Темный север

      Всего три шага — и Снейп уже стоял вплотную к Мирне. Она оказалась зажата между каменной колонной и разъяренным преподавателем, и ещё никогда в своей жизни ей не было так страшно. Однажды ей уже приходилось видеть ярость зельевара, но в этот раз все было гораздо хуже. Казалось, что одно неловкое движение или слово — и он отправит ее в путь по зелёному лучу смерти.       Снейп и правда был вне себя. Остервенело задрав рукав так и не застегнутого сюртука, он поднял свою руку к самым глазам Мирны. — Что ты видишь? — прошипел он. Его голос вибрировал от переизбытка негодования. — Я… Пожалуйста, не надо, — еле слышно выдавила из себя северянка, но такой ответ разозлил Снейпа ещё больше. Он грубо схватил Мирну за подбородок, задрав ей голову так, чтобы она смотрела ему прямо в глаза. — Эта печать, позволяющая делать с тобой все, что я только пожелаю! И такая есть у каждого, в чью компанию ты так мечтаешь попасть!       Он резко отпустил девушку, но отстраняться не собирался. Мирна чувствовала, как в уголках глаз начали скапливаться слезы, но пока сдерживалась. Она не могла понять, что происходит — не верила, что этот человек мог так обезуметь всего от нескольких необдуманных слов. — Захочу — попрошу у Лорда тебя в качестве трофея на ночь или больше. Захочу — заставлю выйти за меня. Но это ещё лучшие варианты. Многие из этих ублюдков получают удовольствие лишь тогда, когда причиняют другим боль.       Снейп рывком схватил ее руки стальной хваткой и поднял над ее головой. Мирна нервно всхлипнула — она даже не слушала Снейпа, просто мечтала о том, чтобы этот кошмар поскорее закончился. — Любой извращённый каприз может быть одобрен Лордом, и тогда ничто тебя не спасет. И никто. Может, только твое положение в обществе, но ты не аристократка, так что забудь. Так что, ты хочешь этого?       Мирна попыталась поставить блок без участия палочки, но у нее совсем не осталось сил. Северус одним взмахом руки разрушил ее слабые попытки сопротивления. — Ты даже не держишь при себе палочку, чтобы отбить мои атаки. И все еще думаешь, что сможешь противостоять одному из Пожирателей?       Свободной рукой Снейп в порыве неконтролируемой ярости рванул блузку девушки. По полу с дробным стуком поскакали оторванные пуговицы. — Пожалуйста… Не надо, — вырвался хрип из горла Мирны, но затерялся где-то на полпути. Она была бы рада потерять сознание от этого ужаса, но ее мозг отказывал ей в такой возможности.       А Снейп, казалось, утратил свой человеческий облик. Перед ним, обессиленная и уже сдавшаяся на милость победителя, тяжело дышала Мирна, близкая к бессознательному состоянию. Ее грудь, открытая распахнутой рубашкой, резко поднималась и опадала. Кожа, казавшаяся почти призрачно-бледной в этом освещении, настойчиво манила, словно призывая ощутить ее нежный вкус. Северус был в шаге от того, чтобы поддаться своему Зверю, но в последний момент его взгляд вновь поднялся к лицу северянки. Ее глаза, полные слез, молили о пощаде.       Темная сторона, охватившая Северуса, в одночасье схлынула, заставив резко выпустить Мирну и отступить назад. Она в тот же миг рухнула на колени и не шевелилась, даже не пыталась прикрыться. Она пребывала в состоянии шока — и эту милость подарил ей ее рассудок напоследок.       К Снейпу вернулся разум, обрушив на голову осознание его ужасного поступка. Словно пелена спала с глаз — и он увидел перед собой всю глубину своего падения. Хрупкая девушка привалилась спиной к колонне в неестественной позе. Ее голова была опущена, и рыжие волосы рассыпались по плечам, свисали перед лицом, скрывая ее от этого дикого мира. Мирна сидела неподвижно, лишь изредка узкие плечи вздрагивали, словно сломанные крылья бабочки, пытающейся взлететь.       Паника затопила разум зельевара — но лишь на секунду. Он через многое прошел и был благодарен своему рассудку больше всего за то, что в критические моменты тот закрывался для чувств, включая здравый смысл. Через секунду рядом со Снейпом появился вызванный домовой эльф. — Доставь эту девушку в ее покои и позаботься о ней, — сухо приказал профессор. Эльф кивнул, так что его большие уши смешно колыхнулись, и спустя несколько секунд исчез вместе с Мирной.       Но, хотя Снейп теперь в классе был один, образ девушки, безжизненно сидящей на полу, не собирался покидать его. Он схватил оставшиеся вещи и как можно скорее направился к себе, надеясь, что там его этот навязчивый кошмар не будет мучить. Как же он ошибался.       В спешке закрыв за собой дверь, Снейп сполз по ней, тяжело выдохнув: — Мерлин, что же я наделал?!       Ему казалось, что в него вселился дьявол, потому что он не мог поверить, что сам сотворил такое. Как он мог? Как он посмел?       Зельевар закрыл лицо руками и глухо застонал. На ум сразу пришел ещё один образ из его прошлой жизни. Но то был лишь слабый отголосок и не имел ничего общего с тем, что произошло всего несколько минут назад. Та девушка, его единственный друг… Да, он так же вспылил, отгородившись своей ущемленной гордостью, но сделал это под давлением толпы, пялившейся на него овечьими глазами. Осуждающими. Смеющимися.       А сейчас? Это была не попытка оправдаться перед кем-то: они были лишь вдвоем. Это было какое-то исступление, которое заволокло его глаза, которое заставило его совершить такое святотатство. А ведь Мирна была первой с тех давних пор, кто искренне тянулся к нему, кто не оттолкнул с отвращением и злобой, но решительно пошел навстречу. Неужели с годами он так сильно изменился, что подобные мерзости всплыли в нем, стоило Мирне немного перейти черту? Он сам поклялся защищать ее — а теперь, выходит, защищать надо от него самого.       Снейп вновь собственными руками убил свой шанс на счастье и сделал это самым отвратительным способом. Мирна никогда его не простит — он был в этом уверен. Наверняка сегодня или завтра вернётся к себе домой. Как и выражался зельевар в письме — так будет лучше для всех. Но почему тогда так хочется разорвать самого себя на множество кусков, в ненависти растоптать свое сердце, уничтожить себя? Почему в голове, такой невыносимо тяжёлой теперь, живёт единственный вопрос: «Что же я наделал?»

***

      Мирна очнулась не сразу. Она приходила в себя постепенно, чувствуя себя огромным паззлом. Один кусочек за другим, ее тело и разум восстанавливались. Ощущая вокруг тепло и мягкость, Мирна наконец открыла глаза. Она лежала в своей кровати, укрытая теплым одеялом. За окном тускло светило осеннее солнце, которое то и дело скрывали свинцовые тучи.       Мирна повернула голову вправо и обнаружила рядом с кроватью поднос, на котором дымилась чашка с ароматным чаем. От одного запаха в девушке проснулся зверский аппетит, словно она не ела уже несколько дней. Она приподнялась на локтях и взяла горячую чашку. Рядом Мирна увидела тарелку с нехитрым завтраком и подивилась такой заботе — еще ни разу эльфы не оставляли еду прямо на кровати, как будто она болела, а они проявили к ней заботу. Потянувшись за едой, Мирна попутно попыталась вспомнить, какие события предшествовали такому странному пробуждению. За окном уже был день, а значит, она проспала и не пошла на занятия к профессору Слизнорту. Однако девушка, как ни старалась, не могла припомнить, как же оказалась в своей комнате. События вчерашнего дня путались в голове, и внутри мерзким склизким комом ворочался неясный страх. Стоило ей откусить сандвич, как тягучая боль вспыхнула в районе челюсти. Мирне пришлось отложить завтрак, как бы ей ни хотелось есть. Страх внутри окреп, когда она встала и подошла к большому зеркалу у шкафа.       Увидев свое отражение, Мирна отпрянула и наверняка упала бы, если бы не стоявшее поблизости кресло. На нижней челюсти отчетливо виднелся синяк, напоминающий отпечаток пальцев. И эти жуткие полосы сразу пробудили воспоминания — вчерашнее занятие и то, что было после. Но лучше всего в памяти сейчас отразился демонический блеск глаз Снейпа, охваченного безумием. Мирна схватилась за голову и просидела так несколько минут, словно боясь, что воспоминания разорвут ее изнутри. Неужели это и вправду было? А может, Мирна вчера неосторожно надышалась испарений в лаборатории? Это казалось более реальным, чем та страшная сцена. Но синяки неумолимо подтверждали, что то был не морок и не иллюзия. И все, что так ярко теперь мелькало перед мысленным взором Мирны — правда.       Четче всего теперь припоминалась ужасающая черная метка. Она висела перед глазами, издеваясь и причиняя боль не меньшую, чем пальцы Снейпа вчера. Ведь Мирна видела этот знак и до этого, но в своей наивности убедила себя, что это лишь метка из прошлой жизни, что она ничего не значит! Что Снейп больше не имеет отношения к Пожирателям смерти! Но как же она могла так сильно ошибаться?       С тяжелым стоном Мирна спрятала лицо в ладонях. Ей не хотелось больше думать ни о чем, не хотелось ничего чувствовать. Она старалась погрузиться в спасительную тьму, но та лишь отвергала, заставляя испытывать муки жестокой реальности. Мирна ощутила влагу на щеках, но не смогла успокоиться, не заставила себя прекратить — все в ней требовало сейчас выхода той жалости к себе, которую она испытывала с каждой секундой только сильнее. Ей было даже все равно, услышат ли ее — плевать, хуже уже точно не будет. Уж если человек, что так много для нее значил, сумел поступить с ней подобным образом, действия остальных для Мирны отныне не имеют никакого значения. Весь мир не имеет значения.       Сколько она просидела так — неизвестно. Время, казалось, остановилось. Тонкие плечи то и дело вздрагивали в очередном приступе рыданий. Но постепенно всхлипы затихли, плечи безвольно опустились, и изможденная девушка задремала в кресле. Когда же она проснулась, за окном уже было темно. В комнату заглядывал свет луны, освещая идеальный порядок — очевидно, старательные домовики не смогли пройти мимо хаоса, устроенного Мирной в комнате. И эта чистота внезапно пробудила в сердце девушки тоску, смешанную со смертельной усталостью. Все выглядело бы точно так же, не будь ее здесь. Так, может, бросить все и вернуться в Прагу? После того, как она провалила первое же задание, в Министерстве ее держать не будут, но у нее всегда будет магазин. Да и варить зелья намного спокойней и приятней, чем постоянно бояться за свою жизнь. К тому же здесь, в Хогвартсе, ее не только ничто больше не держит, но и даже напротив — последняя ее надежда, взлелеянная в груди, была растоптана с особой жестокостью.       Мирна вдруг живо поднялась на ноги, обводя взглядом комнату. Ночной сумрак оголил все чувства, и девушка предстала перед самой собой, словно чистый, заново созданный человек. Единственное, что осталось от прежней Мирны — это упрямство, словно железный стержень, поддерживающий это новое существо. — Уехать? Сдаться? Ведь именно этого добивался этот высокомерный, ополоумевший Пожиратель! Я не позволю ему манипулировать мной! — высказала она вслух и даже вздрогнула — так незнакомо и жестко звучал ее голос. Но она решила, что новой Мирне он подойдет даже больше.       Первое, что она сделала — вызвала домовика. Мирна не была уверена, что получится, все-таки она была всего лишь гостьей, но это оказалось проще, чем она думала. Она даже не успела договорить фразу «Мне нужен домовой эльф», как перед ней возникла маленькая фигурка и склонилась в поклоне. — Не могла бы ты передать профессору Слизнорту, что я немного приболела и не смогу придти завтра? Но пусть не беспокоится, и мадам Помфри звать не нужно. Скажи, что мне нужно просто немного отдохнуть, — попросила северянка, и домовик на это поспешно кивнул. — Что-нибудь еще, мисс? — пропищал маленький эльф. — Нет, спасибо… Хотя подожди. Я сегодня так ничего и не поела. Несложно будет принести мне какой-нибудь еды? — вспомнила Мирна, вновь чувствуя внутри пробуждающийся голод. — Конечно, мисс, — и эльф исчез, но через минуту появился уже с подносом разной снеди. — Еще посмотрим, кто кого отсюда выживет, — мстительно прошептала Мирна, как только домовик с громким хлопком трансгрессировал.

***

      Снейп всю оставшуюся неделю не находил себе места. Он, конечно, продолжал играть роль строгого профессора, но как-то без энтузиазма — его мысли постоянно витали вокруг рыжеволосой северянки и того рокового вечера. Даже на уроках с гриффиндорцами зельевар перестал выдумывать поводы, чтобы унизить Поттера — и многие шестикурсники сразу же это заметили. Правда, дисциплину на Защите от Темных Искусств никто так и не решился нарушить, но некоторые особо бесстрашные студенты начали шептаться, что их противный профессор, видимо, выдохся. А самые дерзкие смели бросать на него подозрительные взгляды, связанные с его прошлым. Но никому бы на ум даже не пришло, в чем истинная причина отстраненности Снейпа.       В пятницу зельевар решил, что так больше продолжаться не может. Однажды он уже по своей глупости потерял родную душу из-за своей вспыльчивости. Он не ждал, что Мирна когда-нибудь сможет простить его, но он должен был сделать хоть что-нибудь. Попытаться извиниться. И плевать, что из-за его поведения Мирна наверняка решит уехать — все равно он должен. Почти уничтоженная им самим человечность резко противилась отъезду стажера, и, наверное, впервые за многие годы Снейп отдавал предпочтение ей, а не холодной логике. К тому же из-за этих мыслей он не мог сосредоточиться, а в такие времена ему необходимо было владеть своими чувствами безукоризненно. Темный Лорд легко манипулировал слабыми овцами в своем стаде, и Снейп должен был сделать все, чтобы не стать одной из них. — Мальчик мой, я рад Вас видеть! — оживился профессор Слизнорт, как только Снейп перешел порог класса зельеварения. Видимо, Гораций уже собирался уходить — на столе стопкой лежали студенческие работы, а также из поля зрения пропали сладости, залежами покрывающие учительский стол. — Что, сегодня снова хотели поработать? Что ж, не буду мешать, все равно я уже освободился. — Разве в это время у Вас нет индивидуальных занятий со стажером? — почти скучающим голосом произнес Снейп. — Ох, Северус, ну что-то нашему юному гению нездоровится, причем уже второй день. Хотя кто знает — может, хитрит. Ох уж эта молодежь! — и Гораций погрозил пальцем Северусу, видимо, тоже причисляя его к этой ветреной категории. — Ясно. Что ж, в таком случае, я и вправду, пожалуй, займусь своими разработками, — мрачно ответил зельевар, пропуская вперед Слизнорта. Тот напоследок посоветовал Снейпу не слишком увлекаться любовными эликсирами и был таков.       Слова Горация заставили Снейпа помрачнеть. Значит, Мирна так и не выходила с того вечера из комнаты. Но если бы с ней случилось что-то серьезное, домовики наверняка бы оповестили об этом Дамблдора. Или она им запретила это делать? Беспокойство за девушку возросло стократно, но Снейп не мог, как бы ему ни хотелось, бежать к ее комнате и, если потребуется, силой доставать оттуда. Он понимал, что так поставит Мирну в еще более затруднительное положение. Выходит, до отбоя ему точно придется ждать — а это, по крайней мере, не меньше трех часов. Но выбора у него все равно не было, так что Северус, оставшись один в кабинете, все же решил и вправду заняться своей работой — хотя у него не было никакого желания разбираться в поиске дозировки и подборе ингредиентов.       Как он и ожидал, процесс совсем не шел. Обычно Снейп с легкостью мог разработать состав зелий, но сегодня лишь зря потратил время. За что бы он ни брался, все выходило просто ужасно. Он допускал такие ошибки, каких не замечал даже за Долгопупсом! Хорошо еще, что некому было становиться свидетелем его провала.       Очистив свое рабочее место, зельевар посмотрел на часы. Было только начало девятого, но в это время студенты уже предпочитали отдыхать в своих гостиных. А значит, в коридорах могут находиться лишь профессора да Филч, рыскающий по замку в поисках нарушителей. Но пока, в эти вечерние часы, даже их можно было не опасаться встретить — ловить нарушающих дисциплину студентов проще после полуночи, когда в их буйных головах просыпаются действительно невероятные идеи. Снейп прекрасно знал это по своему многолетнему опыту.       Добраться до покоев стажёра не составило труда. Но вот постучать в дверь… Зельевар уже минут двадцать стоял в открытой галерее, не в силах даже поднять руку. Казалось, между ним и проклятой дверью стоит невидимый заслон, лишающий последних остатков воли. Снейп злился на себя самого за такую слабость, но в этот раз гнев ему не помогал.       Он уже собрался совсем уйти — ведь и так проторчал тут постыдно долго. Не хватало ещё, чтобы кто-нибудь застал его у комнаты Мирны. Но в последний момент, вспомнив ее испуганное лицо, ее глаза, наполненные ужасом и слезами, Снейп решительно подошёл вплотную к деревянной преграде и гулко постучал.       Мучительно долго прошла одна секунда, другая. Невыносимо громко время отмерялось ударами сердца. Но за дверью сгустилась вязкая тишина, плотно окутавшая все скрытое от глаз пространство.       Снейп постучал снова, в этот раз громче. Он уже выдал свое присутствие и этим перечеркнул возможность удалиться без боя. Но ему, как прежде, ответила жестокая тишина. — Мисс Скленарж, — голос чуть заметно дрогнул, и профессор откашлялся. Казалось, история сделала кульбит и вновь повторяется страшный сон из прошлого, когда он так же ждал, надеясь на прощение.       Зельевар даже не знал, чего боялся больше — этой давящей тишины или праведного гнева, который может обрушить на него Мирна. Хотя нет, гнев бы он принял с благодарностью, лишь бы она дала ему шанс сказать хоть слово. — Мисс… Мирна, — впервые он произнес ее имя вслух. Жаль, обстоятельства оказались столь мрачными.       В холодной тишине коридора отчётливо прозвучал щелчок. Дверь была открыта. Снова испытав чувство дежавю, Снейп ладонью толкнул створку, но лишь для того, чтобы увидеть кромешный мрак.       Окно было занавешено, камин погашен. В комнате не было ни одного источника света — как искусственного, так и естественного. Тяжело вздохнув, профессор шагнул в эту тьму, готовый ко всему.       Стоило ему сделать несколько шагов внутрь комнаты, как дверь за ним с хлопком закрылась. Зельевар на секунду подумал, что это какая-то ловушка, но все же отбросил такие мысли — его интуиция, распознающая засады, сейчас молчала.       Снейп остановился в ожидании. В конце концов, чем дольше он находился в комнате, тем проще становилось различить очертания предметов и, постепенно, даже мелких деталей. Но Мирна не позволила ему такую вольность. — Зачем Вы пришли? Придумали новый метод убедить меня уехать? — раздался голос девушки откуда-то слева, где должен был находиться камин. И от этого голоса Снейп вздрогнул — он был таким же ледяным и бесстрастным, как его собственный. — Нет. Я пришел для того, чтобы… — Не утруждайтесь. Не надо передо мной извиняться, — безжалостно прервала его Мирна, — я прекрасно Вас поняла. Вы — Пожиратель смерти, так не стоит опускаться до простых магов. Не унижайте себя. — Мисс Скленарж, — резко отозвался Снейп. Ее отстранённость начинала действовать на нервы, и первоначальное настроение Снейпа изменилось. Он должен был извиниться, да, но не собирался этого делать перед темнотой, смотрящей на него ледяным взором. — Почему бы нам не поговорить как взрослым цивилизованным магам?       В камине в ту же секунду вспыхнул огонь, и Северус на секунду зажмурился от яркого света. Когда же зельевар открыл глаза, то увидел, что Мирна сидит в кресле неподалеку, держа в руке свою палочку, нацеленную прямо на него. — Можно как и цивилизованные. Но Вы мне преподали хороший урок, и теперь, пожалуй, я не буду опускать палочку в Вашем присутствии. — Как сочтёте нужным, — пожал плечами Северус. Он не хотел поддаваться на провокации девушки, но понимал, что сейчас любое его слово она воспримет предвзято. И от этого предстоящий разговор превращался в минное поле. У Снейпа отсутствовал опыт в такого рода ситуациях. Он привык быть резкими, саркастичным, иногда жестоким, но всегда холодным и замкнутым. А теперь приходилось идти на поводу у своих чувств, и он не представлял, с чего начать. — Я знала, что рано или поздно Вы придете. Я даже могу предположить, что Вы хотите мне сказать. Но просто ответьте мне: разве есть такие слова, которые смогут заставить меня забыть о случившемся? — Нет, — ни секунды не раздумывая, ответил Снейп. — Так какой смысл тогда в этом разговоре? Убедить меня уехать, но при этом не считать Вас опустившимся чудовищем, подобным другим Пожирателям? — Я не хочу, чтобы ты уезжала, — внезапно твердо сказал Северус, — мне все равно, кем ты будешь меня считать отныне. Но не уезжай лишь по той причине, что я посмел так поступить.       Мирна ненадолго замолчала. Такого она совсем не ожидала, хотя и продумала множество вариантов развития этой беседы. О, Мирна была очень занята эти дни — ведь она точно знала, что Снейп придет. Возможно, та ее часть, что так истово влюбилась в своего профессора, нашептывала ей эти мысли, однако они сбылись. А значит, и другие посулы слабой стороны были тоже не беспочвенны. — Если я останусь, смогу ли я снова почувствовать себя рядом с Вами в безопасности? — этот вопрос девушка задала, скорее, сама себе, но именно он заставил Снейпа сделать шаг вперёд. Мирна неосознанно нащупала именно то, что так стремился выразить словами зельевар — что он не только не допустит подобного со своей стороны, но и готов костьми лечь, лишь бы защитить северянку от грозящей ей опасности.       От глаз Мирны не укрылось его движение. Она действовала по наитию, даже не задумываясь. В полутьме, разбавленной лишь отблеском камина, сверкнула вспышка.       Мирна и сама не смогла бы ответить, почему первое заклинание, пришедшее ей на ум, было именно «Легилименс». Но, видимо, судьба решилась вновь вмешаться в действия смертных, таких испуганных и запутавшихся в своих чувствах.       Снейп, совершенно не ожидавший подобного, даже не попытался поставить блок. И Мирна провалилась в разрозненные образы, ослепительно вспыхивающие перед ней. Она проносилась сквозь его жизнь, не задерживаясь ни на чём конкретном — Мирна так и не научилась как следует сосредотачиваться, чтобы найти что-то ценное.       Неожиданно для девушки мелькающие образы стали замедляться, перетекая друг в друга, словно вязкий сироп. Мирна поняла, что эти воспоминания более поздние — они выглядели ярче и чётче. Но все равно сложно было отделить одно от другого.       Мирна увидела обычный урок зельеварения в Хогвартсе, проводимый Снейпом. Он что-то спрашивал у долговязого подростка, но, не дождавшись ответа, процедил саркастический комментарий по этому поводу и снял с несчастного ученика очки факультета. Эта картина истаяла, превратившись в полутемную комнату. Снейп с сомнением смотрел на маленький пузырек в своих руках, и Мирна откуда-то знала, что это зелье безразличия. Сердце странно сдавило — но девушка не успела даже узнать, чем кончилось дело. Она оказалась в большом зале, среди людей, одетых в мантии с накинутыми на головы капюшонами. Однако можно было разглядеть под темной тканью металлический блеск страшных масок. Мирна вздрогнула, когда поняла, что находится среди Пожирателей. Обернувшись, она резко подалась назад — перед ней сидел сам Темный Лорд. Он лишь отдаленно походил на человека, но больше всего его выделяли хищные красные глаза. И Мирна, словно скованная заклятием, не смогла отвести взор от лица Волан де Морта, хоть часть ее и понимала, что это всего лишь воспоминание. При этом сам темный маг смотрел лишь на корчившуюся перед ним в судорогах женщину — и он наслаждался этим зрелищем, так же, как и его последователи. Жертва плакала и умоляла пощадить ее, но ответом ей был ледяной, пронизывающий смех. Палочка в руках Темного Лорда вспыхивала красными искрами, причиняя женщине невыносимые страдания.       Мирна отвернулась, ища выход из этого кошмара, и, к своему облегчению, почувствовала, как изображение тает, чтобы вновь переродиться следующим воспоминанием. Но в последний миг северянка увидела, что один из Пожирателей не смотрел на истязание женщины, а в его глазах, отведенных в сторону, читалась мука и отвращение. Даже под маской Мирна узнала эти темные, почти черные глаза.       Но вот ее выбросило в какую-то слабо освещенную комнату, отдаленно похожую на ее собственные покои. Мирна сначала не заметила никого и удивилась, ведь воспоминание должно было принадлежать Снейпу. Ощущение, что все происходит на самом деле, захватило ее. Она поняла, что эти события отстают от реального времени не больше, чем на несколько дней. Внезапно какое-то движение привлекло ее внимание, и Мирна обернулась.       На полу, прижав колени к груди, сидел Снейп. Его длинные белые пальцы зарылись в черные волосы, с усилием сжимая голову — по всему было ясно, что зельевар испытывает ужасные муки. Мирна не верила своим глазам — профессор, всегда такой сдержанный и холодный, предстал перед ней в совершенно другом свете. Сердце защемило от этой картины — а ведь Мирна была готова поклясться, что больше никогда не отнесётся к нему с теплотой. Но, увидев Северуса таким беззащитным, она просто не смогла найти в себе сил и дальше ненавидеть его.       Девушка потянулась вперёд, навстречу этому магу из воспоминания, когда дымка вокруг нее распалась. Ее ладонь упёрлась во что-то твердое и одновременно мягкое. От неожиданности Мирна отшатнулась и чуть было не упала, но зельевар, настоящий, успел подхватить ее. В этот раз после спасения ее от падения Снейп не отстранился, а, наоборот, сделал шаг навстречу и аккуратно, словно северянка была сделана из хрусталя, обнял ее и прижал к себе. — Палочка все ещё нацелена на Вас, — глухо отозвалась Мирна, но не сопротивлялась этому черному кокону, который мягко обволакивал ее. — Так используй ее. Я это заслужил, — тихо, едва ли не шепотом, ответил Снейп.       Никто из них больше не проронил ни слова — да и какие слова здесь пришлись бы кстати? Мирне казалось, что она только что вынырнула из темных, зыбких вод и не могла отдышаться. Все ее мысли спутались, и теперь она даже не сумела бы ответить, что же она чувствует по отношению к Северусу. Однако ее тело совершенно точно реагировало на этот контакт непозволительно открыто. Даже через ткань чувствуя на спине пальцы профессора, Мирна ощущала какую-то смесь эйфории и глубинного страха. Но и последний был по-своему приятен, заставляя влажный жаркий ком внутри ворочаться, колени подгибаться, а мысли путаться ещё сильнее.       Снейп же, напротив, наслаждался таким исходом событий. В первую секунду, стоило ему почувствовать давление в своей голове, он растерялся. Но потом почти сразу пришел в себя и запросто мог выкинуть Мирну из своих воспоминаний, но решил, что уж лучше пусть она все увидит своими глазами. Не менее гордый, чем эта девочка, он никогда бы не сознался в своих слабостях, в своей роли в кругу Пожирателей и, уж тем более, ни за что не рассказал бы ей, как она важна для него. Но показать все это в виде воспоминаний… Как оказалось, это было единственным выходом. Насколько удачным, покажет время. А сейчас Снейп мог просто получать удовольствие, так же, как это делают обычные люди, не обременённые тяжкими обязанностями тайного агента. Он также впервые для себя обрёл радость взаимного чувства, но, в отличие от Мирны, понимал, куда может его привести такой роковой пробой в его душевной броне. Впрочем, пока он держал в своих объятиях эту хрупкую, но сильную девушку, о таких вещах думать вовсе не хотелось.       Мирна опять, как и не раз за последние дни, потерялась во времени. Размеренное дыхание профессора ее успокаивало, мысли в голове приходили к своему логическому, чёткому построению, а ощущение падения, оставшееся от прогулки сквозь память, покинуло ее окончательно. Теперь северянка полностью погрузилась в забытое ею чувство покоя, которое она не ощущала с тех пор, как судьба толкнула ее на сомнительное обучение магии крови. И хотя рациональная жилка Мирны что-то кричала насчёт недавних событий, девушка не могла обмануть саму себя. — Я знаю, что ты никогда не сможешь мне доверять так, как раньше, — вдруг заговорил зельевар. Мирна не чувствовала, что он применил свои способности, а значит, он интуитивно догадался, о чем она думает. — И я пойму, если ты не захочешь больше меня видеть. Единственное, что я могу сказать: если я хоть раз посмею подумать о чем-то подобном, я сделаю все, чтобы больше не появляться в твоей жизни. — Замолчи, — усмехнулась где-то в районе его груди Мирна. Эти слова казались такими нелепыми, после того, что она увидела… Всё-таки Снейп был человеком дела и, как оказалось, по части чувств явно не был силен. — Я требую больше уважения. Могла бы и добавить «сэр», — улыбнулся на такое грубое обращение Северус, только сейчас по-настоящему поверив, что в этот раз удача улыбнулась ему, хоть и как-то криво. — Что же теперь будет? — спросила Мирна, наконец-то разрывая такие приятные объятья.       Снейп не ответил. Он вообще не привык загадывать дальше, чем на неделю, не считая своих точно просчитанных планов. Но вот теперь дело приняло совсем другой оборот. Поэтому такие сакральные вопросы выходили за рамки его программы сохранения жизни и здоровья, как своего, так и чужого. — Для начала, я думаю, мне следует уже удалиться из твоей комнаты. Я и так провел здесь больше времени, чем может позволить себе профессор в покоях студента. — Я не ваша студентка, — показательно сложила руки на груди Мирна. Ей переход на «ты» дался всего один раз, и то в состоянии аффекта. Но даже так, уступать она ни в чем не собиралась. — Тем не менее здесь учебное заведение. Со своими строгим правилами. И не мне рассказывать, что секреты здесь хранятся крайне плохо, — покачал головой зельевар, отступая на шаг, — к тому же… — Что? — саркастически подняла одну бровь Мирна, пародируя излюбленный жест самого Северуса. Но профессор лишь снова покачал головой, позволяя девушке самой додумать другие причины.       Смирившись с тем, что на сегодня душевные потрясения закончены, северянка молча смотрела, как Снейп в два шага достигает двери. Мирна была согласна с его решением, но природное упрямство не позволило ей промолчать. — Спокойной ночи, профессор Снейп, — чуть заметно улыбнулась она. Тонкая грань, на которой последнее время балансировали ее чувства, немного выровнялась и, кажется, обрела фундамент. — И Вам, мисс Скленарж, — послышался голос зельевара из открытого проема двери. Непривычный, теплый голос, однако, все с теми же бархатными нотками.       После того, как за Снейпом закрылась дверь, Мирна устало повалилась в кресло. Ей до сих пор казалось, что все произошедшее — ее фантазия или слишком реалистичный сон. И что-то в девушке стремилось отделаться от таких видений как можно быстрее. Страх, который Снейп поселил в ее душе, уже успел пустить корешки. Большую их часть, правда, смыло напором вернувшихся чувств, но кое-что все же осталось. Впрочем, это было даже к лучшему, ведь теперь Мирна наконец-то станет более осмотрительной и не будет бросаться в эти дикие чувства с головой.       Но как-то почти невозможно было теперь сидеть в кресле, рядом с уютно потрескивающим огнем в камине, и думать, что ее чувства всё-таки взаимны.