По следу Виктории

      На следующее утро Антон понял, что лучше бы он никогда не просыпался. Настолько плохо ему было, разве что, в детстве, когда он подхватил грипп. Горло нещадно саднило, а голова раскалывалась так, что малейшее движение становилось пыткой. Картинка перед глазами расплывалась, но Шастун все-таки смог дотянуться до телефона и позвонить Диме. Эгоистично? Да. Но в такой ситуации парню больше не к кому было обратиться за помощью.       — Поз, мне пиздец, — прохрипел парень в трубку и тут же жутко закашлялся, вызывая на том конце отборный поток матов.       Дима ответил чем-то средним между «я убью тебя, сукин ты сын» и «сейчас приеду, только не помирай». Дослушать до конца парень не смог. Его мозг будто бы отключился и начал воспринимать голос друга, как непонятный шум. Погружаясь в полную тишину, Антон успел подумать лишь о том, что решение отдать Диме запасные ключи от комнаты было правильным решением.       Позов приехал через полчаса. На его щеках играл лихорадочный румянец, за спиной был рюкзак, а в руках — пакет с каким-то непонятным парню набором лекарств. Видимо, между учебой и Антоном он решил выбрать последнего.       Шастун приподнялся с кровати и хрипло засмеялся, отчего в горле неприятно кольнуло.       — Поржи мне еще тут, идиот, — проворчал Дима, запуская в парня лекарства, — пока все это не сожрешь — с постели не встанешь.       Так прошло около двух дней. Состояние Антона скакало от «относительно нормально» до «пора писать завещание». Позов пропускал уроки, сбегал из дома, возвращаясь в квартиру Шастуна с новыми синяками, но молчал, исправно скармливая другу жаропонижающее. Парень опасался, что Антон подхватил какую-то опасную болячку, но тот запретил вызывать скорую. И все что оставалось делать — это теряться в догадках и надеяться на лучший исход.       А к субботе Шастуну стало совсем плохо…       — Тридцать девять и восемь, — в ужасе выдохнул Дима, судорожно сжимая в руках градусник, — Шаст, ты как?       Антон поморщился и, с силой прикусив губу, приоткрыл глаза. Тонкие пальцы судорожно перебирали простынь, чтобы хоть как-то сохранять связь с реальностью и не отключиться посреди диалога.       — Ахуенно, — на выдохе произнес парень и сглотнул, игнорируя боль в горле, — бля, щас сдохну…       Позов провел рукой по волосам и убрал со лба Шастуна уже теплый компресс. Антон прикрыл глаза, и поэтому не видел, как нервно дрожат руки друга. Тот знал — еще немного и придется вызывать так ненавистных парню врачей.       — Блять, только попробуй еще раз выйти на улицу без одежды…       Поток ругани парня прервал стук. Встав на ноги, Дима неуверенно обернулся к бредящему другу и направился к двери. Щелкнул замок. Антон снимал комнату у какой-то маразматичной бабки, поэтому если это она, то…       — Арсений Сергеевич? — Позов вопросительно выгнул бровь, и скрестив руки на груди, оперся плечом о дверной косяк, прикрывая обзор на лежащего в кровати Шастуна.       Мужчина выглядел недовольным. Будто бы его насильно привели в эту забытую богом общагу, заставили пешком подняться на пятый этаж и постучать именно в эту комнату. Дима нахмурился.       — Пропустишь? — насмешливо оглядев растрепанного парня, произнес Попов, — я пришел узнать, чем же занимаются мои ученики в то время, когда все нормальные дети спокойно учатся.       Позов раздраженно сжал кулаки, но отошел в сторону. И Арсений смог увидеть Антона.       Мальчишка был бледен, и, несмотря на рост, почти незаметен на узкой кровати под двумя одеялами. Его глаза были закрыты, а с покусанных губ слетали беспорядочные слова. Учитель впервые видел в подобном состоянии ребенка.       Скинув с себя куртку, мужчина в два шага пересек расстояние от порога до кровати парня, тут же хватаясь за тонкое запястье, то ли проверяя пульс, то ли просто пытаясь дать парню невидимую поддержку.       — Температура? — четко произнес он, но голос чуть дрогнул.       — Почти сорок, — мгновенно среагировал Позов, — жаропонижающее уже не действует.       Арсений резко обернулся и впился яростным взглядом в Диму. Тот сжал зубы, но внешне даже не дрогнул.       — Почему ты не вызвал скорую?! — воскликнул Попов, еле сдерживаясь от того, чтобы накинуться на ученика с кулаками. Эти дети… Они что, вообще ничего не понимают?!       — Не кричите на меня! — раздраженно прорычал Дима и, обойдя мужчину, смочил компресс в воде и вновь положил его на лоб Шастуна, — нельзя вызывать врачей, иначе сюда обязательно примчится мать Антона, а за ней и его… Отчим.       Арсений мысленно проматерился. Бросив беглый взгляд на мальчишку, он заметил, что тот медленно выдохнул и начал дышать чуть спокойнее. А затем он вспомнил, что на часах было уже около восьми вечера и произнес:       — Ты что же, поселился у Шастуна?       Позов вздрогнул и невольно покосился на свежий синяк на предплечье. Задумчиво облизав губы, он вздохнул и прикрыл глаза, будто бы решаясь на ответ.       — Будто бы кому-то есть дело, — нервный смешок, — ухожу около двенадцати. Мне идти до дома полчаса. В восемь снова здесь.       — А… Родители Антона? — Арсений нервно сглотнул. Не может же быть такого, что эти дети справляются здесь абсолютно одни…       — Их нет. И вообще, спросите лучше у Шаста, — Дима чуть замешкался и через секунду добавил: — когда ему будет лучше, — парень снова сменил Антона компресс и, стараясь не беспокоить друга, вытащил градусник, — сорок… Вы собираетесь уходить или как?       Последнюю фразу он бросил раздраженно, словно учитель был надоедливой мухой. Быстро встряхнув градусник, парень отложил его в сторону и осторожно дотронулся до плеча Антона.       — Шаст, проснись, — ответом ему послужило неясное мычание, — Антон, выпей лекарства, — мальчишка приоткрыл глаза. Взгляд его был туманным, будто бы он не до конца понимал, что происходит, и где он вообще находится.       — Блять, Дим, мне херово, — хрипло сообщил парень, судорожно вздохнув.       Арсений, наконец, очнулся от шока, и резко вскочив на ноги, положил ладонь на плечо Позову. Тот обернулся и вопросительно-раздраженно взглянул на мужчину.       — Дим, иди домой. Я… Присмотрю за Антоном.       — А гордость не надломится? — хохотнул ученик, на что тут же получил подзатыльник, — ну ладно, ладно… Вы только номер мой запишите и каждый час отписывайтесь. Если Антон помрет — вам конец.       Позов быстро объяснил какие лекарства когда принимать и в какое время будить парня, чтобы тот окончательно не погрузился в бред. На вопрошающий взгляд мужчины Дима промолчал, лишь посоветовав особо не прислушиваться к словам Антона.       Парень долго колебался перед тем, как, наконец, выйти за дверь комнаты. Полноценного доверия к учителю он не испытывал, но все-таки надеялся на то, что тот действительно хочет помочь Шастуну.       — Арсений Сергеевич?       Антон вновь приоткрыл глаза, смаргивая подступившие слезы. Мутные зеленые глаза остановились на знакомом силуэте. Закашлявшись, парень попытался подняться, но сильные руки тут же уложили его обратно, вновь накрывая ворохом одеял. С мальчишеских губ сорвался обреченный вздох.       — Антошенька, надо выпить лекарство, — сам не догадываясь, откуда в нем столько нежности, полушепотом произнес Арсений.       Пальцы мужчины ловко вылили сироп на ложку и поднесли к лицу парня. Тот упрямо поджал губы, отвернувшись. Попов усмехнулся.       Вот уж у кого точно гордость надломится.