Темный север

      Суббота стала для Мирны неизбежным, но все же ожидаемым злом. Как бы она морально к ней ни готовилась, получалось из рук вон плохо. Ее мысли все время прыгали, словно взбесившиеся пикси, не давая сосредоточиться.       Однако как только девушка оказалась в классе зельеварения, все страхи ее внезапно разбежались. Она ощутила небывалую уверенность в своих силах. Пусть сам Снейп попробует сломать ее защиту — она ему покажет, чему научилась за этот год!       Но здесь ее встретило неожиданное разочарование. Теперь, когда их осталось всего двое, зельевар не стал расходовать свое драгоценное время на личную практику. Поставив студентов друг напротив друга, он отстранено наблюдал, изредка делая сухие замечания.       Мирне бы радоваться, что Снейп так охладел к идее залезть в ее голову, но демон в ее душе неистово возмущался, что этот сухарь упускает такой лакомый шанс. Да как он смеет! Но не могла же девушка в самом деле просто взять и прямо попросить позаниматься профессора с ней. Оставалось довольствоваться своим коллегой по профильному предмету.       И хорошо, что Мирна вовремя взяла себя в руки. Крам, как оказалось, не терял времени даром в постижении этой сложной науки. О ловце сборной Болгарии можно было говорить что угодно, но вот талант у него, несомненно, был, и немаленький. В то время как шестикурсники научились лишь выставлять вполне сносные магические щиты, Виктор пошел дальше и научился их превосходно ломать.       Занятие, начавшись с неприятной ноты, пролетело слишком быстро. Хотя Крам не добился своего и не смог попасть за барьер Мирны, он был весьма близок к этому. По лбу девушки стекали капельки пота, она тяжело дышала. Тренировка вымотала ее, словно занятие проводил сам Снейп. — На сегодня достаточно, — все так же сухо сообщил зельевар, — у вас, мистер Крам, навыки пока сохраняются на прежнем уровне. Это не плохо, но для следующего шага потребуется очень много практики. Надеюсь, после завершения курса Вы не бросите свои занятия. У Вас, мисс Скленарж, есть определенный прогресс, — Снейп посмотрел на нее, но вместо привычного гипнотического взора северянка увидела лишь безразличие и скуку, — не знаю, как преподается эта дисциплина в Дурмстранге, однако есть шанс, что в будущем году Вы можете догнать мистера Крама.       Эта речь, лишённая уже такой привычной иронии, показалась Мирне до обидного пресной. Словно ей обещали подарить небосвод, а в итоге указали на отражение звёзд в луже. Да и сам профессор зельеварения выглядел иначе. Не таким холодным, надменным, и, однозначно, не таким довлеющим над сознанием магом. Теперь он был всего лишь преподавателем, которому навязали невероятно скучную дисциплину, и он рад, что два мучительных часа остались позади.       В одиночестве бредя к своему кораблю, Мирна не могла перестать думать о такой разительной перемене. Казалось, что Снейпа подменили, будто кто-то выпил оборотное зелье. У девушки было несколько идей, почему он сегодня так странно себя вел, но все они казались слишком жестокими для ее влюбленного разума.       Теперь ей оставалось лишь надеяться, что эта специфическая апатия покинет зельевара к понедельнику.       Мирна поделилась своими мыслями и с Камиллой, конечно, умолчав о том, что жаждет возвращения саркастической ипостаси Снейпа. Однако ответ подруги был не менее сухим: — А разве, это не хорошо? Ну и пусть остаётся таким пресным, как по мне, так намного лучше. Глядишь, и ты утратишь к нему интерес.       Да, в этих словах крылась необходимая истина. И так было бы лучше для Мирны — оставить глупую страсть и перестать страдать из-за этого. Но разве те, кто испытывает любовь, даже безответную, согласятся добровольно с ней расстаться? Это все равно что предложить зависимому человеку радоваться, что его наркотик перестал доставлять удовольствие.       Нет, одержимый будет ещё больше погружаться в свой мир, стараясь вновь вернуть себе ту небесную эйфорию, испытанную прежде.       Камилле же девушка ответила, что такая перемена поведения смущает ее лишь потому, что Снейп — Пожиратель Смерти. Мало ли, какие события могли выбить его из привычной колеи. Но взгляд подруги так отчётливо выражал отклик «Серьезно?», что Мирна замяла эту тему. К тому же аристократка спешила — они с Матиасом хотели прогуляться до Хогсмида и поискать подарок на день рождения Клары. Хотя Мирна была уверена: если эти двое вспомнят о подарке, находясь в Хогсмиде, то произойдет самое великое чудо на земле.       С нетерпением девушка спускалась в понедельник в подземелье. За выходные ее настроение несколько улучшилось, ведь она убедила себя, что настроение Снейпа вновь должно стать прежним при виде стольких предполагаемых жертв. Она оказалась чуть ли не первой перед знакомой дверью, чем удивила своих однокурсников. — Просто сегодня у меня творческое настроение, — пожала плечами северянка, и, словно в подтверждение ее слов, в глазах мелькнул знакомый азарт. Матиас лишь пожал плечами. Он хотел бы и ответить подруге какой-нибудь шуткой, но в этот момент дверь распахнулась, тем самым заставив юмор Матиаса законсервироваться на два ближайших часа.       Студенты поспешно зашли в класс и расположились за своими партами. Профессор стоял перед своим письменным столом, терпеливо выжидая, когда в классе установится идеальная тишина. Зная строгий нрав профессора, ждать пришлось совсем недолго. — Сегодня мы приступим к изучению долголетних эликсиров. Это последняя группа зелий, которую мы будем изучать на этом курсе, так что я требую от вас всех наивысшей концентрации, — Снейп обвел притихших учеников тяжелым взглядом. Мирна, услышав знакомые ледяные нотки в его голосе, не пропускала ни слова. — Первым в списке стоит самый сложный из них — напиток Живой Смерти. Рецепт на доске. Приступайте.       Девушка победно улыбнулась. Это зелье она готовила уже множество раз! Ну что ей стоит повторить этот рецепт снова? Хотя северянке было немного досадно тратить свое время на рецепт, доведенный ею до совершенства. Она сомневалась еще несколько секунд, затем все же решилась и подняла руку. — Никаких индивидуальных заданий, мисс Скленарж. Работайте вместе со всеми, — даже не взглянув в ее сторону, равнодушно бросил зельевар.       Мирна удивленно посмотрела на преподавателя, но, понимая, что тот не изменит своего решения, медленно опустила руку. Девушка, обиженно выдохнув через нос, начала подготавливать ингредиенты для занятия.       Спустя полтора часа все было уже готово. В то время как многие еще варили свое зелье, Мирна уже убирала свое рабочее место и переливала готовый напиток в специальный сосуд. Хотя северянка никогда не была подвержена гордыне, она знала, что справилась с заданием идеально, так что не видела даже смысла проверять свою работу. — Уже закончили, мисс Скленарж? — внезапно рядом с ней оказался профессор Снейп. Ближайшие соседи уткнулись в свои работы, но при этом навострили уши — на уроках зельеварения всегда могло произойти нечто такое, о чем будет приятно посплетничать в гостиных вечером. — Да, профессор, — не зная, что он задумал, Мирна постаралась ответить наиболее нейтрально.       Однако Снейп лишь взял с парты ее образец, слегка взболтнул его, глядя, как темная смолянистая жидкость оседает на стенках сосуда, и молча поставил обратно. По нему было видно, что он сильно расстроен невозможностью раскритиковать полученный результат студентки Дурмстранга. — Раз Вы закончили, можете идти. Задание — применение напитка Живой Смерти в колдомедицине.       С этими словами он устремился вперед по проходу, характерно взметнув полами своей длинной черной мантии. Ученики, наблюдавшие за его вердиктом, теперь с завистью смотрели на Мирну — им самим предстояло провести еще полчаса с ненавистным профессором. Сама же девушка такому стечению обстоятельств совсем не обрадовалась. В груди начала подниматься волна негодования, но сейчас, при всех, она не имела права показывать свои чувства. Поэтому быстро покидав свои вещи в сумку, северянка вышла из класса, ни разу не обернувшись.       До следующего занятия оставался еще час. Мирна не знала, как убить свое время, поэтому просто пошла прямо в надежде, что ноги сами ее куда-нибудь выведут. Ее все никак не покидало ощущение, что профессор внезапно изменил свое отношение к ней. Возможно, это были всего лишь мысли влюбленного человека, но все же Мирна никак не могла от них отделаться. Девушка вступала сама с собой в бесконечный спор, то убеждая себя, что особое отношение имело место быть, то возражая, что это все ей лишь почудилось.       Так, купаясь в своих сомнениях, Мирна внезапно осознала, что пришла во внутренний двор Хогвартса. Здесь, в это прохладное весеннее утро, было пустынно и непривычно тихо. Пожав плечами, северянка прошла по песчаным дорожкам к скамейке, спрятанной рядом с ветвистым деревом. Липкие и неприятные мысли оставили ее, стоило девушке погрузиться в атмосферу безлюдного дворика. Перед внутренним взором всплыло воспоминание — она и Камилла на фоне этого дерева позируют смешному мальчишке из Гриффиндора. И после, но уже на другой скамейке, они вчетвером обсуждают Рождественский Бал. Какие теплые воспоминания, но, боги, как они давно происходили! Словно кто-то перевернул ее жизнь, как пресс-папье, укутав счастье белым холодным снегом.       Мирна села на скамейку, любуясь такими затейливыми галереями замка — отсюда открывался вид, поражающий своей монументальностью, при этом не лишенный особенного уюта. Она радовалась такой передышке, понимая, что вскоре тревога и печаль вновь поселятся в ее голове.       Шорох крыльев заставил Мирну очнутся от созерцания местных красот. Рядом с ней грациозно приземлилась почтовая бурая сова, и в руках у девушки оказалось письмо. Выполнив свою работу, птица несколько секунд оценивала северянку, затем немного надменно ухнула, понимая, что угощения не дождется, и, сорвавшись с места, полетела исполнять свою работу дальше.       Стоило Мирне увидеть имя Томаша в графе адресата, она тут же разорвала конверт и неловко выудила из него письмо. Белый лист, сложенный вчетверо, был заполнен полностью аккуратным, но размашистым почерком.

«Мирна! Прости, что не писал так долго, заставил вас волноваться — но колдомедики мне запрещали, боясь за мое здоровье! Кстати о нем — я чувствую себя превосходно, но память возвратилась не полностью. Неделю назад я и представить не мог, что так легко забуду тебя и ребят, а оказалось, это такая хрупкая вещь, что сломать ее не стоит ничего. Всего три дня назад я начал вспоминать отдельные образы, фразы, события. Сейчас, когда я пишу, я не просто помню, я испытываю теплые чувства, когда думаю о вас, моих друзья. Странно это — знать, что ты с кем-то дружишь, но не чувствовать к этим людям ничего. Но это прошло — и ваш старый друг вернулся!       Однако все, что касается той ночи, так и не всплыло в моей памяти. Каждый раз, когда я пытаюсь воскресить тот час (а врачи, кстати, мне запрещают это из-за моего перенапряжения), перед глазами лишь яркая синяя вспышка и дальше лишь темнота. Это так меня раздражает, что я потом несколько часов могу обижаться на самого себя. Ужасные ощущения, не хотел бы я их испытать снова.       Зато меня уже два раза навещал Ньют! Он очень переживал, что со мной случился этот инцидент. Винит себя. Он слишком отзывчивый — может, поэтому и не хочет сходиться с людьми, они этим пользуются. Но мне с ним так легко разговаривать! Он принес все свои книги и даже подписал их для меня! А ещё он обещал мне после завершения обучения личную практику на его экспедициях! Я так счастлив, несмотря на то, что приходится торчать в этих стенах, Мирна!       Кстати, я вас жду. Говорят, они разрешат вам придти уже на следующей неделе.       Ваш искренний друг, Томаш.»

      Мирна перечитала письмо ещё три раза, все яснее улыбаясь. Наконец в ее грустных буднях пробился луч солнца. Девушка даже не смогла спокойно усидеть на месте — ей хотелось как можно скорее порадовать своих друзей. Она оставила свое уютное местечко под весенним небом и поспешила на их поиски.       На травологии все трое по очереди перечитывали послание из больницы Святого Мунго. И Матиас, и Камилла так же вздохнули с облегчением, узнав хорошие новости о друге. Они не меньше Мирны переживали за их не в меру увлеченного магозоолога, так что это письмо сняло тяжелые ноши с их сердец. Теперь осталось только решить, когда же можно будет повидаться с товарищем. Они так бурно обсуждали это вроде бы и не большое, но такое важное событие, что мадам Стебль устала делать им замечания и лишь угроза выставить их за дверь теплицы наконец смогла успокоить учеников Дурмстранга. Даже братья Уизли были удивлены и немного раздосадованы — обычно, это их прерогатива быть головной болью профессоров. Но и свою порцию замечаний они тоже успели получить, когда Джордж надул шишковидный крестовник, а Фред отлеветировал его в центр теплиц так, что когда плод взорвался, всех студентов окатило зелеными сухими семенами.       Из северян лишь Матиас сумел оценить такую шутку — девушки были погружены в мысли о ближайшем походе в больницу к другу.

***

— Значит, нам можно посетить его только в субботу с утра? Но как же мое занятие?       Мирна, хоть и понимала, что спорит с директором Хогвартса, не могла оставить свой вопрос в стороне. Втроем они стояли сейчас в кабинете Дамблдора, куда их пригласили сразу после урока травологии. Видимо, от директора не смогло укрыться их желание — и Мирна в очередной раз поняла, насколько осторожным нужно быть, находясь в замке. Конечно, ничего опасного в их несколько нелегальной деятельности не было, но продолжать что-то выяснять под зорким оком Дамблдора казалось девушке слишком наглым. — Я уже сообщил профессору Снейпу о вашем желании навестить друга, мисс Скленарж, не стоит волноваться, — еле заметно улыбнулся директор. — Итак, в субботу я жду вас в своем кабинете, друзья мои.       Короткая встреча завершилась. Дурмстрангцы покинули кабинет, спрятанный за статуей горгульи, с приятным ощущением ожидания чего-то волнительного. Даже Мирна почти не расстроилась таким неудачным выбором времени — последние встречи с профессором приносили ей одно лишь разочарование. Хотя у нее еще оставался последний этап эксперимента, так что странное поведение зельевара, возможно, поменяется вновь.       В тот же вечер Хугин принес короткую записку от профессора Снейпа, уведомляющую Мирну, что класс зельеварения будет открыт для нее в среду в семь вечера. Прочитав одну короткую строчку, Мирна поджала губы от обиды. Если зельевар каким-то образом хотел вывести ее из себя, то это у него получилось. Девушка метала громы и молнии — и при этом даже для себя не могла решить, почему такое открытое игнорирование ее персоны воспринимается ею хуже, чем издевательства и саркастические уколы со стороны преподавателя. Ни Камилла, ни Матиас не могли взять в толк, что происходит с их подругой. По настоянию аристократки, они решили предоставить ее саму себе — в отличие от юноши, Камилла понимала, что, кроме нее самой, Мирне никто не поможет.       В кабинет зельеварения Мирна пришла вовремя, но явно не одной из первых. Когда она вошла в класс, в дальнем углу уже устроились двое студентов, перебирающие дремоносные бобы. На северянку они посмотрели с интересом, но от своей работы не отвлекались — за столом с наигранным безразличием сидел профессор Снейп. И им лучше, чем прочим, было известно, что невнимательность и отлынивание от работы строго карается.       Девушка прошла к своей полюбившейся парте в самом углу класса. Молча, не обращая внимания на зельевара, приготовила необходимое и приступила к завершающей стадии. Впрочем, и профессор лишь единожды поднял свой взгляд от проверяемых работ, убеждаясь, что мисс Скленарж занята своим новым зельем. Внутри ничего не шевельнулось — да разве он мог ожидать другого результата? Ведь все, что он готовил собственноручно, было наивысшего качества. К тому же разве мог тот слабый интерес, что вызвала в нем эта девчонка, устоять против сильных эликсиров? Снейп тихо усмехнулся своей прошлой нервозности и углубился в проверку. Как раз перед ним лежала стопка работ гриффиндорцев, и первая, конечно же, принадлежала Поттеру. Кто-то явно напрашивался на оценку не выше «Т».       Мирна отложила пустые мешочки и порожние пузырьки. В слегка кипящее ярко-лиловое зелье добавлять было больше нечего. Однако девушка была уверена — голос в ее голове не мог ошибаться, — что эта финальная стадия и она выполнена превосходно. Осталась лишь небольшая проверка. Как и в прошлый раз, северянка подготовила необходимый образец. Весь мир в этот момент сузился до одной маленькой капли, слетевшей с пипетки прямо в миску. Вспышка, сопровождающая заклинание, заставила уже уходивших учеников резко обернуться — но вместо чего-то удивительного они увидели лишь серьезное лицо профессора, своим коронным саркастическим взглядом рассматривающего проявивших интерес студентов. Те сразу же позабыли обо всем и шустро юркнули прочь из класса. — Значит, у Вас получилось, — подойдя чуть ближе, констатировал вслух Снейп. — Да, — сама не веря, тихо ответила Мирна. Вдвоем они молча смотрели на синеватую дымку, которая и не думала чернеть и растворяться. Напротив, она стала гуще, словно уверяя, что по своей воле отсюда никуда не денется. Прямо перед Мирной сейчас был целый котелок, полный спасения для ее отца, да и для всех несчастных, что стремились избавиться от своего проклятья. Она была так счастлива, что чувствовала, как внутри нее нарастает огромная, необъятная волна, которая требует хоть какого-то выхода. — Я правда сделала это! — воскликнула девушка, всплеснув руками и закрывая нижнюю часть лица, словно боясь, что ее голос способен разрушить это волшебство. Ее взгляд слегка затуманился — на глазах выступили слезы. Она была так взволнована, что совсем забыла: она в классе не одна.       Зельевар, впрочем, тоже был впечатлен. Не каждый день создаются эликсиры такого уровня — ему это было доподлинно известно. Сам он всего раз смог изобрести нечто подобное, однако это было намного позже его выпуска из Хогвартса. Так что девушка уже сейчас переплюнула его навыки — и это заслуживало его уважения, Мерлин побери! Но рука, уже поднятая для того, чтобы опуститься на плечо Мирны в знак одобрения, плетью повисла вдоль его тела. Сейчас был самый лучший момент, чтобы раз и навсегда возвести между ними стену — и он это сделает. Снейп еще раз посмотрел на явно растерянную своей удачей девушку и молча отошел в сторону. Ее триумф он разделять не собирался.       Мирна же наконец пришла в себя. Она развернулась, чтоб в этот раз увидеть уважение в глазах Снейпа — ведь она его заслужила, как никто другой! Но профессора рядом с ней не было. Он как ни в чем не бывало сидел за своим столом, делая свою работу. Словно не в его классе сегодня произошло столь важное событие! В груди у северянки словно что-то оборвалось, словно она поняла значение слова «предательство» во всей его глубине.       Она молча собралась, с величайшей осторожностью перелив зелье в приготовленный сосуд. В этот раз она постаралась, чтобы после нее остался идеально чистый стол — механически убирая мусор, она не испытывала ничего, лишь сосущую пустоту внутри себя. Покидая кабинет, девушка не обернулась, даже не сказала ни слова Снейпу. Теперь ей казалось, что с ним она не будет разговаривать никогда в своей жизни. Сам же зельевар сразу после ухода Мирны отложил стопку проверенных работ. Обычно его радовало, когда ученики покидали его класс с таким ужасающе потерянным лицом, но не сейчас. Эта девушка не заслужила такого. Только не она. Но… это было правильно. Ложь, что так будет лучше для всех, настолько крепко засела в его голове, что он отказывался воспринимать кроме нее что-то иное.       Мирна смотрела, как Хугин вновь проделывает свой путь в Прагу. Ей было немного жаль ворона, но ожидание причиняло бы ей дискомфорт, а ей и без этого было достаточно тяжелых ощущений на сегодня. На свежем ветру плакать совсем не хотелось — однако тихие слезы все же катились по ее щекам. Она в который раз проклинала этот Турнир, что привел ее сюда — но при этом была ему благодарна. Этот год и вправду будет незабываемым, если ее сердце выдержит хоть еще одно подобное потрясение.

***

— Правила предельно просты: посещение не больше часа, никаких потрясений и никаких громких звуков!       Чем больше в жизни Мирны появлялось колдомедиков, тем большей ей казалось, что в эту профессию берут лишь строгих и серьезных дам. Что до врачей — девушка не была уверена, однако, проверять ей не хотелось. — Надеюсь, если ты все же отучишься, ты не станешь таким же занудным и пугающим, — тихо, чтобы не услышала провожающая их по коридорам больницы святого Мунго колдомедик, прошептала Матиасу Камилла. Тот на это скорчил такую физиономию, что девушкам стало ясно — в Праге рано или поздно появится самый несерьезный и странный врач в истории колдомедицины.       Больничные коридоры были полны суеты, но суеты взрослой. Это Хогвартс представлял собой хаос из гомонящих студентов, смеющихся, важно спешащих на следующие занятия или в столовую; здесь же царила атмосфера сосредоточенности и серьезности. И персонал, и посетители, и сами пациенты старались без необходимости не вливаться в общий поток магов, который и так казался довольно полнокровным.       Уже через несколько минут троица, спешно следующая за колдомедиком, окончательно запуталась в поворотах и переходах. Если бы они потеряли шуструю волшебницу прямо сейчас, то застряли бы в коридорах Святого Мунго на всю оставшуюся жизнь.       Но все же они добрались до светлого, просторного крыла. Здесь было не так многолюдно. Белые стены и широкие окна заметно увеличивали пространство, что делало это место приятным для послеобеденной прогулки. — Эй! Ребята! — раздался радостный возглас, и северяне резко повернулись. К ним, кутаясь в тёплый больничный халат, торопился их друг. Он с удовольствием бежал бы, да полы халата мешали ему, а падать на глазах больничного персонала было недопустимым промахом, грозившим увеличить его заточение здесь ещё на несколько дней. Но его друзья не растерялись и исполнили желание страждущего.       Первым на него налетел Матиас и стиснул в крепких объятиях, поднимая над полом. Томаш уже хотел было возмутиться, но подоспевшие Мирна и Камилла обхватили этих двоих, превратив долгожданную встречу в клубок из рук и голов. — Я бы настойчиво рекомендовала вам пойти в палату к больному. Здесь, знаете ли, не какое-то увеселительное заведение, — строгий голос колдомедика заставил дурмстрангцев немного устыдиться своего поведения и поспешить в палату Томаша. — О, юные почитатели! Вы, наверное, хотите мой автограф? — внезапно странный маг в больничной одежде перегородил им путь. — Не обращайте внимания, это Локонс, — быстро шепнул Томаш, стараясь как можно быстрее разминуться с этим странным типом. Мужчина, впрочем, лишь улыбнулся им ослепительной улыбкой и удалился в поисках новых жертв. — Ну, главное, не сумасшедший, — усмехнулся Матиас, тут же забыв про этого типчика и переключившись на друга.       Палата оказалась такой же светлой, но не слишком-то большой. Томаш делил ее еще с тремя пациентами, но сейчас их кровати были пусты — время посещения приходилось на эти часы, и многие предпочитали прогуливаться по больничному внутреннему скверу. К тому же врачи это одобряли — в этом отделении находились маги с поврежденной памятью, так что лежачий образ жизни им был не рекомендован. — Ну, рассказывай, как ты выживаешь в этих казематах! — сразу повалившись на больничную койку, воскликнул Матиас. Девушки разместились на удобных креслах рядом, ожидая рассказа. — Да что тут говорить, — смутился Томаш от такого внимания, — у меня все отлично. Только скучновато было, пока Ньют не принес свои книги, — улыбнулся он, указывая на внушительную стопку на своей тумбочке. — И что, ты теперь его юный подмастерье? Его надежда на будущее магозоологии? — не смог удержать в узде свою колесницу юмора Матиас. — Ну я надеюсь, — мечтательно возвел глаза к потолку Томаш, — во всяком случае, это именно то, чего бы я хотел после окончания школы. Так что, наверное, все к лучшему, да?       Мирна и Камилла переглянулись. Рыжая только недавно задавала себе тот же вопрос, и такое совпадение их с Томашем мыслей ее настораживало. — Ну, как и сказала моя драгоценная горгулья, после года в Хогвартсе никто не вернется прежним, — смешно спародировал Камиллу их персональный шут-Матиас, за что почти сразу же получил по голове подушкой. — Не надо только портить больничный инвентарь! — Не вынуждай меня это делать, — с достоинством ответила аристократка и повернулась к Томашу. — А для тебя у нас есть подарочки.       На кровати Томаша появилась целая гора разнообразных вещиц — и сладости из магазина Хогсмида, и книги о редких магических тварях, и письменные принадлежности и даже большая коробка, полная жестких, ярких кексов. — Хагрид тоже извиняется, что не усмотрел, — пояснила за такой странный гостинец Мирна, — но лучше бы тебе их не есть. Или придется иметь дело с местными дантистами. — Спасибо, ребята! — искренне радовался Томаш каждой вещице, с благодарностью смотря на друзей. — Вы даже не представляете… А ведь всего несколько дней назад я и не знал, что у меня есть друзья! — Кстати, каково это? Ты помнишь, как чувствовал, что ничего не помнишь? — тут же подскочил Матиас. — Ну, это… Это страшно. Я будто находился в другом незнакомом мире, совсем один. Отвратительное чувство, если честно, — сразу стал серьезным Томаш. Друзья его слушали, стараясь не перебивать. Никто из них не желал бы оказаться на месте Томаша, но зарекаться от такого было нельзя. — Врачи здесь, конечно, строгие, но дело свое знают. Да и мне повезло — кто бы ни накладывал свои чары, они оказались не такими уж сильными. Так что в итоге все вернулось на прежний курс.       Улыбка Томаша была хоть и усталая, но честная. Да и можно было ли мечтать о лучшем исходе, особенно когда каждый день видишь перед собой ужасные последствия безвозвратной потери памяти? — Значит, о той ночи ты так ничего и не вспомнил? — все же спросила Камилла. Этого вопроса юноша ждал. Сделав знак, чтобы друзья приблизились, он очень тихо сказал: — Мне кажется, что местные уже залезли в мою голову, пока я был не в себе, и заблокировали этот момент. Не знаю, зачем, но я в этом уверен. И теперь когда я пытаюсь вспомнить, то вижу лишь синий свет, но чувствую, что за ним нет ничего. Будто кусок памяти просто вырезали.       Друзья понимающе переглянулись. Они уже привыкли к тайнам, но каждый раз не могли не содрогнуться от мысли, насколько вся страна пронизана этими невидимыми паутинками общего заговора. При таких обстоятельствах скоро они могут начать бояться собственной тени.       Оставшееся время, однако, они посвятили обычному общению подростков — веселью, шуткам и планам на будущее. Томаша на следующей неделе должны были забрать родители — в Хогвартс он уже не вернется. Но юноша совсем не бы расстроен, ведь летом Ньют обещал взять его на свою экспедицию в Гималаи.       Расставались они на приятной ноте, хотя каждый из них чувствовал, что вскоре все может измениться. И если не везде, то в Англии — несомненно.

***

      Март пробежал слишком стремительно, и вот теперь то же самое делал апрель. Хогвартс готовился к третьему туру Кубка, но успевал также и как следует насладиться подступающим теплом. Студенты сменили форму и теперь ходили в летнем ее варианте, стараясь как можно больше времени проводить вне замка. После уроков они рассыпались по близлежащей территории, прогуливаясь по обширному двору или рядом с Черным озером.       На корабле все уже поняли, что Каркаров куда-то пропал, а с ним исчезла и жесткая дисциплина. Теперь многие студенты Дурмстранга возвращались за полночь, никак не в силах осознать, что в мае могут быть жаркие ночи, а не только начинающий таять снег. Однако все при этом соблюдали правила и старались не ударить в грязь лицом — даже без строгого надсмотрщика они понимали, что репутация Дурмстранга зависит лишь от них самих. Так что студенты ни разу не были уличены профессорами Хогвартса в недостойном поведении — а этого для северян было достаточно.       Мирна, усмирив свои чувства, наслаждалась теплом так же, как и прочие. За эти недели ее отношение к профессору зельеварения нисколько не изменилось, но ее чувства ушли куда-то вглубь, лишь в темноте ночи поднимаясь на поверхность. Сам зельевар продолжал изводить ее своим игнорированием — а может, он делал это и неспециально, — но девушка с каждым днем все меньше испытывала сожаления по этому поводу. В конце концов она решила, что последние месяцы просто будет наслаждаться самой возможностью видеть его — а как уж он будет относиться к ней, не имеет значения. Ведь вправду, не рассчитывала же Мирна, что Снейп когда-нибудь ответит ей взаимностью? А значит, не стоит и расстраиваться. К тому же, в связи с близящимся окончанием года, занятия становились все сложнее, а домашнее задание — больше. За этой грудой письменной работы было мало шансов поймать время за хвост, чтобы как следует предаваться своим грустным мыслям.       Единственная светлая радость, которая грела ее даже сильнее весеннего солнца — это письма из дома. Пока нельзя было сказать с уверенностью, насколько хорош оказался приготовленный Мирной эликсир. Понадобится год или два, чтобы полностью избавиться от страшного недуга. Но ее мама уже с радостью отметила, что лекарство действует. А в том, что болезнь будет окончательно побеждена, нет никаких сомнений.       И вот наступила последняя суббота перед завершающим испытанием. Последующая неделя посвящалась подготовке и экзаменам — и гости покидали Хогвартс, чтобы пройти проверку своих знаний в собственных школах. Для Мирны это была особенная суббота — последний раз ей предстояло пойти на занятие легилименцией. Конечно, сам этот факт ничего не менял, но девушку не покидало чувство его исключительности. И, как оказалось, северянке был не чужд дар предвидения.       Обычная холодная и влажная атмосфера подвалов сегодня казалась ей не такой уж и ужасной — в ней даже появился некий таинственный флер. Идя по мрачным коридорам и прислушиваясь к гулу своих шагов, Мирна уже сейчас понимала, что будет скучать по этому. Знакомая дверь, ведущая в класс зельеварения, легко подалась вперед, пропуская девушку внутрь.       Посередине класса, как и всегда по субботам, было расчищено небольшое пространство. Из его центра, сложив руки на груди, с некоторой долей скуки и презрения смотрел на вошедшую Северус Снейп. — Сегодня, боюсь, мистер Крам не сможет к нам присоединиться. Он занят подготовкой к завтрашнему турниру, — зельевар не любил тратить время попусту, поэтому сразу же решил расставить точки над «i». — И я решил — раз уж это занятие будет последним, стоит устроить небольшой практический экзамен.       Мирна застыла на пороге, стараясь скрыть взрыв ледяного жара, произошедший где-то в животе. Экзамен? Сейчас?       Снейп, заметив, что у него получилось напугать студентку, самодовольно криво усмехнулся. Сам он внезапно почувствовал, что к нему подкрадывается долгожданная свобода от влияния этой странной девушки — ведь они видятся, вероятно, в последний раз. И профессор решился. Зелье безразличия и так уже было на исходе — но что с того? Скоро оно не понадобится. Так что сегодня можно и вернуться к своему привычному стилю поведения. — Так вы готовы, мисс Скленарж? Или предпочтете уйти, так и не проверив, чему все-таки научились за этот год? Хотя на Вашем месте я бы так и поступил.       Вечное упрямство мисс Скленарж всколыхнулось и встало в боевую стойку. Зельевар действительно хорошо знал, как заставить эту девчонку делать то, что хочет он. Мирна выпрямила спину, гордо посмотрела в глаза профессора и нахально улыбнулась. Все вернулось на круги своя, к исходной точке их первой встречи. Вновь перед ней предстал саркастичный преподаватель зельеварения, а на него смотрела непокорная, наглая и самоуверенная студентка Дурмстранга. В голове Мирны созрела непостижимая по абсурдности идея. Но то, что занятие было последним, и то, что она, возможно, в последний раз видит Снейпа один на один, подлили масло в огонь ее безумной задумке. — Конечно, я готова, профессор. Приступим?