По следу Виктории

      Это утро выдалось ужасно морозным. Шастун зябко ежился, кутаясь в тонкую ветровку, но продолжал упрямо идти в школу. Конечно, в другое время он просто забил бы на все и остался дома в окружении теплого чая и одеяла. Но нет, этот чертов Арсений-я-выебу-тебя-за-прогулы-Сергеевич грозился позвонить матери и нажаловаться на ее нерадивого сыночка, то есть, Антона. А ему это было совсем ни к чему.       И вообще, с появлением этого мужчины в их школе, многое переменилось. Их класс стал спокойнее, ведь каждый боялся получить свою порцию едких комментариев учителя. А Дима, напротив, стал раздражительным, все чаще обращался к «Виктории» и подозревал Попова чуть ли не во всех смертных грехах, включая то, что тот и вовсе никакой не учитель.       А сам Антон… Он просто тихо раздражался каждый раз, стоило ему оказаться наедине с Арсением. Почему-то именно за Шастуном преподаватель следил особенно бдительно, отмечая каждую его двойку (которых было ну о-очень много), прогул или какие-нибудь мелкие пакости.       «Шастун, снова у тебя с биологией не лады!»       «Антошенька, куда же мы намылились в самый разгар рабочего дня?»       «Шастун, застегни куртку, а то сдохнешь!»       «Шастун, Шастун, Шастун…»       Антон вздохнул, заранее предугадывая насмешливые реплики учителя. Только вот сегодня парню досталось не только от него…       — Антон! Ты, блять, совсем уже?! — воскликнул Дима, как только вышел из своего подъезда, — это, мать твою, что такое?       Позов развел руками, указывая на одежду Шастуна. Тот оглядел свои кроссовки, тонкую кожанку поверх толстовки и беспечно пожал плечами, неуверенно улыбнувшись.       — А что такое?       Тихо зарычав, Дима одним рывком расстегнул свою куртку, стянул ее себя и накинул на плечи парня. Даже так он был одет теплее, чем Антон.       — На улице минус двадцать, — устало выдохнул Позов, поджав губы, — какого хрена ты одеваешься так, будто плюс?!       — Дим…       — Заткнись и иди в школу, придурок! — резко крикнул парень и, поправив рюкзак, быстрым шагом направился вперед.       Антон тихо вздохнул и уткнулся носом в высокий ворот толстовки. Родители снова задержали ему деньги, но страдает от этого даже не сам парень, а его лучший друг. Удивительно.       Иногда, думая о том, какой у него хороший друг, Антону становилось невыносимо тошно. Дима, никогда не знавший от матери других слов, кроме «ты должен» или «ты обязан», еще способен на проявление искренних чувств. А сам парень… Он будто бы был мертв. Конечно, он тоже переживал за Позова, но, видимо, недостаточно.       «Он — единственный человек, который еще может терпеть тебя, а ты позволил ему стать…» — Шастун замотал головой, пытаясь отогнать от себя подобные мысли.       Шмыгнув носом, парень зашагал вперед, стараясь больше не думать вообще. Антону ведь только дай повод — депрессия обеспечена. Чертов юношеский максимализм.       У школьных ворот Шастун заметил, что с парковки в его сторону шел Арсений, сверкая своей привычной улыбкой. Парень ускорил шаг, чтобы не встретиться с учителем еще на пороге школы, но не успел. Крепкая мужская рука легла на его плечо, а над ухом раздался елейный голос Попова.       — Антошенька, а что ж это мы одеты так по погоде? — в привычной своей манере мурлыкнул Арсений, насмешливо оглядывая мальчишку.       — Так тепло же, Арсений Сергеич, — Антон шмыгнул носом, вновь уткнувшись в ворот толстовки, — жара.       Мужчина усмехнулся и, развернув Шастуна к себе лицом, приблизился к нему и тихо шепнул:       — Еще раз припрешься в школу в таком виде — буду лично следить, чтобы ты одевался нормально.       — Ага, и из общаги меня на машине своей забирать будете, как заботливая мамка, — хмыкнул Антон, и сунув руки в карманы, рванул к школе. Он успел уйти прежде, чем тот спросил, что за общага и что в ней забыл его ученик.       Забегая в здание, Антон на ходу стянул с себя куртку Димы и, кинув ее в руки вахтерши, направился в сторону кабинета химии. До начала уроков было еще около пятнадцати минут, поэтому он был уверен, что сейчас именно там отсиживается Позов.       Трижды постучав в дверь и услышав приглушенное «войдите», Шастун пересек порог кабинета. Дима сидел на учительском столе, сосредоточенно читая какую-то потрепанную тетрадь. Прямо перед ним стоял Павел Алексеевич и выписывал условия задачи из учебника.       — Идиллия, епт, — фыркнул Антон, скрестив руки на груди.       Парень подошел к Позову и внаглую сел рядом с ним, сдвинув стопку каких-то тетрадей в сторону. Но учитель химии, в общем-то, на это никак не отреагировал.       — Ну надо же мне как-то к экзаменам готовиться, — пробурчал Дима не отвлекаясь от чтения, — а то не сдам, и мать меня еще год из дома не выпустит.       — Только попробуй у меня не сдать! — Павел хохотнул и шутливо замахнулся на парня, — будешь потом, как Шастун, в форме официантской дефилировать.       Антон смущенно фыркнул и что-то пробурчал себе под нос.       — Уж поверьте, не от легкой жизни школьник начинает работать в учебное время, — произнес Дима и, мельком взглянув на часы, захлопнул тетрадь, — через пять минут звонок. Нам надо идти.       Молча взяв со стола сверток с «Викторией», Позов встал на ноги и направился к выходу. Следом за ним вышел Шастун, кивнув химику на прощание.       — Ты куда? — Позов обернулся, заметив, что Антон ушел в противоположную от кабинета обществознания сторону.       — В курилку. Нахуй этого Сергеича, — буркнул парень, тихо фыркнув.

***

Приматвиенко: Нет ничего в твоих конфетах. Только убийственная доза сахара и красителей, но законом не запрещено       Арсений раздраженно фыркнул и отложил мобильник в сторону. Он не мог ошибиться. Кто угодно, но только не Попов, работник со стопроцентной раскрываемостью.       Встав с места, мужчина оглядел учеников и усмехнулся. Стул рядом с Позовым пустовал.       — Ну и где мой Антошенька? — протянул учитель, улыбаясь, — опять где-нибудь конфеты свои сосет?       По классу прошлись смешки, которые Попов тут же прервал жестом. Взяв с парты тесты, которые еще два дня назад решал Шастун, он неторопливо раздал их детям, игнорируя недовольные вздохи. Позов сомкнул пальцы на листе, но мужчина не отдал его, удерживая в руке.       — Где Антон?       — Ага, конечно, — парень усмехнулся, — так я вам и сказал.       — Мы можем простоять так вечность.       Арсений сильнее сжал пальцами лист, на что Позов лишь презрительно хмыкнул.       — Твоя мать будет недовольна таким поведением, — глядя на то, как меняется выражение лица парня, протянул мужчина, — мне не очень-то хочется обижать бедную женщину.       Позов резко рванул тест на себя, отчего тот чуть надорвался. Арсений выпустил лист из рук.       — Так где Антон? — вновь повторил он.       Парень молча пересел на место у окна и отвернулся от мужчины, всем своим видом показывая, что ничего говорить он не намерен. Мысленно обматерив ученика за ребячество, Попов раздал оставшиеся тесты, стараясь игнорировать напряженный шепот класса за спиной.       — У вас пятнадцать минут, чтобы успеть списать, — произнес мужчина, прежде, чем выйти из кабинета, — время пошло.       Мысль о том, что в то время, пока он работает, хоть кто-то может прогуливать уроки, ущемляла самолюбие. Он, тридцатилетний мужчина, не мог справиться с каким-то подростком. Бред!       Медленно шагая по пустому коридору, Арсений заглянул в каждую подсобку, но так и не увидел Антона. Завернув за угол, мужчина направился в сторону другого корпуса, прислушиваясь к звукам. И, наконец, он заметил компанию школьников, собравшихся у запасного выхода. Оттуда доносились приглушенные голоса и возмущенные крики.       По старой привычке, Арсений незаметно подкрался к подросткам и встал в стороне, наблюдая.       Антона окружили какие-то парни, по-видимому, его ровесники. Тот хмурился, уворачиваясь сразу от нескольких кулаков. Его пальцы подрагивали, а губа саднила. Один удар — и парень упал на пол, ладонью стирая кровь с лица.       — А ну разошлись, пиздюки мелкие! — резко рявкнул Попов. Компашка разбежалась в разные стороны, побросав на месте окурки от сигарет. Мужчина даже не пытался поймать их, зная, что Шастун в любом случае не захочет раздувать из этой драки скандал.       Антон поморщился и провел кончиками пальцев по разбитой губе, тут же зашипев от боли. Он откинул голову на стену и вздохнул, прикрывая глаза. С носа капала кровь, алым следом очерчивая губы и подбородок парня. Ворот белой рубашки был безвозвратно испорчен.       Арсений цокнул языком и сел перед учеником на корточки. Осторожно обхватив ладонью запястье Шастуна, он отвел его руку от лица, рассматривая каждую мелкую ссадину на коже. Затем он бережно провел пальцами по разбитым в кровь костяшкам Антона и, наконец, сжал его ладонь.       — Ну и какого хрена ты мне тут драму разыгрываешь?       — Чего? — парень приоткрыл один глаз, не выходя из роли жертвы.       — Ты поколотил тех парней не меньше, чем они тебя, Шастун, — рука мужчины сильнее надавила на ладонь, отчего тот зашипел, — хватит придуриваться, маленький дьявол!       Тихо взвизгнув, Антон выдернул руку из плена мужчины и прижал ее к груди, словно побитый котенок.       — Дьявол здесь только вы! — обиженно протянул парень, шмыгнув разбитым носом, — могли бы и подыграть мне.       Арсений усмехнулся, хитро сверкнув глазами.       — Сам дойдешь до медпункта или тебя донести, Антошенька?