По следу Виктории

      Антону было плохо. Плохо настолько, что вымотанный лихорадкой организм уже не мог нормально воспринимать реальность. Всю ночь мышцы парня ломило, в ушах стоял шум, а перед глазами плыло, и, наверное, со стороны он выглядел, как одержимый дьяволом.       Кто-то постоянно нависал над ним, кажется, гладил по голове и что-то говорил. Но Шастун практически ничего не понимал и не видел. Лишь под утро он смог погрузиться в беспокойный сон и, наконец, вздохнуть спокойнее.       Возможно, так на него подействовало лекарство, или это его мозг просто решил, что пора отключиться. В любом случае, Антон принял это с благодарностью.       Проснулся он только к полудню, придавленный к кровати чьим-то тяжелым телом. Недовольно замычав, парень дернул вверх бедрами, пытаясь скинуть с себя тяжесть. Лежавший на парне вмиг вскочил, и Шастун встретился взглядом с сонными голубыми глазами. Антон удивленно распахнул глаза, но не смог выдавить из себя и слова. Вместо слов возмущения из его горла донеслись лишь сдавленные хрипы, отчего парень поморщился.       — Догулялся в кроссовках по снегу? — усмехнулся мужчина, разминая мышцы после сна в неудобной позе, — чего молчишь? Сказать нечего?       Антон недовольно поджал губы и, скрестив руки на груди, показательно отвернулся. Голос у него пропал, а упрямый характер — нет.       Арсений на это лишь покачал головой и положил ладонь на лоб парня, пытаясь определить температуру.       — Все еще высокая… Вроде бы, — и Попов начал искать градусник.       У Шастуна кружился рой вопросов в голове, и основными из низ были: «что учитель делает в его комнате?» и «куда пропал Дима?». Весь вчерашний день парень провел в бреду, поэтому он даже близко не знал, что случилось.       От мыслей заболела голова, и Антон вновь лег на кровать, укрывшись с головой одеялом. Он невольно дернулся, когда теплая рука мужчины легла на плечо.       — Антон, прими лекарства, — Шастун никак не отреагировал на эти слова.       Арсений скользнул ладонью вниз, оглаживая изгиб тонкой талии, прошелся по ноге и, схватившись за край одеяла, сдернул его с парня. Тот подскочил на месте и возмущенно взглянул на Попова, что-то недовольно прохрипев.       «Вы что, с ума сошли?!» — слова снова застряли в горле, заставляя Антона вновь взвыть от собственной беспомощности. Мужчина засмеялся, наблюдая за всеми эмоциями, что сменились на лице у парня. Шастун фыркнул.       — Давай, давай, — произнес Попов, сунув в руки растерянного мальчишки какую-то пилюлю и стакан с водой. Стакан с теплой водой. А Антон даже возмутиться этому не мог.       «Козел старый!» — мысленно выругался Шастун, закинув таблетку в рот и тут же запивая водой. Все равно горько.       А Арсений лишь посмеивается, что-то печатая в своем телефоне. Мысли-то он читать не умеет, надо же. Приматвиенко: Арс, нужна помощь. Графа не с кем оставить Вы: Ебу дал? Я с больным ребенком сижу, а ты мне пса пихаешь! Приматвиенко: Это тот, что в подозреваемых? Неважно, Попов, будь другом, помоги Вы: Блять. Ну щас, подожди       Мужчина поднял взгляд на мальчишку, что усиленно притворялся спящим и, легко толкнув его в плечо, спросил:       — У тебя аллергии на собак нет?       Антон удивленно мотнул головой и тут же нахмурился. Игнорируя вопросительный взгляд, Арсений встал с места и, выпрямив складки на одежде, направился к выходу. Затем, будто бы что-то вспомнив, он обернулся к Антону и вытянул ладонь.       — Дай-ка мне свой телефон. Забью тебе свой номер.       Парень лишь равнодушно пожал плечами и кивнул на прикроватную тумбочку. К удивлению Попова, блокировки на мобильнике Шастуна не было, и он довольно быстро записал номер, по привычке сохранив его «Арс».       — Я отъеду ненадолго. Справишься тут без меня?       Антон скептически хмыкнул.       «Я живу здесь уже два года. Как думаете, без вас хуже станет?» — хочется съязвить, но горло сдавило так, что он понял — лучше не надо.       — Вот и молодец, — Арсений ухмыльнулся и потрепал парня по волосам, словно послушного щенка. Шастун раздраженно фыркнул и едва сдержался от того, чтобы цапнуть учителя за палец. Странные у него желания, однако.       Мужчина накинул на шею шарф, попутно печатая Матвиенко сообщение о том, что он выезжает за псом. Подперев голову рукой, Антон наблюдал за тем, как Попов зашнуровывает массивные сапоги и, накинув на плечи длинную куртку, выходит за дверь. Сразу стало как-то… Скучно.       Вздохнув, Шастун перекатился на спину и уставился в потолок. Голова все еще немного кружилась, напоминая о том, что температура его не совсем нормальная, но парень решил проигнорировать это, ровно как и знакомые жаропонижающие таблетки, лежащие неподалеку. Антон вообще как-то с лекарствами не дружил. В последний раз, когда решил лечиться, смешал что-то несовместимое и уехал на скорой в больницу.       Шастун глупо хихикнул, вспомнив, как Дима метался между тем, чтобы отругать друга за неосторожность, пожалеть его или просто поржать. В итоге он выбрал первое вперемешку со всем остальным, и с тех пор парню запрещено даже думать о том, чтобы самому принимать лекарства.       «Дим, ты куда пропал? Че в моей комнате делает этот Сергеич???» — быстро напечатал Антон, продолжая хихикать. Да, это странно, но он имеет право. Больной как-никак!       Позов не отвечает. Прождав около получаса, Шастун, наконец, решил встать с кровати и, хотя бы, позавтракать. В отличие от многих людей, которым во время болезни кусок в горло не лез, на парня, наоборот, нападал голод. В общем-то, Антон всегда был одним из тех, кого называли «вечным студентом», но из-за матери, что присылала сущие копейки раз в месяц, пришлось совладать даже с этим.       Спустив ноги на пол, парень сразу понял, что все его решения — это лишь бред безумца. Картинка перед глазами тут же размылась, и его повело куда-то в сторону.       «Пиздец» — и ведь даже не проматеришься от души, — «бля-я».       Обреченно вздохнув, парень завалился на бок и так и остался лежать, сверля взглядом стену. Скучно. И голодно.       Антон вытянул руку и, кое-как выудив телефон на свет, проверил сообщения. Дима так и не ответил. Недовольно фыркнув, Шастун открыв список контактов: «мама», «мамин ебарь», «Позов», «Арс».       «Арс?» — Антон насмешливо выгнул бровь и открыл окно с диалогом. Затем закрыл. И открыл снова.       Господи, да он даже не знает, о чем написать, какое общение?       Впервые за всю свою короткую жизнь парень заподозрил у себя раздвоение личности. Одна его часть, мерзко хихикая, убеждала написать Арсению Сергеевичу, обещая веселье, а другая лишь скорбно качала головой и говорила, что отвлекать хороших людей — моветон.       «Здравствуйте» — Антон усмехнулся, почувствовав себя глупым первоклашкой, и тут же стер сообщение.       «Йоу, как жизнь?» — посмеялся и снова стер.       «Мне плохо, давайте поговорим» — палец тут же потянулся, чтобы стереть, но промахнулся. Упс.       Шастун глубоко вздохнул и, заблокировав телефон, отбросил его в сторону. Пиздец. Ответ пришел незамедлительно, о чем и сообщила вибрация мобильника. Арс: О чем?       Та часть парня, отчаянно желавшая диалога с мужчиной, восторженно запищала. Взяв в руки телефон, Антон не смело ввел новый текст: Вы: Да о разном Вот вы, например, как у меня дома оказались? А то я не помню нифига       «Нифига? Антон, ты серьезно? Алло, он твой учитель, пре-по-да-ва-тель, понимаешь?» — мысленно взвыл парень и тут же ударил себя по лбу, — «лучше бы молчал!». Арс: Вас с Димой не было в школе. Я пришел, чтобы отругать обоих, но встретил яростный отпор в виде мелкого очкарика и его не слишком активного напарника       Прочитав сообщение, Антон застыл с нерешительной улыбкой. В Арсении его удивляло все, но особенно — эта странная способность мужчины разговаривать с учениками так, будто бы они его старые друзья, на равных. Но при этом он никогда не выходил за рамки дозволенного. Ну почти. Вы: Яяяясно. А вы когда обратно приедете? А то мне Дима пить таблетки без взрослых не разрешает И снова мимо, Шастун. Парень одними губами тянет «еба-ать», когда до него доходит смысл написанного. Он слишком привык к тому, что общается только со сверстниками. Блять.       Выставил себя несмышленым ребенком, это так по-антоновски. Арс: Хах. Твой взрослый уже едет       К сообщению было прикреплено фото, на котором была изображена половина лица мужчины, в том числе, кусочек его довольной улыбки и, на заднем плане, огромный, мать его, пес.       У Антона нервно дернулся глаз.       «Вы и собаку ко мне? Нет нет нет! Меня же убьют…» — палец тянется к кнопке «отправить», но дверь в комнату уже открывается и первое, что слышит Шастун после этого — оглушительный лай.