Темный север

      Рождественские каникулы совершенно заслуженно имеют неофициальный статус самых волшебных. Они полнятся не только подарками и весельем, свойственным всем праздникам, но и несут с собой магическое ожидание чего-то нового, совершенно не похожего на старое. Кажется, ещё чуть-чуть — и жизнь сделает резкий крен, приводя в долину радости и счастья. И это ожидание, пожалуй, и есть то самое чудесное, что ощущается щекоткой в животе и сладостью в мыслях.       Но эти дни пронеслись быстрее снитча — и вот друзья вновь оказались на пороге Дурмстранга. За это время снег завалил стены почти до середины, и казалось, что гигантский земляной червь пытается заглотить древний замок. Однако это противостояние возвращалось каждую зиму — и семикурсники без должного интереса отнеслись к погодным капризам.       К тому же в этом мире было множество вещей, представляющих куда больший интерес, чем климатические дрязги за окном.       Камилла после возвращения Мирны в поместье Гогенгеймов тактично сдержалась и не стала наседать на подругу с вопросами. Судя по блаженной улыбке, встреча прошла хорошо, но аристократка в душе переживала — а не слишком ли хорошо. Все же Мирна даже после тяжёлого года, проведенного в Хогвартсе, оставалась наивной и открытой, и Камилла меньше всего хотела, чтобы этим кто-то воспользовался. Но девушка и сама была всего лишь влюбленной юной девой — и уже через десяток минут состояние подруги вылетело у нее из головы, стоило ей закружиться в танце с Матиасом. Отсутствия двух леди на балу никто не заметил, а значит, можно было продолжать веселиться, как ни в чем не бывало.       Даже родители, с которыми Мирна вернулась домой в середине ночи, не обратили внимания на ее странное настроение, приписав его восторженности от событий бала. И ей это было только на руку — случись встреча с ее преподавателем в другой день, девушке было бы сложно объяснить, почему на губах застыла мечтательная улыбка.       А затем были веселые дни, вереницей пронесшиеся до самого отбытия из Праги — и Мирна просто наслаждалась компанией своих близких, проводя время в свое удовольствие. Казалось, ее даже не пугала больше мысль, что она может быть в опасности. Весь ее разум вновь обратился к потерянному ненадолго ориентиру, который сиял теперь пуще прежнего. Ведь теперь Мирна точно знала — она как-то сумела пробить небольшую брешь в броне зельевара. А за этим может последовать и нечто большее.       Но постепенно флер первого ощущения спадал, и Мирна все чаще возвращалась к мыслям о Волан де Морте. Они жгли ее по ночам, пробираясь в сны и превращая их в кошмары. Так что первым делом, как Мирна очутилась наедине с Камиллой, она поделилась с ней словами Снейпа. Мирна не думала, что это станет новостью для аристократки, и оказалась права. — Я слышала, что у него агенты повсюду, даже в Европе. Так что надеяться на их отсутствие в Праге попросту глупо. Но ведь ты и сама поняла уже, что беспокойство беспочвенно, раз тот маг получил сообщение лишь спустя несколько месяцев. — Да, я знаю, — отвела взгляд Мирна, сосредоточившись на зимнем солнце за окном, — но меня тревожит его осведомленность. Это сейчас он пока слаб — но всего через полгода, возможно, год, он сможет проникнуть в дела Министерства без особых проблем. — Я так не думаю, — фыркнула брюнетка, — мисс Эджер прекрасно знает о его намерениях и постарается держать его подальше, в крайнем случае, будет скармливать его агентам ложную информацию. Мирна, неужели ты настолько не веришь в Министерство? — Ну, ты же слышала, что происходит в Англии. Так что я больше не уверена в непогрешимости власть имущих.       Камилла взяла ее за руку в надежде ободрить. На слова подруги ей, к сожалению, ответить было нечего. Они обе поддерживали переписку с учениками Хогвартса, а Матиас так вообще — строчил письма каждую неделю, что было для него своеобразным подвигом. И то, что творилось в школе на островах, не радовало северян.       Гарри Поттера обвинили во лжи и спустили на мальчика всех министерских собак. Их поощрял Фадж, вцепившийся в свою мнимую власть. Он не только не пытался предотвратить беду, а напротив, усугублял ситуацию по всем фронтам. Школа попала под директивы Министерства, запуганные и уставшие от бесконечных правил ученики теперь больше походили на безжизненные тени. Северянам была знакома эта ситуация — но даже при Каркарове в Дурмстранге не было так невыносимо тоскливо, как сейчас в Хогвартсе. Как бы ни был жесток их бывший директор, он старался, тем не менее, дать ученикам необходимые знания. А та ужасная женщина, что теперь заправляла всем в английской школе, лишь расшатывала систему образования, по винтику убирая из некогда прочной конструкции жизненно важные навыки и умения, преподавая лишь бессмысленную теорию. — Я уверена, они справятся, — тихо сказала Камилла, стараясь приободрить подругу, — к тому же у них есть Дамблдор. Наверняка он что-нибудь придумает. — Да, похоже на то, — поджала губы Мирна. Она и хотела бы поверить аристократке, да получалось из рук вон плохо.       Семестр, следующий за зимними праздниками, выдался невероятно сложным. Создавалось впечатление, что преподавателей сдерживает немыслимая сила воли — иначе бы они будили семикурсников посреди ночи и заставляли заниматься. У девушек не хватало времени даже на дружеские встречи, и разговоры об их будущем, что пугало и будоражило одновременно, сошли на нет. Даже обиды Клары испарились — теперь девушки сидели в общей гостиной молча, в окружении стопок книг и свитков. А когда голова клонилась на плечо от усталости, они шли в тренировочный зал и заучивали до автоматизма заклинания или упражнялись с посохами.       Даже в выходные, запертые в замке из-за непогоды, друзья почти не отдыхали. Матиас и Камилла, правда, могли позволить себе прогуляться по закрытым галереям или уютно устроиться в библиотеке, но вот остальные продолжали штудировать учебники. Томаш, так тот даже заработал наказание за нахождение ночью в библиотеке, и теперь оставался на нижних этажах, приводя в порядок камеры или сортируя папки в архиве. Но эта отработка, наоборот, доставляла ему радость. — Ты не поверишь! В восемнадцатом веке в подземелье школы были заточены многие знаменитые преступники! Правда, профессора их использовали в качестве живых мишеней для отработки заклятий… Или вот, здесь перечень животных, которые в пятнадцатом веке были приписаны к местному зоосаду. Здесь, во внутреннем дворе, даже дракона держали!       Мирне и Кларе оставалось только вежливо кивать, хотя каждая из них надеялась поскорее вернуться к оставленной работе. Их так нагрузили, что любая минута, проведенная не за учебой, ощущалась почти физически. Но все же девушки иногда заглушали крики обязательств ради таких недолгих разговоров. Они не могли не скучать по ушедшим временам, когда дружба казалась единственно важным, на что стоит тратить свое время. А в особенном отблеске ностальгии часы, проведенные за душевными разговорами или совместными проделками, теперь выглядели невыносимо желанными, но, к сожалению, ушедшими навсегда. — Итак, до выпускных экзаменов остается слишком мало времени, — каждое занятие у профессора Принтезис начиналось с этой безжалостной констатации факта. Мирна и так уже забыла, что значит полноценный сон, а с ее практикой в магии крови иногда даже не успевала доползти до кровати. Но ее упрямство, вопреки потребностям ее организма, толкало девушку вперед, к преодолению очередной ступени в познании сложной дисциплины. — Однако я уверена, что ты готова к сдаче, Мирна. Ты же понимаешь, я так тебя гоняю не потому, что мне нравится наблюдать за страданиями учеников, — почти тепло улыбнулась гречанка, — я знаю о вашей с Камиллой дальнейшей карьере. Так что я тебя натаскиваю по просьбе вашего Министра. — Вы знаете? — выгнула одну бровь Мирна, неосознанно копируя жест известного ей зельевара. — А я думала, что работа секретного отдела должна быть более… ну, не знаю… засекреченной. — Мисс Скленарж, Ваш язык острее Вашей техники, — покачала головой директор, но ругать ученицу за дерзость не стала. Они уже давно перешли на неофициальный уровень общения, когда оставались наедине. — Надеюсь, это не станет препятствием в твоей карьере. А теперь вернемся к блокировке. Ты же уже знаешь, что с помощью магии крови можно отбить любые заклятия, кроме одного? — Да, смертельного, — кивнула Мирна. — Верно. Точнее, почти верно. Мало кто знает, но даже убивающее заклятие можно принять на магический щит и остаться в живых после этого. Но уровень владения защитными чарами должен быть совершенным. Я думаю, ты должна быть заинтересована в этом, не так ли?       Мирна со свистом втянула воздух. Отразить Аваду? Как это возможно? Но директор не просто так пришла к этому разговору — она знала, куда хотят забросить ее учениц уже в этом году. А значит, профессор Принтезис должна сделать все, чтобы защитить эту девушку и дать ей хоть небольшой шанс выжить на протяжении всех последующих тяжелых лет работы на Министерство. — Я вижу недоверие в твоих глазах. Поэтому давай попробуем этот уровень на практике. Я разрешаю тебе воплотить в жизнь мечту почти любого ученика. Можешь использовать на мне убивающее заклятие. — Вы серьезно? — руки девушки вмиг вспотели, в то время как ее саму пробрал озноб. Она не хотела понимать, что от нее ждет ее профессор. — Абсолютно. Не бойся, доверься мне, — сталь проскользнула в голосе гречанки. Она никогда не стала бы шутить с таким.       Мирна на секунду замешкалась. Она знала само заклинание, так же, как и все остальные студенты знали его. Но никто из них не подумал бы, что придется применять эти страшные знания на практике. Но время шло, а больше всего на свете профессор Принтезис не любила тратить его на ожидание. Поэтому Мирна сглотнула и подняла свою палочку. Заклинание, которое она собиралась произносить, вертелось на языке, но все же никак не хотело с него слетать. — Не бойся, Мирна. У нас все получится, — доверительно улыбнулась директор. Она понимала колебания своей студентки, но заставить пройти Мирну через это было важнее. Сама профессор была близка в молодости к тому, чтобы выбрать похожий путь, но вовремя смогла отойти в сторону. Ей было искренне жаль этих юных девушек, но их выбор она оспаривать была не намерена. А значит, все, что ей оставалось — подготовить мисс Скленарж к будущему кошмару, в который она погрузится с головой.       Мирна понимала, что ей придется произнести это заклинание, хотя она не была к этому готова. Бросив еще один взгляд на своего профессора, Мирна зажмурилась. Потом вновь подняла палочку, резко распахнула глаза и выкрикнула: — Авада Кедавра!       Зеленая вспышка на мгновение осветила класс ярче молнии. Мирна не успела даже отвернуться, чтобы не видеть, к чему привел этот опасный эксперимент. Время словно замедлилось, и девушка отчётливо увидела, как зеленый свет врезается в полупрозрачную ледяную стену и погасает, словно поглощенный ею. Мирна до последнего не могла поверить, что это возможно — ведь если бы все было так, отчего же это заклинание оставалось столь смертоносным? Но стоило щиту пропасть, как студентка увидела, чего стоила эта защита. Профессор Принтезис выглядела постаревшей лет на десять — лицо осунулось и побледнело, под глазами легли темные тени. Она схватилась рукой за рядом стоявшую парту, чтобы не упасть — и наверняка все равно упала бы, если бы Мирна не пришла ей на помощь. Девушка быстро достала из своей сумочки восстанавливающее зелье и протянула директору. Та тяжело подняла руку и приняла своевременную помощь. Через несколько минут она смогла уже самостоятельно встать на ноги, и Мирна отошла в сторону. — Как ты могла убедиться, заклятия избежать возможно. Но сразу же надо позаботиться о том, чтобы твой противник не кинул в тебя что-нибудь еще. Щит вытягивает почти все силы, и нужно быть к этому готовой. — Я даже не знаю, смогу ли… — Чушь! — воскликнула директор безапелляционно. — Я вижу твой потенциал. Ты справишься, если будешь тренировать этот навык как следует, — все же профессор решила не изображать из себя железную леди и опустилась на стул. — Я знаю, на что ты способна. Другое дело — надо ли тебе это? Подумай хорошенько. — Почему меня все отговаривают от моего выбора? — словно сама с собой, тяжело вздохнула девушка. — Потому что желают тебе только счастья, — усмехнулась профессор Принтезис, но в ее глазах плясало беспокойство, — потому что хотят, чтобы ты была в этой жизни счастлива, моя девочка.

***

      Мимо проходили первые дни февраля. Именно в это время начинает казаться, что зима будет вечной, а лето — всего лишь миф или легенда, о которой люди говорили много веков назад. Но, несмотря на суровую погоду, студенты любили февраль за его краткость и за праздники, которые сулили долгожданный отдых.       В первые выходные последнего зимнего месяца, придя к себе в комнату, Мирна обнаружила на своей подушке конверт. Почтовые совы приносили почту в совятню, а оттуда ее доставляли ученикам домовые эльфы, но это в том случае, если у студентов не было собственных почтовых птиц. Поэтому Хугин, гордо восседавший на кипе книг на столе Мирны, с презрением бросал взгляды на клочок бумаги, словно говоря: «Это, вообще-то, моя работа!» Но девушка даже не обратила на своего любимца внимания — она бросилась вперед и схватила письмо, с нетерпением его разглядывая. Но уже через секунду Мирна отложила послание в сторону. Вместо заветных инициалов в строке отправителя значилось имя того юноши с бала — Дориана Лейхштейна. Так ее и застала Камиллла, когда вошла в комнату — с нераспечатанным письмом и тоской во взгляде. — А ты думала, что твой зельевар пригласит тебя отметить день Валентина вместе? — оценив обстановку, кольнула ее фразой подруга. Она уже смирилась и пришла к простому выводу — отвлечь Мирну от печали могла только злость. Вот и теперь во взгляд, брошенный рыжей исподлобья, вернулась осмысленность. — Может девушка спокойно помечтать в одиночестве? — горько усмехнулась она. Но сердиться на подругу не стала, а вместо этого распечатала конверт. Оттуда выпало письмо и два ярких билета. — И кто собирается покуситься на твое личное время в День влюбленных? — заинтригованная аристократка подобрала отложенный в сторону конверт и совершенно не по-девичьи присвистнула. — Ну ничего себе! Да ты ему запала в душу, раз он решил пригласить именно тебя в самый жаркий сезон! — Ну, так даже лучше. Пусть выбирает из своего гарема, не буду ему мешать, — почти без интереса откликнулась Мирна, но в душе шевельнулся червячок гордыни. Быть в начале списка фавориток богатого наследника рода ей довелось впервые. — К тому же это первое письмо с того бала. Наверное, старые пассии ему наскучили, и он ищет разнообразия. — Лучше прочти письмо, зачем гадать-то? — пожала плечами Камилла, но в ее глазах интереса не поубавилось.       Мирна решила, что все равно подруга от нее не отстанет, поэтому развернула пергамент. Тот оказался не простым, а с гербовой печатью, и это ужасно раздражало девушку — теперь казалось, что в каждом вензеле, в каждой букве письма сквозит превосходство богатства и статуса над простыми обывателями. Мирна начала читать вслух:

Дорогая Мирна! Я знаю, что наше знакомство не задалось, хотя время, проведенное с Вами, мне запомнилось надолго. Я не перестаю удивляться, что в столь юном возрасте кто-то может обладать не только таким неординарным талантом, но и гибким умом и немалой долей женской хитрости. Вы поразили меня, как, наверное, ни одна особа женского пола до Вас. Может, именно поэтому я не решался писать раньше. Мне хотелось бы быть предельно откровенным — я не писал и потому, что решил выбрать более легкую добычу. Но этот путь мне не принес облегчения — напротив, навязчивый образ не шел из моей головы. Ваш образ. Я знаю, мисс Гогенгейм, с которой Вы близки, может рассказать о моей персоне много нелестных историй. Что-то из них правдиво, что-то появилось под влиянием уже сформированного мною имиджа. Но в Вашем лице я не хочу рассматривать обычную интрижку — этого уже я испытал предостаточно. Я прошу Вас о встрече как друг — а куда нас сможет завести такая дружба, решать будете Вы и только Вы. Билеты на значимый для меня спектакль у Вас в руках. Вы вольны выбросить их или пригласить кого-то другого. Но я надеюсь, что Вы все же решите провести этот день Валентина со мной. И если так — я буду с нетерпением ждать Вашего письма. С уважением, Дориан Лейхштейн.

      Мира закончила читать и выжидательно посмотрела на Камиллу. Письмо было совершенно не таким, как она ожидала. Через строчки девушка видела, что Дориан хочет быть с ней честным — а это уже немало. К тому же он оставил свой льстивый тон и звал ее скорее на дружескую встречу, нежели на свидание. — Я вижу по твоему лицу, что ты согласна с его предложением, — Камилла отвлекла ее от размышлений. Она коварно улыбалась, глядя на подругу. — Думаешь, это такая уловка? Он все равно намерен поработить мое сердце? — усмехнулась Мирна. — Ну конечно. К каждой найдется свой подход — и мистер Лейхштейн просто подбирает ключи. Хотя, кто знает — может, я зря наговариваю. К тому же у Вас много общего, например, любовь к зельеварению. Ты прям гроза всех зельеваров. — Не смешно, — пробурчала рыжая, — к тому же откуда тебе известно про его увлечения? — А ты никогда не переворачивала свои котлы кверху дном? — загадкой ответила Камилла.       Мирна с подозрительным прищуром посмотрела на подругу. Но та нацепила на себя маску сфинкса и не собиралась больше говорить ничего полезного. Пришлось и вправду тянуться за своим котлом. Перевернув его, Мирна увидела оттиск, на который раньше внимания не обращала. Большая буква «Л» с вензелями, а внизу, мелкими буковками, значилась и расшифровка — «Фабрика Лейхштейнов». — Ну, допустим. Но то, что его семья производит котлы для варки зелий, не означает, что Дориану обязательно нравится эта область. — Да, не обязательно. Но, тем не менее, нравится, я знаю. Так и что ты решишь? — Что, вот прям сразу тебе все решить? — покачала головой Мирна. — У меня может быть хоть пять минут на раздумье? — Считай, что нет. Давай, тебе же надо развеяться. Твой профессор все равно опять канул в небытие — так что я тебе настоятельно рекомендую принять это предложение. — Может, и письмо прямо сейчас ему стоит начать писать? — выгнула бровь рыжая. — О, нет, конечно нет! — улыбнулась Камилла. — Как приличная дева, ты ответишь ему не раньше одиннадцатого числа. Пусть пока помаринуется, если и вправду соскучился по тебе.       Сложно сказать, правда ли у Мирны появилось на свет женское коварство, но вот у Камиллы то не только присутствовало постоянно, но и сияло ярче тысячи солнц.

***

      В День всех влюбленных старшекурсники не только наслаждались своим заслуженным выходным, но и с разрешения директора могли через порталы перебраться в более подходящие для этого праздника места. Такими привилегиями пользовались лишь студенты шестого и седьмого курса — считалось, что более молодым еще рано стремиться покинуть замок в Валентинов день. Вот и Мирна уверенно направлялась к главному залу, откуда должна была попасть на шумные улицы Вены. Ее ждал особенный концерт, на котором выступали не просто уникальные музыканты. В зале звучала музыка, которую играли Моцарт и Бетховен, когда еще они были живы. Мирна впервые посещала такое мероприятие, хотя и любила классическую музыку. Но билеты на подобные представления стоили недешево, и раньше она не могла бы позволить себе такой отдых, тем более в праздничный день.       Директор Принтезис наблюдала, как нарядные студенты по очереди исчезают в порталах, желая одним приятного вечера, другим же напоминая, что опоздания сурово наказываются. Мирна улыбнулась профессору и дотронулась до старой, вышедшей из обращения монетки. Через мгновение и целый букет неприятных ощущений, к которому Мирна никак не могла привыкнуть, девушка очутилась на полупустом тротуаре, напротив сияющего огнями театра. Близилось время начала концерта, и остальные зрители уже были внутри. Здесь же, у самых дверей, в одиночестве ждал Мирну Дориан. — Я, кажется, почти опоздала, — поправляя платье, сказала девушка. — О, Вы даже не приблизились к этому термину. Однажды мне пришлось ждать почти три часа — вот это уже больше похоже на отсутствие пунктуальности. Идем?       Молодые люди проследовали в светлый холл, где еще толпился народ, праздно прогуливаясь в ожидании начала представления. В основном собрались маги более зрелого возраста, ведь молодежь предпочитала кафе или пабы, подвижный отдых, полный смеха и веселья. Но Мирна не жалела о своем выборе — в темноте зрительного зала было проще скрывать свою лёгкую грусть. Девушка так и не смирилась с тем, что рядом с ней сейчас совсем не тот человек, к которому устремлены все ее помыслы.       Но стоило свету погаснуть, а чарующей музыке наполнить зал, как студентка забыла обо всем. Сцена походила на огромный омут памяти, склоненный к зрителям своей беспокойной поверхностью. И на ней все ярче проступало видение, все отчётливее вырисовывалось чье-то воспоминание. Мирна слышала о культурном фонде, в котором хранятся подобные воспоминания — исторические события, концерты и интервью с великими людьми прошлого, но впервые видела такую древнюю частичку памяти. Но время ничуть не повредило материи, и девушка погрузилась в мир, где ещё был жив Моцарт, сейчас игравший 40-ую симфонию. Игра молодого композитора настолько завораживала, что девушка будто отключилась от всего, превратившись в слух. Музыка окутывала ее, обволакивала, словно тонкий шелк, заставляя кожу покрываться мурашками, а сердце бешено стучать.       Студентка настолько сильно ушла в созерцание, что не сразу поняла, как пролетел час. — Я и подумать не мог, что Вы такая любительница музыки, — усмехнулся Дориан, прикоснувшись к ее плечу. Мирна, ещё не отошедшая от нахлынувших эмоций, не обратила на это внимания. — Просто… Это было так прекрасно! Подумать только, мы видели воспоминание, которому не меньше трехсот лет! — Спасибо за то, что решили разделить его со мной, — Дориан, воспользовавшись шансом, наклонился к ней и поцеловал ее ладонь. Но стоило ему поднять глаза, как он встретился со льдом во взоре Мирны. — Я тоже была рада Вашей компании, Дориан, однако, надеюсь, Вы будете помнить, что наша встреча носит дружеский характер.       Всего на секунду на лице юноши отразилось разочарование. Но почти сразу он улыбнулся, стараясь загладить свой промах. — Я помню, конечно. И не хотел бы лишиться Вашей компании на сегодняшний вечер, так что могу заверить — такого больше не повторится.       Мирна ещё несколько мгновений буравила его взглядом, но затем все же оттаяла. Камилла была права — Дориан пытался всеми способами сломить ее упорство. А на это стоит посмотреть — к тому же, к удивлению студентки, этот юноша из высшего света был не так напыщен и глуп, как она представляла себе раньше. — Я так понимаю, вечер ещё не закончен? — улыбнулась она, поднимаясь. — Я бы рискнул ответить, что он только начинается, но я знаю суровые нравы вашей школы. Кажется, у нас есть ещё пара часов, и, если Вы не против, я бы с удовольствием провел их в чудесной кофейне. Кофе и музыка — визитные карточки Вены, и часть нашего грандиозного культурного плана уже выполнена. — Мне нравится Ваш энтузиазм, Дориан, — девушка, решив хоть немного сгладить впечатление от неловкой ситуации с поцелуем, взяла его под локоть. Этот маленький жест в угоду юноше, казалось, преобразил его, заставив вновь почувствовать себя ведущим, а не ведомым. «Если бы со всеми мужчинами было так легко…» — с лёгкой грустью подумала Мирна, улыбнувшись. Они покинули театр, смеясь над какой-то шуткой, почти как старые друзья. Вечер обещал был интересным.       Вернулась Мирна в школу вовремя, получив от директора Принтезис одобрительный кивок. Список, который та держала в руке, был немаленький, но большинство имён уже было вычеркнуто. Профессор раздражительно постукивала пером по свитку — до назначенного времени прибытия оставались минуты. Мирна, решив, что зрелище отчитывания опоздавших учеников лишь подпортит ее приподнятое настроение, поспешила к себе в комнату. — Рассказывай, — на кровати, уже готовая ко сну, сидела Камилла. — Да что, нормально так погуляла, — издевательски усмехнулась девушка, снимая туфли и потянувшись за пижамой. Может, именно это и помешало ей увернуться от точного броска подушки, и Мирна повалилась на кровать. — Ты бы сменила оружие, дорогая, или собираешься идти против Пожирателей Смерти с обоймой из подушек? — пробубнила поверженная из-под мягкого завала. — Если понадобится — раздобуду танк, стреляющий подушками, — парировала аристократка, — но пока придется использовать тебя в качестве тренировочного манекена. Рассказывай! — Да нечего рассказать-то, — отмахнулась Мирна, приподнимаясь на локтях на кровати, — ну, послушали музыку, выпили венского кофе. Пообщались. Интересный собеседник, кстати. Если бы не пытался выяснить ещё, кто мне тогда отправил письмо и чем он лучше него — цены бы твоему Лейхштейну не было.       Камилла ещё с минуту внимательно вглядывалась в лицо подруги, словно ища в нем намек на скрытую правду, но в итоге отступила. — Ну, если тебя и чары Дориана не смогли свалить, значит, этого твоего зельевара вообще ничем из твоего сердца не выкурить, — обречённо всплеснула руками аристократка. — Ну почему сразу не подействовали чары? Дориан очень красивый и представительный юноша. Вот если бы не Снейп, я бы даже не раздумывала, — махнула рукой в сторону подруги Мирна и умчалась в сторону душевой. — Может, оно и к лучшему, — задумчиво пробормотал Камилла. День был долгим, и ей уже хотелось спать. Единственное, о чем сейчас жалела девушка — что спать приходится одной. Но зато она могла теперь, наедине с собой, отбросить свою аристократическую маску и погрузиться в сладкие грезы, в которых она с Матиасом гуляет по заснеженным полям рука об руку, как это было сегодня. Надеяться, что так будет всегда было глупо — но Камилла была впервые в своей жизни по-настоящему влюблена. А в любви не может быть ничего глупого — разве что сознательно оттолкнуть свои чувства, поддавшись мнению безликой, жестокой толпы.

***

      Долгожданное письмо пришло в начале марта. Точнее не письмо даже — всего строчка на клочке бумажки. «Он нашел агентов в Чехии. Не верьте никому из Министерства». — Совершенно бессмысленная информация, — пожала плечами Камилла, в то время как Мирна магическим огнем уничтожала записку. — Ну, зато мы знаем, что теперь общаться можно только с мисс Эджер. И еще — что Лорд уже достаточно силен, чтобы начать работать на несколько фронтов, — рыжая смотрела на пепел, оставшийся на ее ладони. Внутри нее сейчас царило небывалое спокойствие — записка говорила и о том, что Снейп еще думает о ней, и о том, что его Хозяин слишком беспечен по отношению к своему агенту. Во всяком случае, Мирна на это надеялась. — Нужно установить какой-нибудь канал связи с Министром. Очень закрытый канал, — задумчиво протянула Камилла. — Как насчет Принтезис? Я знаю, она поддерживает общение с власть имущими, — почти сразу же ответила на это предложение Мирна. Такой выход казался очевидным и наиболее удобным для всех сторон. — Значит, решено. Поговори с директором, а я пока подумаю, как нам лучше будет объяснить, что, находясь в Дурмстранге, мы умудрились поддерживать связь с темной стороной Англии.       Мирна в душе чувствовала, что наконец-то все идет правильно, причем без особых усилий с ее стороны. Да, их противник набирал силу, но и они не сидели сложа руки. Хотя учеба и подготовка к выпускным экзаменам отнимала много времени, Мирна чувствовала, что ей по силам будет нести еще и эту ношу. К тому же скупые строки для девушки были в тысячу раз значимее цветастых писем, которые теперь часто присылал Дориан. И не только письма — угощение, цветы и всякие безделушки. Эти знаки внимания лишь раздражали Мирну, но вразумить юношу она так и не смогла. Поэтому просто смирилась и ждала, когда же ее холодность разочарует этого казанову. — Мирна, я знаю, что ты действуешь из лучших побуждений, но я настоятельно рекомендую притормозить. Подумай о своем образовании в конце концов!       Все-таки просить помощи у директора оказалось на практике совсем не лучшей идеей. Мисс Принтезис прожигала свою студентку знаменитым взглядом, заставляющим жертву каменеть. — Я передам мисс Эджер это послание. Но если я узнаю, что ты или Камилла, вопреки моему настоятельному совету, продолжаете заниматься этой… — губы профессора превратились в тонкую бледную нить, так, что следующее слово она почти прошипела, — деятельностью, я буду вынуждена отослать вас обеих домой без экзаменов. А следующую попытку предоставлю не раньше будущего года! Виданное ли это дело — вместо попыток отшлифовать свой дар, ты лезешь в пасть дракону, не обладая нужными знаниями! Я ожидала от тебя большей сознательности. — Я поняла Вас, профессор, — склонила голову Мирна. Ей было стыдно, что ее отчитывают как ребенка, но при этом она понимала, что директор права. А ведь студентка еще думала, какая она ловкая и как легко сможет ворваться во взрослую жизнь, не получив аттестат зрелости! Не зря Камилла постоянно говорит ей, что она слишком наивна. — Пойми, я делаю это для твоего же блага, — смягчившись от вида пристыженной ученицы, тихо сказала директор. — И я благодарна Вам за это. Значит, экзамены? — подняла наконец свой взгляд Мирна. — Совершенно верно. Осталось всего каких-то два месяца — а потом хоть самолично втирайся в доверие к этим островитянам. Но я буду надеяться, что тебе хватит ума вперед себя пропустить более опытных агентов.       Два месяца — очень долгий срок, особенно для столь юного и непоседливого существа. Но Мирна решила, что с сегодняшнего дня будет более ответственно подходить к своей будущей роли. Даже если после окончания учебы ее посадят за разбор бумажек или заставят выполнять какие-то мелкие поручения — пусть будет так. В конце концов девушка в душе понимала, что поручения, возложенные на них во время турнира, были скорее исключением из правил. Хотя сама опасность, которой подверглась девушка за тот год, быстро изгладилась из ее мыслей, оставшись лишь тяжелым осадком в ночных кошмарах, студентка пообещала себе, что совершенно некуда спешить.       Однако внутри, где-то рядом с сердцем, тяжелело осознание того, что она может навсегда забыть о встречах с зельеваром. Тот, конечно, такому исходу дел будет только рад, если и вправду Мирна ему небезразлична. Но юношеский максимализм настойчиво шептал о потерянной возможности, об успехах, которых она сможет добиться, если пойдет напролом. Но девушка усилием воли подавила этот тонкий голосок в своей голове. Директор Принтезис, как и всегда, была права. Первым делом теперь Мирну должны заботить экзамены.