посетители

      В темноте улицы молчаливо смотрят светящимися глазами вывесок и фонарей на изогнутых ножках. Провожают редкие автомобили, приглядывают за тихими переулками. Но не только улицы становятся свидетелями. Еще и люди. А там и до официальных героев информация разлетается по передатчикам. — Квартал Д, понял, — бросает в динамик Агеро, сворачивая с главной улицы за торговым центром, едва успевая вдохнуть. Маневренность при беге пусть и превышает езду на мотоцикле, но энергии тратится однозначно больше. Еще не хватало подхватить простуду при резком обледенении после жара.       Если на расстоянии не было слышно и видно прохожих в переулке, то по мере быстрого приближения Агеро замечает силуэты. Около четырех, заключает он и незаметно синтезирует из замерзших кристаллов ножи, укрывшись за забором. Из диалога он примерно оценивает обстановку: один голос, высокий, вещает о чем-то (как фанатик, усмехается Агеро), другой, глубокий низкий, отрицает слова первого оратора. Устало и смутно знакомо.       Новик!       Агеро почти до треска сжимает холодную рукоять и заполняет пространство между парящими кубами прозрачным ледяным щитом. Еще пригодится. — Что вы устроили? — он наконец выходит из-за высокой ограды и останавливается метрах в пяти от участников разборок. Судя по кровавым пятнам, ведущим к следующему кварталу, кто-то успел уйти.       На него реагируют моментально, разве что раненый Новик подозрительно крепко держится за бок. Агеро тяжело выдыхает. Если Новик уходил в паре с Раном, то второй… Звенящие взрывы вдалеке и мазнувший по вискам запах озона чуть успокаивают и придают сил. Братец справляется, и он тоже справится.       Маленький силуэт в черном оборачивается и забавно дергает ушами из прорезей в капюшоне. — Еще один герой, который встретит свою смерть от FUG прямо здесь! — восклицает незнакомка и оглаживает плечо стоящего рядом напарника. Тот стоит тихо и не поднимает головы, только длинные волосы поблескивают под тусклым светом фонаря и замерших в воздухе огней крольчихи, как окрестил девушку Агеро. По спине пробегает неприятный холодок, и дело не в собственной причуде: от FUG хорошего не жди. Будучи крупнейшей группировкой злодеев, они регулярно упоминаются в полиции, только за последний месяц поймать никого не удалось. Пока что.       Прежде чем она добавит еще что-то, Агеро метает клинок, чтобы с уже подготовленными кубами образовать заслон изо льда перед Новиком. Девушка оживляется, чем-то щелкнув в своей маленькой ладони. Плохо, что не видно и что не понятно, чего ждать.       Молчаливый парень бросается на него, и удар приходится в подставленный куб. По льду расходятся трещины, и Агеро приходится создать еще пару слоев на щите. Противник двигается быстро, не дает сосредоточиться на лежащем у забора приятеле, но Агеро не чувствует в нем присущего злодеям азарта. Словно с роботом дерется, причем на его смерть не запрограммированном.       Это тоже радует.       Но расслабляться не стоило.       Красная вспышка ослепляет, за ней проходит вибрирующий грохот. Агеро едва успевает подбросить Новика за один из кирпичных заборов поодаль, но о своей защите забывает напрочь. — Кун, слева!       Для него все замирает на секунду. Кричит определенно не Новик, не Ран (который зовет Агеро не иначе как «пижон»), не странная девушка с кроличьими ушами и горящим нездоровым взглядом.       Незнакомец смотрит испуганно и болезненно, сжав пальцы в черных перчатках. Такой яркий на фоне красно-розовых взрывов во всем черном, в окружении голубого пламени. И широко раскрытые глаза его, как у…       Все стремительно гаснет прежде, чем Агеро приходит к определенной мысли.

***

      Сначала Агеро открывает один глаз, кривясь от гудящей боли. «Зацепило, значит.» Затем, переждав накатившую дрожь, осторожно осматривает помещение, и с облегчением вздыхает: всего лишь больничная палата, скудно обставленная, но с длинными темными жалюзи и с едва уловимым запахом спирта. Хорошо. Жить будет.       Он-то будет, а Новик? Кто привел помощь, если Агеро был один?       Вот черт.       От стены отделяется черный силуэт, и Агеро слабо затягивает пальцы в лед. Сил бороться у него не осталось, правда, но тело реагирует на автомате.       Расслаивающиеся после потери сознания линии наконец сходятся в одну.       «Тот подозрительный парень из FUG! Да быть не может!»       Та же слегка волнистая челка и высокий хвост. То же черное одеяние. Те же руки в перчатках. Только без плаща он кажется совсем худым.       Скрыться и не пытается. Его, похоже, это мало беспокоит. — Вам вредно вставать, — шепчет гость и промакивает лоб Агеро смоченной в воде марлей. Как назло, рассмотреть его глаза не выходит — тот отводит взгляд и поворачивается боком, отдаляясь. Словно закрывается.       У него что-то личное к Агеро или к Кунам в целом? Вероятно в девяноста процентах. — Ты спас меня, — охрипло заключает Агеро, и простое «спасибо» отчего-то застревает в горле. В переулке не так волнительно было, как сейчас. — Чего ты хочешь?       Дыхание гостя сбивается. Вместе с поникшими плечами пропадает видимая холодная непоколебимость. Не похож он на злодея, даже если и играл такового несколькими часами ранее. — Неужели тот убийца, о котором вещала та дама, это ты?       Гость затихает. — Да, — коротко отвечает он, и Агеро как-то не по себе. Странно все это. Не сходится. — Почему не убил, — Агеро уже почти договаривает «а спас?», но, видимо, для собеседника фраза показалась завершенной. — Только не Вас.       О.       О-о-о.       Это уже интересно.       В попытке привстать Агеро резковато для себя двигает ногой и заходится ругательствами под нос. Долго же будут заживать ожоги, если это простая больница, без работников с восстанавливающими причудами, как в центре города (или не больница вовсе). Гость материализуется рядом с кроватью и, присев на колени, осторожно помогает лечь обратно. От него пахнет металлом, терпким одеколоном и чем-то знакомым, полузабытым. Родным. — Тебя ведь не Виоле Грейс зовут, — если Агеро не прав, то тонкий лед всего разговора вот-вот проломится и унесет его в темную воду. Так с Агеро уже случалось года три назад, когда Баам не вернулся с самостоятельной миссии в дуэте с Рахиль. Девочку увезли в ближайшую клинику, а от Баама остались темные разводы на асфальте и клок черного с желтым комбинезона. Агеро, зажимая рот и оседая на пол, не верил, не желал верить, даже после смазанных кадров с огромным монстроподобным существом позади Баама за секунды до отключения записи. Леро-Ро молча похлапывал ученика по плечу, пока от чужих слез намокал его белый пиджак, а в груди ныло от бессилия и стыда. Не спасли.       То был тяжелый год для Академии.       Заметив резко сжавшую его плечо руку, незнакомец впервые за прошедшие сутки поднимает голову, поджимая губы. — Не могу ответить, Кун. Простите.       В блестящих уставших золотистых глазах Агеро наконец узнает безнадежно-доброго мальчика из прошлого, и едва шепчет севшим голосом: — Глупый. Иди ко мне.       В неудобных, но теплых — долгожданных — объятиях Баам впервые за прошедшие годы неловко улыбается, плача. Не от непроходящей боли, не от одиночества, не от невозможности что-то сделать, пока наставники отводят винтовки и огни от его школьных друзей. С их стороны, скорее, бывших, но все так же любимых Баамом.       Он улыбается от радости. Уже и позабылось. А потом приходит смятение. Отрицание. Страх.       Вскоре Баама начинает трясти после беззвучной истерики (это все эмоции, правда), и Агеро гладит его по спине и волосам, не перебивая спутанный клокочущий поток извинений, сейчас бесполезных. Но другу важно выговориться, и Агеро утыкается носом в его макушку на эти хаотичные минуты уходящей ночи. Как когда-то привычно Баам, Агеро отползает к краю кровати чтобы заметить виноватый взгляд и затянуть — тяжелого однако — Баама к себе. Потом, все слова потом.       Они не думают о завтрашнем дне — о пустынных улицах с глазами-фонарями и жутких следах сражений, о полиции и мафии, о крови и ноющих под бинтами ранах, о воссоединении и вечерних подростковых поцелуях в общежитии. Уставшие и с ворохом нерассказанных историй, они засыпают до того, как в комнате начинает светать.       Неизвестность на двоих кажется уже не такой страшной. Придумают что-нибудь.