Глава двадцать третья.
15 июня 2019 г., 22:43
Вода Черного озера так привычно билась о борт корабля, что северяне не замечали этого. Впервые за долгое время все они собрались на палубе, чтобы последний раз взглянуть на Хогвартс. Сейчас, в день прощания, он казался, как обычно, шумным и непоседливым, но каждый из студентов Дурмстранга знал, что внутри себя этот замок изумленно застыл, окутанный произошедшей трагедией.
Мирна и Камилла стояли ближе всех к борту, до самого последнего момента не желая уходить с палубы. Не верилось, что с того дня, как они увидели эту школу впервые, прошло всего лишь несколько месяцев. По их личному ощущению, сменилась целая жизнь, а с таким огромным пластом времени всегда сложно расставаться. Но коварное время продолжало подгонять ход событий, к тому же отправление и так несколько задержалось. Все из-за Матиаса — он никак не мог проститься со своими новоприобретенными братьями по розыгрышам. И только после угрозы оставить его в Англии на стажировку у Хагрида, Матиас все же взошел на борт «Гордости Атлантов».
Мирна последней спустилась к двери, ведущей на нижние этажи. По пути она продолжала оглядываться на стены замка, переполненные зрителями. Она все еще надеялась, что сможет разглядеть иссиня-черное пятно среди яркого хаоса провожающих, хотя в глубине души знала, что ее мечта относится к несбыточным. Вздохнув, она решительно шагнула на первую ступеньку и закрыла за собой дверь. Им предстоял долгий путь домой, который они должны в этот раз совершить самостоятельно.
Виктор оказался прав — он умел управлять этим деревянным левиафаном не хуже, чем своей метлой. Хотя все время пути его окружали однокурсники, их помощью так и не пришлось воспользоваться. Но никто не был огорчен по этому поводу — тот факт, что чемпионом турнира Крам так и не стал, нисколько не умалял его значение в глазах других студентов. Напротив, все с легкостью отдали бразды правления этому угрюмому юноше, будучи уверенными, что в Дурмстранг они вернутся вовремя, избежав всевозможных происшествий.
Мирна направилась в свою каюту — ей, в отличие от ее однокурсников, хотелось побыть одной. Сложная веха жизни была завершена, и теперь стоило как следует обдумать, что же ее ждет дальше. Впервые в жизни будущее вызывало чувство страха. Но девушка надеялась, что все еще можно предотвратить самое худшее — она верила, что маги в Министерстве обязаны что-то придумать. И верила всей своей душой. Ведь теперь она не просто предполагала — они с Камиллой знали правду.
За день до отплытия Мирне пришлось смирить свою решимость не покидать корабль и вместе с подругой отправиться в замок. Это была среда — то есть уже каждый студент знал, что случилось нечто ужасное, но никто не был уверен до конца, что же произошло. Однако каждый встреченный северянками студент выглядел молчаливым и подавленным, словно эта трагедия коснулась всех. Исключение, как обычно, составлял лишь факультет Слизерин, но даже у этих беспринципных учеников не хватило духу в открытую выражать свое мнение насчет произошедшего.
Камилла уверенно шла вперед, ориентируясь в коридорах Хогвартса, словно проучилась здесь всю жизнь. А вот Мирна смогла запомнить лишь проторенные маршруты, да и то путалась в них время от времени. Но в этот раз она совсем не следила за дорогой — больше оглядывалась по сторонам. Она до замирания сердца боялась увидеть черную мантию, развевающуюся от привычной быстрой ходьбы профессора зельеварения. И по этой причине девушка даже не сразу поняла, что они уже на месте.
Аристократка открыла дверь класса и потянула подругу внутрь. Та была только рада убраться из коридоров и юркнула в приоткрытую дверь. Сначала ей показалось, что класс абсолютно пустой. В свете, падающем от больших окон, доходящих до пола, летали частички мела и пыли. Мирна всегда чувствовала некоторую умиротворенность таких помещений — покинутых недавно и еще не успевших одичать, трепетно хранящих звуки и запахи ушедших в неизведанный задверный мир людей.
— Спасибо, что откликнулся. Надеюсь, ты понимаешь — если бы не важность этой информации, я не стала бы просить о встрече в такие сложные для тебя времена, — голос Камиллы резанул тишину, но почти сразу же прижился в пустоте класса. Девушка прошла вперед, где у одного из окон стоял юноша в форме Хогвартса. Мирна засеменила за ней, все еще не зная, что задумала подруга. Она здесь была лишь для поддержки, и не более того — так, во всяком случае, выразилась аристократка, намекая на некоторую резкость в своей обыденной речи.
— Я понимаю. Поэтому и пришел. Я думаю, все должны об этом узнать, — тихо ответил ей юноша, поворачиваясь к вошедшим. Мирна удивленно распахнула глаза — перед ней стоял Гарри Поттер собственной легендарной персоной. Но она быстро взяла себя в руки, стараясь соответствовать имиджу своей школы. Однако эти попытки лишь вызвали у знаменитого студента улыбку. «Так вот зачем я тут нужна, — догадалась Мирна, — просто быть человечным фактором, которому можно доверять». Впрочем, эта роль ей подходила более чем полностью.
— Жаль знакомиться при таких мрачных обстоятельствах, но…
— Я вас знаю, — перебил Мирну Гарри, — мне много хорошего рассказывали о вас. Колин, Фред и Джордж, даже Гермиона. Так что, если вы не против, я хотел бы покончить со всем сразу без лишних представлений.
Девушки лишь кивнули, расположившись напротив. Поттер на минуту замолчал, подбирая слова. Эта работа давалась ему с трудом — на лице явственно читалась боль утраты и страх пережитого. Но все же, как только он начал говорить, его взгляд утратил страх и наполнился решимостью. Мирна начала понимать, почему ее так часто приписывали к его факультету — ей так же не раз приходилось перебарывать свои чувства ради общего блага.
Сам рассказ мальчика, который выжил уже два раза, с каждым словом потрясал все больше и больше. В то, что он описывал, просто невозможно было поверить. Воскрешение Темного Лорда, появление его приспешников, Пожирателей Смерти, смертоносная дуэль, должная стать последней в жизни юноши… Северянки слушали затаив дыхание, но все же так, как слушают страшную сказку — зная, что все эти события нереальны. И когда Гарри наконец замолчал, они ещё некоторое время просидели в тишине. Казалось, любой звук может сделать эту историю реальностью — а девушки хотели ещё немного пожить в своих иллюзорных мирах.
— Гарри, а ты не мог бы поделиться этим воспоминанием? Я понимаю, как это сложно, но все же такое доказательство сразу же убедит… всех, — обошла сложную для них тему Камилла. Однако она и сама с трудом верила, что мальчишка пережил такое и остался жив.
— Я ещё никогда этого не делал, — совсем по-детски внезапно смутился герой. Но все же с готовностью шагнул вперёд.
Камилла и сама раньше всего несколько раз работала с нитями воспоминаний — но то было личное и несерьёзное. А теперь от ее действий зависело очень многое. Ведь если у них не будет доказательства, вряд ли в такую фантастическую историю поверят в Министерстве.
Но она зря боялась — всего через минуту в маленькой бутылочке мутно переливалась серебряная субстанция. Сам Гарри, правда, после этих манипуляций выглядел ещё более бледным, ведь ему пришлось заново переживать эти дикие события. Но, как истинный гриффиндорец, он ничем не показал, как сильно это ослабило его.
Покидая кабинет, девушки тепло простились с этим необычным юношей. Казалось бы, даже часть пережитого им ужаса свалила бы любого — но Поттер находил в себе силы не только жить с этим, но даже улыбаться. И хотя студентки Дурмстранга оставляли школу Хогвартс с тяжелой ношей истины, в них все еще жила надежда на благоприятный исход событий.
И теперь, сидя в своей каюте в одиночестве, Мирна вновь вернулась в мыслях к тому разговору. Надежда ушла вместе с весенним берегом туманного Альбиона, а вот страх остался. Сейчас ей хотелось как можно скорее передать информацию Министерству и тем самым избавиться от этой непосильной ноши. Но пока она могла лишь мечтать об избавлении, купаясь в неуверенности в своем будущем.
***
Школа Дурмстранг встретила своих заблудших детей пиром, каких не помнил этот замок уже много лет. Во главе стола теперь был не хмурый и желчный директор. Сейчас его место занимала профессор Принтезис, и она казалась счастливой как никогда раннее. При всем ее стальном характере было ясно, что она переживала за студентов, гостящих в Хогвартсе — даже до севера дошли тревожные новости. Но теперь, когда почти все ученики вернулись под ее крыло (кроме Томаша, конечно), она смогла забыть про свои страхи. — Я рада приветствовать вас всех в стенах родной вам школы, — в этот раз речь, произнесенная с директорского места, была искренней. — Я могу сказать за всех — Дурмстранг гордится своими студентами, которые проявили себя на международном состязании выше моих ожиданий. Вы не только доказали ценность образования в нашей школе, но и проявили высокие духовные качества, даря помощь страждущим. Директор Дамблдор дал высший балл каждому из вас, и я склонна принять его оценку за истину. Однако… — тут профессор немного запнулась. Но когда начала говорить снова, голос ее не дрогнул: — Сегодня мы не только радуемся встрече, но и отдаем дань памяти студенту Хогвартса. Эта трагедия не должна быть чужой для нас. И я хочу, чтобы каждый в этом зале почтил память Седрика Диггори молчанием. Тишина, установившаяся сразу после ее слов, была абсолютной. Хотя каждому хотелось уже приступить к пиру, а потом и устроить допрос вернувшимся студентам, все ученики на несколько мгновений погрузились в свои мысли о трагичной кончине незнакомого им юноши. Слова профессора Принтезис заставили их задуматься — а что было бы, если бы на месте Диггори оказался любой из их близких. Но все же дети всегда остаются детьми, так что скорбь не может надолго овладеть их сердцами. Вот и теперь после недолгой, но очень теплой речи заместителя директора, ученики перешли к еде и оставили печали в прошлом. Мирна, Матиас и Камилла, как обычно, сели рядышком, пустив в свой узкий круг лишь Клару. Та была полна энтузиазма и то и дело сыпала вопросами, даже не обращая внимания на знатное угощение. Да и как могло быть иначе — ведь друзья покинули ее на целый учебный год! Но к середине разговора девушка начала чувствовать неладное. Слишком уж странно вели себя эти трое — словно их связывала общая тайна или груз пережитых тяжёлых событий. Они казались ей прежними, но при этом совсем чужими. И нет, конечно, они с теплом отвечали на ее вопросы, даже почти так же смеялись шуткам Матиаса и искренне радовались такой долгожданной встрече. Но при этом в глазах каждого из них поселилось нечто, что исказило их, заставив превратиться в незнакомцев. Гораздо позже, когда первое странное впечатление растаяло дымом неверного времени, Клара будет удивляться своим подозрениям, но пока ощущение отчуждённости захватило ее сердце помимо ее воли. Сами же участники турнира теперь на своей шкуре ощущали гнет популярности. За каждым углом, в каждой комнате их ждали жадные до подробностей уши; дисциплина, которой некогда гордился Дурмстранг, трещала по швам под напором долгожданных рассказов о жизни других школ. Мирна и Матиас устали отвечать на одинаковые до тошноты вопросы и все чаще пробирались по замку тайными тропами. Камилла же, будучи холоднокровной аристократкой, на корню пресекла эксплуатацию своего свободного времени. Но с таким талантом нужно было родиться — так что простолюдины справлялись со своей долей славы, как могли. Новоприбывшим ещё повезло, что до экзаменационной недели оставались считанные дни. Львиную долю времени учеников занимала подготовка к сдаче предметов. Так что, наверное, впервые в жизни они с нетерпением ждали наступление экзаменов. — Томаша не хватает. Он был бы счастлив нашему безумному единению в ожидании проверки знаний, — фыркнул как-то Матиас в их насиженном гнездышке на конюшне. Они собрались здесь втроём, без Клары, словно подсознательно понимая: теперь уже ничего не будет так, как прежде. Но при этом каждый испытывал чувство вины — ведь они ограждали свой маленький клуб даже от посягательства близких друзей не из прихоти. Им нужна была передышка, суть которой поняли бы лишь те, кто пережил вместе великие события. Экзамены охладили пыл любопытствующих до полного безразличия. Да и сами старшекурсники теперь старались догнать ветер — никто толком не мог сказать, как проверять навыки приехавших из Англии студентов. Но, как ни странно, когда дело дошло до экзаменов, ученики справились с ними превосходно. — Я не знаю, кто преподавал вам навыки легилименции, мои дорогие, но я вас больше ничему не смогу научить, — с гордостью покачал головой профессор Ноулан. — А что же я буду изучать в следующем году? — удивлённо воскликнула Мирна. — О, не беспокойтесь, мисс Скленарж, — улыбнулся ей профессор, — нам с Вами предстоит овладеть окклюменцией. В любом случае вы заслуживаете высший балл. С магией крови, однако, получилось не так радужно. Профессор Принтезис цокнула языком, выражая тем самым наивысшее свое неудовольствие. — Я понимаю, что Вы были представлены сами себе, Мирна, но я ожидала большего, — разочарованно пожала она плечами, — боюсь, вам придется заниматься все лето, чтобы выйти на следующий курс с необходимыми навыками. Мирна покраснела. Ей и вправду было стыдно — ведь Камилла в таком же положении защитила свою некромантию на отлично. Но все же решительный взгляд, которым она одарила своего профессора, был знаком, что она готова исправить свой промах. — Вот и чудно. Я напишу список литературы, а также заметки о необходимой практике. И я хочу, чтобы последний год в Дурмстранге Вы подавали пример, мисс, — не смогла сдержать улыбки ее руководитель. Мирна тепло улыбнулась в ответ. Как бы ни были интересны профессора чужих школ, те, кто учил ее с самого детства, навсегда останутся для девушки настоящей семьей.***
Лето в Праге в этом году было непривычно холодным, словно до центральной Европы добрался ветер с туманных островов. Но все же не все студенты страдали от таких капризов природы. Камилла вместе с родителями на месяц уехала в Испанию на съезд всего семейства Гогенгеймов. По словам подруги, это будет нечто скучное во вселенских масштабах — но Мирна услышала лишь слово «Испания», и перед ее глазами предстал солнечный берег, омываемый Балеарским морем. Матиаса отправили почти на все лето в лагерь, где ему предстояло не только отдыхать, но и положить свое время на алтарь изучения колдомедицины. Его родители, настроенные довольно скептически к такому выбору своего неуемного отпрыска, наконец поняли, что Матиас не намерен шутить с выбором своей будущей профессии. Вообще чета Эггенбергов заметила значительные перемены в своем среднем сыне, чему были весьма рады. Это семейство испокон веков преследовало не то чтобы проклятье, скорее, фатальное неудобство. Один из отпрысков семьи в каждом поколении всегда рождался с небольшими социальными отклонениями. В их роду были отшельники, сумасшедшие ученые, даже, стыдно признаться, один певец в манере йодль. А Матиас уверенно шел к новому витку позора благородной семьи. Ему уже и не прочили ничего, кроме должности шута или странствующего барда. И вдруг — такие перемены. Миссис Эггенберг вздохнула с облегчением, но ненадолго. Теперь нужно было присматривать за младшей дочерью — кто знает, отыграется ли на ней старое проклятье или минует невинного ребенка. Томаш, как и мечтал, подался в экспедицию с Ньютом. Мирна поражалась, когда он успевает писать письма, однако они приходили по несколько раз в неделю. Приключения юного магзоолога были просто потрясающими — и не всегда безопасными, — но ее друг был на седьмом небе от счастья, а больше ничего Мирне знать и не требовалось. Так что дождливым и холодным летом в Праге девушке пришлось наслаждаться в одиночестве. Но чем больше она проводила времени одна, тем более комфортными становились тишина и покой, окружающие Мирну. А когда родители сообщили, что хотели бы на несколько недель уехать отдохнуть в Болгарию, девушка очень долго упрашивала их разрешить ей остаться дома. Путешествовать ей не хотелось — хотя раньше она ни за что не упустила бы такой шанс. Но, во-первых, Мирна понимала, что ее родителям требуется время побыть вдвоем как никогда раньше. Ведь теперь, когда ее отец почти исцелился от страшной болезни, супруги Скленарж вновь стали похожи на ту пару, что влюбились друг в друга много лет назад. И девушка предпочла бы, чтобы ее родители хотя бы немного насладились временем, разделенным на двоих. А во-вторых, как бы ни хотела признаваться себе в этом Мирна, она действительно хотела остаться совершенно одна. С их семейной лавкой она управлялась очень хорошо — сказалось детство, проведенное среди знакомых декораций. К тому же в ней вновь проснулся зуд творчества, и девушка уже предвкушала, как проведет многие часы на втором этаже лавочки, создавая нечто новое и, несомненно, полезное. После долгих уговоров чета Скленарж все же покинула Прагу, оставив после себя целый список инструкций и просьбу связаться с ними при любых нестандартных обстоятельствах. Но таковы все родители, в магическом или магловском мире — значения не имело. Мирна и вправду почувствовала себя абсолютно свободной. Днём она обслуживала посетителей в лавке, вечера же проводила за своим любимым зельеварением. Иногда она запирала лавку днём, чтобы немного погулять по зеркальной Праге или пообедать в уютных кафе. Зелья варить-то она любила, а вот готовить еду соглашалась лишь при чрезвычайных обстоятельствах. Дни пролетали за днями, превращая жизнь девушки в смазанное пятно. Она не смогла бы сказать, что ела вчера или какие зелья продавала в прошлую пятницу — однообразие ее будней стирало грани между днями. Но все же был способ разграничить это неуловимое течение времени. Почти каждый вечер, когда на небе уже загорались редкие звёзды, Мирна садилась за кухонный стол и писала письма. Долгие, обстоятельные, обо всем и ни о чем конкретно. Посвящала бумаге свои мысли, как если бы писала свой дневник. Но эти письма не отправлялись к адресату — они внушительной стопкой ложились в специальный ящик, который Мирна запирала заклинанием. Все письма до единого были адресованы Северусу Снейпу. Стоило значимым событиям в жизни Мирны улечься, как в ее голову вновь проник назойливый образ. Время и расстояние пока не только не собирались охладить ее чувства, а напротив, разжигали внутри ее сердца болезненный пожар. Тоска по Хогвартсу и, в особенности, по вредному профессору лишь усиливалась с каждым днём. И тогда на помощь пришли эти письма. Каждое из них словно губка вбирало в себя избыток чувств юной девушки — и та могла ещё один день продолжать играть свою роль беззаботной волшебницы. Так продолжалось несколько недель. В знакомой последовательности дни летели стремительно и привели ее к концу августа. Мирна проснулась с мыслью, что сегодня ее несколько скучная, но вольная жизнь закончится — вечером должны были вернуться родители. А пока она могла насладиться своей свободой по полной. Девушка хотела взять выходной, погулять по Праге и, возможно, посетить деревеньку неподалеку от поместья Гогенгеймов. Камилла уже вернулась из Испании и настойчиво предлагала встретиться, но Мирна то и дело находила отговорки. А сегодня погода была как раз приемлемая для такого путешествия. Мирна хотела уже покинуть магазин и пойти позавтракать в чудесную кофейню напротив, как внезапно ее кто-то окликнул. — Мисс Скленарж? Я ведь не ошибаюсь? Рядом с ее лавкой стояла красивая ведьмочка не старше тридцати лет. Она добродушно улыбалась застывшей с ключом от магазинчика девушке. Выхода не было, и Мирна коротко кивнула. — Отлично! Меня зовут Агнесса Соул. И я пишу статьи для журнала «Вестник зельевара». — О, мне очень нравится ваш журнал! — улыбнулась наконец Мирна. Хотя ее опыт общения с репортёрами носил негативный характер, эта женщина ей отчего-то понравилась. К тому же журнал этот не был жёлтой прессой — так что опасаться девушке было нечего. — Вы уделите мне несколько минут? Или заняты? — Я сейчас хотела позавтракать, но… Но откуда Вам известно мое имя? — Шутите? — искренне удивилась журналистка. — Я удивлена, что успела первой. Так что если вы не против, я составлю вам компанию? Здесь скоро будет жарко. Мирна ничего не поняла, но последовала за своей новой знакомой к намеченной раннее цели. Устроившись за столиком у окна и получив свой заказ, девушка с удивлением обнаружила, что Агнесса была права — возле дверей закрытого магазинчика стояло человек пять. — Не обращайте на них внимания, — посоветовала журналистка, доставая блокнот и перо. — Так, приступим? Скажите, как долго вы работали над своей формулой антивампирской сыворотки? Мирна не донесла до рта вилку с блинчиком. Наконец она поняла, что происходит. — Но откуда Вы узнали? — выдавила из себя девушка. — Что Вы совершили прорыв в изготовлении лечебных зелий? Да ведь Ваш отец — первое тому доказательство! — Так Вы общались с моими родителями? — ещё больше удивилась рыжая. — Не совсем. Скорее, это Ваши родители вскользь упомянули об этом открытии. Знаете, я ведь не просто так являюсь журналистом именно этого вестника, — женщина доверительно склонилась к своей временной подопечной, в ее глазах появился знакомый Мирне огонь исследователя. — Мне действительно близко зельеварение и все, что с ним связано. И если Вы создали настоящую сыворотку, лечащую вампиризм, то достойны не только мировой славы, но и своей собственной страницы в анналах истории. С Вашего позволения, я хотела бы стать тем, кто создаст эту страницу. Мирна хлопала глазами, пытаясь уместить в голове все то, что так внезапно свалилось на нее. Слава? Почет? Зачем ей все это? — А у меня есть выбор? — тихо, словно сама с собой, произнесла девушка. — В каком смысле? — немного опешила репортерша, но почти сразу отбросила эту свою мысль. — Итак, самый главный вопрос: что вы собираетесь делать с рецептом, как только зарегистрируете его во всемирном списке зелий? — Как что? Конечно передам рецепт врачам. Столько же людей можно спасти, — в ответ воскликнула Мирна. Эти слова заставили журналистку отложить перо и вновь посмотреть на девушку. — Но… Вы же понимаете, что рецепт может стоить целое состояние? Или Вы могли бы монополизировать изготовление этой сыворотки… — Мне это не нужно, — холодно процедила Мирна. Больше таких вопросов журналистка не задавала, и в остальном беседа прошла довольно плодотворно. Стоило репортерше перейти на близкую для студентки тему, как напряжение спало — Мирне было так же легко длиться своими мыслями, как при разговоре с другом. Так что к концу завтрака Мирна уже рассказала Агнессе Соул все, что требовалось для статьи. К тому моменту, как они покинули кафе, остальные журналисты уже успели смириться с поражением и оставили свое место засады. Но все же девушка решила не рисковать и переулками вышла к одной из точек перехода в магловскую Прагу. Меньше всего ей хотелось после своего добровольного затворничества окунаться в известность с головой. К обеду Мирна уже была в деревушке, где ее приветливо встретила Камилла. — Да как ты это делаешь? — с притворным возмущением указала Мирна на алебастрового цвета кожу подруги. — Солнце что, избегает аристократов? — Оно просто понимает, что нельзя облучать особ благородных кровей без особого соизволения, — надменно ответила та, но тут же рассмеялась. — Я скучала. Знала бы ты, сколько дней мне пришлось провести, выбирая среди благородных отпрысков себе будущего супруга. — Что? Кого? — озадаченно спросила Мирна. — Того самого, — невозмутимо ответила Камилла, — однако им придется знатно попотеть, прежде чем они смогут уговорить меня выйти замуж. Да и выбор, если честно, просто кошмарный. Ты не поверишь — среди возможных кандидатов был и тот мелкий Малфой. Мирна скривилась, словно съела кислый Бетти Бобс. Своя собственная участь показалась рыжей не такой уж и тяжёлой. — И кстати, хотела сразу сказать, чтобы больше к этому не возвращаться. Министерство чрезвычайно нами довольно. Министр сам выразил желание увидеться с нами дня через два на приватной беседе. — Мисс Аделаида Эджер? Собственной персоной? — задумчиво сказала Мирна. До этого она была в Министерстве лишь пару раз, не считая первого распределения в школу. Но она надолго запомнила высокую пожилую женщину со стальным взглядом — похожую на профессора Принтезис, но без особенной теплоты внутри. Но, наверное, именно такие особы способны держать вверенную им территорию в ежовых рукавицах. — Да уж, ты права. Такие новости нужно преподносить сразу. Иначе у нас не хватит времени как следует обсудить твое свадебное платье, миссис Малфой. Хорошо, что на просёлочной дороге не просто найти подушку, которую можно было бы использовать в качестве снаряда. Мирна вернулась домой поздно вечером, использовав каминную сеть. В их двухэтажном домике в тихом районе Праги уже пахло ужином и уютом. Почти двухмесячное отсутствие ничем не выдало себя — дом сиял чистотой. Все же иногда Мирна жалела маглов — у них не было таких преимуществ по части уборки. — Мирна! Иди скорее к столу! — раздался голос из гостиной. Девушка со всех ног поспешила туда — она и не подозревала, как соскучилась по родителям. За большим обеденным столом сидела пара, в которой с трудом можно было узнать супругов Скленарж. За этот период ее мама помолодела лет на десять, и улыбка не сходила с ее лица. Отец же… Словно и не было того ужаса, через который пришлось пройти этому мужчине. Хотя до полного восстановления было ещё не близко, мистер Скленарж уже возвращался к образу того человека, который все уже похоронили несколько лет назад. Его рыжие волосы, такие же, как и у дочери, теперь не так сильно привлекали внимание — кожа лица загорела, лихорадочный блеск ушел из глаз и даже появились щеки. Хотя если ее папа и дальше будет есть с таким аппетитом, то через год догонит по телосложению добродушного толстячка мистера Гогенгейма. — Папа! — с порога девушка бросилась к нему и крепко обняла. Ее отец ответил на объятья, наслаждаясь возможностью снова чувствовать подобные выражения любви. Мирна отстранилась от улыбающегося отца и точно так же обняла свою маму. Все же одиночество хорошо в дозированном виде — и теперь, среди родных людей, Мирна это поняла. Они долго сидели за столом, обедая и рассказывая удивительные события, произошедшие с ними за лето. Мирна слушала с неослабевающим интересом, но ее беспокоила одна вещь. — А скажите, за это время вам не встретились знакомые или, возможно, какие-нибудь люди, с кем вы поделились вашей историей? — почти ненавязчиво спросила она. И, судя по тому, как переглянулись ее родители, ответ был очевиден. — Несколько дней назад, когда мы отдыхали на пляже, мы встретили давнего друга отца. Когда-то они вместе занимались научными исследованиями, но теперь он отошёл от дел и занялся изданием своих книг. А что случилось? — с небольшим беспокойством спросила миссис Скленарж. — Просто внезапно несколько человек захотели взять у меня интервью, — стараясь, чтобы это не прозвучало слишком странно, отозвалась Мирна. — Когда? О, Один, девочка моя, надеюсь, тебя не слишком доставали? — не на шутку всполошилась ее мама. Отец же, напротив, был воодушевлен: — Так и когда оно выйдет? В каком журнале? — Подождите, ну что вы все так оживились! — отгородилась от этой темы Мирна. — Да может, это лишь временный ажиотаж. Хотя, конечно, я ожидала, что будет нечто подобное после внесения рецепта в реестр, но… — Нет, милая, все правильно, — сжала ее руку в своей миссис Скленарж, — ты заслуживаешь того, чтобы люди знали твое имя. Но если хочешь, мы что-нибудь придумаем с этой неожиданной известностью. — Я сомневаюсь, что это надолго, — вновь повторила девушка, хотя и не так уверенно. Но теперь, с поддержкой родителей, эту шумиху стало намного проще пережить. Конечно, Мирна и не представляла, что все может стать настолько серьезным.***
На следующий день, когда они вдвоем с мамой хотели открыть магазинчик, их уже ждали. Двое репортёров и фотограф с нетерпением смотрели на часы, не понимая, как можно избегать своей порции славы. В тот момент, когда миссис Скленарж открыла дверь, посетители шумно зашли внутрь, на ходу расспрашивая опешившую женщину. Когда показалась Мирна, деятели ежедневных изданий оживились ещё больше. Отгородившись прилавком, Мирна старалась отвечать на их вопросы, но такого же теплого разговора, что был у нее вчера с их коллегой, не произошло. Эти маги не были связаны с зельеварением, но тема самого молодого зельевара, открывшего средство от вампиризма, входила в круг их интересов. Так что, получив общую картину и сделав несколько снимков, репортёры удалились, довольные своей работой. — Я надеюсь, на этом все, — покачала головой девушка и приступила к своей работе. Потянулись первые покупатели, и она быстро забыла о своих утренних посетителях за суетой рабочего дня. К тому же мысли о встрече с Министром оттягивали часть ее внимания. Хотя Мирна знала, что разговаривать будет в основном Камилла, все же напряжение ее ещё непривычной обязанности перед вышестоящими знатно мотало нервы. Как бы то ни было, эта встреча обещала быть через два дня, а за это время Мирна может и смириться с необходимостью приватного разговора с самим Министром. Ранним утром Мирна встретила Камиллу, стоящую рядом с вечно закрытой пивницей. На фоне других, уютных и манящих туристов яркой рекламой, эта казалась совсем незаметной. Однако это не мешало исчезать за ее дверями довольно большому количеству людей — впрочем, незаметно для окружающих. — И почему не сделать вход с Зеркальной стороны? — в который раз удивилась Мирна. — Потому что через верхнюю Прагу может пройти любой маг из другой страны, а вот Зеркальная Прага чутко следит за иностранцами в пределах своего магического пространства, — словно на уроке отчеканили Камилла. — Ты хоть что-то не знаешь? — сыронизировала Мирна, толкая потрепанную временем дверь. — Ну, кто-то из нас двоих должен быть умным, что уж. Зато по твоей части — безумные приключения, — вскинула руки в успокаивающе жесте Камилла. Они оказались в полутемном обширном помещении, напоминающем всю ту же пивницу, но давно заброшенную. Сквозь немытые окна тускло просачивался утренний свет. В стене напротив, исписанной граффити и с облупившейся краской, выделялись несколько дверей. Камилла взмахнула палочкой — и количество дверей многократно увеличилось. Для нее это было привычное дело, ведь она не раз навещала здесь отца или приходила вместе с мамой согласовывать с Министерством, на что в первую очередь направить деньги с благотворительных балов. Мирна же вздрогнула — она не хотела привыкать к этим дверям, ведущим во взрослую, строгую жизнь. Там работали, по ее мнению, слишком уж серьезные маги, чей прагматизм и холодная логика сковывали творческую натуру Мирны ледяными цепями. — Ну, идём? — потянула Камилла подругу к той двери, где были изображены скрещенные волшебные палочки. Вдвоем они приложили свои магические орудия к старой темной древесине. Через секунду дверь с мучительным скрипом отворилась. Показался длинный широкий коридор, устланный темно-золотым ковром. Стены были обшиты красным деревом и украшены портретами всех Министров Магии Чехии. В конце коридора была видна простая, но добротная дверь. Мирна кожей чувствовала, что вокруг нее искрит магия — это охранные заклинания пропускают их вперёд, в святая святых всего Министерства. Девушки шли быстро и уверенно — все же страх, что какое-то из заклинаний сработает, заставлял их ускорить шаг. И вот наконец Мирна сжала в ладони круглую позолоченную ручку. Выдохнув, она повернула ее. — Заходите скорее, прошу! У меня мало времени, но я хотела бы провести его с пользой! — вместо приветствия раздался строгий женский голос.
