По следу Виктории

      Это история началась со смерти. Нет, не той, когда холодное тело кладут в гроб и крепко заколачивают его крышку, не давая человеку внутри даже маленького шанса на спасение. И не той, когда прах развевают над какой-нибудь рекой, картинно рыдая и обещая не забывать того, кому уже давно все равно.       Эта смерть была иной. Когда твое тело еще функционирует: бьется сердце, работает мозг, легкие, почки… Но все, на что способна твоя жалкая душонка — это рыдать, скорчившись на полу от распирающей боли.       Антон яростно сносит со стола фотографию с единственным человеком, который хоть на миг, но смог подарить ему счастье. Но уже не подарит. Руки сами по себе тянутся разбить это чертово стекло, разломать к чертям рамку и, разбрасывая вокруг себя осколки, достать на свет фото.       Пачкая кровью бумагу, парень рвет его на части. Больно. Арсений ведь обещал. Обещал быть с ним до конца, обещал, что не бросит, а в итоге… Сука.       Шастун встал с пола и на ватных ногах добрался до кровати. Там под грудой учебников и тетрадей затерялась бутылка вина. Та самая, которую купил Арсений, чтобы отметить праздник вместе.       Дрожащие руки с трудом открыли бутылку. Красная жидкость выплеснулась на пол, запачкав ковер.       — Ну, с наступающим, Антоша, — едва сдерживая истеричный хохот, произнес парень.       «Хочешь знать, в чем настоящая прелесть алкоголя?» — голос Арсения. Этот спокойный, с легкой хрипотцой голос, постепенно переходящий в шепот, эхом отдавался в голове Шастуна, отчего тот вновь заскулил.       Опустившись на пол, он залпом выпил четверть бутылки. Вот до чего доводит эта ебаная любовь, а не бабочки в блядском животе!       — Хуйня это ваше вино, Арсений Сергеевич, — продолжал говорить сам с собой парень, — то ли дело водка…       Арсений считал, что Антон не может плакать. И правда. Сейчас Антон не плачет. Он ревет, зажимая рот рукой, чтобы соседи его не услышали. Но те все равно все знают и стучат по батареям.       — Да идите вы в жопу! — яростно кричит парень, силой ударив по батарее в ответ. С той стороны все стихло.       Шастун тихо смеется. Хочется курить. Но последнюю пачку сигарет отобрал… Все тот же Попов. Удивительно, но когда он был рядом, курить почти не хотелось. А сейчас хочется.       Хочется все, чего он так опасался раньше. И выкурить смертельную дозу любимых «Мальборо», и упиться до состояния амебы, и даже попробовать эту чертову «Викторию», которую он так отчаянно отбирал у Позова.       Димка… Человек, который никогда не просил рассказать о том, что произошло. Он просто молча выслушивал весь поток матов, тяжело вздыхал, садился рядом и протягивал Антону сигарету. Становилось легче.       И даже Поза, его любимого и единственного друга, отнял Арсений. Теперь Диме предстоит семь кругов ада в этой чертовой лечебнице на отшибе города, и Шастун ничем не сможет ему помочь.       Пальцы беспорядочно бьют по клавишам, но почему-то выводится один и тот же номер. Номер, записанный не только в телефоне, но и в голове Антона. И если из первого его еще можно удалить, то второе…       Гудки. Парень в панике смотрит на экран и понимает что его слеза упала точно на кнопку «вызов».       — Да, — это привычное короткое слово разорвало напряженную тишину.       Антон хотел сбросить звонок, но что-то остановило его. Наверное, это желание отомстить. Не только ведь у него должен быть испорчен праздник, да?       — Арсений Сергеевич, а у вас совесть есть?       — Антон… — мужчина вздыхает. Так тяжело, будто Шастун был надоедливой мухой, каким-то чертом к нему прицепившейся. Парню почти стыдно.       — А вот у меня, наверное, нет, — Антон упрямо продолжает свой монолог, едва скрывая дрожь в голосе, — я ведь все никак не могу отпустить чужого мужчину, — сделал акцент на предпоследнем слове и усмехнулся, — и самое удивительное то, что мне не стыдно. Мне больно. Вот вам когда-нибудь было больно настолько, что хотелось вырвать из груди сердце? — голос все-таки дрогнул, — а у меня да. И даже рассказать некому. А соседи, знаете…       Гудки. Арсений бросил трубку. А чувство такое, словно сердце Антона. И почему-то только в этот момент Шастун понимает, что это все. Все то, что подарил ему этот человек, уже никогда, блять, не вернется к нему!       Больно? Конечно больно.       С губ сорвался смешок. Кто бы мог подумать, что за два дня до нового года он будет сидеть не в клубе с друзьями, не со своим, мать его, мужчиной, а на полу собственной комнаты, пялясь в потолок и проклиная тот день, когда он в первые встретил Арсения Попова…