Syndrome

      Стоп.       Паредес разочарованно застонал, как только палец выскользнул из лона.       — Не могу. Эт. это слишком быстро. — Далер отвернулся и предплечьем закрыл глаза, сгорая со стыда.       — Ч… — Паредес не понял, что произошло.       — Я хочу тебя, хочу до ломоты в яйцах. Когда ты рядом, я забываюсь… — отрывисто зачастил Кузяев.       — Так в чём проблема? Забывайся дальше. Забей на всё.       — Я не могу! Это всё во мне, Лео! Это всё вырывается из меня!       Паредес обхватил дрожащие руки.       — Здесь нет твоего отца, нет твоих друзей, нет никого, кто бы мог тебя осудить. Здесь только я, Далер. — пальцы давили, запястьям больно.       Кузяев хотел зачерпнуть хоть капельку невообразимой силы, сверкающей в глазах.       В моральном плане Лео был зрел по годам, сумасброден, а Далер не такой... Он так до сих пор и остался забитым подростком. Он дик для общества, чуждый. Правда, несмотря на это люди к нему тяготились. Кузяев искренне не понимал их, но доброжелательно шёл навстречу, расчётливо понимая важность плодотворных связей. Ведь весь успех строится на отношениях с людьми абсолютно в любой области, так говорил его папа. Далер усвоил это на практике. Его футбольный путь был, буквально, выстроен на этой почве.       Отношения с Лео очевидно никак не вписываются в структуру. Кузяев должен найти себе скромную девушку со схожим вероисповеданием, которая потом подарит ему ребёнка. Всё по родительский заповедям. Женатый мужчина-католик в роли любовника — дорога в никуда. Так какой же от Лео был толк? Его просто не было. В этом раскладе Паредес был неким невербальным протестом против системы, олицетворением кузяевского эгоизма, искорка бунта.       — Лео, а если…       — Перестань загоняться. — оборвал Кузяева Паредес, бесцеремонно обхватив лицо. — Ты любишь меня?       — Ты же…       — Отвечай на поставленный вопрос. — с напором надавил аргентинец.       — Люблю.       — Ты хочешь меня?       — Хочу.       — А теперь отталкивайся от этого. — слова отточены. — Далер, ты должен сам знать, что лучше для тебя.       — Ты…       — Я приму любой твой выбор. Только вот сможешь ты обмануть себя?       Далер бросился с объятиями на Лео. Руки чувственно вцепились в замок вокруг шеи.       — Осточертели. — в глухости тонул сломленный голос. — Семья, Себа, ты. Вы все.       Паредес обнял в ответ. Он держал Далера, как самую большую драгоценность, поглаживая кожу обнажённой спины.       — Ты убежал, mi dulce, убежал.       Кузяев пытается слиться с ним, притягивая скользкими ладонями к себе как можно ближе. Они на одной волне, понимают друг друга без слов. В море отлив дополнился приливом, дав в итоге нужное равновесие.       — Если с сексом не задалось… — Паредес всё-таки решил прервать идиллию момента. — Может покормишь меня, mi dulce?       — Возможно. — прыснув со смеху, закатил глаза Далер. — У тебя мысли только о сексе и еде?       — Возможно.       — Дурак.

***

      — Necesitamos hablar. (Нам надо поговорить.)       — Necesitamos hablar. (И о чём?..) Блять! — удар пришёлся в район солнечного сплетения.       — Todo. (Ну всё.) — Паредес уселся на диван, закидывая ногу на ногу. — Ahora podemos hablar, Seba. Trae el whisky. (А теперь мы можем поговорить, как старые добрые друзья, Себа. Плесни виски.)