Syndrome

      Смех…       Смех Паредеса бил набатом по сознанию, разрушая стены контроля над ситуацией.       Далер сломлен. Окончательно сломлен. От него осталась лишь опустошённая оболочка.       Наглый аргентинец, который так долго терзал его душу и тело, в очередной раз опускает Кузяева с небес.       Лео не воспринимает Далера всерьёз. Сейчас с насмешкой смотрит на него, как на несмышлёного четырёхлетнего мальчишку.       — Ты можешь хоть раз, хоть раз… меня услышать? — дрожащий голос дал трещину, смешался с рваными всхлипами.       Попытки. Ещё одни жалкие попытки достучаться.       — Прошу… оставь, оставь меня.       Далер хватает глоток воздуха.       — Оставь...       От бессилия он падает на колени и начинает исступленно биться в истерике, заходясь новым плачем.       — Отпусти...       Костяшки в кровь, искривлённое гримасой лицо. Маска отражающая всю пережитую боль. От начала и до конца. Выплеснулся весь океан эмоций и чувств, которые Далер хранил в себе на протяжении этих долгих месяцев.       — Прошу...       Леандро больше не мог сдерживать себя, он обхватывает голову Далера руками.       — Я оставлю тебя…       Эти слова… прозвучали, как гром среди ясного неба.       Далер неверяще уставился опухшими красными глазами на умиротворённое лицо Лео, преобразившееся в момент. Да, в стальном взгляде продолжала сквозить свойственная аргентинцу надменность и высокомерие, но кажется... он будто бы только что услышал и осознал то, что давным-давно хотел донести до него Кузяев.       — Ты можешь уйти…       Сердце Далера пропустило удар.       И всё? Разве всё так просто?..       — Если ты этого желаешь…       Лбом ко лбу, летящие слова с губ аргентинца начинают опьянять. Паредес чувствует учащённое дыхание напротив, придвигается ближе. Он будто в последний раз пытался насладиться теплом, впитать губкой мгновения.       — Только не смей, не смей возвращаться ко мне, слышишь.       Обезоруженный Далер, полностью оголённый острыми фразами, волнительно прикрыл глаза. Лео воспользовался этим мигом и поцеловал тонкие обветренные губы.       — Прощай, зайка.       — Всё? — решил всё-таки удостовериться Далер.       — Всё. — взгляд ледяных окоченел и стал зеркальным отражением холодного безразличия.       Сердце Кузяева как-то странно затрепетало внутри, кажется намереваясь радостно взлететь птицей вольною… а потом громоздким камнем разбиться о землю.