, которые могла проявить в нужных ситуациях ее подруга. А еще она задумалась, так ли уж нужно аристократке оставлять шпионскую деятельность — судя по ее поведению в критических ситуациях, Ками могла постоять за себя, как никто другой. Вот и теперь льдисто-голубые глаза директора посмотрели на нее совсем не как на студента, а как на равного, достойного его самого собеседника. — Совершенно верно, мисс Гогенгейм, — выдержав должную паузу, ответил наконец директор, — но я полагаю, Вы и сами прекрасно представляете необходимость этого ограничения, — дождавшись короткого кивка студенток, Дамблдор продолжил: — Во всем остальном вам, как и всегда, я и мои профессора готовы оказать необходимую помощь. К сожалению, я все так же не располагаю сведениями о месте пребывания вашего директора. Поэтому буду рад в его отсутствие взвалить его обязанности на себя.       Улыбка вновь поселилась на лице Дамблдора, но даже Мирна понимала, что в этот раз она прикрывает довольно грубую ложь. Директор попросту не хотел говорить студентам об их непутевом руководителе, но причины этого могли быть как благородные, так и довольно таинственные и пугающие. Однако после этого небольшого разговора Мирна почувствовала, что теперь часть тяжелой ноши свалилась с ее хрупкого внутреннего мирка и тот постепенно начал возвращаться к своему равновесию. — Думаю, что мы с легкостью сможем вам обещать, что суть разговора и произошедшего инцидента останется между нами. Матиасу я сообщу, как только он проснется — но, я уверена, он так же серьезно отнесется к этой просьбе, — в этот раз Камилла даже улыбнулась, несмотря на тяжелую ночь и недоверие к директору Хогвартса. В отличие от Мирны, она не была так радужно настроена по отношению к Дамблдору, но предпочла скрыть свои чувства за вполне реальной усталостью. Хотя она и не верила, что директор Хогвартса так легко смог пропустить ее настроение — наверняка с этой минуты каждое движение мисс Гогенгейм будет тщательно отслеживаться. Камилла многое смогла почерпнуть в своем летнем лагере — возможно, некоторые из этих знаний искалечили ее душу, заставив смотреть на мир исключительно в мрачных тонах, но девушка предпочла бы потерять свое лицо в глазах других, чем получить в спину смертоносное заклинание. — Что ж, тогда я могу с легким сердцем оставить вас здесь. На сегодня, конечно, для вас занятия отменяются — отдыхайте вволю. Как только почувствуйте, что готовы вернуться к своим студенческим обязанностям, можете просто покинуть эти комнаты. Если вам что-то понадобится, то позовите Дирки — это домовой эльф, что привел вас сюда. — Спасибо, сэр, — склонила голову Мирна, — но я думаю, что уже к вечеру мы вновь вернемся на корабль.       Дамблдор кивнул, словно говоря, что они вольны поступать так, как им заблагорассудится. Затем он ушел, оставив несколько озадаченных девушек одних.       Мирна и Камилла молча переглянулись. Они бы с удовольствием обсудили все, что случилось за эту долгую и тяжелую ночь, но прекрасно понимали — сейчас не время и не место. К тому же усталость вновь напомнила о себе, навалившись на плечи тяжелым грузом. Тело ныло от непродолжительного сна в кресле, так что Мирна как следует потянулась, а затем направилась в сторону одной из дверей, проигнорировав оставленный для них завтрак. Сейчас все, что ей было нужно — это долгий спокойный сон.       За дверью обнаружился маленький коридорчик, из которого вели еще три двери. При этом в воздухе явственно чувствовалась магия. Открыв ближайшую из дверей и обнаружив просторную спальню с широкой кроватью, девушка сразу поняла, в чем секрет. Заклинание расширения пространства могло создать столько спальных комнат, сколько требовалось внезапным гостям. За своей спиной Мирна услышала тихий разговор — это Камилла будила Матиаса. Не имея сил узнавать, чем закончится это сложное дело, северянка прошла в спальню, плотно закрыв за собой дверь. Сразу за кроватью было расположено неширокое окно в пол, сейчас скрытое плотными шторами, так, что даже в предрассветный час в комнате было довольно темно. Девушке оставалось лишь порадоваться этому факту. Быстро сбросив душившую ее форму, Мирна осталась лишь в нижнем белье. В таком виде она скользнула под теплое одеяло, погрузившись в мягкий и уютный мир кровати.       Остатки мыслей, словно зимние неповоротливые мухи, касались ее сознания, но Мирна смогла отмахнуться от них и быстро заснула.       Почти сразу же, как ей показалось, перед ней возникло страшное видение. Она была в Запретном лесу и пряталась среди осенних, почти потерявших листву кустов. Но в этот раз вместо Каркарова перед ней отчетливо возник Томаш. Мирна хотела выскочить, позвать его, но ее тело словно обездвижили. Она могла лишь сидеть и смотреть, как ее друг постепенно растворяется среди высоких деревьев, в вечном мраке леса. Голос вернулся к ней не сразу, и то ее крик оказался слишком слабым. Но девушка кричала в темноту, стараясь предупредить Томаша, а о чем, ей самой было неведомо. Внезапно с той стороны, куда ушел юный, ищущий на свою голову приключений зоолог, показалось бледно-синее свечение. Оно приближалось к девушке все ближе, и вскоре она точно смогла определить, что видит маленький патронус в форме обычной домашней крысы. Магический призрак пролетел мимо, а девушка внезапно потеряла опору и начала медленно падать в темноту.       Очнулась Мирна на уже знакомом мрачном берегу. Море ничуть не изменилось — темно-серой массой оно атаковало берег, словно сводя с ним какие-то древние счеты. Свинцовые тучи попирали небеса, превращая окружающее пространство в ужасно одинокий бесцветный мир. Девушка поднялась и побрела вдоль кромки, то и дело проваливаясь в ледяную соленую воду. Брызги пены долетали до нее, и воздух казался белым смогом. Чем дольше шла Мирна, тем тяжелее ей становилось. Каждый шаг давался неимоверными усилиями, безнадежность, поселившаяся в душе, медленно уничтожала последние светлые порывы. Вскоре каждый камень, на который ступала девушка, начал отзываться резкой болью. С трудом посмотрев вниз, она обнаружила, что идет по берегу босиком и острые грани гальки изрезали ее ступни. Позади нее тянулся кровавый след, но Мирна лишь пожала на это плечами и упорно продолжила идти. Ветер трепал ее распущенные волосы, и девушка не сразу заметила вдалеке чью-то тень. Но когда поняла, что этот некто не мираж, она бросилась вперед изо всех сил, что еще оставались в хрупком теле. Ее гнали безумная тоска и раздирающее чувство одиночества, что так явственно ощущались на этом забытом богами береге. Но тень отказывалась приближаться, да и сама девушка будто не сдвинулась ни на сантиметр, хотя прикладывала все возможные усилия. Как и в других снах, когда ей снились страшные монстры, ее бег превратился в черепашью возню на месте. Но Мирна не сдавалась, продолжая свои бессмысленные попытки. И в тот момент, когда ей показалось, что силуэт немного приблизился, все накрыла непроницаемая тьма. Остался лишь шум беснующегося моря, но и он все отдалялся и отдалялся…       Когда ее зрение немного прояснилось, первое, что увидела северянка, был неверный крохотный огонек. Мирна моргнула, и осознала, что стоит в знакомом классе зельеварения. Перед ней на медленном огне варилось знакомое ей зелье. Но при этом девушка никак не могла вспомнить, что за компонент еще следует добавить, чтобы получить нужный результат. Вокруг царил настоящий хаос — множество баночек и пузырьков стояли открытыми, порошки и сушеные травы неровными кучками громоздились на столе, чуть ли не смешиваясь друг с другом. Если бы такой беспорядок увидела ее мама, то с негодованием отчитала бы Мирну, однако та всегда предпочитала готовить зелья в понятном только ей бардаке. Но все же навязчивая мысль, что надо добавить что-то в почти готовое варево, а время истекает, грызло сознание Мирны. Она нервно заозиралась, словно ища помощи. И внезапно она ее нашла. — Что, неужели Вы не в состоянии даже вспомнить такой простой и такой легкий рецепт Амортенции, мисс Скленарж?       Мурашки вновь пробежались по спине Мирны, однако она быстро смогла придти в себя. — Конечно нет, профессор, я всего лишь ищу зрителей, — язвительно отозвалась она, сразу же вспомнив, чего ей недоставало. Растертые и высушенные листья омелы как раз лежали под рукой. Северянка ловко подхватила мешочек и аккуратно отсыпала необходимые пять грамм на латунные весы, а затем и в котел. Зелье легко вобрало в себя последний ингредиент. Пар сразу же принялся завиваться характерными спиралями, наполняя воздух вокруг заманчивыми, но тяжелыми ароматами. Мирна победно улыбнулась, поворачиваясь на каблуках в сторону строгого преподавателя. Она хотела лишь доказать, что ее знания чего-то, да стоят. Но когда она встретилась с этим напряженным и таким всепроникающим взглядом темных глаз, девушка словно застыла, как загипнотизированная. Какая там профессиональная гордость — она и думать о ней забыла! Она могла лишь безмолвно смотреть вверх, погружаясь в бездну своих тайных желаний. — И какой аромат вы чувствуете, мисс Скленарж? — бархат этого голоса окружал девушку так же плотно, как и проклятый запах зелья. Однако Мирна с огромным усилием, но все же сбросила давящие оковы наваждения. — Я думаю, это слишком личный вопрос, — сглотнув подступившую слюну, тихо, но твердо ответила она. — Я могу получить информацию и по-другому, — дурманящий голос прозвучал чуть ближе. Мирна отступила было на шаг, но уперлась спиной в стол. Сзади зелье чуть кипело, его запах пробирался куда-то вглубь, в самое естество северянки. — Я чувствую аромат сушеных трав, как в лавке зельеварения, — все так же тихо начала Мирна, сдавшись под напором таких угроз. — Еще, — тяжело опустилось на ее голову слово, превращающееся в настоящие путы. Мирна вся обратилась в тончайший нерв, вбирающий в себя еще не познанные и такие сладкие ощущения. — Кажется, нет, точно запах опасности… Словно железный запах крови, — внезапно для самой себя поняла девушка. Она хотела уже удивиться, но тут ее словно электрическим разрядом дернуло легкое прикосновение. Снейп навис над ней, опустив свою руку на ее ладонь, судорожно сжимающую край стола. Длинные тонкие пальцы погладили внешнюю поверхность ладони, заставляя руку девушки расслабиться, хотя все остальное тело, наоборот, лишь сильнее сжалось в страшном и желанном предвкушении. Мирна резко вдохнула так некстати закончившийся воздух, голова слегка закружилась. — Еще, — почти в самое ухо, но так же спокойно сказал зельевар, продолжая медленно гладить кожу девушки. Мурашки уже непрекращающимися волнами странствовали по ее спине, отчего Мирне пришлось зажмуриться, чтобы хоть немного вернуть себе привычное состояние и хоть немного подчинить себе свое тело. — Его запах… Немного терпкий, горьковатый и слегка морозный… Как… как и Ваш, — все еще не открывая глаза, дыша урывками, прошептала девушка.       Она боялась до глубины души, что вот сейчас он рассмеется своим холодным смехом и уйдет. Вот сейчас он скажет, как глупа и бездарна стоящая перед ним девушка и что ее фантазии не стоят ничего. Но вместо этого она почувствовала на один краткий момент горячее дыхание на своем лице, а затем мягкие губы нежно прикоснулись к ее губам. Мирна, боясь распахнуть теперь глаза, подалась вперед, стараясь не лишиться такой долгожданной награды. Но зельевар и не собирался отстраняться — наоборот, он мягко продолжил свои действия, словно боясь, что такая хрупкая Мирна просто сломается в его руках. Его рука обхватила девушку за талию, притягивая ближе, вторая по-прежнему легко гладила ладонь северянки. Мирна чуть приоткрыла губы, не в силах сопротивляться, и Снейп воспользовался этим, чтобы углубить поцелуй. Его язык скользнул к ней в рот, встретившись с ее в медленном, но страстном танце. Мирна уже не могла больше сдерживаться и попыталась забрать себе инициативу, но ее опыт явно не позволял отобрать себе главенствующее место. Оставалось лишь смириться и наслаждаться этой сводящей с ума неспешной пыткой, рождающей огонь во всем ее теле… — Мирна, проснись уже! — громкий голос ворвался в ее сон, разбив его на миллион цветных осколков. Девушка резко села в кровати, беспомощно смотря по сторонам. Она почти сразу поняла, что это был сон, но как же ей хотелось остаться там до конца! И как она была раздосадована этой несвоевременной побудкой!       Напротив кровати стояла, конечно же, ее подруга. И ее строгий взгляд не предвещал ничего хорошего. — Что тебе такого снилось, а? — хмыкнув, строго спросила она. — Я надеюсь, ответ никак не будет связан с одним небезызвестным профессором. — Я не помню, — покачала головой Мирна, вполне естественно играя роль еще не проснувшегося человека. Она знала, что такой способ не сработает, но, к ее счастью, Камилле было не до этого. — Уже вечер. Мы возвращаемся на корабль. Если хочешь, пошли с нами. — Да, я только оденусь, — смирившись, что тот сон потерян навсегда, пробормотала девушка. Как только ее вероломная подруга вышла, она и вправду приступила к обещанному. И лишь когда сонное состояние окончательно отпустило Мирну, страшная мысль закралась к ней в голову. Теперь, когда эти запретные фантазии превратились в сон, ничего не стоит их увидеть с помощью легилименции. А до субботы оставался всего один день.